Падший герой

      В тогдашнее время любовь считалась чем-то неординарным или, вернее сказать, необычным. Мобианцы знали, что должны были продолжать род, таков был закон конституции Королевства Акорн.       Если ты не произвёл на свет хотя бы одного нового члена общества, считай, что уже прожил жизнь без толку, не важно, каким ты был по характеру, сколько трудился ради этого самого общества и каких взглядов придерживался. Ты становился бесполезной единицой.       Оно не каралось тюремным наказанием, вовсе нет. Вместо этого такие индивидуумы были на прицеле у социума, их награждали либо пустыми, либо осуждающими взглядами, а ярые приверженцы консерватизма вообще не стеснялись поливать их грязью.       Однако на законах все и обрывали свои романтические пути. Мобианцы чаще всего находили пару не из-за желания действительно связать свою жизнь со второй половинкой, прожить всю жизнь вместе в любви и гармонии, а потом умереть в один день. Совсем не так…       Чаще всего жители Королевства находили себе кого-то, кто им приглядывался, они начинали друг с другом заигрывать и, не долго думая, переходили к сексу, готовясь произвести на свет новую единицу общества.       Кто-то расставался после первого полового акта, кто-то после пяти лет брака, а кто-то и вовсе не расставался и продолжал жить в противных и несчастливых отношениях, в которых каждый день проходил в орах, ссорах и криках. Стоило ли говорить, что подобная атмосфера в семье очень негативно сказывалась на воспитании ребёнка?       Найти настоящую любовь в своей жизни, в принципе, непросто, а в Королевстве Акорн, стране связей, понятий и бушующего империализма это было просто невозможно.       Естественно, такой закон действовал и на королевскую семью, причём в первую очередь, ибо монархия была главным действующим органом в государстве.       Слух о том, что королева Алисия Акорн смогла спустя несколько лет наконец-то забеременеть от короля Максимилиана разлетелся моментально не только внутри державы, но и за пределами страны.       Ближайшие девять месяцев выдались для королевской семьи тяжёлыми, однако на жизнь простого народа этот фактор никак не повлиял. Даже если народ и следил за новостями, их жизнь координально от данной новости не поменялась. Акорн всё также вёл свою политику, просто делал это теперь полностью один.       Прошёл почти год и вот, пятого июня на свет родилась прямая наследница престола. Назвали девочку Салли. Всё государство праздновало, многие жители страны приезжали в столицу, дабы лично застать во Дворце показ юной принцессы. Событие было незабываемым.       На организованном банкете было очень много гостей, могла запросто создаться давка, если бы охранники на входе и внутри не остраняли тех мобианцев, кому свезло меньше и пришлось остаться снаружи, слушая громкую музыку и вопли толпы изнутри мощных стен.       Помимо гостей на балу было также и огромное количество охранников, поваров, официантов, музыкантов, художников и прочих представителей развлекательной деятельности. Было собрано очень много представителей разных должностей на одном мероприятий, однако даже с учётом того, что многие мобианцы приезжали специально из других городов, рук всё равно периодически не хватало, из-за чего были выдвинуты вакансии на добровольную подработку. В том числе и на официантов, коих было действительно недостаточно, учитывая, что праздник шёл весь день, а народу во Дворце меньше не становилось.       И среди них, а если точнее, то среди официантов выделялась одна особа — крольчиха, шугающаяся из стороны в сторону, словна серая мышь, поспешно разносящая различные заказы, параллельно принимая новые.       Ванилла Бансон, двадцатилетняя девушка, приехавшая в столицу учиться, дабы в будущем стать экономисткой. Работу официанта она восприняла, как неплохой способ подзаработать. Всё-таки она жила в городе Свободы одна, её вся родня осталась на востоке, откуда она изначально родом, а деньги лишними никогда не бывали.       Нельзя сказать, что Бансон по характеристикам действительно подходила на роль официантки. У неё не было крупного, многолетнего опыта работы в гастрономии, ни подходящих трюков для развлечения гостей, кои можно было выполнять с едой, когда она её разносила, по типу фламбирования. Предел её навыков — донести подходящий заказ к нужному столику, не уронив еду на сторонних посетителей и себя. Всё-таки событие во Дворце было очень важным, все действующие механизмы должны были работать идеально.       Мало кого брали из добровольцев, лишь единицам везло. В итоге крольчиху всё-таки взяли, однако не столько из-за удивительных способностей, сколько из-за её внешнего вида, сильно приглянувшегося комиссии и какого-никакого, но опыта. Стройная, высокая девушка, с грудью третьего размера, которую трудно было не запреметить, а также с просвечивающими сквозь юбку ягодицами, которые она, прекрасно осознавая их привлекательность, показывала всем сзади находящимся мобианцам. Кто-то ей завидовал, а кто-то, наоборот, заводился. Не сказать, что Бансон была счастлива светить напоказ своими интимными зонами, однако против комиссии она идти не хотела. Тем более она была не единственной, кому пришлось так нелепо ходить по банкету.       Однако к Ванилле никто и не приставал. Вполне возможно, что из-за большого уровня охраны она была под надёжной защитой или же к ней просто не питали столь сильного интереса, который она могла себе запросто и надумать.       Так или иначе, девушке безусловно свезло. Она могла получить и ценный опыт работы официантки, и после, если понадобится, написать в анкете на работу, что она принимала участие на балу королевской семьи, а также лично застать показ юной принцессы.       Говоря о последнем, ни короля, ни королевы не было видно. На часах было уже десять вечера, однако о монархах не было ни слуху, ни духу.       Громкая музыка играла, гости плесали, выпивали, в общем, праздновали, словно в последний раз. Ванилла, ожидающая приготовление блюда, молча наблюдала за всей картиной праздновства.       Казалось, что мало кто остался трезвым на этом банкете. Синие лица выпивших людей, платящих за напитки такие суммы, которые Бансон точно были не по карману, то ли плакали, то ли кричали от радости и полной расслабленности.       Световая гамма прожекторов освещала некоторые участки в главном зале всего Дворца, пока остальные оставались в тени. Впрочем, это не мешало развидеть гостей.       Внутри дворца было крайне душно. Даже кондиционеры не спасали ситуацию, из-за чего все работники были вынуждены обливаться слоями пота.       Никого из здешних посетителей она не знала. Оно и было понятно, всё-таки Ванилла была здесь не в своей тарелке, никогда в Свободе до этого не была. А все её знакомые из университета не смогли сюда пройти, по крайней мере так считала она. Возможно оно было и к лучшему.       Пропищало звонком — очередное блюдо было готово. Ванилла метнулась к дверям кухни и прошла внутрь. Раздача была переполнена и остальные официанты стервятниками крутились над ней. Она аккуратно протиснулись мимо и среди бесчисленного вороха блюд обнаружила своё, только что выставленное поварами.       Бансон молча подхватила поднос с изысканными блюдами, отдающими дивным запахом. Гарнир, мясо и салат с цитрусовой заправкой — три строки в крупном меню, выложенные вместе, неприятной тяжестью отдавались в её уставшие руки. Три разных длинных названия, каждое из которых она знала отлично, и каждое из которых не имело никакого значения — Ванилла знала, Ванилла узнала и Ванилла забрала.       Обходя острожным, но поспешным шагом всех стоящих на пути гостей, стараясь не привлекать лишнего внимания, девушка дошла до нужного стола, за которым сидела пара влиятельных аристократов, мужчина и женщина. На вид им обоим было уже за сорок, оба носили очень дорогие одеяния — на мужчине был смокинг высшего качества, с завязанным галстуком и ухоженными, белыми перчатками, а на женщине висело белое платье, словно из химчистки, которое было ей даже слегка велико. На руках у неё, наоборот, красовались чёрные.       Однако как бы важно и богато данные личности не выглядели, они не могли сравниться с теми мобианцами, которые сидели ближе всего к главной сцене. Пока эти двое просто напоминали семью с крайне приличным достатком, у сцены находились чиновники, министры, юристы, их родственники и прочие доверенные лица королевской семьи.       Уже только глядя на них, становилось понятно, из какой они прослойки и какую власть имели. С ними не хотелось связываться от слова совсем, так ещё и как-то не угождать.       Ванилла подошла к столу, а сидящие встретили её холодным взглядом, молча наблюдая за действиями неопытной крольчихи, держащая два подноса. — Два раза мясо с цитрусовым акцентом и гарниром из золотистого риса, — улыбнувшись, громко произнесла Бансон, придав собственному голосу тёрпкие нотки доброжелательности, стараясь перекрикнуть играющую музыку.       Она поставила оба блюда напротив тех, кто должен был в скором времени начать поедать их, а сама, не получив в ответ никакой благодарности за принесённые деликатесы, устремилась обратно в сторону кухни, параллельно забирая грязные тарелки и бокалы наевшихся посетителей.       Смена крольчихи должна была закончиться ровно в полночь. За переработку деньги не перечислялись, поэтому смысла и, тем более, желания оставаться никакого не было. Студентка мысленно уже мечтала всеми фибрами души покинуть это мероприятие после первого часа работы, но прекрасно понимала, что за час, который она отпахала, она либо ничего бы не получила, либо получила бы откровенные гроши. Пришлось смириться и остататься.       Проходя сквозь толпу, девушка наткнулась на какую-то парочку, стоявшую где-то в уголке. Мужчина, на вид выпивший, прижал молодую девушку к стене. Понять, что он был не трезв, можно было по неестественным покачиваниям из стороны в сторону. Было видно, что мобианцу было тяжело стоять на ногах, однако желание произвести на самку впечатление было больше. А она, кажется, и не была против, отбросив сумку в сторону и вцепившись с ним в страстном поцелуе. Что было дальше, Ванилла не знала, ибо обзор закрыла толпа других гостей, трезвых и не очень, однако она понимала, что ночь у этой парочки обещала выдаться необычной.       Она предположила, что эти двое должны были направиться в одну из подсобок Дворца, в которую уже успело зайти и выйти штук десять пар, которых Ванилла смогла насчитать.       В свои двадцать Ванилла всё ещё была девственницой. Не сказать, что она стремилась к каким-то отношениям — у неё попросту не было на романтику времени. Девушка была по голову занята всеми возможными делами, из-за чего развлечения, праздневство и романтика отходили у неё на дальние планы.       Конечно, мысли о том, чтобы найти кого-то себе, у неё были. Однако она как-то спокойна жила и одна, будто не была ещё готова к полноценным отношениям. Безусловно, было интересно получить столь ценный, а для неё ещё и новый опыт, ощутить все прелести совместной жизни, а также узнать, каково заниматься половым актом с кем-то, а не только удовлетворять себя. Но все эти дела она предпочитала оставлять на волю судьбе. Уж она должна была как-то распределиться и дать Бансон хоть что-то.       Чувствовала ли крольчиха какую-то зависть и несправедливость? Возможно, особенно, когда настроение было крайне ужасным. В такие периоды она задавалась вопросом, а являлась ли она действительно настолько привлекательной, как некоторые ей говорили? Красивая внешность была, характер приятный, так что же никто никогда не интересовался в ней? Периодически у неё были даже мысли пойти по стопам своих знакомых из родных краёв, которые запросто отдавали своё тело любому, кто им нравился или как-то проявлял внимание, даже не за деньги, а исключительно по собственной воле.       Но так было нельзя, так было слишком грязно и отвратно, подобным занимались либо те, кому нужно было выживать, а иного выхода не было, либо те, кто в этом видел неописуемую радость — отдавать своё тело на «растерзание» разным мужчинам. Могло доходить и до нескольких в день по нескольку раз. Ванилла не могла позволить себе такого, честь она имела.       Занеся подносы на кухню и оставив их на столе, Ванилла поспешно вышла, не горя желанием дышать ароматом тысячи смешанных запахов всех видов масел, рыб, мяса и мобианского пота…       Время шло неспешным шагом. За всё время успело пройти только десять минут. Бансон успела уже изрядно выдохнуться, хотя наглядно она этого не показывала.       Очередной звонок. Крольчиха забежала внутрь кухонного помещения, отыскав те блюда, которые она должна была нести уже к следующему столику, взяла подносы и вышла.       Нужный ей стол номер тридцать семь находился довольно далеко, на противоположной стороне зала, за огромной толпой танцующих пьяниц.       «Ничего», — подумал девушка. — «Просто нужно идти аккуратно». — Бансон принялась перебирать ногами, идя в нужную сторону, стараясь ни с кем случайно не столкнуться по пути.       Однако её поход прервала неожиданно стихшая музыка, заставившая всех зевак остановить свои плесания и направить взор на главную сцену. В том числе на сцену уставилась и крольчиха, остановившись.       Появился мобианец. Крот, лет пятидесяти, довольно низкого роста, сгорбатившийся, худого телосложения, а сам весь бледный в лице, вышел первым делом к посетителям.       Следом за ним, минуту спустя вышли и оба монарха. Король Максимилиан всё также в своём известном синем мундире, обвешанном золотым пуговицами, ремнём с золотой застёжкой и золотистыми наплечниками.       Вместе с такими же синими сапогами его одежда контрастировала с его плацом ярко-красного цвета, который ловко извивался за ним, пока белка шёл.       В руке у него была золотая трость, с каким-то странным красным сапфиром, запечатанным внутрь рукоятки, отражающим преходящий свет.       Седые волосы и усы давали знать о немалом возрасте, а морщины, кривая осанка и медленная походка свидетельствовали о тяжёлом состоянии за всё время правления.       Мать рождённой прицессы, Алисия Акорн, вышла на сцену в бюрозовом платье, которое за счёт своего размера было ей слишком велико, из-за чего волочилось по деревянному полу, собирая грязь и пыль на себе.       Пускай она и была такого же возраста, как и король, её естественный цвет волос в виде тёмно-рыжего всё же был виден отчётливо мобианскому глазу. Хотя в некоторых местах седина тоже успевала просвечиваться.       Монархи уселись молча на два заранее поставленных трона, принявшись ждать первых слов от впереди стоящего крота. Тот, дождавшись, пока они сядут, развернулся снова к публике и начал хриплым и откровенно выпившим голосом, из-за чего внимательные единицы смогли развидеть раздражение короля в виде резко сжавшейся руки, свой торжественный монолог: — Дамы и господа, мы рады видеть всех вас на нашем сегодняшнем банкете, посвящённый крайне важному событию в Королевстве Акорн. Совсем недавно мы стали свидетелями новости того, что у королевской семьи родилась прямая наследница — Салли Акорн. Это большая и благоприятная новость, открывающая новые возможности и границы для всех нас. И в связи с таким радостным и торжественным событием, король и королева решились показать свою новорождённую дочь вам, их народу, — он развернулся, быстро подойдя к одном из выходов со сцены, взяв небольшое тельце, которое ему передали, и вернулся обратно, прежде чем кто-то смог что-то осознать. — Да здравствует Салли Акорн! — а далее он обеими руками вскинул младенца, укутанного в белой пелёнке, с открытыми, но пустыми чёрными глазами, но такими же рыжими волосами, как и у матери. На лицо наследницы королевского престола упал свет одного из прожекторов, а девочка, не выдержав и почувствовав в глазах дискомфорт, принялась плакать. Впрочем, никто её плача уже не слышал, ибо весь зал заполнился криком радостной толпы.       Ярые последователи Акорна принялись скакать по помещению от радости, те, что были похолоднее просто радостно хлопали. Ванилла также принялась хлопать в ладоши, поставив блюда в сторону. Никто ей в жизни не поверил бы, что она смогла лично застать показ наследницы королевского престола. Камеры принялись щёлкать, вспышки мигать.       Однако она также смогла развидеть и часть мобианцев, которая хоть и хлопала, но в лице не подавали признаков радости. Скорее полной пустоты или даже разочарования.       Хлопать стоило всем, иначе противоположное действие могло восприняться крайне осуждающе. Но лицо не могло скрыть истинных эмоций. Некоторые даже и не пытались что-то утаивать.       Часть мобианцев, штуки четыре, слева от неё смотрела безэмоционально на сцену, не показывая никаких эмоций. Справа от крольчихи, прислонившись к стене спиной, одиноко стоял высокий ворон белого цвета, по выражению лица которого можно было понять, что увиденная картина его не радовала.       Не сказать, что и Ванилла показывала яркие чувства. В первую очередь, она уже очень сильно вымоталась и еле как стояла на ногах. Она и не радовалась лично за короля и королеву, Бансон было прекрасно известно о проблемах коррупции внутри страны, о продажной власти и неприятном, а иногда и мерзком менталитете. Крольчиха просто надеялась, что следующее поколение рода Акорн сможет взять ситуацию под контроль. Хотя, учитывая родителей Салли, принцессе было суждено остаться таковой до их самой кончины в тёплой, уютной постели.       Пора было продолжить работу, иначе еда могла остыть. Взяв подносы с только что освободившегося столика, девушка собиралась пройти дальше.       Развернувшись, Бансон собиралась ускоренным шагом пройти сквозь толпу, однако в итоге, сама того не ожидая, врезалась в проходящего мимо мобианца, о чём-то болтающим со своим другом и не смотрящим на дорогу.       Не удержав равновесия, девушка выронила тарелки. Часть содержимого из одной случайно задела рукав его пиджака, а также и его туфли. Посуда разбилась, а еда осела на полу.       Все ближайшие мобианцы ахнули от удивления, а Ванилла поняла, что натворила, из-за чего от испуга закрыла рот обеими руками.       Посетитель перед ней, волк чёрного окраса быстро осмотрел себя, заметив испачканные следы одежды. Его лицо изменилось моментально. — Ах, ты, ЁБАНАЯ СУКА! — заорал он во всю глотку. — Простите! Простите! — начала извиняться девушка. — Я не специально, это получилось случайно! — Ты, блядь, будешь вечность у меня отсасывать, чтобы отработать эти блядские пиджак с туфлями!       Ванилла запаниковала. Все стоящие рядом мобианцы замолкли, однако весь зал эта ситуацию не зацепила, из-за чего волк орал на неё под ликование радостной толпы.       Она растерялась, не сообразив, что надо делать — поднимать осколки посуды и остатки еды, звать кого-то на помощь или вовсе убегать от потенциальной смерти.       Грозный мобианец, выставив на показ свой оскал из золотых зубов, замахнулся рукой, собравшись ударить девушку по лицу, однако когтистую лапу перехватил кто-то другой.       Это был тот, кто шёл вместе с волком, когда Бансон случайно в него врезалась. Кролик коричневатого цвета, ниже своего товарища на голову, но при этом выше самой Ваниллы на полголовы.       Ловко перехватив мощную конечность приятеля своими небольшими ручёнками, одетыми в белые перчатки, защитник крольчихи отвёл лапу в сторону. Волк сразу же посмотрел на него: — Какого хера ты делаешь?! — воскликнул он. — Успокойся, мать твою, — ответил кролик спокойным, однако куда более доминирующим голосом, чем его высокий друг, — не надо только при всех здесь устраивать избиение рабочей дворца. — Но она!.. — хотел возразить обидчик. — У нас здесь ужин с влиятельными мобианцами, — продолжал тихо говорить защитник, голос которого слышали только волк и Ванилла. — Не дай бог он сорвётся из-за того, что ты убил кого-то за испорченную одежду. Она же даже не твоя любимая. — Какая на хуй разница, любимая или нет?! — волк вырвал свою конечность и отстранился. — Она должна понести наказание за порчу моего дорого имущества, блять! — Она понесёт его, только более деликатным способом, — пытался успокоить его низкий приятель. — Я прослежу за этим. А теперь наконец-то заткни свою пасть и иди обратно к нашему столу.       Волк больше не стал возражать, поглазев злобно ещё какое-то время на девушку, после чего покинул обоих мобианцев, скрывшись в толпе. Ванилла молча смотрела то на него, то на своего спасителя. — С-спасибо… — еле как проговорила она. — А что со мной будет?.. — Ничего, — ответил кролик, поглядев на золотые карманные часы, держащиеся на такой же цепи на пуговице его алого пиджака. — На хрен ты кому-то сдалась? Иди лучше работу свою продолжай. — Д-да-да! Конечно! — до Бансон дошло, что она должна была не отвлекаться, ведь от разбросанной еды до сих пор никто не избавился.       Она быстро наклонилась, намеревшись собрать осколки посуды в одну кучу, чтобы гости случайно не наступили на них, особенно те, что были с лёгкой и открытой обувью.       Коричневый мобианец, повесив часы обратно, стряхнул частицы грязи с белых брюк, а сам, собравшись уйти, случайно приметил краем глаза кое-что необычное.       Пока Ванилла убиралась, она непроизвольно подставила свои ягодицы, что любой желающий смог бы запросто разглядеть их. На удивление, заметил в данный момент их только кролик, внутри которого что-то ёкнуло, а в штанах что-то сдвинулось. Захотев, однако, подойти и что-то сказать девушке, его вдруг кто-то окликнул, из-за чего он лишь шёпотом произнёс какое-то бранное слово, а сам поспешил к тому, кто его позвал.       Бансон собрала осколки в одну кучу, а сама побежала звать уборщиков, чтобы они убрали мусор. Сама же девушка побежала на кухню повторять уронивший заказ.       Прошло около получаса, в течении которых толпа слегка подутихла, возвратившись к танцам и музыкальному праздневству. Монархи покинули вместе со своей дочерью главную сцену, скрывшись неизвестно где.       Ванилла продолжила работу, на этот раз успешно и ни в кого не врезаясь. Время было уже за одинадцать, народу наконец-то стало поменьше. Как-никак, а самое главное они уже смогли застать.       Однако произошло новое происшествие. Находясь на кухне, Бансон стала свидетельницей неприятной ситуации. Какой-то из её коллег, пробегая между поварами и их рабочими местами, коими являлись плиты с горячими сковородами, случайно задел одну из них, опрокинув на себя раскалённые овощи, покрытые золотистым маслом.       Большая часть еды прошлась по одежде, однако часть попала на открытые руки и на лицо, принявшись прожигать шерсть и кожу. Мобианец завопил, как вне себя, закрывшись руками от боли.       На кухне началась паника — кто-то побежал звать врачей, кто-то молча глядел за этим событием, кто-то выходил, кто-то входил, — полная суета, приправленная всем этим.       Появилась другая проблема — этот официант больше был не дееспособен для работы, поэтому его заказы должен был разносить кто-то другой. Большая часть рабочих быстро покинула кухню, чтобы им не велели разносить его блюда, и назначенный для данного мероприятия директор ресторана, увидев первым делом одиноко стоявшую Ваниллу, обратился к ней: — Эй, ты! Что стоишь?! Бери его блюда и неси их! — Но ведь это не мои заказы, — стала она отрекаться. — Какая разница?! Возьми просто чёртовы подносы и неси их. Блюда ты знаешь, а номер с листка считать можешь! Ну, пошла! — крикнул на неё мобианец.       Девушка не стала сопротивляться, подойдя к приготовленной еде. Взглянув на трапезу, она удивилась — это были одни из самых дорогих блюд, которые были представлены на составленном меню для банкета: Филе миньон с соусом из трюфелей, а также нежнейший дессерт в виде куска какого-то шоколадного торта с густым кремом.       Посмотрев, однако, на номер стола, куда нужно было нести еду, все вопросы снялись. Вместо этого появилась паника. Это был один из столиков, расположенных близко к сцене. Стол номер четыре. Значит еду заказали влиятельные мобианцы и не дай бог девушка сейчас бы обранила их заказ, в этот раз ей могло не всё так просто сойти с рук, как в первый раз.       Когда на неё вновь крикнули, девушка схватила поднос и покинула кухню, не собираясь ни с кем спорить. Нужно было просто донести еду — что в этом было такого особенного?       Особенное было лишь то, что еду заказал тот, в кого она до этого врезалась. Увидев крольчиху, серый волк, в компании с ещё десятью мобианцами, первым заметивший девушку, удивлённо приподнял брови, словно она перепутала столики. — Филе миньон с соусом из трюфелей, а также Шоколадный воздух, — быстро произнесла девушка, со страхом глядя на нового знакомого. — Слышь, малявка, а ты стол случаем не перепутала? — дерзко обратился к ней мобианец.       После того как заговорила влиятельная личность, все остальные резко уставились сначала на него, а потом на того, на кого смотрел он. — Н-нет, этот стол… — Господа, вот эта девушка стала инициатором того, что прозошло с моей одеждой, — он указал на свои испачканные места. — Не глядев, куда идёт, врезалась в меня.       Мобианцы, сидящие вместе с ним за столом, стали осуждённо вздыхать и что-то тихо говорить, однако их речь нельзя было разобрать. Среди всех сидел также и кролик, спасший Ваниллу от публичного избиения, смотрящий на неё. — Уолтер, она получила по заслугам? — обратился к кролику его тёмный сосед. — Всему своё время, друг мой, — ответил мобианец. — То есть, как?! — возмутился буржуа. — Ты ничего с ней до сих пор не сделал?!       И пока он предъявлял своему товарищу, почему Бансон осталась безнаказанной, та медленным шагом покинула толпу олигархов и приближённых к королю личностей.       Не успела она пробыть рядом с ними и пару минут, а ей уже стало противно от этих мерзких, жадных лиц, не думающих ни о чём, кроме как о себе, да о своём благополучии. В голове у них лишь деньги, а вот на жизни таких же по крови и плоти, как и они, им было без разницы.       Непроизвольно крольчиха сжала кулаки. Больше она не хотела обслуживать этих господ, пусть этим займётся кто-то другой. Ей уже хватало тех членов общества, которым она разносила блюда до этого. С этими она не хотела взаимодействовать.       Проходя через мобианцев, её вдруг кто-то тронул за плечо. Испугавшись, Бансон развернулась, увидав перед собой уже знакомого коричневого кролика, смотряшего на неё спокойными глазами. — Я слушаю вас, — спросила она моментально, натянув на лицо дежурную улыбку. — Да, хочу попросить об услуге, — коротко ответил он. — О какой? — поинтересовалась крольчиха, успокоившись, что её не собирались убивать. — В соседнем зале прямо сейчас ужинают мои друзья. Мне хотелось, чтобы ты их полностью обслужила. — Но ведь я же работаю здесь… — Это мне без разницы. Ты провинилась, публично опозорив моего друга, который теперь никак от меня не остаёт, желая, чтобы тебя как-то наказали. Считай, что я тебе ещё одолжение делаю, давая такое поручение. — И где же Ваши друзья? — желала узнать девушка. — Пошли, я покажу.       Кролик пошёл, ведя Бансон через толпу к концу зала. В конечном итоге они оказались в коридоре, который соединял два зала, в том числе и тот, в котором находились приятели мобианца.       Ванилла не знала, что делать. С одной стороны, она отходила от обязанностей работать в положенном ей месте, с другой, она действительно провинилась и должна была исправить ошибку. Поэтому она молча следовала за своим «спасителем».       В какой-то момент он замедлился, а после остановился у какой-то из многочисленных дверей, потянув её за ручку. Она была открыта. Бансон сразу поняла, что они сбились с маршрута, и что что-то было не так. Однако она не успела среагировать.       Кролик распахнул дверь и, схватив девушку крепко за запястье, затащил её внутрь, закрыв за собой проём. Свет в помещении горел, это была также какая-то из подсобок.       Единственная горящая здесь лампа мерцала, освещая все полки. Внутри стоял какой-то странный и неприятный запах, смахивающий на смесь пота и аммиака.       Девушка испугалась, уперевшись спиной о полки за собой. На лице выступили первые капельки, не гласящие ничего хорошего. — Ч-что Вы делаете? — первое, что спросила девушка. — Помнишь, я говорил об услуге? — обратился к ней оппонент, заперев дверь. — Так вот, никаких моих друзей здесь нет. Ты мне очень сильно приглянулась. Теперь не удивительно, почему такую криворукую, как ты взяли сюда. Одни твои формы сделают любого желающего мокрым… — Ч-что?! — последний тревожный звонок, когда кролик облизнулся, а сам принялся растёгивать ремень на брюках. — Нет-нет-нет! — Бежать некуда, поэтому приготовься быть действительно наказанной, — он стал стягивать с себя штаны. В это время Бансон ринулась к двери, попытавшись обойти недруга, однако тот её опередил, прижав к ближайшей стене. — Я ведь не шучу. — Отпусти меня! Помогите! Помо- — принялась орать девушка, однако Уолтер вжался руками ей в горло, перекрыв дыхание, из-за чего крольчиха принялась издавать протяжные стоны и кряхтения. — Любишь наживать себе проблем, я погляжу? — он вжался сильнее. — Забудь о помощи, никто тебе сейчас не поможет, — его дыхание, столь напряжённое, возбуждённое, но при этом пытавшееся быть естественным, девушка ощущала прекрасно всем телом, которое неожиданно от страха полностью онемело.       Кролик отпустил горло, а сам опустился руками на две упругие груди. Ванилла, уже только почувствовав прикосновения в этой части тела, совершила главную ошибку. Ударила недруга со всей силы по лицу, что на нём остался след от ладони.       Его взгляд моментально изменился. Со спокойного лица Уолтер перешёл на агрессивное, желающее убить свою жертву, а не изнасиловать её.       Он со всей силы ударил затылком девушки об каменную стену, а далее бросил её на пол. Ванилла плюхнулась на вонючий, в некоторых местах мокрый пол. — Сука… — он взялся рукой за щёку. — Ты сама нажила себе проблем. Хотел быть с тобой помягче, но раз ты сама так этого хочешь!       Он накинулся на крольчиху, пытавшуюся встать, принявшись разрывать и сдирать одежду с неё, начав с блузки, за которой ему открылся обзор на две груди, которые сжимал ливчик. Сорвав и его, он полностью высвободил их, а сам перешёл вниз.       Засунув руку под юбку, Уолтер нащупал пальцами половые губы Ваниллы под трусами. Почувствовав их, девушка вскрикнула, попытавшись отодвинуться от кролика, однако тот моментально подвинул её за ноги к себе, с которых он сорвал обе туфли.       Юбку он содрал, оставив только белые трусы, коих также не стало через несколько секунд. Бансон измывалась, ныла, пыталась вырваться из крепкой хватки, толкаясь и крича, но ничего ей не помогало. Она испытала по-настоящему животный страх.       Насильник нависал над ней, разглядывая тело бедной девушки. Изо рта шли слюни, руки дрожали, он больше не мог и не хотел сдерживать себя.       Стянув штаны окончательно вниз, из-под них выскочила его уже вставшая плоть, приоткрытая, из которой стекало каплями предэякулита.       Мобианка подняла голову, однако кролик одной рукой впечатал её в пол, а другой сдвинул левую ногу в сторону, после чего его член вошёл в Ваниллу.       Реакция девушки в виде крика не заставила долго ждать. Что-то твёрдое резко оказалось внутри неё, принявшись раздвигать стенки её влагалища, пробиваясь внутрь. Боль была колоссальная.       Глаза жертвы расширились, руками она пыталась сопротивляться, то ударяя Уолтера, то стараясь зацепиться за что-то, что можно было либо свалить на кролика, либо же использовать для самообороны.       Но всё было тщетно, все объекты находились далеко, а удары не приносили никакого эффекта. Насильник их будто не чувствовал, полностью погрузившись в своё действие. Недолго входя, он произнёс: — О, так ты ещё и девственница? Мне очень повезло! — а далее от сильного возбуждения его движения ускорились под вопли девушки.       На глазах Ваниллы вскочили слёзы, этот урод даже никак не постарался ради самостояния крольчихи смазать её промежность, предпочтя делать своё дело, как есть. Наверняка он был готов и закончить всё внутрь неё, а это было самым страшным…       Жертва пыталась отползти, но уже обе руки, ибо одну он убрал от головы, ловко тащили несчастное девственное тело Бансон к себе. Голова девушки болталась из стороны в сторону, издавая то несчастные всхлипывания, то адские крики.       Прошло около десяти минут, которые ощущались для Ваниллы, как вечность, а для Уолтера, наоборот, слишком быстрыми. Кролик не сбавлял темп, уже успев насильно посадить девушку на колени, задом к нему. Скорость толчков возрастала, громкость шлепков увеличивалась.       Бансон чувствовала всем телом твёрдый ствол внутри себя, входящий и выходящий с периодичностью в секунду, притрагивающийся головкой к её плеве, эластично прогибающейся под нарастающим давлением насильника. Пока что.       Своими ягодицами, непринуждённо трясущимися перед мужчиной, успевшему уже несколько раз шлёпнуть по ним, что те аж покраснели, они чувствовала каждый фоликул его шерсти, неаккуратно подстриженной и хаотично двигающейся. — Ори, блядь! Ори! — кричал он, входя всё сильнее, тянув за длинные кроличьи уши к себе и издавая возбуждённые стоны, сменяющиеся на рычания. — А-А-А-А-А! — единственное, что могло ещё выходить из Ваниллы.       В мыслях у девушки был пожар. Она должна была держаться, чтобы не потерять сознание от такой боли, но при этом и удовлетворить этого урода, чтобы он не разозлился ещё сильнее. Однако держать себя хоть как-то в руках было просто невозможно. Боль внутри неё, такая новая и непривычная высасывала из мобианки буквально все силы.       Хотелось умереть. Эти мысли стали посещать Бансон всё чаще с каждой новой минутой. От осознания всего происходящего девушке становилось противно не только от мерзкого насильника за собой, но и от себя.       «Пусть это закончится побыстрее… Прошу…» — молила про себя всех возможных богов Ванилла. — «Я не могу так больше…»       Спустя некоторое время её мольбы были услышаны. Уолтер почувствовал приближающийся пик, резко ускорившись внутри крольчихи, усилив её крики в несколько раз.       Один толчок, второй толчок, третий… и девственная плева порвалась, позволив члену войти глубже. Это почувствовала как и Ванилла, почувствовав резкую боль помимо полового органа внутри себя, так и кролик, вошедший ещё глубже в свою жертву, в последний раз стукнув тестикулами об девушку и испустив накопившееся семя внутрь Бансон под протяжные стоны, крики и вздохи.       Она почувствовала завершение акта. Почувствовала, как что-то горячее и липкое начало заполнять её изнутри, выталкивая ствол обратно наружу. Почувствовала его сперму всем телом, еле как державшемся ещё в равновесии.       Уолтер, изрядно вспотевший, принялся тяжело дышать. Его лицо покрылось потом, руки дрожали, плоть внутри Ваниллы тоже.       Орган подуспокоился, а пульс кролика стабилизировался. Бансон боялась сказать лишнего слова, моля лишь о том, чтобы он не продолжил изнасилование.       Мокрый член Уолтера выпал из мобианки, таща на кончике головки небольшую линию семянной жидкости за собой. Из влагалища девушки показалась сама белая жидкость, вперемешку с красной.       Ванилла рухнула, не в силах больше стоять на коленях, в то время, как Уолтер встал, принявшись убирать свою плоть обратно, поднимать и застёгивать штаны.       Закончив, он обошёл мобианку, как бесполезный мусор, валяющийся на пути, подойдя к её голове. Присев и подняв голову за уши вверх, чтобы глаза обоих мобианцев были на одном уровне, он произнёс: — Вот твоё наказание. Запомни, ты — никто в этом мире, которым правят только сильные. Ты — обычная служанка, рождённая для того, чтобы такие, как я имели их во все дыры. И всегда ею будешь, — он говорил медленно, спокойным тембром, чтобы девушка улавливала каждое сказанное слово. — Будешь вынашивать моего ребёнка, если залетишь, всё равно денег на аборт не хватит, а мне не впервой становиться внебрачным отцом, — а дальше он подтянул голову Бансон к себе, перейдя к самому главному. — И даже не пытайся рассказать кому-то, что только что было. Всё равно никто не поверит. А если и поверит, то хуже будет только тебе… — после этого он дерзко дёрнул её голову вниз и отпустил крольчиху.       Встав, он лишь усмехнулся, а далее покинул подсобку, будто только что ничего особеннего и не произошло.       В это время Ванилла лежала, как убитая на полу. Было тяжело не то, что двигаться, это было просто невозможно делать. Было трудно думать. Все мысли в голове смешивались в кашу, она не могла поверить в произошедшее. Её… изнасиловали?       Такой позор… Как она теперь должна была с этим жить? Как смотреть в глазам мобианцам? Как, в принципе, стоило жить с осознанием того, что такое произошло с тобой?       Больно. Очень больно. Не только физически — Ванилла еле как сжимала правый кулак, смотря на него с полуоткрытыми глазами, не чувствуя при этом своей нижней части тела, — но и морально.       И ведь Уолтер был прав — рассказывать смысла не было. Она — никто, обычная мобианка, как и многие другие, которым абсолютно всё равно на жизни других.       И снова же… хотелось просто взять и навсегда закрыть глаза, не задумываться об этом. Но уже только это место крепко засело у неё в сознании.       Эти стелажи и полки, с какими-то коробками и банками. Это слабое освещение мерцающей на всю подсобку лампы. Этот мерзкий запах, стоящий внутри. Не только пота всех, кто здесь побывал до Ваниллы с Уолтером, но и их телесных жидкостей.       Уже было прекрасно ясно, что пол был мокрым исключительно потому, что до прихода этих двух здесь были и другие мобианцы, не стесняющихся забрызгать вокруг всё своими жидкостями. Поняла это Бансон, помимо прочего, просто случайно макнув пальцами левой руки в одну из таких луж.       Силы покидали её. На глазах выступили слёзы, внутри бушевал огонь, но энергии выплеснуть его не было. В конечном итоге Ванилла уснула и проспала так около нескольких часов.       Она проснулась поздно ночью, сначала тяжело вздохнув, поняв, что всё-таки это не было кошмаром, а далее, обхватив коленки, заплакала.       Музыка стихла, голоса тоже — кажется, праздноство наконец-то закончилось. Сколько Бансон проспала? Это было не важно. Лампа каким-то магическим образом всё ещё освещала помещение, однако была на пределе своих сил.       Взглянув на свою промежность, девушка увидела, что что на ней, что на полу были уже засохшие жидкости бордового и белого цветов. И она схватилась руками за рот, принявшись от страха трясти головой, осознав весь ужас и вспомнив, что её месячные были относительно недавно…       Это было самым страшным — забеременнеть в чужом городе, во время учёбы в университете. Что ей надо было делать? К кому обращаться за помощью? Она не знала, лишь чувствовала себя беспомощной. — Мне конец… — произнесла она, всхлипывая и утирая руками глаза, из которых продолжали течь слёзы.       Всё уже засохло. У девушки была отчаянная надежда достать из себя влитую в неё жидкость, однако, уже только проведя пальцами по промежности, стало ясно, что ничего у неё не выйдет.       Нужно было уходить, найти в себе силы, чтобы покинуть это проклятое место. Подобрав с пола порванные лохмотья, которые с неё сорвал кролик, Бансон с трудом их нацепила и встала.       Было тяжело ходить, в нижней части тела хоть и стало легче, но было всё также невыносимо больно передвигать конечностями.       Хотелось верить, что никого в дворце больше не было. Последнее, что Ванилла сейчас хотела, так это быть увиденной кем-то посторонним. Хотелось просто дойти до дома, благо он был не так далеко от Дворца.       Тяжело вздохнув, она распахнула дверь и вышла в коридор. Было темно и пусто. Лишь где-то вдалеке, в каких-то залах разносились приглушённые голоса. Праздник действительно закончился.       Нужно было уходить, срочно. Изначально стоило бы добыть свою уличную одежду, однако у крольчихи настолько сильно затуманилось сознание, что ничего иного не хотелось, кроме как выйти на улицу.       Пройдя через пустые коридора Дворца, в которых в больших скоплениях лежал мусор в виде бутылок, тарелок, каких-то лент, прочих вещиц и аксессуаров, а также бессознательно валявшихся выпивших мобианцев, Ванилла добралась до одного из служебных выходов. Не хватало только выйти в прелюдия в таком виде через главных вход.       По факту, одежда Бансон, её уличный наряд должен был быть где-то. Оставляла свои вещи она вроде как в переодевалке на одной из кухонь. Однако ей было уже без разницы на свою одежду. Всё равно ничего другого с собой она не притащила, смысл был теперь тратить время? — Ключи! — вдруг раскрыла глаза девушка. — А хотя… — она задумалась. — Я вроде положила их под ковром, будто знала, что сюда их брать не стоило…       На улице было тепло. Лёгкий ветерок веял по закоулкам города Свободы, освещённого яркой луной. Звёзды виднелись с трудом, однако несколько штук можно было всё-таки насчитать.       Помойки сразу дали в нос смесью запахов из протухших, недоеденных или просто не использованных продуктов. На земле лежала использованная контрацепция разноцветных окрасов, внутри которых виднелась соответвующая жидкость. Из ближайшего угла несло уриной. И это только один из многочисленных углов главного органа всего Королевства Акорн.       Ванилла молча пошла домой, тяжело перебирая ногами и глядя пустым взглядом в пол. Тяжело было представить себе, что девушка должна была делать, как только вернётся домой.       Естественно, она бы легла спать. Тело всё ныло и ему нужен был покой. Утром она не пошла бы университет, ибо ей было после всего произошедшего явно не до этого. Ну а что дальше? К кому было обращаться? Что стоило делать в случае изнасилования? Тем более, когда насильник — какая-то приближённая к королю личность или, как минимум, просто очень значимая персона?       А может всё вовсе обошлось, а Ванилле могло повезти не забеременнеть? Всё-таки на выяснение этого факта нужно было некоторое время. Понять можно было бы уже по задержкам месячных и плохому самочувствию.       Было страшно, Бансон то и дело оборачивалась по сторонам, боясь, что за ней кто-то следил. Быстро бьющееся сердце давало о себе знать. Казалось, что Уолтер всё ещё было где-то неподалёку, хотя вполне вероятно, что он мог быть уже у себя дома, занимаясь любовью с очередной девушкой лёгкого поведения.       Шла девушка, естественно, не по основным улицам, а по тёмным переулкам, в которых встретить кого-то было большой редкостью, тем более сейчас. Однако страх всё равно её не покидал. Она была практически голая, слегка прикрытая разорванными вещами, закрывшись руками. Не хватало только быть вновь изнасилованной, но уже на улице и от нескольких мобианцев.        Ей повезло — никого она не встретила, а сама дошла спокойно до дома, распологающимся минутах в тридцати пешком от Дворца. Большое, старое здание, никак не отличающееся от прочих, стоящих на данной улице.       Поднявшись на пятый этаж, девушка достала из-под ковра связку ключей. Парадную дверь открыл её сосед, вернувшийся в это время домой. Увидев девушку, он был в шоке, не зная, что говорить или делать. Однако он, к счастью, не стал ничего с Бансон творить, просто пропустив её внутрь.       Войдя в квартиру, пустую, содержащую в себе лишь весь необходимый минимум для выживания, Ванилла заперла её на все возможные обороты, опасаясь, что кто-то мог запросто добраться до неё. Пройдя в спальню и одновременно гостинную своей однокомнатной квартирки, девушке было страшно подходить к окну, чтобы просто задёрнуть штору. Вдруг кто-то мог поджидать её, глядя прямиком в её окошко?       Нужно было принять душ, умыться, собраться с мыслями, но ничего из этого крольчиха делать не хотела и не могла. Все мысли были смешанны в кашу, а тело валилось с ног. Хотелось просто упасть.       В итоге девушка, приблизившись к старому дивану, уже долго стоявшему в этой квартире, просто свалилась на него, не в силах больше стоять. Через несколько секунд она уснула, желая больше никогда не просыпаться.

***

      Естественно, на следующий день девушка проснулась. Выключив будильник, она продолжила спать вплоть до трёх часов дня, отбросив учёбу на несколько дней в сторону, чтобы просто сойтись на одной истинной мысли — она жертва изнасилования.       До сих пор она не могла поверить в произошедшее, как и не могла поверить в последствия. Беременность девушку не миновала…       Как она и боялась себе представить, произошла задержка. Самочувствие стало подводить — голова раскалывалась, живот болел, её крутило и рвало. Не долго ожидая, Бансон купила себе тест на беременность, который в итоге показал две полоски.       Весь мир девушки рухнул, стоило ли говорить, сколько слёз и криков было в тот день? С момента показа юной Салли Акорн прошло около пяти недель, а Ванилла так никому об этом не рассказала, продолжив спустя несколько дней отпуска ходить на занятия, не чувствуя при этом никаких недугов. Ни знакомым, ни семье.       Однако долго правду утаивать она не могла, рано или поздно всё бы и так скрылось, если не на словах, то просто на деле, ибо резко увеличившийся живот девушка никак не могла бы объяснить.       В какой-то день Бансон рискнула позвонить родителям, им она хотела в первую очередь рассказать об этом неприятном событии… — Ванилла, девочка моя, — раздался женский голос по ту сторону трубки, — как поживаешь? — Привет, мама, я тебя не отвлекаю? — поинтересовалась крольчиха. — Папа с тобой? — Не отвлекаешь. Папы нет, он на работе. А что? — Я хотела бы поговорить кое о чём… — девушка нервно прикусила губу. — Ну-ка, о чём? — голос женщины напрягся, будто материнское чутьё уже заподозрило что-то неладное. — Я… Я не знаю, что мне делать… — голос Ваниллы раскис, не желая больше скрывать эмоции. На глазах вскочили слёзы. — Скажи, в чём дело? — Я… Я беременна… — с трудом призналась девушка. — Что?.. — на той стороне раздался глухой треск, будто что-то упало на пол. Мать Ваниллы выпустила телефон.       Новость о том, что девушка забеременнела быстро разлетелась среди её близких родственников. Возникли крупные скандалы и разногласия.       Во-первых, как и следовало ожидать, на фоне эмоций, все, кому было не лень, оборал Бансон самым грубым матом из всех, который мобианцы только успели придумать. Однако со временем все успокоились, сменив крики и мат на успокоения и эмпатию, касающихся факта того, как именно девушка забеременнела. В итоге в семье начались разговоры, касательно дальнейшей судьбы Ваниллы.       Отец со своими родителями был крайне раздражён, что его дочь была в столь раннем возрасте беременна, когда она вся была сконцентрированна на учёбе. У неё в Свободе даже никого не было, кто мог на постоянной основе её поддерживать. Он буквально требовал, чтобы она совершила аборт.       Мать была иного мнения. Естественно, учёба была крайне важна и её нельзя было прерывать, однако у неё язык не мог повернуться потребовать у дочери аборта будущего члена семьи.       Долго думав, крольчиха решила всё-таки оставить ребёнка. Ну не могла она себе позволить убийство, пускай и зародыша, у которого не будет нормального отца. У неё на это не хватило бы ни смелости, ни денег. Отец предлагал их, однако выбор был сделан. Вместо этого родители были готовы поддерживать свою дочь, которая и так из кожи вон лезла, подрабатывая помимо учёбы в ближайшем от её дома магазине.       Начался период жизни Ваниллы, который она не могла забыть по сей день. Девушка девять месяцев вынашивала ребёнка, как выяснилось — девочку. Первое время она всё также совмещала работу с учёбой, однако спустя несколько месяцев начала замечать, что физически не могла больше так разрываться. Сначала она уволилась, а потом, спустя некоторое время взяла академический отпуск.       Было очень тяжело носить в себе ребёнка. С каждым днём это ощущение было всё сильнее, словно на неё повесили несколько килограммов груза и оставили так на весь срок беременности. Однако при этом этот груз высасывал из Бансон её жизненные силы.       Родители помогали ей, друзья, приятели и знакомые в Свободе тоже. Кто-то финансово, кто-то физически, а кто-то просто словестно.       Когда уже было слишком поздно делать аборт, у мобианки начали закрадываться сомнения, а не сглупила ли она в порыве эмоций и возникших материнских чувств? Всё-таки быть матерью-одиночкой — это крайне тяжёлое бремя, которое несло с собой множество проблем и стресса.       Какая была разница раздумывать об этом? Она уже приняла решение, а если бы и вернулась во времени, то совершила бы скорее всего также.       Девять месяцев прошли и настало время родов. Они были мучительными. Ванилла была сама по себе хрупкой девушкой, а во время родов она и вовсе разрывалась, что пришлось слегка подрезать сверху вагины, дабы ребёнок мог выйти наружу.       Обхватив маленькую крошку, плачущую, несколько секунд назад появившуюся на свет, измученная мама дрожащими руками обхватила дочурку.       Чёрные глазки, смотрящие на родную мать с пустотой, жёлтое лицо, всё ещё влажное, не держащее равновесия, малюсенькие ручки, пальчики которых нелепо двигались из стороны в сторону. — Крим… — имя, которое мать дала своей дочурке.       Спустя неделю Ваниллу выписали, и она начала растить и заботиться о новорождённой дочке. Пускай ей часто и помогали, но большую часть работы делала именно она, познав все трудности бытия мамой. Однако она всё же справлялась.       Спустя время она вернулась к учёбе, планируя её уже завершить. Спустя четыре семестра она всё-таки смогла окончить бакалавриат. В это время Крим было уже два с половиной года.       С работой Ванилла временила, сначала она хотела, чтобы её дочь подросла. Со временем становилось всё тяжелее просить кого-то посидеть с Крим. Было, во-первых, просто неудобно, а во-вторых, мало кто мог и желал это делать.       Насчёт мысли попытаться найти себе молодого мобианца, готового стать надёжной опорой для семьи, Бансон даже не задумывалась. С момента её изнасилования в ней полностью исчезло желание заводить с кем-то романтические и тем более сексуальные отношения. Их словно никогда в ней не было. Могла ли Ванилла так жить? Вполне. Страдала ли она из-за отсутствия жизненного партнёра? Не особо.       Страдала скорее Крим, которая росла только под опекой заботливой мамы, но без крепкой руки отца. Мать крайне неохотно рассказывала об Уолторе, просто говоря, что он был мерзкой личностью, которому не место в их семье. А когда она отважилась рассказать своей дочери, когда ей было четырнадцать, что она была незапланированным ребёнком, который получился после акта изнасилования, девочка долго не могла прийти в себя от шока.       Что интересно, характер дочери не соответствовал полностью маминому, что вполне логично, если бы она не росла всю жизнь вместе с ней. Бансон младшая была крайне активной и, в отличии от её матери, озорной и сильной духом, готовая к приключениям. Сама она могла запросто начать отстаивать свою позицию, будучи сто раз виноватой, ибо не позволяла мобианцам вокруг неё вести себя с ней, как со скотиной. Она быстро поняла законы Королевства Акорн и была наготове, даже когда к власти пришла Салли, полностью сменившая всю политическую и общественную систему.       Только в этом плане Ванилла жалела, что не нашла себе никого, однако в этом уже не было особой необходимости. Её дочери было уже шестнадцать лет, а себе она нашла молодого кавалера, любящего её всем сердцем.       Тейлз был для Ваниллы сыном, членом семьи, всегда радостно встречая его на пороге дома. В этих детях она видела идеальное сочитание двух влюблённых, которым было сужденно быть вместе.       В конечном итоге непростая жизнь Ваниллы наладилась. Большая заслуга за этим фактом, если не главная, стояла за Акорн младшей. Без неё, кто знает, что могло произойти с крольчихами. Теперь у женщины была уже постоянная, важная работа во Дворце в виде работы секретарём.       Изначально ей было трудно возвращаться туда. Жуткие воспоминания теснили её. А когда она проходила рядом с той самой подсобкой, так вообще в ней просыпался ужас, из-за чего она предпочитала пользоваться длинными обходными путями через верхние этажи, лишь бы не проходить там.       Что произошло с Уолтером? Этого Ванилла не знала. Она рассказала Салли в своё время обо всей жуткой историей, с которой Бансон пришлось столкнуться, и бурундучиха обещала отыскать виновника. Однако его, к сожалению, так и не нашли.       Так или иначе, никакой роли он уже не играл. Жизни крольчих шли своим чередом без него и вполне неплохо — дружба с самой наследницой престола, дружба с командой Соника и по совместительству с героями Мобиуса, с одним из которых у дочери Ваниллы вёлся роман, хорошая работа. Больше никакой роли ни он, ни жизнь при короле Максимилиане Акорн на Ванилле не играли, а она была рада, что её дочь могла расти в нынешнее время в гораздо лучших условиях, чем при тех условиях, в которых жила в своё время старшая крольчиха…

      

***

      На улице прогремел гром. Ванилла раскрыла глаза, отринувшись назад. Она была всё ещё в рабочем кабинете в лобби Дворца, в котором в данный момент успело набраться куча народу.       Она задремала и проспала около часа, совсем устав за рабочий день. На часах было уже больше трёх ночи и если бы не гром, то она бы так дальше и спала.       Правая рука, об которую она облакотилась на целый час, вся затекла, из-за чего несколько минут ею было невозможно двигать.       Но всё это было ей не так важно. Взглянув на телефон, она не увидела звонков от своей дочери. За весь день она ей так и не позвонила, из-за чего мать начала переживать. Когда она сама пыталась набрать номер Крим, она не могла дозвониться, также было и с домом Тейлза. То есть проблема была не у её дочери, а, в принципе, в связи.       И всё же… Что-то не давало женщине покоя. Она чувствовала тревогу, будто в данный момент происходило нечто странное, непонятное, ужасное. Вопрос только, что? Она сидела мирно, ничего во Дворце не происходило. Лишь погода была печальной, но ведь таковой она была и последние дни.        Стоило просто расслабиться. Обычные будние переживания, возникшие из-за резкого пробуждения не у себя дома. Вдох и выдох, как Ванилла всегда любила делать, чтобы успокоиться.

Вдох и Выдох…