Коловрат

— Все закончилось? — Спросил Юрий, стоя посреди сосущего черного ничто. — Да. Ответил Евпатий, что стоял напротив его. Впервые он так явственно видел черты его лица. Все было до жути правдоподобно. Он видел его силовую броню, отмеченную следами отгремевших битв и знаками отличия — оберегами, талисманами из когтей хищников Ирея, печатями чистоты. Видел его силовые клинки, покоящиеся в ножнах — Евпатий сражался двумя реликтовыми мечами. По слухам, с той самой страшной битвы в оружейную ордена вернутся только один, в то время как другой был уничтожен Люцием, либо же был низведен в ничто огнем циклонных торпед, вызвавших экстерминатус целого мира. Его лицо, испещренное шрамами, выражающее стоическую уверенность и спокойствие, которым, должно быть, может обладать лишь покойник, уже оставивший мир живых и его заботы. Но Юрий все еще бродил среди живущих. А посему подобное зрелище казалось ему чуждым. Он присел посреди черной бездны. То же самое сделал и Евпатий. И тут Юрий заметил. На самой периферии зрения он уловил какое-то движение. Затем еще раз. И еще. Лишь затем он понял, что помимо них здесь есть еще кто-то. Неявные темные силуэты гуманоидных существ сновали то тут то там. Иногда их взгляды задерживались то на витязе, то ни нем самом. Порой они проходили прямо сквозь них, словно взаправду состояли из призрачной дымки. Но ни один из них не удостоил Юрия и Евпатия осмысленным взглядом. Ни один не сказал ни слова. — Кто это такие? — Наши предки. — Ответил Евпатий так, словно это все объясняло. — Вернее, твои, в первую очередь. И я, как самый ближайший из них. Я ощущаю их присутствие. Пару раз даже пытался к ним воззвать, но все они оставались безмолвны. Это место — олицетворение твоей связи с ними, Юрий. Он помассировал виски. Много. Слишком много информации даже для его усовершенствованных мозгов. — И что происходит сейчас? Почему я… Здесь? — Твое тело восстанавливается. Это не кома анабиозной мембраны, но пока что лучше тебе полежать в отключке. Это большая удача, что Космические Волки тебя нашли. Можешь не беспокоиться — и твое бренное тело, и гражданские под их защитой. Более того, они сопроводят тебя к братьям. Ты будешь жить. Но пока что мы здесь. — Он улыбнулся, уперев руки в колени. — Итак, брат мой, давай. Чем займемся? У тебя, должно быть, много вопросов, самое время их задать. — Что-ж… — Юрий задумался. По правде говоря, вопросы действительно были. — Ты называл это «Пепельной Скорбью». Изъян в нашем генокоде и то чувство вины, которое чуть не свело меня в могилу… Я помню его и что я не мог ему сопротивляться. И то, как оно работало. Когда я был под его эффектом, я четко знал, почему хочу покончить с собой, но стоило ему отступить — это знание от меня ускользало. А еще… Там был голос. Зловещий. Он будто бы ненавидел все сущее, но при всем этом почему-то казался мне родным… Что ты знаешь об этом? — Хороший вопрос. — Евпатий кивнул. — И если бы я знал что-то существенное, немедленно передал бы тебе это как информацию, что позволит бороться с недугом. Ты должен понимать, насколько все серьезно, Юрий. Подобные вещи низводили ордена либо в ересь и предательство, либо в уничтожение и забвение, либо в роспуск и отправку в Черные Щиты всех поголовно. Поэтому говорю тебе сразу — не вздумай рассказывать о Пепельной Скорби Космическим Волкам. Они — наши братья, бесспорно. Но принимать такие решения — дело не твоего ума. Если Владимир посчитает, что этим надо поделиться с другими братьями, он свяжется с Логаном Гримнаром. Владимир, а не ты. Ты понял меня? Впервые за время их знакомства он видел Евпатия настолько мрачным. — Да, брат. Ты можешь на меня положиться. Кивнув, витязь продолжил. — Отрадно. Что-ж, ты сам все видел и помнишь. То же самое чувствовал и я. И наш брат Вячеслав, да обретет он вечный покой под сенью света Праотца. Все, что я могу сказать тебе, Юрий… Наши предки что-то сделали. Что-то, что оставило свой след в самих наших генах. Ты же помнишь, что Вячеслав говорил? Он сказал, что «Перун простил его»… — Евпатий нахмурился. — Стало быть, здесь замешаны боги нашей Родины? — Спросил Юрий. — Сомневаюсь. Во всяком случае, не так, как ты сейчас подумал. Боги нашего мира — это те же Имперские Святые, просто представленные Агриком в свое время так, чтобы народ Ирея связал их с привычными для себя образами и безболезненно принял. Как видишь, им удалось. И если бы что-то способное навредить Империуму стояло за этими богами, будь уверен — это бы выкорчевали, не первый и не последний раз, когда проводилась такая работа. Я бы скорее предположил, что Перун — это ширма, за которой кроется правда. Ведь богов в пантеоне Ирея было огромное множество, но отчего-то именно на него ссылался Вячеслав. К тому же… Смерть кое-что позволила мне вспомнить из видений, навеянных Пепельной Скорбью. Я видел битву, брат. И поле боя поразительно похоже было на Десницу Предков. Я видел врага. Огромного, невероятно сильного — я чувствовал это в самих моих костях. И видел то, как выступаю против него… Именно тогда я ощутил это парализующее чувство неправильности. Словно я восстаю против самого своего естества, зная, что не должен этого делать. Но все равно делаю. Мне кажется, разгадка кроется именно там. На нашем родном мире. Там что-то произошло, Юрий. Что-то страшное. — Думаю, нам надо это выяснить, брат мой. — Не раньше, чем мы снова там окажемся. — Он улыбнулся. — И да, Юрий… Когда ты сражался с тем орком с двумя клешнями, ты делал это сам. Я хочу, чтобы ты знал это, как знал и о силе, которая есть в тебе. Я сейчас не о твоих уникальных способностях а о том, как ты можешь драться без них. — Ты льстишь мне, брат. — Сказал он, улыбнувшись в ответ. В действительности, получить похвалу от витязя, мастера ближнего боя… Это дорогого стоило. — Не в моих привычках. — Парировал Евпатий. — Я много битв пережил на своем веку, Юрий. До того, как Люций сразил меня. И коли я — витязь первой дружины, я знаю, о чем говорю, когда дело касается ближнего боя. В тебе есть огромный талант, который ты, тем не менее, можешь похоронить, если не будешь над ним работать. Мне понравилось то, какой подход нашел к тебе Вторак. Если ты думал, что твой бой с ним был твоим испытанием, ты ошибаешься — это было испытание для него как для наставника. И он с честью его прошел. Остается тебе учиться так же прилежно. И в этом я смогу тебе помочь, обучив тому, что знаю сам. — Да, кстати об этом. — Юрий сложил руки на груди. — Когда мы вступили в последний бой с ксеносами… Что это было? — Чудо, Юрий. — Сказал Евпатий так, словно это все объясняло. — В какой-то момент разница между тобой и мной исчезла и мы сражались как единое целое. Ты знал мои удары, а я через твое тело проводил их. Разве ты не чувствовал? В мгновение ока ты обрел весь мой боевой опыт, стратегический склад ума и почти что физическую мощь. А я в этот момент был настолько привязан к твоей душе, что не чувствовал себя узником твоего собственного разума. Наверное, это — самый главный дар Праотца тебе. Ты можешь призывать мою душу на битву… Но пока что не контролируешь это. Могу тебя уверить брат, что если ты этому научишься, то станешь одним из сильнейших Белых Ратников, которых когда-либо видел этот мир… Если не все капитулы Космодесанта в принципе. До сих пор не было в истории астартес никого, кто мог бы соединить себе весь боевой опыт целых поколений в совокупности. Но до тех пор не стоит разглашать то, что с тобой происходит. Это говорю тебе я. Надеюсь, мою просьбу ты уважишь, когда волхв будет спрашивать тебя, как ты вообще умудрился выжить. — Но разве не следует рассказать об этом братьям в первую очередь? Евпатий, ты — витязь первой дружины. Герой ордена. Такое скрывать нельзя. Как минимум ваш брат Воибор имеет право знать. — Юрий относился к словам Евпатия с легким подозрением. — К сожалению, я с тобой согласен. — Сказал он, вздохнув. — К сожалению? — Вот помрешь и вернешься в мир живых — поймешь, о чем я говорю… Но ты прав. Негоже скрывать правду так долго — когда это вскроется, все будет слишком сильно походить на ересь, а то и еще хуже. Я не хочу, чтобы это создало для тебя проблемы, Юрий. Если бы каждый знак от Праотца мы бы могли истолковывать верно, мы бы давно победили в этой вечной войне. Но, как видишь, нередко потенциальные праведники превращаются в мучеников потому, что им просто-напросто не верили. Или не были готовы поверить. Дай мне время. Я сам скажу тебе, когда настанет момент. А если не веришь мне — первым же делом походи среди скимонов. Коли я есть лишь порча хаоса, они выдадут тебя. Если же и им не веришь, тебя в любом случае досконально изучат волхвы, ибо тебя поразило проклятие. Там и поймешь, чисты ли мои намерения. Что-ж, эти слова в достаточной степени его убедили. — Но есть еще одна деталь, которая до сих пор мне не ясна, Юрий. — Какая из огромного количества, что имели место за последние два-три дня? Евпатий посмеялся. — На лету схватываешь искусство боевого юмора. Хвалю… Тот первый удар по варбоссу, после которого мы с тобой рубанули по его коленям и заставили рухнуть на них… — Евпатий ненадолго задумался, поглаживая подбородок, после чего поднял взгляд на Юрия. — Юрий, я его не знаю. Вернее, не изучал. А ты изучал что-то подобное? — Нет. — Честно признался он. — Зато я знаю, откуда он. Этот плавный разворот в движении и то, как буквально каждую необходимую мышцу мы задействовали определенным образом, чтобы довести до максимума силу удара… Этот прием называется «Молниевый выпад Некраса» и ориентирован на цепное оружие, а также на битву с врагом, что тебя в размере превосходит. В ходе него ты, выполняя строго определенные движения, совершаешь выпад, способный пробить практически любую защиту, либо же застать врага врасплох из-за того, что он не ждет от цепного оружия колющих атак и подобной скорости. У него два варианта завершения. Либо ты переводишь удар вверх, распиливая врага обратным вращением и таким образом помогая клинку вгрызаться в тело, либо переводишь удар в разворот и рубишь по слабой точке. В нашем случае это были колени, ибо их нельзя защитить на сто процентов — потеряешь способность двигаться. — Так в чем же подвох, брат? — Спросил Юрий. — В том, что ни ты, ни я его не знали, ибо я быстро перешел на силовое оружие, а ты до таких искусств банально не дорос. А еще в том, что брат Некрас умер за пару тысячелетий до моего рождения и был известен как великий мечник. Он отдал жизнь во время отражения атаки сил хаоса на планету Вормир. Понимаешь, что это может значить, Юрий? — Думаю, да. — Он кивнул. — Хочешь сказать, что ты — не единственный из моих предков, с кем я имею связь? — Похоже на то. Иначе мне трудно объяснить… — Он осмотрелся по сторонам, где бродили призрачные тени. — Кто знает, быть может, один из них решил также придти к тебе на помощь? Внезапно пустота стала рассеиваться — разум покидал спасительное забытье. А вместе с этим возвращалась и боль. Плюс был в том, что она подсказывала Юрию, что он до сих пор жив. Минус — в том, что она была буквально вездесуща. — Что… Происходит? — Спросил он, озираясь по сторонам. — А ты как думаешь? — Евпатий ухмыльнулся. — Не ожидал же ты, что останешься тут навсегда? Мы еще встретимся, Юрий. Скорее, чем ты думаешь. Но последний бой отнял у меня много сил, если это еще можно так назвать. Пока что я буду лишь наблюдать и восстанавливать их. Наслаждайся заслуженной славой, брат, и не опозорься перед Космическими Волками. Честь Белой Рати на кону! — Смеясь, сказал он, и голос его будто бы удалялся куда-то далеко, пока Юрий стремительно летел вперед. Навстречу хоть и уже знакомой, но все же огромной и жестокой галактике, в которой есть место только для войны.

***

— Dagger'n, что ты такое… — Прошептал Космический Волк, убирая ладонь с наплечника Юрия. — Ты… Кто? — Внезапно выдал он, заставив астартес поднять взгляд на его лицо, после чего Белый Ратник зашелся в приступе кашля с кровью. Сын Русса помог ему принять более комфортное положение, подложив что-то под спину. — Аккуратнее, осколки ребер впились тебе в легкие — выйдет немного крови, не умрешь. — Сказал он, улыбнувшись и обнажив ряд острых клыков. — Братья! Щенок выжил! Поразительно. Он сам их наточил и нарастил или это последствия наследия Лемана Русса? Судя по всему, он находился в каком-то здании. Из единственного прохода в обширный зал, куда его расположили под присмотром астартес, сходились остальные Космические Волки. Юрий разглядел наконец их броню цвета грозового неба, украшенную волчьими шкурами и племенными оберегами, что были будто бы инстинктивно знакомы ему — Белые Ратники носили такие же. Просто тотемные звери у них были разные. А еще был символ в виде будто бы красных клыков на наплечниках у всех, кроме одного, что держался особняком и как-то более возвышенно, чем прочие. Тем не менее, он тоже был в определенной степени рад — это видно было по его лицу. Но радость эта сменялась здравой долей настороженности. Еще одна общая деталь — прямая полоса волос прямо посреди головы, у всех до последнего. Осмотрев себя, Юрий заметил, что все его раны были обработаны. Где-то его перебинтовали, где-то заштопали, причем профессионально или близко к тому. Тщательнее оглядев окружение, он понял, что больше не находится на Галте — обстановка тут была как минимум роскошной. Обшитые чем-то мягким стены и мраморные полы, идеально-гладкий потолок, роскошная мебель из какой-то редкой древесины и стол, полнящийся от разномастных яств. Картины, изображающие имперских героев, священные символы и прекрасные природные пейзажи далеких миров. Но что более прочего бросалось в глаза, так это огромный иллюминатор в половину стены, за которым наблюдалась сосущая чернота космоса, распарываемая свечением редких звезд, мерцающих, словно маленькие угольки. Нет, на Валлермане таких роскошных палат не было. Стало быть, его подобрали они? — А я говорил вам! — Вышел вперед один из них и Юрий узнал его голос. Тот самый, что вынес его с поля брани. — Говорил, что это все правда! Свен, с тебя должок. — Ну да, ну да… — Огрызнулся другой Космический Волк, состроив собеседнику дурацкую гримасу. — Хорошо, что ты выжил, Юрий! Было бы дурацкой смертью пройти через такое и в итоге помереть. Я — Рагнар. Помнишь меня? — Смутно, но вроде бы да. — Сказал Юрий, попытавшись встать, но резкая боль во всем теле ясно намекнула ему — лучше не надо. — Лежи. — Скомандовал стоявший особняком Космический Волк, одним своим голосом успокоив, судя по всему, подчиненных. — Ты на борту корабля инквизитора Штернберга. С момента твоей эвакуации прошло три дня. Тебя подлечили в местном госпитале — волчьего жреца с нами не было и пришлось положиться на инквизицию. К счастью, их специалисты достаточно знали свое дело, чтобы спасти тебе жизнь. Я — сержант Хакон, возглавляю силы Космических Волков на службе инквизиции. А теперь — назовись. Кто ты, из какого ордена, кому подчиняешься и почему отбился от основных сил твоих братьев. Непринужденная обстановка после пробуждения резко перетекла в допрос и Юрий ощущал себя как минимум некомфортно под пристальными взглядами Космических Волков. Особенно их лидера. Впрочем, не мудрено насторожиться, когда ты даже физически неспособен дать отпор, не то чтобы сбежать. Тем не менее, хотели бы они его смерти — давно прикончили бы, шанс был идеальный. Да и с Космическими Волками, если верить тому, что он знает, у них были прекрасные отношения. — Меня зовут Юрий. — Начал он. — Я — скаут второго взвода десятой дружины под предводительством гридя Вторака. Мы были прикомандированы к личному составу пятой дружины под предводительством воеводы Воибора на время несения ей боевого дежурства, чтобы набраться опыта. — Дружины? Гридя? Воеводы? — Рагнар выгнул бровь. — Дружина — рота. Гридь — сержант. Воевода — Волчий Лорд. — Объяснил ему другой Космический Волк и Рагнар кивнул. — Продолжай. — Скомандовал Хакон. — Мы прибыли на Галт в ответ на зов мира о помощи и мой взвод проводил разведку в одной из военных баз, чтобы определить ее пригодность к использованию в качестве зоны высадки. — Юрий решил быть предельно откровенным. Так или иначе, сказывались дружеские связи между орденами и тот факт, что по большому счету эта информация была известна всем. Но, думалось ему, Хакону хотелось убедиться. — Там мы угодили в засаду орков. Они были… Умнее, чем мы привыкли видеть их обычно. Хакон кивнул, будто бы что-то сходилось в его мыслях с рассказами Юрия. — Ты прав, они проявляли нетипичное для них поведение, но мы уже об этом позаботились совместно с твоими братьями. Я тебе верю, Юрий. — Он присел рядом с ним на огромное ложе. — И все же, что было дальше? — Орки привели смертодред. И он появился очень невовремя. Буквально за пару минут до того, как наш Громовой Ястреб прилетел бы к нам на помощь. — Юрий продолжил. — Вы сами знаете, что это за машина и взвод скаутов даже во главе с гридем его надолго не задержал бы — он прорвал бы нашу оборону, навязал ближний бой и мы бы все там полегли. Посему я, как наиболее близкий к нему, принял единственное решение — сразился с ним, довел до края пусковой платформы и забросил гранату прямо внутрь, после чего мы вместе с ним упали вниз. — То есть ты решил помереть, чтобы ценой своей жизни купить жизнь братьев. — Хакон нахмурился. — Что же пошло не так? — Праотец, видимо, решил, что мне надо поубивать еще больше ксеносов, за что я ему благодарен. Хакон усмехнулся. — Так вы называете Всеотца… Действительно, вы очень похожи на нас. Вроде как. — Он поднялся. — Стало быть, туша орка смягчила тебе падение? — Это и тот факт, что анабиозная мембрана погрузила меня в оздоровительную кому и вывела буквально через пару дней. Самые сильные травмы восстановились. С остальными я разобрался сам. Два дня блуждал по пусковым шахтам с заваленными выходами, питаясь орками. — Что, прости? — Спросил один из космических волков — тот самый, которого он увидел первым. — Ну… В прямом смысле. — Юрий сказал это так, словно это было само собой разумеющееся. — Сожрал несколько сквиггов и одного гретчина. Через него и узнал, как выбраться. — И как они на вкус? — Ужасно. На вкус как орк. — Отшутился Юрий, чем вызвал хохот Космических Волков. — Мало того что поубивал орков, так еще и наглость имел сожрать нескольких из них? — Рагнар помотал головой. — Сержант Хакон, во имя Русса, мне нравится этот орден! — Белая Рать не раз показала себя верным союзником, Рагнар. Они — не просто еще один капитул космодесанта, а наши братья по оружию. Немногих космодесантников мы можем так назвать — подобные вещи куются в битвах и проверяются годами. И Ратники ни разу не подставили нас, ни разу не нарушили данных нам слов. Более того, Логан Гримнар когда-то был им должен. — Сам Великий Волк? — Рагнар выгнул бровь. — Каким образом? — Однажды в бою против Тысячи Сыновей их Великий Князь Пересвет закрыл собой Логана Гримнара от вероломной атаки Повелителя Перемен и умер вместо него. За него остался Владимир, но когда Великий Волк предложил тому исполнить любую его просьбу на благо Империума, он отказался, сказав, что любой из Великих Князей не раздумывая погиб бы, защищая своих. Тогда Логан поклялся, что Космические Волки и Белые Ратники навсегда останутся братьями по оружию и если какая-либо беда постигнет Белую Рать, Космические Волки встретят ее с ними рука об руку по первому зову о помощи. Этих боевых братьев нужно уважать и это хорошо, что мы спасли Юрия. Людям чести надлежит хранить друг друга от преждевременной гибели. — Он развернулся к выходу. — Я оставлю вас и свяжусь с командованием ратников, скажу им, что их щенок пришел в сознание — они вроде как уже на пути сюда. До тех же пор Юрий побудет среди нас. Присмотрите за ним и никаких выходок — Юрий такой же новобранец, как и вы, причем еще не оправившийся от ран. — Закончил Хакон и был таков, оставляя Юрия один на один с Космическими Волками. — Подождите, это что получается… — Сощурившись, решил развеять воцарившуюся тишину Юрий. — То есть мы с вами все новобранцы, но вы в силовой броне, а я нет? — А ты не из сынов Русса, ратник. — Скалясь в улыбке, ответил Рагнар. — В нашем ордене скаутов нет. Новобранцы получают все импланты и становятся Кровавыми Когтями. У нас считается, что лишь битва может явить истинное лицо молодой крови и отсеять шелуху. Но и на твоей улице будет счастье. Если доживешь, конечно, с таким то успехом… — Рагнар оглянулся. — Так, он вроде бы ушел… Свен, доставай сокровище. — С удовольствием, брат. — Сказал он, без труда найдя «тайник» под кроватью и доставая оттуда несколько бутылей со странной жидкостью. Вручив одну из них Юрию, Рагнар откупорил свою. Недолго думая, ратник последовал его примеру и принюхался, ощутив, как ему буквально обожгло ноздри, что вызвало тихое хихиканье у Космических Волков. — Что это такое? — Спросил он. — Фенрисийский эль. Он же Мьод. Справим твое второе… Нет, третье рождение. — Сказал Рагнар, присаживаясь рядом. — Ну, за что пьем, Юрий? Он задумался. Впрочем, Евпатий завещал не ударить в грязь лицом… — За Влка Фенрика и Белую Рать. — Сказал он, вознося свою бутыль. — Рагнар, он еще и по-нашему умеет?! — Воскликнул Свен. — Не знаю, но за это я выпить готов. Skål! Космические Волки приложились к Мьоду, широкими глотками выпивая его, в то время как Юрий решил действовать еще осторожнее. Аккуратно наклонив бутыль, он сделал первый широкий глоток и… В мгновение ока все содержимое его рта покрыло стену, возле которой располагалось его ложе, а Космические Волки расхохотались во все горло, глядя на то, как Юрий пытается глотать ртом воздух от того, что его горло буквально жгло адским пламенем. Утерев выступившие на глазах слезы, он еще с пару секунд вертел бутыль в руках, после чего поднял шокированный взгляд на собравшихся, вызвав очередной приступ хохота. — Это что еще такое, Чернобог его побери?! Вы захотели меня добить?! — Ты слишком многого хотел от пацана, Рагнар! — Да ладно тебе, Ларс, сойдет для первого раза. Он в жизни ни разу мьода не пил. — Ужасно… — Он поморщился. — Это почти что значит за всю жизнь не пожить ни разу. — Ну, имя-то твое мы знаем. А ты знаешь меня. Пора бы тебе представить остальных. Первый. Свен. — Он указал рукой на боевого брата. — Самое главное, если услышишь неподалеку от него странные звуки — беги. Это его уникальное химическое оружие. Причиняет адские мучения и на сто процентов фатально. Особенно в замкнутых пространствах, как здесь. — Свен, Всеотцом клянусь, если ты сейчас… — Сказал другой Космический Волк. — Выдыхай, я сегодня не в настроении на подобные вещи. — Хихикая, ответил Свен. — Главного противника газовых атак Свена зовут Ларс. — Рагнар указал на него. — Он же — мастер «ухода в себя» с нескорым возвращением и витания в облаках. Быть может, его занудство когда-нибудь заметят и сделают рунным жрецом, но до тех пор он вынужден коротать свой век с нами, простыми смертными. А еще есть Стрибьорн, но ему неплохо досталось в последней операции и он отлеживается в лазарете. Думаю, он не будет против того, что ты выпил его бутыль. — А мне кажется, будет. Но Юрий у нас не располагает железной омофагией как мы, так что думаю, мьод Стрибьорна окажется нетронутым. — Сказал один из волков, обернувшись к Юрию. — А ты чего думал? Что пить мьод так же легко, как орков рубать? Ничего подобного. Вот сможешь залпом бутыль осушить — значит, готов ты принять Черный Панцирь и стать боевым братом! До тех же пор, тренируйся. Только вот Белый Ратник не лыком был шит и сказанное воспринял буквально, да как вызов. Зажмурившись и подавляя рвотные спазмы, он к вящему удивлению волков буквально проглотил всю бутыль мьода, вытерев губы и положив пустую ёмкость рядом. — Так что ты там говорил про Черный Панцирь? — Торжествующе спросил Юрий, ощущая прилив храбрости и то, как начинает слегка кружиться голова. — Братья мои… — Вздохнул Ларс, осознавая, что зря все-таки взял Юрия на слабо. И что сейчас будет с тем, кто впервые в жизни пригубил фенрисийского эля и тут же залпом осушил всю бутыль. — Зовите Волчьего Жреца, будем Юрию вживлять последний имплант. И отряд вытрезвителей тоже вызовите…

***

— Ларс… — Сказал Рагнар, потирая ушибленное место. — Пусть говорят мне что угодно, но я с тобой в разведку не пойду. Лучше сразу застрелюсь. — Я то тут причем?! Он сам это сделал. — Огрызнулся Космический Волк, присаживаясь на кресло в своей каюте. — Откуда ж я знал, что у Белых Ратников оолитовая почка такая слабая? И что он правда выпьет всю бутыль… Но ладно я — ты то с какой дурости решил, что побороться с раненным Белым Ратником и дать ему в морду — хорошая идея?! — Ну начнем с того, что и он хорошо мне въехал. Простое дружеское соревнование, Ларс, ты точно с Фенриса родом?! Да и ты сам, видимо, его еще ранее за живое задел. Юрий наш, видно, очень хочет Черный Панцирь получить и полноправным астартес стать. — Расхохотавшись, ответил Рагнар. Не в его привычках было долго таить злобу за столь дурацкие вещи, тем более, что влетело от Хакона всем, а не кому-то одному. — Только все не могу взять в толк, зачем ты его караулил до того, как он проснулся. Если бы ты не был из наших, это стало бы отличным объектом для шуток. Космический Волк увлекся братом из другого ордена… Какой кошмар. — Иди в Хель, Рагнар. — Выплюнул Ларс, вздохнув. — Не обычного щенка мы спасли. Что-то в нем есть. — О чем ты? — Мне было видение. Я уже рассказывал, что видел твой вюрд и вюрд некоторых наших братьев. Высшие силы и Волчий Дух по-своему рисуют линии наших жизней, оставляя нам гадать, что хотели сказать этим. — И что тебе открылось о щенке? — Я видел линию его жизни. Одну. С ним рядом были люди, но их линии обрывались, а его — шла вперед. А затем… — Он нахмурился… — Затем я увидел другую нить. Ту, что была оборвана, но каким-то образом ее кто-то снова начал ткать. Она сплелась с линией Юрия и устремилась вдаль. Затем еще одна. И еще. И еще. Их было… Очень много. — Не понимаю тебя, брат. Ты говоришь, что вирд Юрия — это несколько вирдов, что сплелись воедино? — В какой-то степени да. — Ларс задумался. — По крайней мере я согласен с тобой в такой трактовке. И я практически уверен в том, что мы еще услышим про него. — Ты либо слишком одарен для Кровавых Когтей, либо слишком заумен для них. Одно хорошо, другое плохо. — Рагнар ухмыльнулся. — Но я рад, что у Фенриса есть хорошие друзья. Будем надеяться, что Юрий не забудет, чьи когти вырвали из лап смерти его наивную голову. Ларс лишь усмехнулся, не став говорить Рагнару о том, что порой их с Юрием вюрды тоже пересекались. Как и о том, что вели они вместе к чему-то, что не предвещало им ничего хорошего. Не сказал как минимум потому, что это может быть неправдой и тот же Юрий просто умрет в следующей кампании своего ордена, подтвердив, что кличку «Счастливчик» ему дали смеха ради. Однако часть его души подсказывала ему, что все-таки он был прав.

***

В приемном зале собралось несколько человек, трое из которых принадлежали к Адептус Астартес и двое — к Инквизиции. Первым диалог решил начать, как предписывали правила приличия, хозяин места, в котором они находились. — Зарина Сомниар. Гридь Вторак. Для меня честь принимать вас на борту своего корабля. Прошу прощения, что вам пришлось подождать нашего возвращения — возникли… Непредвиденные трудности. О вас здесь хорошо заботились? — Ничего страшного, друг мой. Да, наше ожидание не было мучительным и мы благодарны тебе за гостеприимство. — Сказала Зарина. — Я надеюсь, для задержки не было печального повода? — Как бы так сказать… — Инквизитор Штернберг замялся, но Космический Волк перехватил инициативу. — Вторак! Еще среди живых, я смотрю? — Сказал он, протягивая руку. — Честно говоря, я думал, что ты уже возглавил десятую дружину. Братья говорили, мол, Ярополк избрал тебя. — Смерть мной поперхнется. И правду говорили твои братья. Но время еще не пришло. Мне и с малышней хорошо, учу их уму-разуму. Думаю, получается, раз Юрий еще жив. — Ответил он, пожав протянутую руку и мельком взглянув на Юрия. — Брат мой, не знаешь, как там Эгил Железный Волк? В добром здравии? — Да, с ним все в порядке. А Агнехрон? Когда мы сражались плечом к плечу, он уже был среди ваших богатырей. — Да, он до сих пор в строю. Старому медведю все ни по чем — на аспида да с огнеметом одним ходит, можешь себе представить? — Вполне на него похоже. — Астартес расхохотался. — Брат мой, у Космических Волков есть традиция, обмывать свои победы элем… Впрочем, тебе ли не знать. — Так-так… Что он натворил? — Способный прожечь дыру в человеке взгляд вновь уперся в Юрия. — Ну, не столько он, сколько мои Кровавые Когти. Познакомили кузена с мьодом, не уследили за тем, как он напился в дрова и… В общем, они с одним из моих щенков решили по-дружески дать друг другу по мозгам, а после мы ждали, пока ваш протрезвеет и как могли ускоряли этот процесс. Не мог же я тебе вернуть его в ужратом состоянии. — Юрий, это правда? Ты у нас, оказывается, еще и пьяница? Юрий посмотрел на гридя и затаил дыхание — его лицо выглядело абсолютно серьезным. Он уже смирился с тем, что в очередной раз да еще и прилюдно выслушает выговор от гридя, но они с Хаконом взорвались хохотом, после чего Вторак обнял его, прижав к себе настолько сильно, что у него чуть повторно не сломались кости. — Я рад, что ты выжил, брат. Как-нибудь поработаю над твоей культурой потребления напитков, способных опьянить астартес. — Сказал он, улыбаясь. — Только посмотри на себя. Эти глаза рассказывают историю о Белом Ратнике, что победил саму Смерть… Весь взвод скорбел над твоей кончиной. Убил сотню орков в память о тебе, а затем настолько воспрянул духом, узнав, что ты жив, что вырезал еще две в твою честь! Впрочем, сам узнаешь у них об этом, да о своих свершениях расскажешь. Уверен, теперь тебе будет, что рассказать. — Ты прекрасно обучил его, Вторак. — Сказал Хакон. — Мальчишка бы умер, не подоспей мы вовремя, но он бы точно забрал варбосса с собой в могилу. Когда мне сказали, что там боевой брат из чужого ордена устраивает локальный ксеноцид, я не поверил, пока не увидел его на арене, где тела зеленокожих в два слоя устилали землю. И все это он учинил абсолютно один. И здесь сияние гордости Вторака заметил даже Юрий. — Я доложу об этом воеводе и Юрий будет вознагражден и сейчас, и по возвращению на Ирей. Я был бы счастлив провести больше времени с тобой и другими братьями, Хакон, но насколько я знаю, вас тоже зовет долг? — Долг… — Он искоса взглянул на Зарину и Штернберга, обсуждающих какие-то вопросы их организации. — Какое… Подходящее слово. Втораку хватало такта не задавать лишних вопросов — все равно Космический Волк не посвятит его в детали их миссии, тем паче, что прикомандирован он с Кровавыми Когтями был к силам инквизиции, что свои тайны хранит отменно. Нужно будет — Штернберг расскажет Зарине, а она — ему. Хакон же разделял опасения некоторых своих Кровавых Когтей насчет инквизиторов, которым однажды задолжал сам Великий Волк. Но приказ есть приказ и обсуждать его он, как и любой другой астартес, разучился еще с первых дней в крепости-монастыре. — К слову о долге, брат мой. — Продолжил Вторак. — Космические Волки и Белая Рать в прекрасных отношениях, но я хочу, чтобы ты понимал, что мы не воспринимаем спасение нашего брата как должное. Вы далеко от дома и снабжения Клыка, посему воевода приказал мне передать вам в качестве благодарности припасы, что уже отгружены и будут доставлены вам в каюты. Это как минимум покроет ваши затраты на Галте и снабдит наперед с лихвой — фраг и крак гранаты, болты для болтеров, несколько мельта-бомб, сменные зубья для цепных мечей и много всего другого с кузниц Сварога на Ирее и планете Механикус в нашей системе. — Спасибо тебе, брат мой. Фенрис не забывает своих друзей. — Хакон кивнул Втораку. — А Ирей не жалеет припасов для дела, что принесет врагам Праотца смерть. Убейте ими побольше ксеносов и предателей. — С огромным удовольствием, Вторак. — Хищно оскалившись, ответил Хакон. — С огромным удовольствием.

***

Мерный гул двигателей Громового Ястреба Юрий слышал уже совсем по-другому, как-то абсолютно по-детски вглядываясь в космос за иллюминатором. Словно неофит, впервые увидевший мир за пределами Ирея, хоть этот этап он уже оставил позади. Машина войны рассекала пустоту меж звезд на пути к Валлерману, неся на себе Вторака, самого Юрия и инквизитора Зарину, что решила не упустить возможности нанести коллеге визит. Вторак что-то оживленно с ней обсуждал, в то время как взгляд Юрия оказался моментально прикован к Евпатию, что возник из неоткуда прямо в сиденье напротив него, держа кулаки на коленях и смотря на него с нескрываемой гордостью. — Громовой Ястреб… Занимательно, не правда ли? Поначалу тебе кажется звук его двигателей чуждым и необычным. А затем ты уже не можешь представить без него свою жизнь. Ибо он означает, что вскоре тебе предстоит новая битва. — Да, я уже начинаю привыкать… — Улыбаясь, отвечает Юрий. Раны постепенно затягивались, похмелье прошло, голова после удара Рагнара перестала болеть, но все это оставило в теле приятную усталость от чувства исполненного в полной мере долга. — Я только выбрался из самого пекла и вроде как должен быть этому рад… Но я хочу еще. Мне мало. Как умирали эти орки... Какое же благословение - нести врагам Праотца смерть... — Юрий! Ты с кем там разговариваешь? — С прищуром спросил Вторак. Тем не менее, скаут отреагировал быстро. — Мысли вслух. Говорю о том, что мне начинает нравится лететь на Громовом Ястребе, хотя раньше было непривычно. — А, ты об этом. Мы все через это проходим. — Он улыбнулся, подсев рядом. Ни Вторак, ни Драговит не забыли о том, что Юрий поддался проклятию. Однако второй был далеко, а первому не хотелось лезть не в свое дело — Юрий заслужил свою славу, пусть волхв сам узнает то, что ему необходимо было знать. — Я помню тебя еще совсем юным неофитом, Юрий, а теперь, смотря на тебя, вижу настоящего боевого брата. Ты — просто гордость ордена. Выжить и совершить такое… — Он откинулся на спину сиденья, заложив руки за голову. — Знаешь, ты во многом на меня похож. Когда-то и я был причислен заочно к числу погибших на одном мире, атакованном силами империи Тау. Только вот я не погиб и два месяца со скимонами терроризировал синемордых в тылу до тех пор, пока их силы не смела Белая Рать совместно с Карминовыми Клинками. Именно тогда меня нарекли Гончим Стрибога. А теперь почти то же самое совершил ты. — Что вы, гридь, вы были там пол года. — А ты таких делов наворотил всего за четыре-пять дней. Так что возражения не принимаются. Учись принимать похвалу тогда, когда она заслужена, Юрий. Готов еще какое-то время купаться в лучах общего признания и славы? — Не то чтобы я их искал, но, думаю, у меня нет выбора. — Ответил он, улыбнувшись. — Да, это так. Другое дело… Расскажи как ты там напиться успел. Волки взяли тебя на «слабо», дай угадаю? — Как вы узнали? — Не ты первый, не ты последний. — Вздохнул Вторак. — Что тебе сказали? — Что если я залпом выпью бутыль мьода, то тогда докажу, что я достоин носить Черный Панцирь и стать полноценным Астартес. Гридь, они с момента инициации уже все щеголяют в силовой броне, а мы ходим как гвардейцы какие-то, почему так? — Потому, что так завещал наш примарх-прародитель, Юрий, а Космическим Волкам так завещал Леман Русс. Хочешь сказать, что ты лучше примархов знаешь, что хорошо для их легионов, а что плохо? — Нет. Не хочу. — Без сомнений ответил он. — То-то же. Не смотри на другие ордены, Юрий, служить-то тебе все равно только в своем, если в Караул Смерти, конечно, не пошлют после такого побоища с орками… Ну а насчет Черного Панциря — пить было ни к чему. Ты и так получишь его. — Гридь, я вас не понял. — Сказал он, не веря своим ушам. — Чего ты там не понял? То, как ты показал себя на Альмаксии. То, как ты выдержал службу вне родных стен. То, как ты выжил, когда другие считали тебя погибшим и как ты сражался с этими орками и в одиночку убил варбосса. — Он расхохотался. — Я знал, что в тебе есть потенциал, но не думал, что такой! Так ты после всего этого еще и имел наглость нажраться с Космическими Волками и вернуться к своим в тот же день… Да. Когда мы окажемся на Валлермане, я первым же делом отрапортую Воибору о твоих свершениях, а когда мы вернемся на Ирей, то тебе вживят Черный Панцирь — я уверен, что это вопрос решенный, ты уже достаточно показал себя для перевода в боевую дружину. За одну кампанию. Подумать только, сработало… Это оказалась правдивой бравада Ларса, сказавшего, что выпитая залпом бутыль даст ему место в боевой дружине или же тому виной то, что он наконец взял в толк, чего от него хотел Вторак? Так или иначе, своей цели он добился. Оставалось только дожить до момента их возвращения. — Гридь, я единственный, кто удостоился такой чести? — Нет. Есть еще как минимум трое. Твой кровный побратим Белояр. Он оставался за меня и развил в себе крайне ценные лидерские качества, я уже отрапортовал за него. Также я думаю, что ваш брат Ведислав тоже достойно себя проявил, но тут не решаем ни я, ни Воибор. Можем разве что замолвить за него словечко перед Драговитом, а там по возвращению вопрос будет решать Медвежий Культ. Но если тебе интересно мое мнение — да, он скорее всего также станет полноправным Волхвом. Еще Илья. Очень смышленый неофит. Из вас всех он лучше прочих демонстрировал то, как хорошо обучился всему, чем я кормил его неокрепшие мозги. С остальными я поработаю дополнительно и еще пообжигаю их пламенем битвы, ну а там и их черед подойдет… Если не погибнут. Юрий вздохнул. — Если бы Вячеслав выжил, он бы возвысился вместе с нами? Мне кажется, он был достоин. — Да. Вячеслав был достоин тысячу тысяч раз. Когда мы вернемся на Ирей, я лично выбью его имя на памятной плите в его родном селении. Но Вячеслав уже исполнил свой долг и воссоединился со своими предками и Праотцом в священной Прави. Мы же с тобой еще здесь. А значит, наш час придет позже. Остается лишь быть готовым к нему. Он кивнул и отвернулся от Вторака, встретившись взглядом с призраком Евпатия, что вновь оказался рядом. — Вторак нашел правильные слова. Помяни добрым словом брата, что исполнил свое предназначение — это значит, что Праотец решил, что он пригодится ему намного раньше, чем ты. А нам с тобой придется еще задержаться в мире живых. — Витязь упер взгляд в стекло иллюминатора. — Жду не дождусь, когда мы вернемся на Ирей. Как же долго я не видел Родину…