Двое

Шестая

Всю следующую неделю Баки чувствовал себя, как пыльными мешком прихлопнутый. Стив не отходил от него ни на шаг, то и дело касался, глядя с заботой и скрытой тревогой, норовил притянуть в объятия и отвлечь поцелуями. И не то чтобы Баки не ценил или сопротивлялся, но это ни хрена не помогало. Он пытался, следуя логике Стива, забыть о Солдате, запертом в супертюрьме до конца жизни, ведь это не ты, Бак, это просто придаток, даже не человек. И он из Гидры. Он из Гидры, да. И Баки тоже из Гидры, если уж судить так. Он же там был. Это было его тело и его мозг, его руки, сердце и лицо. К пятому дню Баки вконец озверел от навязчивой заботы Стива и сбежал на три этажа вниз, к Ванде. Та даже не спросила ничего, улыбнулась понимающе и грустно, пуская внутрь. Баки любил у нее бывать. Никаких светлых стен и помпезных диванов, все теплых, ярких цветов, лоскутное покрывало на кровати, старенькая гитара у стены на подставке, купленная с рук на блошином рынке. Разные статуэточки, которые обожают бабульки. И Ванда с Баки тоже их обожают. Уже сколько раз ходили вместе по разным лавочкам, выискивая очередную милую мелочевку для ее дома. Баки коротко подумал, что на этаж к ним со Стивом он еще ни разу ничего не покупал сам. Даже мыслей таких не было. Ванда заварила ароматный чай в пузатом красивом чайничке, с цветочным рисунком и со сколом на носике. Из этого чайника всегда был самый вкусный чай. — Стив давно должен был все тебе рассказать, — тихо сказала Ванда, когда они уютно устроились на глубоком мягком плюшевом диване. — Не только Стив, — с намеком ответил Баки, а Ванда поникла. Сладкий горячий чай согрел внутри маленькую замерзшую частичку, которая больно колола льдом в груди с той самой ночи. Баки вздохнул, глянул на Ванду. — Ты помогала… — Да. — Почему согласилась? У Ванды уголки губ опустились, она смотрела в чашку, круглую, ярко-желтую и пузатую. — Ты не видел его, Баки. — Солдата? Но… — Стива, — сказала Ванда. — Ты был там, спрятанный внутри Зимнего Солдата, рядом и совершенно недосягаем, неизвестно, жив или тебя уничтожили за эти годы. И Стив, он… ему было очень плохо от горя, я не только это видела, но и ощущала на себе. Он фонил болью. Все время. Баки осторожно отставил чашку. В груди сдавило, вина и тревога за Стива плеснули через край, дышать стало трудно. — Я помогла разделить вас. И я не жалею об этом, Баки. — А Солдат? Стив сказал, что это программа Золы. Ванда нахмурилась, закусив губу. — Ванда? — Стив хочет в это верить и убедил себя в этом, — сказала она. — Но я смотрела в его разум. Он человек. — Человек… — повторил Баки, бездумно глядя в пространство. — И что… что у него в голове? Ванда вздохнула, зябко передернув плечами. — Пусто. Темно и холодно. Сплошь закрытые двери и стены. Он умеет закрывать разум. Не знаю как, но он может. Он не пустил меня никуда, кроме места, очень глубоко внутри, где был спрятан ты. *** У Баки засела одна идея, от которой он никак не мог избавиться. Все файлы на Солдата, предоставленные Джарвисом, он изучил уже от корки до корки, и этого было мучительно мало. Ему надо было увидеть его, увидеть Солдата. Хотя бы на видео. Стиву просьба не понравилась, и Баки понимал, что тот и вовсе хотел бы больше никогда о Солдате не говорить и забыть о его существовании, как о плохом сне. Но Баки так не мог. Болезненная необходимость увидеть Солдата воочию грызла нутро, он чувствовал, что иначе не сможет поверить в его существование и что все эти преступления… что это не Баки убивал людей для Гидры. Вечером Стив вставил принесенную флешку в свой ноутбук, открыл папку с одним-единственным сохраненным там видео. Они расположились на кухне, ноут стоял на острове, Баки напряженно застыл на высоком барном стуле, сцепив руки перед собой. Левая ладонь все еще саднила, хотя порез уже хорошо затянулся. — Один раз, Баки, — повторил Стив уже до злости надоевшее условие. — И больше о нем мы не говорим. — Включай уже, — осипшим голосом велел Баки. Стив хмуро щелкнул по иконке, окно воспроизведения раскрылось. Баки дыхание затаил, а нервное возбуждение и страх крутили кишки. Черное окно видео посветлело, показав бетонную комнату без окон, со столом посередине. Стандартное помещение для допросов, Баки это хорошо впитал из десятков просмотренных современных боевиков. Наконец он заставил себя перевести взгляд на человека в центре. Солдат, сутулясь, сидел за столом, неловко пристроив на край запястья, закованные в здоровенную металлическую хрень. Он был одет в тускло-серый тюремный костюм, длинные темные волосы неряшливо собраны в хвост, на макушке тут и там торчали петухи. Он смотрел вниз, в стол или просто в никуда. — Пражское отделение Гидры, — сказала по-русски Вдова, сидевшая напротив Солдата. На видео были наложены субтитры, иначе Баки не понял бы ни слова. — Что ты о нем знаешь? Солдат долго молчал, глядя расфокусированно. Щетинистый, под глазами синяки, губы обметаны. Баки так выглядел только в плену у фашистов. Год назад. — Сердце Европейской Гидры, — наконец отозвался Солдат скрипуче. Он шевельнул руками, наручники со скрежетом прошлись по металлу стола. Баки видел, как Солдат коротко зажмурился от неприятного звука. — Восемь подземных уровней, три занимает лаборатория. — Химоружие? — спросила Вдова. — Все для крио и обнуления. Баки нахмурился, думая, что что-то не так с переводом. Что значит “обнуление”? Какой-то новый отсчет в ведении дел? Вдова выспрашивала все больше и больше подробностей о ячейке Гидры, а Баки видел, как Солдат, отвечая, робко, исподволь косился в угол комнаты, в слепую зону под камерой. Тень на краю картинки шевельнулась, обзор на мгновение загородили широченные плечи, обтянутые темно-синей тканью. Стив прошелся за спиной у Вдовы, встав у другой стены и скрестив на груди руки, а Солдат не сводил с него взгляда, запнувшись посреди фразы. — Не отвлекайся, — велел Стив низким ледяным тоном, и тот поспешно отвел глаза. Запись давно кончилась, экран погас, а Баки все сидел в темноте и тишине. Стив, реальный, а не тот внушающий страх Капитан с видео, положил теплую ладонь ему на плечи, притягивая к себе. — Когда это было? — спросил Баки, все вспоминая, как Солдат, бледный, с искусанными губами, смотрел на Стива, одновременно с жадностью и робостью. — Часто ты туда ездишь? — Я подстраховываю Наташу. Случись что, ей одной с этим не справиться. Баки зло стиснул зубы, неожиданно сильно взбешенный предвзятостью Стива. С чего вообще тот решил, что Солдат не человек? Что за ебучая ненависть? Даже о Пирсе Стив отзывался с большим равнодушием. А тот вообще-то и есть корень зла и Гидры. — Что такое обнуление? — спросил Баки. — Я не знаю, — Стив незаинтересованно пожал плечами. — Какая-то процедура, связанная с выводом из крио. Документов по содержанию Гидра не оставила. Только коды. Коды, включающие режим полного повиновения. Которые предлагала использовать Вдова, чтобы задействовать Солдата в миссии. Что-то нихуя не похоже на добровольное сотрудничество. Баки не стал говорить это вслух, четко понимая, что со Стивом это бесполезно. По крайней мере сейчас. *** Намерение бродило внутри, как медленно зреет в закупоренной бочке вино. Баки продолжал жить, не отступая от сложившегося распорядка, вытаскивал Стива гулять, в кафе и на пикники, ловил последние теплые дни лета. Читал книги, смотрел со Стивом кино, ходил с ним в кинотеатры на ночные сеансы. И думал, думал, думал. Солдат чем-то напоминал ему старого пса Перкинсов, из соседнего дома, еще когда они жили в Шелбивилле. Такой же смирившийся взгляд, так же всю жизнь на привязи, натасканный бросаться на того, на кого хозяин укажет. Ни дня в жизни он не выходил дальше двора, удерживаемый толстой тяжелой цепью. Ни разу не гулял, не играл с другими собаками, не купался и не ласкался к прохожим. Баки тайком таскал ему кости, остававшиеся от супа, что готовила мама. Таскал даже после того, как тот прокусил ему запястье, озлобленный и недоверчивый. Пес умер незадолго до того, как семья Баки переехала в Бруклин. Баки на всю жизнь запомнил тот свой ужас и жалость, когда пришло осознание, что пес на самом деле так и провел свои короткие собачьи годы, не видя мира дальше глухого двора, не имея возможности стать добродушной счастливой собакой и играть с соседскими детьми в салки. В начале сентября Стив улетел в Вашингтон, сразу на три дня, и Вдова с ним. Какие-то дела с президентом. Его Стиви стал совсем важным. Капитан Америка, первый Мститель. Баки не собирался беспокоить его по пустякам. Он пошел к Ванде. Они почти весь вечер трепались ни о чем, Баки валялся на ковре, составляя и тут же разрушая небольшой карточный домик, а Ванда рядом раскладывала таро, то и дело таская карты из его колоды. — Что предвещает нам будущее? — спросил Баки, когда Ванда в который раз уже вздохнула и смешала карты в кучу. — Что гадалка из меня так себе. — Ну ты всегда сможешь заработать на фокусах, — сказал Баки, завороженно наблюдая, как Ванда с помощью красных всполохов магии строит шестиэтажный колизей из карт. Карты кружились в воздухе, как маленький смерч, объятые красными нитями, и по одной вставали на свои места. Круглое сооружение росло вверх и вверх, пока не застыло. Ванда повела рукой, с ее пальцев спорхнул алый клубящийся шарик и плавно опустился внутрь колизея, замерев в одном из отделений на втором ярусе. — Вот здесь его держат, — сказала Ванда, пока Баки пристально смотрел на миниподобие Рафта. — Я была там три раза, надо было взять информацию, которую он не мог объяснить словами. — И у тебя до сих пор есть допуск. — Есть, — ответила Ванда. Еще один алый всполох возник сверху, на крыше тюрьмы, и разделился, приняв очертания двух фигурок. Они спустились на четыре яруса вниз и слились с тем первым клубочком в одно. — Даже если удастся… — тихо сказал Баки, — то потом… Мы будем вне закона. Ванда молчала, продолжая кружить в пальцах нити магии, и похоже, статус преступницы не особо ее беспокоил. Телефон Баки завибрировал входящим звонком, на экране отразилось недовольное лицо Старка. Баки со вздохом принял звонок, думая, что вообще-то он не записывал себе его номер и уж точно не ставил фото в контакт. — Скрываться не придется, — сказал Старк. — И да, обсуждать взлом тюрьмы прямо в Башне не самая умная идея. Ладно Барнс, трехсотлетний человек, но ты, Ванда, современная должна быть. — Почему нам не придется скрываться? — спросил Баки, пропустив словесную шелуху, без которой Старк попросту не мог. — А потому что Солдата в Рафте нет. — Поясни. — По документам, — с явным удовольствием ответил Старк, — его не существует. Есть только Баки Барнс, который находится в этой комнате, является героем войны и чист перед законом, аки агнец, и который был в заморозке в Альпах семьдесят лет. А никакого Солдата в Рафте нет. Баки с Вандой быстро переглянулись. — А, и еще, — продолжил Старк. — Он не отбывает срок. Ему не предъявлено обвинение. Он типа под следствием, но ему даже личность сделать не могут. Ждать суда Солдат вполне может и здесь. На этаже для Халка, — уточнил он в конце. — Почему ты это делаешь? — спросил Баки. — Потому что Стив заврался вконец, — жестко ответил Старк, отбросив шутливый тон. В его голосе зазвенела боль и обида. — И зарвался тоже. Я считаю, пора нашему Капитану Идеальность получить по зубам. А Солдат… знаешь, у меня есть много вопросов насчет кодов подчинения и того пыточного аппарата для обнуления. — Спасибо, Тони. — Да, и ваш план говно, — мгновенно ответил Старк, не умеющий принимать благодарность. — Но мы еще не составляли план. — Неважно, мой лучше. Значит, так… *** Решаться надо было прямо сейчас, в ближайшие сутки. Стив и Вдова вернутся в пятницу, у Баки и Ванды осталось буквально три дня, чтобы подготовиться и провернуть план побега. Баки трясло, он впервые так явно, осознанно собирался нарушить закон, и не по ерунде, а пойти на серьезное преступление. Из них двоих это Стиви всегда готов был переть напролом сквозь правила, которые ему не нравились. Получи он больше власти, так страна оглянуться не успеет, как Конституция будет переделана по личному Стивову пониманию справедливости. Все эти мысли шли фоном, Баки сосредоточенно следил за данными, поступающими на монитор маски, хотя сейчас от него не требовалось совсем ничего. Костюм Железного Человека изнутри был ожидаемо клаустрофобически тесным, сковывающим движения, с душным воздухом и неприятным давлением по всему телу. Джарвис управлял костюмом, а Баки оставалось только не дергаться и ждать прилета. Вернее, приплыва. Или как оно правильно называется? Костюм мчал под водой на глубине метров тридцати, через прорези маски не видно было совершенно ничего, только темная вода и редкие проблески света. — Расчетное время прибытия десять минут, — сказал Джарвис негромким прохладным тоном. — Мисс Максимофф прибыла на взлетную площадку Рафта и сейчас направляется на второй уровень. Пока все по плану. Через десять минут костюм пристыковался к черной громадине Рафта, хакерская программка Старка к этому времени уже нанесла свой удар. Шлюз для одной из многочисленных рафтовских подводных шлюпок открылся, запуская Баки, по монитору маски снова побежали строчки, и через минуту шлюз был уже свободен от воды, до этого потоком хлынувшей внутрь. — Вам следует ускориться, — напомнил Джарвис о контрольных временных точках. — Знаю, — отозвался Баки, повел плечами, ощущая наконец свободу движений. Костюм перешел под его контроль ( “Ограниченный контроль, Барнс, не вздумай угробить моего лучшего Марка”), надо было добраться до второго уровня, где на развилке они должны встретиться с Вандой. Баки продвигался вперед и вверх, сверяясь с картой. Тут и там встречались валяющиеся в бессознанке охранники. Вирус Старка перепрограммировал систему безопасности так, что усыпляющий газ вдарил по всем помещениям, а не только по камерам с заключенными. Интересно, Солдат тоже в отключке? Ванда ждала на условленной точке, намордник фильтра на ее лице тревожно напомнил Солдата. Она нервно кивнула Баки, они быстро двинулись дальше. Тусклое освещение и темные, почти черные металлические стены только сильнее действовали на нервы. Гулкие шаги от костюма разносились вокруг, отдавая в ушах, Баки не терпелось его уже снять. Солдат, разумеется, услышал их задолго до того, как Баки и Ванда вышли в круглую секцию камер, в одной из которых его держали. Он отпрянул вглубь камеры, напряженно застыв и прижав закованные в узкие наручники запястья к себе. Они даже здесь оставили его закованным. Баки пропустил эти мысли сквозь себя, не стоило думать об этом сейчас. Время, время, время. Ванда подступила к камере, подняла ладони в этом своем фирменном зловещем жесте. Точь-в-точь злая колдунья из мистических старых сказок. Алая магия забурлила вокруг нее, расползлась по стеклу, как ядовитый туман. Солдат отступил, практически вжимаясь в стену. Еще один пасс — и стекло вынесло вместе с креплениями и кусками арматуры. Видеть такое вживую было невероятно. Стекло захрустело под металлическими сапогами брони, Баки немного неуклюже ступил внутрь, отогнул торчащий прямо посередине толстый прут, освобождая дорогу. Солдат хрипло, тяжело дышал, глядя на Баки широко раскрытыми испуганными глазами, прижимаясь лопатками к стене. Потом горько, безнадежно скривился, дернул головой, будто кивая сам себе, и расслабился, опустив руки. Будто в усталом принятии неизбежного. Что за… — Костюм, Джарвис, — прошипел Баки, поняв, в чем дело, и дико разозлившись на себя. — Снимай. Времени оставалось в обрез, Баки вышел из брони, едва не потеряв равновесие с непривычки, шагнул к Солдату, протягивая ему руку. Тот с диким, неописуемым выражением лица уставился на него. — Б-баки?.. — хрипло, странным скрипучим тоном произнес Солдат, вглядываясь в него как сумасшедший. — Привет, — с нервным смешком ответил Баки, и было так странно встретить его вживую после этих недель бесконечных выматывающих мыслей о нем. Солдат в шаге от него, настоящий, из плоти и крови. Баки даже чуял его запах, на грани ощущений, но все же… Баки осторожно тронул его за плечо, и Солдат дернулся, как от тока. — Тише, тише, эй. Солдат? Или… может, Зимний? — Баки глянул на него и кивнул. — Зимний, мы за тобой. Пойдем. Баки аккуратно потянул его за плечо, но тот не сдвинулся, все также потрясенно глядя на него. Выглядел он еще хуже, чем на той записи. Запущенный, щетина уже слишком длинная, скулы выступают, будто при обезвоживании. Все прижимает руки к себе, а около кольца наручника на правой видны красные воспаленные следы на коже. Спутанные грязные волосы, ворот комбеза засаленный и скатавшийся. Совсем не похож на Баки, такой повзрослевший, усталый и измученный. — Хэй, приятель, нам правда пора, — напряженно повторил Баки. Он аккуратно пытался подвинуть его, а Ванда уже нервно переминалась с ноги на ногу. У них оставалось минут семь, прежде чем охранники начнут приходить в себя. Не время для рефлексий. — Зимний, идем же. Мы тебя увезем в другое место, понимаешь? Хорошее место, не в тюрьму. Давай же, Зимний, пойдем. — Почему ты здесь? — выдохнул Солдат, но хотя бы сделал маленький шажок вперед. Английский у него был очень чистый, а значит, Стив в который раз напиздел про то, что Солдат принципиально говорит только по-русски. — Говорю же, мы за тобой… — Тебе нельзя здесь быть, — Солдат будто очнулся и снова уперся, со страхом глядя на Баки. Коснулся ладонями его руки на своем плече, но тут же отдернул, словно обжегся. — Тебе нельзя здесь быть, нельзя, — хрипло, с нотками паники повторил он. — Мы не так… Ты должен быть в Башне. Ты должен быть в Башне, в безопасности! — Солдат почти выкрикнул это, но сразу закрыл себе рот рукой, остро напомнив Ванду в тот момент, когда она не могла сказать правду. — Где Ст… Где Капитан Роджерс? — Здесь только мы с Вандой, — ответил Баки. — И Стива наши дела не касаются. Приятель, надо бы ускориться, серьезно. — Я не пойду. — Да что за… — вырвалось у Баки. Он беспомощно оглянулся на Ванду, та пожала плечами, также непонимающе глядя в ответ. — Мистер Барнс, — мягко произнес Джарвис в ушном коммутаторе. — Время. Баки коротко перевел дыхание, собираясь с мыслями, а Солдат все смотрел на него, с жадностью, будто завороженный. Упрямый, как сам Баки. — Зимний, — медленно Баки, продумывая каждое слово. — Дело в том, что это тебе нельзя здесь быть. Поэтому мы за тобой пришли. Я за тобой пришел, понимаешь? Мы уходим, вместе. Он снова протянул ему ладонь. Солдат долго смотрел на его руку, но все же качнулся вперед, взял ее обеими ладонями, горячей шершавой правой и холодной неживой левой. За следующие три минуты им надо было добраться до взлетной площадки, где ждал джет.

Седьмая

— Что скажешь Стиву? — тихонько спросила Ванда, когда они уже подлетали к побережью, а до летнего домика Старка, где им предстояло отсидеться ближайшие несколько дней, оставались считанные минуты. Баки оглянулся на Солдата, который весь полет пробыл на дальней скамье, не шевелясь и даже прядь волос с лица не убрав. — Без понятия, — скорчив выразительную мину, признался Баки. О Стиве и неминуемом пиздеце, который грянет, стоит тому узнать, что они вытворили, даже думать пока не хотелось. Завтра утром Стив должен вернуться в Башню, за эти дни он отправлял Баки сообщения каждые пару часов, прерываясь только на ночь, и то Баки подозревал, что не потому, что Стив спал, а потому что думал, что спал Баки. И вот пришло еще одно. “Детка, около девяти буду дома, надеюсь, не разбужу тебя. Ужасно скучаю и люблю”. Баки со вздохом закрыл мессенджер, отстучав в ответ что-то удобоваримое, лишь бы совесть заткнулась. Завтра Стива встретит пустая квартира и пустые же полки из-под одежды Баки. Он выгреб почти все, с расчетом на Солдата, хотя шансы, что у них выгорит эта авантюра, пусть и с поддержкой Старка, были очень туманные. И он вообще не представлял, что ему сказать Стиву. — Посадка через две минуты, — предупредил Джарвис. В Нью-Йорке почти полночь, а на побережье недалеко от Санта-Моники, несмотря на ранний вечер, уже казалось, что наступила ночь. Яркие звезды и непроглядная темень на километры вокруг, и только зарево от города вдали подсвечивает небосклон. При посадке на газоне загорелись круглые фонарики, осветившие дом невдалеке. Сделанный словно бы полностью из стекла, странной формы, куб на кубе, один меньше, второй больше, и нависает над каменистым обрывом. Старк явно не умеет выбирать что-то простое и обыденное. Солдат бесшумно возник за плечом, но тут же отступил, стоило обернуться. Наручники они с него сняли еще при взлете, Ванда просто глянула на них пристально, шевельнула пальцами — и металл смялся, порвавшись на несколько кусков. — Ладно, идем, — Баки вздохнул, потянул Солдата за собой, кивнул Ванде, безмолвно стоявшей у трапа джета. Она возвращалась в Нью-Йорк, и если все будет нормально и план Старка удастся без помех, то и они тоже приедут туда через несколько дней. Солдат осторожно ступал по газону босыми белеющими в темноте ступнями, потому что, разумеется, в камере его держали без обуви, а в джете не оказалось никаких запасных ботинок. Электронный циферблат замка приветственно осветился, Баки поднес к нему телефон, дальше произошло волшебство от Джарвиса, и дверь открылась. — Заходим, давай. Где тут свет включается? Лампы загорелись разом и ярко, Баки охнул, прикрыл глаза от резко ударившего света, проморгался, смахивая невольные слезы. — Боже… — слабо выговорил он, оглядываясь. Прямо за дверью начиналась… наверное, гостиная. Монохромное пространство, на темном полу в ряд стоят три белых куба, похоже, подобие современных табуретов. Из стены выходит изогнутое деревянное плато, явно служащее журнальным и обеденным столом одновременно. Барная стойка огораживает крошечную кухонную зону, напротив входной двери лестница на второй этаж. Солдат украдкой озирался и выглядел зажатым, и Баки его отлично понимал. — Ладно, приятель, осматриваться будем завтра, сейчас давай бросим вещи куда-нибудь и спать. Пошли на второй этаж. — Есть, сэр, — мгновенно глуховатым тоном отозвался Солдат. Баки только глянул на него, но сил сейчас начинать этот разговор у него не было. Лестница наверх вела в единственную комнату. Спальня на весь этаж, стекла от пола до потолка на три стены, одна здоровенная кровать с высоченным изголовьем, и прямо перед ней овальная, с широкими плоскими краями сияющая белым ванна. Ванна, блядский боже. И не то чтобы Баки было не привыкать, что чертова ванна стоит прямо в комнате, но эй, они же в будущем. Старк не в курсе о ванных комнатах? С душевой кабинкой?! — Одна кровать, окей, — пробормотал Баки, швырнул сумку с вещами на пол, помассировал лоб. Со вздохом присел на край кровати, посмотрел на Солдата, который застыл у двери по стойке смирно и смотрел в никуда. — Что скажешь? — Могу приступать к несению ночного дежурства, — хрипло и деревянно ответил Солдат, все так же смотря в пустоту. — Какого черта, Зимний, — устало спросил Баки, похлопал рядом с собой, приглашая сесть. Солдат, конечно, не сдвинулся с места. — Ты в Рафте же нормально со мной говорил. Какие еще дежурства, у нас Джарвис на стреме. Давай спать. На этих словах свет погас, вообще без предупреждения, Баки чертыхнулся, но решил не выяснять сейчас отношения с Джарвом. Спинал с ног ботинки, скинул футболку и штаны, забрался в постель. Понадеялся, что Старково “горничная привезет жратвы вам на неделю и приберется в доме после одной, эмм, вечеринки” касалось и смены постельного белья. Окна плавно потемнели, и в спальню перестал проникать даже тот небольшой свет от звезд. — Хэй, Зимний, — шепотом сказал Баки в пространство, натягивая легкое одеяло до подбородка. Солдат двигался абсолютно бесшумно, Баки понял, что тот залез на другой край кровати, только когда матрас прогнулся под ним. И даже дыхания потом слышно не было. Баки осторожно пошарил рядом с собой, наткнулся на металлическую руку, Солдат быстро перехватил его ладонь, прижав ее к матрасу, но тут же отпустил. — Спокойной ночи. В ответ не донеслось ни звука. Баки накрылся одеялом с головой, повернулся к Солдату спиной и постарался отогнать кружащие тревожные мысли и заснуть уже. *** Спал Баки дерганно и беспокойно, а утром проснулся засветло. Половина кровати рядом была пуста, на мгновение нутро сдавило паникой, послышалось эхо укоряющего, разочарованного голоса Стива, а потом Баки увидел Солдата. Окна снова были прозрачными, черный силуэт Солдата на фоне предрассветного светлеющего неба резко выделялся. Он обернулся, стоило Баки шевельнуться, отступил к углу. — Привет, — голосом, хриплым со сна и короткого испуга, сказал Баки. Солдат медленно наклонил голову, и не понятно было, он так кивнул или что. Он все еще был в тюремном комбинезоне, волосы забраны за уши, кажется, Солдат пытался их пригладить, но так только сильнее было видно, насколько они спутанные и грязные. Совсем там в Рафте заключенных на помывки не водили, что ли. Баки подавил всколыхнувшуюся злость, откинул одеяло, вставая. Ничего, с собой он привез не только одежду, но и разные шампуни/бальзамы для длинных волос, купленные вместе с Вандой специально для Солдата. Рань была еще несусветная, поспали они едва ли больше пяти часов, а Солдат, возможно, и вовсе провел ночь у окна, как только Баки вырубился. — Завтрак, — деланно бодро объявил Баки. — И надо отыскать здесь туалет. Может, там рядом и умывальник с душем будет. Баки, подхватив сумку, спустился вниз, Солдат без слов скользнул за ним. Туалет нашелся за одной из деревянных сплошных панелей у выхода на террасу, там же была и крошечная раковина с зеркалом над ней. Никаких признаков чертового душа. Смотреть в зубы дареному коню было нехорошо, но Баки не мог избавиться от мыслей, что Старк так издевается и намеренно направил их в дом, не пригодный для привычной жизни. Баки умылся на кухне, там, слава богу, была большая вместительная раковина и нормальный кран над ней. Распечатал новую зубную щетку, сунул ее вернувшемуся из туалета Солдату, кивнул на раковину, а сам склонился над сумкой с вещами. Вжикнул молнией, порылся в свернутых трубочками футболках и штанах, достал пакет с трусами, выбрал футболку, шорты, положил рядом с раковиной, на длинную каменную столешницу. Солдат добросовестно чистил зубы уже вторую минуту, словно примерный ребенок или повернутый на гигиене рта дантист. — Переоденешься потом, ок? А эту тюремную робу выкинем к чертям. Солдат только кивнул со щеткой во рту. Зрелище было малость сюрреалистичное, Баки даже головой потряс, все еще толком не осознавая, что они действительно вытащили Солдата и вот он здесь, прямо перед ним, относительно свободный и в безопасности, не запертый больше в ебаной подводной тюрьме без суда и следствия. Все еще мощный и широкоплечий, но больше за счет плотного костяка и металла в плече, и заметно схуднувший по сравнению с теми записями с миссий Гидры. С левой рукой, сверкающей в утренних лучах солнца, похожий и одновременно не похожий на Баки. “Хватит зависать, Барнс”, — велел себе Баки, провожая Солдата взглядом. Тот подхватил кучку аккуратно свернутых вещей, бережно прижал к груди и отступил к гостиной, переодеваться. В отражении зеркальной стены Баки увидел, как тот поднимает вещи выше, к самому лицу, и глубоко вдыхает запах, прикрывая глаза. Запас продуктов в холодильнике был из разряда “клади на хлеб и ешь”. Ни яиц, ни молока, даже готовых завтраков нет. Банки оливок, куча странного сыра и с килограмм лимонов и лаймов. Баки вскрыл упаковку копченого мяса в нарезке, загрузил в длинный тостер четыре ломтика хлеба. В морозильнике слева стояли стопочкой брикеты замороженных обедов, а справа такой же стопкой формочки со льдом. Вот чего хватит действительно надолго. Похоже, та горничная купила привычный набор для Старка, а не для нормальных людей, потому что рядом с холодильником стоял узкий барный шкафчик, набитый алкоголем под завязку. Горка тостов быстро росла, Баки разбирался с дурацкой навороченной кофемашиной, начиная думать, что им с Солдатом придется обойтись двумя кружками голого кипятка, потому что чая не было тоже. Солдат неслышно вернулся из гостиной, держа перед собой аккуратно сложенный комбинезон. Баки, привыкший видеть и представлять Солдата в черной гидровской форме или тюремной одежде, подвис на полминуты, укладывая в голове такой новый, домашний вид Солдата. Тот постоянно касался ворота футболки, чуть растянутого, открывающего ключицы. Футболка была одной из относительно старых, купленных в первые недели, как Баки разморозили… то есть разделили их с Солдатом. Солдат осторожно, с заметно сдерживаемой жадностью поедал сэндвичи, то и дело поднимая глаза на Баки, и походу, следил, чтобы не взять больше, чем Баки, так что пришлось подвинуть к нему широкое блюдо с тостами, непрозрачно намекая. Телефон зазвонил, когда Баки ополаскивал кружки от кофе. Солдат, напряженный, встрепанный, уставился на телефон, как на готовую рвануть бомбу. Баки перевел дыхание и, закусив губу, смахнул вызов. Кинул смс "Я в порядке". Ответ пришел мгновенно. "Малыш, где ты?" Баки, сглотнув, отодвинул телефон, взял опустевшее блюдо из-под сэндвичей, подставил под воду. Звонок раздался снова, а потом еще и еще. “Баки” “Солнышко, возьми трубку” Баки как вживую слышал этот напряженный тон. Видел, как Стив сжимает телефон, а на челюсти выступают желваки. Солдат неподвижно замер за столом, не сводя глаз со вспыхивающих на экране сообщений. "Бак, ответь" "Мне просто надо услышать, убедиться, что ты в порядке" “Ну правда, детка, возьми трубку” "Ты днем вернешься или к вечеру? Бак, напиши, пожалуйста" "Закажу для нас столик в том новом местечке, куда мы никак не могли выбраться. На шесть вечера пойдет? Или ты приедешь раньше?” "Баки" “Баки, зачем ты так” — Скажи, что вернешься к вечеру, — впервые за утро произнес Солдат, разбивая готовую лопнуть от напряжения тишину, толкнул к нему телефон, хрипло, испуганно дыша. — Скажи, скажи Капитану… — Спокойно, — Баки схватился за его руку, сжал крепко и успокаивающе. Сердце, казалось, бухало прямо в горле, он понятия не имел, как остановить этот поток сообщений, все больше скатывающийся в панику. — Дай мне хоть с мыслями собраться. “Проклятье, Баки, ладно” “Ночью меня дернули в Рафт, так что я знаю, что ты сделал” Солдат со свистом втянул воздух, попытался встать, но Баки дернул его за руку вниз, обратно на стул. “Просто возвращайся в Башню, малыш, а Актива заберет группа. И мы забудем про это, ничего страшного еще не произошло, все в порядке, ты не виноват, сладкий. Напиши адрес, где вы” Солдат облегчением выдохнул, снова толкнул телефон к Баки. Баки взял его, разблокировал, открыл мессенджер. Подумал секунду, окончательно формулируя ответ. “Иди нахуй, Стив”, — написал он и выключил телефон. *** Бассейн у дома Старка тоже был. Все, как у приличных миллиардеров. Узкий прямоугольник прозрачно-синей воды выступал над обрывом, как сдвинутая деревянная плашечка в Дженге. Дно полностью стеклянное, видна отвесная каменистая стена и далекий берег внизу, тоже весь в здоровенных острых камнях. Баки сидел на краю бассейна и болтал ногами в воде, Солдат маялся рядом, явно не способный оставить Баки одного на открытой местности рядом со стремительно уходящими вниз пятьюстами метрами обрыва. Утреннее беспокойство и вина перед Стивом ушли, оставив раздражение и злость. Этот мелкий недоносок слишком много о себе вообразил и, похоже, за четыре года в будущем совершенно забыл, каким был Баки. Что он единственный был в состоянии дать Стиву отпор и подзатыльник. И всегда видел его насквозь. Баки любил его, это верно, всем сердцем и душой, но сейчас Стиву пора было вправить мозги. И отдавать Солдата в жертву Стивовых ненависти и мутировавшей за эти годы вины он не собирался. Южный штат оправдывал себя на все сто, солнце жарило уже неприлично, Баки хотел искупнуться, но Солдат так нервно дернулся рядом, что пришлось вылезать и возвращаться в дом. — Ладно, Зимний, пошли искать душ. Тебе, приятель, явно пора вымыться. Баки шутливо взъерошил ему вихор на макушке, а Солдат застыл под рукой, прикрыв глаза и коротко, словно болезненно вздохнув. Пришлось подавить странное занывшее в душе желание притянуть Солдата в объятия, утешить его ласковыми прикосновениями. *** Горячая вода с шипением разбивалась о дно ванны. Душевая кабина так и не нашлась, Джарвис на сообщения не отвечал, так что сейчас Баки подставлял ладонь под поток воды и регулировал температуру, а Солдат, неловко согнувшись, уже сидел в ванне. Баки видел только бледную спину и выступающие точки позвонков, опущенную голову и темные волосы, падающие по обе стороны шеи. Шрамов, кроме тех, вокруг металлического плеча, не было, что лишь означало, что все ранения у Солдата заживали бесследно. Несмотря на потемневшее закатное небо, было некомфортно сидеть около ванны, полной воды, прямо напротив панорамных окон, словно Баки на сцену без штанов вышел. И это ведь даже не он сидел тут голый в ванне посреди спальни. Баки уже привык к комфорту и уединению душевых будущего, и что если он находился там с кем-то еще (со Стивом), то точно не ради мытья. Вздохнув, он выдавил на ладонь щедрую порцию геля для душа, еще того, которым они пользовались вместе со Стивом, увидел, как Солдат, глубоко и стараясь делать это скрытно, вдыхает запах. Вспомнил, как Солдат на той единственной записи допроса не только смотрел на Стива, с жадностью и робостью, но и еле уловимо принюхивался. Губку Баки с вещами прихватить забыл, так что он взмылил массу в ладонях и взялся сначала за спину Солдата. Тот сидел, неподвижный, закаменевший даже, пока Баки, пытаясь его хоть немного расслабить и успокоить, чередовал намыливающие движения с массажными. Пена серыми хлопьями падала в воду, Баки смывал мыльные разводы с плеч Солдата, вода уходила в сток и наполняла ванну снова. Солдат медленно, но верно расслаблялся, подаваясь под мерные движения ладоней, только иногда спохватывался и снова напряженно сутулился. Гриву густых темных волос Баки решил оставить под конец. Солдат, подчиняясь легким движениям ладоней, стек ниже и ближе к Баки, наконец-то расслабленно вытягиваясь в ванне, но все равно то и дело тревожно вскидывал на него глаза. Баки с улыбкой подмигнул ему, выдавил на макушку шампунь, тот новый купленный, понтовый и дорогущий. Солдат заслуживал, и Баки не собирался обдумывать эти свои мысли. Солдат издал тихий, едва слышный, странный звук, когда Баки запустил пальцы ему в волосы, сразу с нажимом проводя по коже. — Зимний? Но тот только мотнул головой, зажмурившись. И наверное, Баки знал, в чем дело. Он обожал прикосновения к волосам, мог часами лежать у Стива на коленях, пока тот массировал ему загривок и голову. — Сейчас будет классно, приятель, — тихо сказал Баки. — Держись. Я обычно сразу улетаю от этого. Следующий стон был громче, Солдат прерывисто дышал, смотрел на Баки расширенными, непонимающими глазами, а Баки промыливал спутанные пряди, разбирал особо крепкие узлы, с силой проводил за ушами и вниз, по шее. Смывал грязную воду, выдавливал новую порцию ароматного шампуня и снова и снова массировал и прочесывал, гладил виски и макушку. Солдат больше не мог держать глаза открытыми, он тяжело опустил голову в руки Баки и только тихо, длинно постанывал, сдаваясь удовольствию. Специальный бальзам из той же серии обволакивал пряди гладким шелком, волосы сияли темным атласом, Баки с восхищением пропускал пальцы сквозь них, еще и еще, думал, что у него тоже были бы такие красивые и густые, если бы он озаботился. Солдат совершенно обмяк под ласковыми касаниями, смотрел на Баки сквозь ресницы затуманенным от удовольствия взглядом. Сыворотка, которую требовалось наносить последней, пахла особенно сладко, летом, теплом, цветочным лугом… Баки склонился ниже, вдохнул запах, почти зарывшись носом в волосы. — Баки… — тихо произнес Солдат, повернул голову, и Баки невольно скользнул губами по его лбу. Красные лучи заката короной освещали его лицо, темные волосы гладким шелком ощущались в ладонях, глаза прозрачные, и морщинки вокруг… Такой красивый. Баки не успел до конца осознать эту мысль, Солдат резко, испуганно вдохнул, панически дернулся, расплескивая воду, заливая Баки футболку и штаны, не смог вскочить сразу, падая обратно в ванну и беспомощно барахтаясь в ней, как кот. В следующую секунду дверь в спальню снесло с петель, она упала на кровать, а в проеме появился Стив. В темно-синем стелс-костюме, с поднятым щитом, белый от ярости. Ну твою же мать, Стив. Стив, дико оскалившись, бросился вперед, и Баки едва успел загородить ему дорогу, для верности ухватившись за нагрудные ремни. — Баки! — Стив по инерции налетел на него так, что Баки чуть не упал, поскользнувшись на разлитой воде. Перед глазами промелькнуло смазанное светлое пятно, и вдруг Стив с хрустом врезался спиной в противоположную стену, едва не пробив ее насквозь. Солдат оттеснил Баки за себя, прикрывая, придерживая правой рукой. Левая угрожающе поднята, пластины перестраиваются и опасно щелкают. Совершенно голый, мокрый, пышущий жаром от горячей воды и сладким запахом шампуня. Стив дезориентированно тряхнул головой, но быстро пришел в себя, вскочил, снова поднимая свой ебаный щит. — Актив, к стене, — коротко и холодно приказал он, шагнув вперед. Солдат явственно дернулся, с мучением сопротивляясь приказу, и Баки наконец догнал развивающиеся с суперсолдатской скоростью события. — Так, закончили, — хрипло сказал он, взял Солдата за руку, потянул к себе, разворачивая их обоих так, чтобы Стив остался у Баки за спиной. — Зимний, давай-ка тебе штаны найдем. — Баки, тебе лучше отойти… — Тебе лучше заткнуться, Стив, — нервно перебил Баки. — Выйди, нам надо одеться, — добавил он. Стив упрямо набычился, так что пришлось буквально выталкивать его из комнаты. *** В груди зудела досада на Стива, который как обычно пер напролом, словно чертов танк. Конечно, тогда в Аззано это было очень кстати, но сейчас-то Баки не надо спасать. Испортил им вечер, Солдат только начал расслабляться, вон как кайфанул в ванне. За жизнь в Гидре у него наверняка ни разу такого не было. Баки читал редкие уцелевшие файлы с бумажных копий — отдельные листки инструкции по содержанию Солдата. Содержанию, будто он скотина какая, а не человек. — Ладно, Зимний, где там наша одежда, — Баки утомленно провел по лицу, вытряхнул из сумки вещи, разлетевшиеся по кровати. — Какие хочешь штаны, серые или черные с полосками? Солдат голым истуканом застыл посреди комнаты, везде лужи, на бортике ванны змеится крупная трещина, где Солдат схватился за него левой рукой, выбираясь. Со стены осыпаются деревянные крошки дубовой отделки и штукатурка. В бетоне под ними явственная вмятина. — Делааа… — вздохнул Баки. Старк будет просто счастлив. Они тут и суток не провели, как… И как, блядь, Стив их нашел? — Одевайся, Зимний, чего ты? И пойдем вниз. Стив тигром в клетке ходил из угла в угол по маленькому кухонному закутку. Уставился на них, застыв и положив большие пальцы на широкий ремень. Ему явно мучительно не хватало щита в руке, которым можно было врезать по любой проблеме, как он привык. Баки толкнул Солдата плечом, направляя к другой стороне барной стойки, подальше от Стива. Проследил, чтобы тот сел на высокий стул, и наконец повернулся к Стиву, уложив предплечья на холодную столешницу. Сейчас нужно было собрать всю свою выдержку, чтобы выстоять. — Как ты нас нашел? — первым разбил напряженную тишину Баки, решив брать быка за рога. — Тебе никто не мог сказать, ни Старк, ни Ванда, ни тем более Джарвис. Записи мы тоже подчистили. Стив ощутимо скрипнул зубами, бросил короткий взгляд на Солдата. Баки сильнее сдвинулся вперед, переключая внимание на себя. — Да, никто из команды не ответил мне прямо, — голосом, полным стали и горечи, произнес Стив. — Так что я проверил джеты, осмотрел тот, который вы брали, посчитал израсходованное топливо и вывел отчет по двигателю. Сколько разгонялся, с какой скоростью летел и как долго. Нашел в налоговом реестре список недвижимости Тони. Эти вещи Джарвис спрятать не догадался. Баки ошеломленно почесал бровь, вспомнив, как на его слова, что здесь их никто не найдет, Солдат только глянул и сразу отвел взгляд. Баки с таким же бесконечным усталым терпением смотрел на выходки трехлетней Бекки. — Ну, ладно, нашел, а… — Мне до сих не верится, что ты поступил настолько безрассудно, Баки, — жестким тоном “Капитан Америка разочарован” начал Стив, решив, похоже, выбрать именно эту тактику. — Еще и Ванду втянул! Ты разве не знаешь, насколько шатко ее положение после Лагоса? Хорошо, что Джарвис качественно удалил все записи. Я оставил джет в полумиле отсюда. Актив, вернешься в Рафт, как мы и… — Еще раз назовешь его Активом, я тебе вмажу, — мягко сказал Баки, придержав дернувшегося Солдата за локоть. — Стив, знаешь, я тебя люблю. Люблю, правда, жизнь и душу за тебя отдам, но Зимний, блядь, не твой пленник. И если он должен отбывать срок за преступления Гидры, совершать или не совершать которые у него не было ебучего выбора, то почему в соседней камере Рафта нет Клинта? Где камера для Халка? Почему Ванда не заперта? Почему Я не в тюрьме. Я же тоже там был, правда? Когда Солдат шел на миссии, я же тоже там был?! — последние слова Баки почти прокричал, заведенный с пол-оборота, что вообще для него было нетипично. Это Стив всегда вспыхивал факелом. — Баки, не надо… — это произнес Солдат, тихо, вымученно. — Надо, — сказал Баки. Сейчас надо. — Мы возвращаемся в Башню, — деревянно ответил Стив. — Ак… Солдат, — он глянул на него с таким видом, будто ему смотреть больно. — У тебя будет пересмотр дела, эти месяцы поживешь на этаже Халка. — Мы поживем, — сказал Баки, взял Солдата за дрогнувшую металлическую ладонь. — Бак… — Тебе не предлагаю, Стив.

Восьмая

Баки испытал острое чувство дежавю, когда Солдат, тревожно озираясь, потрогал пальцем черный мрамор необъятной столешницы на кухне этажа Халка. — Я тоже к такому еще привыкаю, — с кривой ухмылкой сказал Баки, а Солдат, закусив губу, признался: — Я в таких домах только убивал. И глянул напряженно, будто Баки сейчас отшатнется в ужасе. Баки только пихнул его кулаком в плечо. Они обернулись на шипящий звук раскрывающихся толстенных дверей. Стив вошел в гостиную, сбросил с плеча тяжко ухнувший здоровенный военный рюкзак. Старк отвел им этаж, сделанный для Халка, и все здесь хорошо это демонстрировало. Широкая ниша на полу, устланная мягким пружинящим материалом, буквально никаких стен, кроме единственной на этаж спальни, низкие толстые перегородки, вместо дивана и стульев раскиданные тут и там яркие пуфы, столом служит выступ в стене кухонной зоны. Ничего, что Беннер мог бы швырнуть, в очередной раз не вовремя позеленев. — Спальня запирается на электронный замок, который контролирует Джарвис, — отрывисто сказал Стив, отвлекая Баки от нарезки сэндвичей им на ужин. — И что? Солдат, затихарившись, сидел рядом и раскрывал от пленки квадратики плавленого сыра, не поднимая глаз и будто даже втягиваясь в стенку. Баки это не нравилось, но он понимал, что нужно время. Стив подошел еще ближе, положил ладонь Баки на талию. — Гостевой здесь нет, поэтому спальня отходит Зимнему, а мы… — Ой, не, плохой вариант, — спокойно ответил Баки, потянулся за банкой шоколадной пасты, плавно уходя от прикосновения к пояснице. — Она маленькая, темная, узор этот дурацкий красный на стене. Вон в нише на полу нам с Зимним достаточно места будет и никаких замков вокруг. Да, приятель? Стиву явно было что сказать, он кинул взгляд на Зимнего, оперся локтем о столешницу, почти вплотную к Баки, провел большим пальцем по его предплечью. — Этаж в принципе рассчитан на одного, так что мы можем ночевать у себя, — Стив взял его за руку, второй придерживая за талию. — Зимний, ты ведь справишься здесь один? — Да, сэр. — мгновенно ответил Солдат, затравленно глянув на Баки, выпрямился. — Да, сэр, я могу, я… Баки ушел в сторону, за кружками, ощутив, как бессильно и отчаянно Стив скользнул пальцами по его руке. — Мы вроде это уже обсудили, Стив, — Баки с треском поставил на стол тяжеленную сахарницу. — Зимний живет здесь, и я тоже живу здесь. Ты можешь занять спальню, если Тони разрешит. — Баки… — Мой господин сэр Энтони Старк позволяет капитану Роджерсу остаться на этаже доктора Беннера, — неожиданно встрял Джарвис, и Стив явно забыл, что собирался сейчас сказать. — Господин? — ошеломленно повторил он. Баки тоже с интересом глянул вверх. — Некоторое время назад господин сэр Энтони Старк пришел к выводу, что его гениальный ум требует особого обращения от своих творений, и велел мне называть его господином. Поэтому теперь я называю его только господином сэром Энтони Старком. — Вот как… — слабо сказал Стив после паузы. — И сколько раз Тони уже попросил тебя перестать? — поинтересовался Баки. — Шестьдесят три раза, мистер Барнс, — с явным удовольствием ответил Джарвис, а Стив с немым вопросом уставился наверх. — И? — И эти просьбы не были сопровождены извинениями, поэтому… — Джарвис скромно понизил голос. — Молоток, Джарвис, так держать, не спускай ему. — Благодарю, мистер Барнс. Стив, разумеется, не пошел на ночь в ту единственную странную спаленку, которую Баки сразу забраковал, но хотя бы прекратил это свое “Актив, к ноге. Актив, на место”, бесячее до алой пелены перед глазами. Баки страшно устал за последние выматывающие и бесконечные двое суток, а еще в нем нисколько не утихла злость на Стива, на его самоуправство, бычье упрямство и непонятную, беспричинную неприязнь к Солдату. Да что он ему сделал-то, ну правда? Баки утомленно растер лицо, с трудом держа глаза открытыми, без зеркала зная, какие покрасневшие и припухшие от усталости у него веки сейчас. Стив сноровисто расстилал по гигантскому мату в нише бесконечную простыню, кинул в изголовье две подушки, и Баки, давя раздражение, пошел в спальню за третьей. Солдат увязался за ним. — Баки, — тихо сказал он, взявшись с другого конца за единственную подушку на кровати. — Я правда могу спать здесь, давай не будем… злить Капитана… — это он произнес едва слышно. Баки окинул взглядом психоделичный красно-белый дизайн комнаты, повернулся к Солдату, который пытался выглядеть решительным и бесстрашным, и только головой покачал, вздыхая. — Ты хочешь спать здесь или в гостиной со мной? — Я могу здесь. — Я не это спросил. Солдат опустил глаза на подушку, растирая в металлических пальцах квадратный край. Ну, ответ был ясен. — Пойдем уже, а то я прямо тут вырублюсь, — с усталой усмешкой попросил Баки, давя зевок. Толком не спать третью ночь подряд он точно не сможет. Солдат внимательно глянул на него и вдруг быстро, почти мимолетно коснулся теплыми пальцами его скулы, тронув кожу под глазом. В гостиной Солдат уложил свою подушку максимально далеко от двух других, по-армейски мгновенно и четко разделся до трусов и завернулся в край простыни. Пришлось выпутывать его и предлагать взамен тонкое летнее одеяло. Стив за эти минуты неловкой возни не проронил ни слова и, конечно, тут же подгреб Баки к себе, стоило тому устало упасть на постель. — Жарко, — проворчал Баки, отодвигаясь, взял Солдата за прохладную левую ладонь, уже в полусне прижимаясь лбом к холодному твердому плечу. Стив же, похоже, за ночь ни разу не изменил позы и не убрал горячую ладонь с его живота. Солдат тоже особо не шевелился, иногда нежно сжимал пальцы Баки, проводя большим по мякоти ладони, растирая оставшийся шрам от того памятного пореза. *** Утром Стив, по обыкновению вскочив едва засветло, перешагнул через ноги замершего под одеялом и рукой Баки Солдата, а Баки коротко окатило злым желанием подставить ему в этот момент подножку, сбить со Стива его наглый, высокомерный вид. Вот уж правда, все хорошое станет великим, а плохое… Полумер Стив никогда не знал, любить и ненавидеть мог с неистовой силой. Стив загремел на кухне бесшумной кофеваркой, с громким чпоканьем открыл холодильник, а Баки глубже заполз под одеяло, поближе к Солдату, в тепло и темноту. В лицо полезли пушистые пряди, все еще вкусно пахнущие шампунем, Баки сдул с лица особенно приставучие волосинки, с зевком потерся зачесавшимся носом об удобную выпуклость на металлическом плече. — Чем сегодня займемся? — шепотом спросил он, все еще не открывая глаз. — А Капитан? — также тихо ответил Солдат. Баки стянул немного одеяло вниз, чтобы чуть-чуть высунуться наружу, приоткрыл один глаз, щурясь на утренний свет из окон. — Стив, ты сегодня где? Тот обернулся на Баки, поджал губы, крутя в ладонях большую кружку. Потом отставил ее, сжал пальцами столешницу. — В Щит. Улаживать вопрос побега заключенного из Рафта. — А, ясн, — пробормотал Баки, снова ныряя под одеяло, и произнес негромко: — Видишь, мы вдвоем будем. Предлагаю спать дальше. Солдат знакомо пах теплом и домом, металлические пальцы быстро нагревались под ладонью, в самой руке что-то уютно гудело на грани слышимости. Стив давно ушел, умудрившись хлопнуть раздвижными дверями, а Баки разглядывал Солдата сквозь ресницы. Нити тонкого одеяла пропускали прозрачные лучи утреннего света, создавая уютный полумрак. Черные в полутьме волосы веером рассыпались по подушке и плечу Баки, глубокие тени под глазами и у морщинок, затененные щетиной щеки, ямка на подбородке и седые волоски по нижней челюсти в тех же местах, что и у Баки. Неровные ресницы и длинная тень от них. Одна ресничка выпала и лежала на крыле носа. Баки бездумно подул на нее, Солдат смешно сморщился и фыркнул, улыбнулся, почти свободно. Почти как Баки. — Привет, — шепнул Баки, подбираясь еще ближе. Они лежали нос к носу, Солдат то улыбался, то пытался прятать улыбку, и не открывал глаз, притворяясь спящим, а сам поглаживал большим пальцем мизинец Баки. Баки поднял свободную руку, провел по контуру скулы, будто стирая что-то. Солдат наконец открыл глаза, выглядя расслабленно и сонно, прозрачные глаза сияли теплым светом, такие глубокие и красивые. — У тебя тут веснушки, — тихо-тихо сказал Баки. — Их почти не видно, но они есть. Он повел пальцами дальше, по виску и к брови, взъерошил густые волоски, ведя против роста, разгладил переносицу. Солдат прикрыл глаза, тихо вздохнул, двинул головой, коротко прижимаясь к ладони, не умея выразить чувства словами. Баки бережно скользнул ладонью по его глазам, провел кончиками пальцев по лбу, пока Солдат, почти не дыша и не открывая глаз, замер под рукой. Запустил пальцы в волосы, но тут же запнулся о запутанные пряди. — А расчесать-то мы тебя не успели вчера, верно? — с улыбкой шепнул Баки, провел ногтями по коже головы, и тут Солдат с тихим полувсхлипом уткнулся лицом ему в шею, хрипло, судорожно вздыхая. Баки прижался щекой к встрепанной макушке, обнял Солдата крепко, придерживая одной рукой его затылок. Он помнил, как после Аззано иногда до крика хотелось, чтобы его обняли, сильно-сильно, утешили, будто ребенка, сказали, что все будет хорошо и скоро все закончится. У Баки тогда был Стив, любящий и надежный. У Солдата есть Баки. — Все хорошо, милый, — бездумно шептал Баки ласковые слова. — Все будет хорошо, ты дома. Я с тобой. Я здесь, хороший мой. *** Этот день скользнул сквозь них, как спокойное теплое течение. Баки даже не мог бы вспомнить, занимались ли они чем-то конкретным. Просто были рядом. После длинного ленивого завтрака Баки наконец вытащил из сумки расческу, усадил Солдата на устланный толстым ковром пол в одном из уединенных закутков этажа, сам уселся на пуф у него за спиной, и Солдат с видимым предвкушением подставил голову под ладони. Баки рассеянно болтал о всяком, больше разные истории из прошлой жизни, еще до войны, перебирал пальцами волосы, распутывал мелкие узелки, расчесывал и разглаживал. Разделял гриву надвое, натрое, заплетал пальцами шнуры или слабые косы и рассказывал, как неугомонная Бекка никогда не могла высидеть до конца, пока мать или Баки делали ей косички перед школой или церковью, и в итоге одна из кос так и оставалась кривой и с торчащими петухами, а мама в сердцах кричала, что такую распустеху и егозу ни на проповедь не пустят, ни замуж не возьмут. Бекка потом по секрету говорила Баки, что она и не собирается замуж, никогда-никогда, что она, дурочка, что ли. Солдат слушал, закрыв глаза, иногда быстро моргал поблескивающими от влаги глазами, пока Баки тоже приходил в себя, атакованный сладко-горькими воспоминаниями. — И ведь правда, она так ни за кого и не вышла, — задумчиво произнес Баки, накручивая на палец тугую прядь. Зимний лежал головой у него на руках, они оба почти сползли на пол, чтобы вдвоем устроиться на небольшом мягком пуфе. — Стив рассказал мне, он выяснял, что сталось со всеми моими после… ну, после войны. Зимний, а ты знал обо мне? — вдруг спросил Баки и тут же пожалел. Он же обещал себе не спрашивать ничего такого, чтобы Зимний не думал, будто Баки вытащил его из Рафта, чтобы и здесь допрашивать. — Извини, не надо, не отвечай, прости, — он сунулся носом в волосы, подул на кожу, а Зимний уже повернулся, глядя на него снизу вверх. — Я всегда о тебе знал, Баки, — хрипловато ответил он, рассеянно потерся щекой о его предплечье. — Зола чуть не до смерти называл меня сержантом Барнсом и никому больше не позволял это, хотя ты к тому времени уже давно спал, глубоко, а вокруг был я. — Вокруг? — одними губами спросил Баки. — Вокруг тебя. Баки вспомнил слова Ванды, когда она рассказывала, как искала его в голове Солдата, что тот фактически сам отвел ее к нему, далеко и глубоко. — Спасибо, — тихо сказал Баки, а Зимний прикрыл глаза, уже привычно взял его за руку, прижался лицом к ладони. *** Выходить на улицу Зимнему было нельзя, на его ноге пульсировал маленьким красным огоньком стандартный браслет для домашнего ареста, Баки принял это временно, с подспудным раздражением, и собирался позже поднять этот вопрос снова. Так что их мирок сейчас ограничивался несколькими этажами Башни: Халка, Ванды, этажа, где раньше жили Стив с Баки, и этажа с бассейном и тренажерным залом. Узнав, что ему разрешено посещать тренажерку, Зимний с такой радостью, счастливо глянул на Баки и теперь почти каждый день уходил туда минимум на час. Подтягивался и отжимался, как сумасшедший, пока Баки валялся на матах, изображая ангела или морскую звезду. — Это значит, одного Стива мне было мало, судьба второго бешеного подсунула, — пространно рассуждал Баки, кидался в Зимнего теннисными мячиками, а тот каждый чертов раз их ловил, даже зависнув вниз головой. — Ты не понимаешь, — отвечал Зимний, подтягиваясь на ногах примерно в тысячный раз. — Сыворотка, она… Это как постоянный зуд в мышцах. Капитан вот бегает по утрам, я бы тоже хотел, то есть нет… — тут же осекся он, — мне достаточно здесь, Баки, это уже очень много. — Ты будешь бегать, как гребаный сайгак в гребаном парке, — мрачно пообещал Баки, снова прицельно кидая мячик. Зимний, конечно же, поймал. — Дело двигается, и Старк уверен, что все пройдет так, как нам надо. Зимний легко спрыгнул рядом с ним, усаживаясь напротив в позу лотоса и мягко улыбаясь. Он стал чаще улыбаться последние дни, даже иногда дразнил Баки в ответ. И похоже, поверил если не сердцем, то разумом, что в Рафт он не вернется, а заключение здесь только временно. Баки отзеркалил его позу, и сейчас, если откинуть металлическую руку и длинные волосы, они были похожи, как две капли воды. Такие же ямочки от улыбки на щеках, мягкий изгиб рта, большие глаза. Баки рассеянно подумал, а что, глядя со стороны, он такой же красивый, как и Солдат? Нет, Баки всегда знал, что он смазливый, в юности ему нередко с намеком улыбались и леди, и джентльмены, но обладает ли и он тоже этой глубокой, зимней красотой, на которую хочется смотреть и смотреть. Скорее всего нет. Солдат такой один, и неважно, что раньше они были единым целым. Они соприкасались коленями и костяшками пальцев, сложенных на них, молчали и просто смотрели друг на друга. Черная майка на груди Зимнего несколькими каплями намокла от легкого пота, длинная прядь волос упруго прилипла к взмокшей шее. Он весь дышал силой, и жизнью, и свободой, Баки беспомощно смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Солдат с теплой улыбкой в уголках глаз смотрел в ответ. Что они больше не одни, Баки понял сначала по изменившейся осанке, напряжению в глазах и в изгибе рта Солдата. Потом услышал шаги Стива. Баки обернулся на него, а Солдат плавно встал, скользнул назад, к скамье, на которой оставил воду и бинты для рук. — Ты рано, — сказал Баки, поднимаясь навстречу. Стив коротко кивнул, невесомо коснулся губами его щеки. Никаких прикосновений интимнее в присутствии Зимнего Баки ему не позволял. — Интервью отменилось, к счастью, а пробежка сегодня не удалась. Решил зайти в зал. Я вам не помешаю? — предельно вежливо спросил Стив, как обычно не глядя на Зимнего лишней секунды. И никогда не смотря на него. Он взнуздал свою неприязнь, граничащую с беспричинной ненавистью, и сейчас всегда был корректно холоден с Зимним. Что было не особо лучше, скажем прямо. — Мы закончили, Капитан, — тихо ответил Зимний, быстро скатывая бинт с руки, чтобы сложить его к остальным. У Зимнего тоже был определенный прогресс, теперь он хотя бы произносил в присутствии Стива что-то, кроме “Да, сэр” и “Нет, сэр”. А Баки снова стоял между ними, как между молотом и наковальней. — Как насчет спарринга, — предложил вдруг Стив, и Баки даже сначала не понял, что он обращается не к нему. — Конечно, — поспешно ответил Зимний. Баки прямо вживую видел, как тот проглатывает в конце проклятое “сэр”. Стив кивнул ему на бинт, ушел к матам в другом конце длинного зала. Зимний поспешно и неаккуратно намотал бинт обратно на правую ладонь, следуя за ним. — Ты уверен, приятель? — с сомнением спросил Баки, тронув его за локоть. — Спарринг — это хорошо, — тихо ответил Зимний. — Не волнуйся, просто нам обоим надо размяться, а меня… Он замолчал, не договорив. Баки пристально глянул на него, достраивая в конце фразу. “А меня Капитан сможет поколотить без последствий”? Он это хотел сказать? — Не надо, Баки, — Зимний с просьбой, даже с мольбой посмотрел на него. — Это просто спарринг. Баки, скрепя сердце, отступил, присел у стены, скрестив ноги и недовольно сложив руки на груди. Пятнадцать минут попрыгают друг вокруг друга и хватит. У них с Зимним еще дела, Баки собирался на ужин приготовить настоящую паэлью. А на это нужно время. Стив и Зимний бросились друг на друга без какого-либо предупреждения, Баки вздрогнул, вжимаясь лопатками в стену и стискивая кулаки на коленях до белых полумесяцев на ладони. Он никогда вживую не видел, чтобы люди двигались с такой скоростью. Звуки ударов, свистящие выдохи и молчание. Ни одного слова, ни одного сигнала на перерыв. Это было и страшно, и завораживающе. За прошедшие годы Стив стал намного быстрее, двигался уверенно, четко, технично и красиво. Абсолютно освоившийся в новом теле, ни грана неуклюжести, сильный, зрелый хищник, загоняющий добычу уверенно и безжалостно. Зимний был как ртуть. Стремительный, гибкий, легкий, он будто танцевал перед Стивом, дразнил, не позволяя дотянуться, но и не атакуя в ответ. У Баки во рту пересохло следить за ними, а сердце бухало, словно ему тесно было в груди. Стив давил, давил и давил, выхватывал по боку коленом или правым кулаком (никогда железным) и начинал злиться. Баки видел это в изломе бровей, остром блеске глаз, дыхании, нарочито ровном, несмотря на тяжелый бой. Он следил за Зимним застывшим взглядом удава, готового к смертоносному броску. Баки почти перестал дышать, боясь нарушить хрупкую гармонию равного боя, дать кому-то ненароком перевес. Стиву хватило крошечной секунды. Зимний оглянулся на Баки, и Стив мгновенно скрутил его, уронил ничком на маты, удерживая всем своим весом и силой суперсолдата, взяв за шею и давя на горло предплечьем. Зимний беспомощно дернулся под ним, заскреб пальцами по руке и плечу. — Нет! — Баки ужасом схватило, как морозом. — Стив, отпусти его! Он успел увидеть, как Стив резким движением отбросил с лица волосы, растрепавшиеся с хвоста Зимнего, быстро, короткими жадными вдохами втянул его запах с открывшейся шеи и как его тряхнуло всего. А в следующую секунду он уже спокойно стоял в стороне, сворачивая с ладони свой бинт, пока Зимний сидел на полу и растерянно растирал горло. *** В ту ночь Стив ушел ночевать на их этаж, и Баки решил оставить его, отложив выяснения и неизбежную ссору на потом. Он вытащил из шкафа побольше плюшевых пледов, они с Зимним завернулись в них, как теплые слоеные пирожки, и весь вечер смотрели старые мультики, часть из которых, самых лучших, Баки успел увидеть еще в той жизни. Зимний доверчиво и уютно устроился головой у Баки на коленях, на экране перед ними Микки с друзьями пускались в очередное приключение, Баки перебирал Зимнему мягкие волосы, аккуратно касался шеи, высматривая, не появились ли синяки от Стивовой хватки, а Зимний почти дремал, убаюканный мирным вечером. Заснул он там же, сморенный ласковыми прикосновениями. Сонно глянул, когда Баки осторожно уложил его на подушку и вытянулся рядом, укрывая их одеялом. — Баки… — почти неслышно произнес он. — Я тут, — шепнул Баки в ответ, отвел упавшую на глаза прядь, оставил невесомый поцелуй на лбу. — Засыпай.

Девятая

— Сезонная черника, голубика. И смотри, какие яблоки, Баки! Ванда тянула его за собой сквозь яркие ряды фермерского рынка, а Баки пытался увидеть все и сразу, чувствуя себя ребенком. У них уже был один полный бумажный пакет снеди, Баки украдкой таскал сладкие мелкие виноградинки из контейнера сверху, вокруг стоял гомон и умопомрачительный запах осенних фруктов. Рынок открывался в шесть утра, к семи привозили свежайший сыр и хлеб, и сегодня Баки и Ванда наконец выбрались сюда, как давно хотели. Ванда несла корзинку выпечки, которая прямо с корзинкой и продавалась, словно они были в настоящей деревне. — Где же эта лавочка, — бормотала Ванда, сверяясь со схемой расположения палаток. Ванда хотела купить какой-то навороченный сыр, которым ее угостили однажды. Баки собирался принести Солдату ягод и поискать действительно сладкую дыню. Они потратили два восхитительных часа, останавливаясь у каждого лотка, глазея на продукты, что-то покупали, что-то пробовали и наслаждались каждой минутой. Вот бы Солдата потом тоже сюда вытащить. А пока Баки купил ему мед в сотах, которые предполагалось жевать прямо вот так, маленькие баночки ягодного джема и несколько контейнеров голубики и крупной сладкой малины. Вернулись в Башню к полудню, остановившись позавтракать в одной из их любимых маленьких забегаловок. Баки, счастливый, немного уставший, с предвкушением представлял, как вместе с Зимним они все это разберут, рассмотрят еще раз, как Зимний будет держать все эти баночки и вкусности в руках и осознавать, что это его и только для него. Бумажные высокие пакеты неудобно шуршали перед лицом, Баки уже не раз подумал, что надо было взять с собой просто рюкзак побольше и сложить все туда. Лифт раскрыл двери на их этаже, то есть на этаже Халка, конечно же, Баки перехватил пакеты поудобнее, выходя. — Хэй, Зимний, помоги мне, пожалуйста, — позвал Баки, чувствуя, как в левом пакете что-то сместилось и теперь медленно, но верно заваливается набок и вот-вот все рассыпется. — Зимний! Баки придержал коленом ползущий вниз чертов пакет, оглядел открытое пространство гостиной и кухонного закутка. — Зимний? Тот не отзывался, и у Баки в живот плеснуло холодом, перед глазами в секунду пронеслось всякое. В зал Зимний один не ходил, в спальне не ночевал никогда, и до этого, абсолютно каждый раз, когда Баки приходилось отлучаться, он потом встречал его у лифта. Баки сгрузил пакеты на диван, который они перенесли со своего этажа недавно, и один все-таки упал, рассыпал по светлой обивке все содержимое. Пакетик с яблоками раскрылся, и они весело поскакали с сиденья вниз, прыгая по полу. — Вот же черт, — ругнулся Баки, пытаясь подавить вспышку паники. Он толкнул дверь спальни, и там, конечно же, было пусто, в туалете и душевой тоже, Баки в несколько секунд облетел все не такое уж большое жилое пространство этажа. — Джарвис, где Зим… а черт же, — отчаянно добавил он, вспомнив, что еще вчера вечером Старк отключил Джарвиса, когда они в стотысячный раз в пух и прах разругались из-за этого его “господин сэр”. — Стив, Стив, — забормотал Баки, подрагивающими руками пытаясь разблокировать телефон. Тот, как назло, не принимал отпечаток вспотевшего пальца, и Баки, ошибаясь и спеша, кое-как на третий раз ввел верный пароль. Двери лифта с шипением раскрылись, Баки с дикой надеждой оглянулся, но это был Стив, по форме, совершенно спокойный, он приветственно кивнул Баки. — Уже вернулись? Что-то интересное нашел? — Где Зимний? — выпалил Баки, подступая к нему. Вариант, что Солдат сбежал, Баки не считал реальным даже на тысячные доли процента. Все слушания будут только в следующем месяце, а значит, это Стив приложил руку. — Где он, черт побери? — Баки схватил его за ремни ебаной капитанской формы, белея от страха. — Ты что сделал? — слабеющим голосом добавил он. Стив жестко сжал губы, хмурясь, принимая тот самый ненавистный Баки видок “Капитан знает, как лучше, так что сходите нахуй”. Он отцепил от себя его руки, расстегнул крепления щита, скинул их, методично принялся расстегивать все застежки формы, не глядя на Баки. — Стив… — С чего ты вообще взял, что с ним что-то произошло, — резко ответил Стив, снимая верх костюма и отбрасывая его на диван. — Знаешь ли, Солдат отлично умеет за себя постоять и должен был вернуться до того, как ты появишься здесь. Нет никакого повода так переживать. — Где он, — хрипло выдавил Баки. — Хилл приехала уточнить детали по одной из операций Гидры, ничего криминального, Баки, — Стив раздраженно расстегнул липучки на перчатках, стащил их рваными движениями. — Даже не интересно, почему я в форме? — Стив, блядь, мы же договорились насчет допросов… — Это не допрос, это сотрудничество, он подписал договор и сам согласился дать показания, ты доволен? Ты же так печешься, чтобы его считали человеком, так что пожалуйста. — Потому что он человек! — зло выкрикнул Баки. — Ну так этот человек... — Стив издевательски выделил слово голосом, — тоже заинтересован в том, чтобы последние остатки Гидры мы смогли найти и раздавить, а всех, кто уцелеет, посадить до конца их дней. — Я… хорошо… Но почему ты не написал мне, и почему Зимний ничего не сказал, я пиздец как испугался, Стив… Что за синяки? — спросил Баки, увидев здоровенный болезненный кровоподтек у Стива на боку под краем нательной майки. — Неважно, — бросил Стив, сгребая с дивана форму и направляясь к лифту. — Пойду к себе. И я тебе писал, что у Солдата будет разговор с Хилл. — Да что за… — беспомощно сказал Баки, упав на диван. Что же все наперекосяк-то идет. *** Зимний вернулся через час, обрадовался вкусностям, они разобрали покупки, и все прошло почти так, как Баки и представлял, но в душе все равно был раздрай. Баки, конечно, сразу спросил его насчет этой “беседы” с Хилл, и Зимний подтвердил, что да, он согласился и хочет помочь прижать немногих оставшихся на свободе гидровцев хотя бы так, снабжая информацией. — А ты и в поле хочешь? — уцепился Баки за эту деталь. Зимний неуютно повел плечами, покатал между ладоней баночку джема. — Нет, наверное, не хочу. Тренироваться мне нравится, но возвращаться к настоящим миссиям… — он потух, грустно опустив уголки губ. — Вдова бы хотела этого, я знаю, и мы уже работали вместе, много лет назад, но я… Только если нападут на тебя. Ну то есть на нас всех, — добавил он. Чтобы отвлечься и поднять себе настроение, они поднялись наверх, в тренажерку. Баки заткнул уши наушниками, занял беговую дорожку, наблюдая, как Зимний лазает по стене, оформленной под скалу, со специальными выступами тут и там. Баки выдохся довольно скоро, даже часа не прошло, Зимний же без видимой усталости висел на руках и делал размеренные махи ногами уже минут двадцать точно. Баки жестом показал ему, что пойдет вниз, Зимний кивнул, не отрываясь от упражнений. Усталость скопилась в мышцах и давила на шею, хотелось лечь, а еще больше хотелось в душ. Баки даже не сообразил, что вышел раньше, на своем этаже, а не там, где последние недели жили они втроем. Возвращаться не хотелось, а здесь он мог прихватить в гардеробной еще одежды потом. Знакомая душевая кабинка окутала теплом и паром быстро нагревшегося воздуха. Вода сладостным потоком разминала ноющие мышцы, Баки стоял, оперевшись лбом о стену, не шевелился и ни о чем не думал. Стеклянная дверь скрипнула, открываясь, Баки лениво повернул голову. — Можно к тебе? Баки вспомнил тот далекий день, когда его только выпустили из палаты после “разморозки” и как они так же вдвоем со Стивом были в душе. Так давно и так сладко. Стив шагнул вперед, под струящуюся с потолка воду, обнаженный, мощный и прекрасный. — Я скучал, — вырвалось у Баки, он качнулся к нему, прижался лицом к горячему мокрому плечу, обнял крепко, почти заскулив от родного присутствия. Господи, как же давно они просто не обнимались. — Стив. Стив подался навстречу, вжался всем телом, стискивая пальцы на боках и спине, застонал с мучением. — Баки, — хрипло отозвался Стив, вжимая его в себя почти до боли. Баки прижался раскрытым ртом к его шее, лизнул горячо, и Стив содрогнулся, будто плотину снесло. — Баки, Баки, тоже так скучал, сладкий мой… — заговорил он сорванно, жадно целуя, шаря руками по телу. — Мой малыш, любимый мой, Бак… Баки тонул в его руках и словах, льнул в ответ, ловил губами губы. Стив целовал его закрытые веки, держал затылок в руке, перебирая отросшие пряди, потом сжал их в кулаке, оттягивая Баки голову назад, со стоном прильнул ко рту, вылизал внутри, непотребно трахая языком. Баки мог только беспомощно поскуливать под ним и выгибаться, цепляясь за могучие плечи. Острым возбуждением кололо низ живота и яйца, Баки терся о Стива, закинув ногу ему на бедро, а тот с рычанием поднял его под задницу, вжал в теплую кафельную стену. — Хотел на весу, да? — почти не осознавая, что говорит, прошептал Баки, а Стив застонал голодно. Жадно, мощно двинул бедрами, будто уже был внутри. — Блядь, да, давай, Стив… — хрипло забормотал Баки, стискивая ногами его талию. — Давай… Стив с легкостью удерживал его на одной руке, второй нащупывая дырку, и у Баки немного крышу рвало от того, какой он теперь охренительно сильный. — Наконец-то, детка, детка… — шептал Стив, загоняя внутрь два пальца, пока Баки хрипел и выгибался. — Так хочу тебя, сладкий, мой сладкий, давай, возьми. Стив придавил его к стене, распялил задницу ладонями, сжимая в горсти плоть, двинулся, протискивая внутрь головку. Баки запрокинул голову в беззвучном крике, сердце колотилось будто бы в горле, мошонка поджалась, и он буквально готов был кончить в любой момент. — Да, да, — постанывал Стив, как в бреду, мелко толкаясь внутрь, хотя Баки уже был в таком состоянии, что готов был позволить выдрать себя без раскачки, лишь бы уже ощутить его внутри. — Боже, какой тесный. Тебе не больно, сладкий? Божебожебоже… Он вдавился внутрь до конца, зарычал, как зверь, прикусывая Баки плечо. — Хочу выебать тебя, — хрипел Стив, начав двигаться. — Сильно, держать за волосы и трахать, и чтобы ты больше не… И зачем было так долго упрямиться, солнце, зачем ты вообще его приволок сюда, глупый… — Что? — спросил Баки, отгоняя туман возбуждения. — Ты о чем? — Его место в Рафте, — глухо ответил Стив, целуя ему шею, сжимая руки в ладонях и не переставая долбиться внутрь. — А он пробрался сюда, в наш дом, к тебе, и ты даже не… Баки дернулся, отталкивая его, Стив замолк, проморгался, потом потянулся к нему снова с поцелуем, но Баки снова рванулся, и Стив отступил, тяжело дыша и морщась. — Малыш… — Не надо, — резко перебил Баки, выставив руку вперед, уперев ему в грудь и останавливая. Вода все текла и текла сверху, задницу саднило, член быстро опадал, и стало зябко. Баки обнял себя руками за плечи. — Я не понимаю, Стив, — начал он, а в груди медленно поднималась вся горечь, злость, обида и страх, смесь из которых клубилась в нем с… с момента пробуждения, пожалуй. — Ты же видел отчеты. Ты читал допросы, ты был там. Ты знаешь, что такое Гидра, как она может извратить все, все самое хорошое, все… Это не было его выбором. Боже, неужели ты правда этого не понимаешь? — у Баки горло сжалось, он боялся, что скатится либо в истерику, либо в драку. — Даже Старк, господи, даже Старк считает, что это было неправильно, неправильно было держать его там, неправильно было… разделять нас. Все его миссии, и Говард тоже, это никогда не было его выбором! Стив только смотрел на него, не отвечал, жесткие складки у губ, напряженная линия плеч, взгляд ледяной — сейчас это не был его родной Стив. А был ли когда-нибудь его родной Стив? — Не молчи. Не молчи, блядь, хоть сейчас! — крикнул Баки. Стив дернул головой, сухожилия проступили на шее, будто он сдерживал себя от чего-то. А потом взглянул прямо на Баки, и того ужасом продрало от затылка до копчика. — Мне плевать, скольких он убил для Гидры, — хрипло, страшно сказал Стив, сжимая кулак до побелевших костяшек. — Так какого… — начал свирепо Баки. — Он скрывал тебя. — Что? — Скрывал тебя. Прятал. Я даже не знал, жив ли ты. Думал, что Солдат — это ты, искал, пытался докричаться, умолял вспомнить меня. А потом он пришел, — Стив страшно оскалился, глядя с ненавистью. — И торговался твоей жизнью ради спасения своей. — Нет, — ошеломленно сказал Баки, шатнувшись назад. — Что за чушь… — слабо, неверяще выговорил он. — После теракта в Вене и из-за всех дел для Гидры ему светила только смертная казнь. Мы заключили сделку, — продолжил Стив. — Он сам предложил, Хелен согласилась помочь, и Ванда сказала, что сможет, у нас была эта возможность… Он позволил вытащить тебя, спасти, а взамен — отмена смертного приговора. Он купил свою жизнь твоей, а ты… Трясешься над ним, словно он подобранный на помойке щенок. Стив развернулся, задел плечом полочку, с которой тут же посыпались бутыльки шампуней и прочего, дернулся в сторону и вдруг зло всадил кулак в стену. Кафель промялся, как бумага, треснул по краям. Стив тряхнул рукой, с которой полетели вниз крупные капли крови, сразу растворяясь в потоке воды, бессмысленно глянул на Баки и ушел, едва не выдавив хрупкую стеклянную дверь. *** Горячая вода нескончаемым потоком струилась по стене, по голове и плечам Баки. Надо было встать, закрыть кран, но Баки все никак не мог собраться с силами. Похоже, пробежка его доконала, надо чаще заниматься, развивать выносливость. Баки бездумно сидел на полу, смотрел в никуда и не подпускал к себе никаких мыслей. Надо просто еще немного отдохнуть, и тогда можно будет… — Баки! Зимний показался в проеме, окинул взглядом картину, и Баки ощутил далекий, приглушенный стыд. Видок у него сейчас, конечно… Зимний шагнул внутрь, закрыл воду, остановился около выбоины в кафеле. Нахмурившись, тронул острые обломки, торчащие вокруг вмятины, словно зубы какого-то монстра. На обломках еще оставались полустертые кровяные пятна. Зимний отломил один осколок, потер в металлических пальцах, отшвырнул его наружу. Баки отстраненно видел, как у него зло шевельнулись желваки на челюсти. Он упал перед Баки, взял его за руки, проверяя, осторожно трогая костяшки и проглаживая пястные косточки, потом обхватил лицо, тревожно всматриваясь. Ощупал скулы, нежно провел ниже, взял лицо в ладони, придерживая горячими пальцами под подбородком. — Я в порядке, чего ты, — пробормотал наконец Баки, осознав, что надо бы что-то сказать. — Устал просто, эта беговая дорожка, знаешь… — Он принудил тебя? — голосом, глубоким от эмоций, спросил Зимний. У Баки тут же в голове прояснилось. — Нет! Нет, ты чего, это же Стив, — он проморгался, глянул в глаза, видя в них непонятную, горько-страшную смесь эмоций. — Но был груб? — тем же голосом продолжил Зимний. Он скользнул пальцами по шее, и Баки ощутил короткий укол боли от того укуса. — Нет, нет, мы просто... Мы поругались, — неуклюже закончил Баки. — Ничего, бывает. Зимний не ответил, только встал, дернул с вешалки полотенце, большое, мягкое, мятно-зеленое. Набросил Баки на плечи, аккуратно приподняв его за спину. — Встать можешь? Как сильно болит? Пошевели ногами. — Да боже святы, Зимний, — нервно засмеялся Баки. — Ты чего. Пойдем-ка, я есть хочу умираю. Он уже совсем пришел в себя, встал под пристальным взглядом, пошатнувшись от короткого головокружения, закутался в полотенце, прикрывая пах. Зимний тут же обнял за плечи, придерживая бережно, и Баки даже не стал возражать, идти было тяжело, ноги затекли просто адски, каждый шаг отдавался в гудящих коленях и пояснице. — Одеться надо, рули в гардероб, — бормотнул Баки. Зимний помог ему натянуть трусы и штаны, пока Баки не всерьез отпихивался. Все-таки приятно, когда помогают и заботятся, но принять такое Баки мог только от Стива и теперь вот от Зимнего. Слова Стива горели в голове алыми злыми буквами, Баки старался пока об этом не думать, ковырялся в еде, ужиная без аппетита, потом прибирался на кухне, заново расставляя в шкафчиках всякое кухонное барахло и новые купленные сегодня продукты. Боже, они только утром с Вандой были на фермерском рынке, а кажется, прошел уже гребаный год. Зимний оставался рядом, подавал баночки, раскладывал приборы и прочее. К полуночи потянул Баки в гостиную, останавливая бесконечное нервное перебирание вещей. Ядреная зубная паста пощипывала язык и уголки губ, Баки чистил зубы и старался не смотреть на себя в зеркало, откуда ему начал мерещиться Солдат. Он откинул пятерней волосы назад, подумал, что уже действительно пора подстричься. Устало провел ладонью по лицу. Зимний уже был в нише, закутавшись в одеяло с головой, Баки залез рядом, со вздохом устроился на боку. — Бак… — позвал Зимний. Так его называл только Стив. Больше никто, никогда. — Почему ты решил разделить нас? — спросил Баки, поворачиваясь к нему лицом. Тот долго, молча смотрел в ответ, медленно провел пальцами по его щеке и подбородку, коротко зажмурился и подался вперед, на неуловимое мгновение прижимаясь губами к губам. — Зимний… — потрясенно выдохнул Баки. В голове застучало, кровь будто вскипела, перегоняя по венам пульсирующий огонь. Мягкость, сладость губ ударили в голову, колкая щетина ожгла кожу неоспоримым доказательством случившегося. — Ты… Что ты… — Я думал, что справлюсь сам, — глухо, тихо заговорил Зимний, прижавшись лбом к его шее. — После “Озарения” ничего не соображал, и вообще эти годы, когда был уже в Штатах, нихрена ничего не помнил. Пирс обнулял меня на каждое пробуждение. Я знал только, что не один. Имени твоего не помнил, но знал, что не один. Что ты… Единственное, что имеет значение. Ты спал, а я берег тебя, твой сон, видел твои воспоминания, жил твоей жизнью в них… А потом были хэлликерриеры, и я вспомнил тебя, твое имя будто выжглось внутри. Я вытащил Капитана из реки и ушел, сбежал. Месяцы собирал себя по фрагментам, вспоминал тебя и себя, без обнулений воспоминания возвращались быстро, целыми кусками. Зимний бездумно перебирал ворот его футболки, задевая кожу кончиками пальцев. — Вспомнил Золу, первые миссии и первые провалы. Вспомнил, как любил и берег тебя. — Боже… — прошептал Баки, смаргивая слезы, обнимая его крепко-крепко. — Капитан продолжал искать тебя, а я только через год понял наконец, что он и наш Стиви из снов — это один человек. Подушка уже промокла от набегающих слез, Баки старался сдерживаться, сглатывал тяжело, гладил Зимнего по затылку, путаясь пальцам в тяжелых прядях. — И еще Гидра пыталась в агонии дотянуться до меня. Я прятался, думал, сумею сам... Защитить нас, и каждый раз удавалось уходить от них, а потом Капитан ее прикончил, все головы, и все... нет больше Гидры. — Я не знал, что делать. Завис, будто в пузыре каком. И просто продолжил делать, что умею лучше всего — охранять твой сон… — А после теракта в Вене я понял, что не смогу, — хрипло выдавил Зимний, цепляясь за его футболку. — Не сумею уйти от всех спецслужб мира, натравленных на Солдата, будто бешеная свора, а правительство, оно... Оно хуже Гидры, от нее еще можно... убежать, а от правительства нет... Меня тогда ранили, серьезно, пуля на вот столько от печени прошла, и я понял... Что могу потерять тебя... Навсегда… В его голосе зазвучал нутряной, неизбывный страх, у Баки мурашки побежали по коже, он сильнее прижал Зимнего к себе, целуя в макушку. — Понял, что не смогу защитить, — прошептал Зимний. — И я пришел к Капитану… к Стиву, согласился на все, лишь бы тебя... Лишь бы вытащить тебя, и ты был бы здесь, отдельно от меня, в безопасности… Баки держал его в объятиях и будто сам проживал все то, о чем рассказывал Зимний. Холодные страшные годы в Гидре, беспамятство после побега, медленное осознание себя. — Капитан согласился сменить приговор на пожизненное, — прошептал Зимний под конец, бездумно водя подушечками по впадинке между ключицами. — А пока я жив и боеспособен, никому не придет в голову сделать Зимнего Солдата из тебя.