Нечто большее, чем просто жизнь...

Забившись в спинку мягкого диванчика и сложив руки на груди, Хёнджин наблюдал за тёплым мерцанием золотых фонариков, украшающих Рождественскую витрину кафе, которое ютилось среди заснеженных, безлюдных зданий недалеко от дома Хвана. За окном тихо падал снег. Фоном играла приятная музыка. В кафе почти никого не было, большинство жителей города разъехались по провинции, и проводили праздники в кругу родственников, что не могло не радовать доктора. Настроения на шумные компании и веселье у Хвана совсем не было. Он бы тоже не выползал бы из своей берлоги ещё пару праздничных дней, если бы не Сынмин, настаивающий на чём-то сенсационном, и что об этом Хван должен узнать непосредственно из уст друга. Поэтому-то Хёнджину пришлось сгрести своё, еле пришедшее после вчерашней дружеской попойки, тело и, кое-как приведя себя в божеский вид, всё же добрести до кафе. Звякнул колокольчик, входная дверь открылась, впустив морозный воздух в помещение. На пороге нарисовался заснеженный Сынмин. Сняв шапку, он второпях поправил растрепавшиеся волосы и, сбив снег с обуви, направился к столику друга, попутно сделав знак баристе, что ему как обычно. – Ты разве не должен был, как порядочный семьянин покинуть город вслед за семьёй и наслаждаться счастьем обладания огромного количества родственников? – поприветствовал Хёнджин друга. Давеча, проснувшись утром, и приведя больную голову в более-менее удовлетворительное состояние, Сынмин вызвонил Хёнджина и настоятельно потребовал встречи во второй половине дня. – И уеду, – заметил друг, – сразу после того, как удостоверюсь, что мои догадки верны. – Ну и зачем ты меня вытащил в такую непог..? – заворчал Хёнджин. – Принёс? – перебил его Сынмин. Хёнджин недоверчиво покосился на друга, но всё же достал из лежавшей на столе папки рисунок и положил его перед Сынмином. – Зачем тебе знать, как выглядит Феликс? – буркнул Хёнджин, – собрался его с собаками по всей Корее искать? – Это ты нарисовал? – уставившись на рисунок Хвана, с которого в ареоле бархатцев улыбался Феликс, поинтересовался Сынмин. – Не заставляй меня ещё больше краснеть, – пробубнил Хёнджин, – уж прости, фото нет, я как-то не ожидал, что меня так быстро продинамят… – Думаю, что собаки не понадобятся, – констатировал парень, разворачивая рисунок перед Хваном на столе. В кафе заиграла новая песня, заставив Сынмина отчего-то усмехнулся. – Слушай, ты, правда, не знаешь, кто это? – ткнув пальцем в изображение, он поднял глаза на друга. – В смысле, кто это, – раздражённо проговорил Хёнджин, – Феликс, ты же сам попросил принести его фото. – Нет, я имею в виду, ты, правда, не знаешь, кто такой Феликс? – пояснил Сынмин. – Хватит уже тянуть кота за хвост, – не выдержал Хван, – если есть, что сказать, выкладывай. – Вот, – на стол перед Хёнджином шлёпнулся глянцевый журнал, – одолжил у Мин Ы, – пояснил Сынмин и монотонно добавил, – пока она в отъезде, лучше вернуть в целости, а то она мне руки оторвёт. «It’s fine», – звучала фоном песня, голос исполнителя которой страдал в любовных терзаниях «I will go to heaven for you». Хёнджин медленно опустил взгляд на обложку журнала. На него выразительным взглядом смотрел дерзкий юноша с ярким макияжем и модельной причёской. – И зачем мне это? – фыркнул Хван, – я вроде не девочка-фанатка шестнадцати лет. – Получше приглядись, – посоветовал Сынмин, с удовлетворённым видом складывая руки на груди. Хван присмотрелся повнимательнее и… это что… был… Хёнджин не сразу узнал в парне солнечного и тёплого Феликса. Его улыбчивый Феликс всегда искрился спокойствием, комфортом и… счастьем? А на обложке красовался холёный, холодный и совсем чужой парень. Хёнджин прищурил взгляд и наклонился почти к самому столу, чуть ли не уткнувшись носом в журнал. – Может тебе очки одолжить или лупу? – как бы невзначай предложил помощь Сынмин, Хван готов был поклясться, что его друга явно забавляла вся эта абсурдная ситуация. На лице юноши с обложки были еле заметны Феликсовы веснушки. – Это… – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как заколотилось сердце и запульсировали виски, – нет, это не он. Зачем ему на обложку этого… – Хёнджин присмотрелся к названию журнала, – Космополитена? – прочитал он. – Этот Ли Феликс, – не унимался Сынмин, – я вспомнил где я видел его подпись, вчера я забрёл в спальню Мин Ы, а у неё на стене висит его плакат с автографом. Хёнджин молчал, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации. – Так вот, – продолжил Сынмин, – у тебя на холсте оригинал его автографа, а у Мин Ы, конечно, копия, – зачем-то уточнил парень, и выдохнул, – я и подумать не мог, что твой Феликс, это тот самый Ли Феликс. – Подожди, ты пытаешься мне сказать, что Феликс какая-то знаменитость? – наконец, вынырнул из оцепенения Хёнджин. – Сто баллов Слизерину за догадливость, – выдал Сынмин, щёлкнув пальцами. – Баллы Слизерину? – не понял Хёнджин, хлопая глазами. Голова после вчерашнего мероприятия работала со скрипом, видимо нейронные связи не совсем пока находили друг друга. – Не важно, не грузи свою и без того медленно соображающую оперативку лишней информацией, – отмахнулся Сынмин, – средняя дочь любит Гарри Поттера, так что… не бери в голову, – и тут же монотонно продолжил, – смысл в том, что этот Ли Феликс корейский певец, он австралиец по национальности и Феликс – его иностранное имя, а у нас его зовут Ли Ёнбок, – и поймав подозрительный взгляд друга, добавил, – не смотри так на меня, я точно не по мальчикам, моя старшая – его фанатка, у неё все стены им обклеены. Но, всё же, – Сынмин пристально посмотрел на друга, – ты, что, правда, не знал, кто он такой? – спросил Сынмин. – Нет…, – выдохнул Хёнджин. – Но ты же его песню до дыр заслушал. – Ты о чём? – на автомате пробубнил Хёнджин, опять опустив взгляд на дерзкого парня, смотрящего на него с обложки. – «I will love you till the world stop turning», – фальшивя, протянул Сынмин, – это же его песня, у него недавно вышел новый альбом, мне старшая все уши прожужжала про «купи», и это, – он поднял палец вверх прислушиваясь к песне, играющей в кафе, – это тоже его, она сейчас во всех чартах бьёт рекорды, как утверждает Мин А, а она… Дальше Хёнджин уже не слушал монотонную болтовню друга. Он опустил вспотевшие ладони на колени, пытаясь унять непрошенную дрожь. В голове царил хаос. Что за хрень? Что ещё за корейский певец австралийской национальности? Айдол что ли? Но айдолы, по мнению Хёнджина, обитали где-то там, в другой вселенной, а никак не в повседневной жизни доктора Хвана. «У меня нет друзей», в памяти возникло светлое лицо Феликса, «Доктор Хван, будете моим другом?». «Ты хорошо питаешься?» Хёнджин вспомнил острые рёбра Феликса после двухнедельного отсутствия. «Доктор Хван, вы не подумайте, я не голодаю. Просто… дни выдались суматошные.» Следующее воспоминание обухом ударило и без того ещё не совсем до конца отрезвевшее сознание Хвана. «– Эта песня…, раньше у вас играла только музыка для медитации, что изменилось? – А, это…, недавно попалась в плэйлисте в интернете, понравилась, вот я и… – Вот как, по мне так не самое лучшее исполнение…» Какого чёрта? Феликс тогда говорил про своё исполнение? Стало стыдно. Выходит, что он, слушая его песню, массировал исполнителя у себя на столе… Отчего-то вдруг бросило в жар, то ли от похмелья, то ли от мыслей о Феликсе на его массажном столе, Хёнджин особо не спешил понимать, иначе, вся эта ситуация станет ещё неудобнее. Самое абсурдное во всём этом – это то, что Хёнджин не узнал его голос. Как он мог не узнать столь выразительный тембр? Наверное, тогда весь этот казус забавлял Феликса. Вслушиваясь в бархатные нотки голоса, играющей в кафе песни, он только сейчас понял, как похож голос на записи с голосом Феликса в жизни. Он действительно идиот. Как можно было не расслышать? Но, кто же мог вообще подумать о таком?!! Айдолы же по дорогам просто так не ходят и в парках с чужими собаками не гуляют… или гуляют? Но болеть то болеют. Феликс к нему пришёл с больной шеей. Но разве у агентств нет своих клиник, где обслуживаются звёзды? Или что-то типа того. Почему Феликс пришёл в обычную клинику? Ну, не совсем обычную, довольно дорогую клинику, клинику с клиентами уровня VIP класса и строгой конфиденциальностью но всё же… Если честно, то Хёнджин мало представлял себе, как там всё устроено в этом развлекательном бизнесе. Да он вообще об этом никогда и не думал. «– Хён, давай отвезём его в больницу. У него жар, ему нужно в больницу. – Феликс, ты сейчас осознаёшь, что болтаешь? Как ты собрался везти его в больницу? – Мне всё равно, Хён, прошу тебя. – Не проси меня о невозможном.» Теперь этот диалог в машине, пока Хёнджин валялся в полубреду на сидении, становился понятен. Хоть доктор Хван и не интересовался к-поп индустрией, но новости с неизвестными ему именами айдолов то тут, то там постоянно обмусоливались публикой. Тут даже Хвану было понятно, что засветись Феликс с ним в больнице, сразу же поползли бы всякие слухи, а в Корее репортёрам только дай повод. Да… Теперь многое становилось на свои места. И частое отсутствие Феликса, и странные диалоги с загадочным Хёном, и почему он так быстро исчез из парка. Только не понятно, почему Феликс всё это время тянулся к Хёнджину? Почему ответил на тот грёбанный поцелуй? Почему остался с ним в ту ночь, обнимая его и согревая своим теплом? Почему называл его своим Джинни и обещал быть рядом? Это что была какая-то новомодная игра в кругу знаменитостей? Притвориться обычным смертным и замутить с ничего не подозревающим человеком? А вишенкой на торте – исчезнуть из его жизни, ничего не объясняя, так чтобы тот всю жизнь грыз себе локти, гадая, что он сделал не так? Хёнджин и раньше страдал, его не раз предавали близкие и друзья, но так извращённо с ним ещё никто не поступал. Мысли потихоньку собирались в единую картинку. И отчего-то доктору Хвану казалось, что он в полной заднице. – Ты что никогда нигде не видел его выступления? – ворвался в мысленные монологи Хвана голос Сынмина. – Я похож на фаната айдолов? – Хёнджин, наконец, оторвал взгляд от журнала, и, наморщив лоб, посмотрел на друга, – ты же знаешь, я такими вещами не интересуюсь. – Но он же на полстраны знаменит, что, ни разу за всё это время не видел его ни в каком видео на ютубе или на рекламном баннере? – Этот парень, – Хёнджин указал пальцем на журнал, – из к-поп индустрии, а Феликс – это Феликс. Где я мог его видеть, так это в клинике у себя на массажном столе. – Это был Ли Ёнбок с новой композицией «Heaven for you», – проговорил приятный голос диск-жокея, – всем весёлых выходных и счастливого Нового года, а мы продолжаем… Раздался телефонный звонок. – Ын Су, – Сынмин поднёс трубку телефона к уху, – да, я уже выезжаю, дорогая. Да, с Хёнджином, – бросив взгляд на друга, он произнёс, – тебе привет от Ын Су. Хван кивнул, сделав жест, что ей тоже. – Да, хорошо, что-нибудь нужно по дороге? – поинтересовался Сынмин, – подгузники для младшей и пятилитровку воды, хорошо. Бутылку виски для отца я уже взял, да. Хёнджин? – парень бросил взгляд на подвисающего в раздумьях друга, – вряд ли он захочет… но, да, я обязательно у него спрошу. И я тебя, дорогая. Всё. Целую. Положив трубку, Сынмин бросил взгляд на погружающуюся в сумерки улицу за окном. – Ын Су звала тебя к нам в гости к её маме…, – начал было Сынмин, но поймав взгляд Хвана «серьёзно?», тут же заключил, – вот и я тоже ей сказал, что ты не поедешь, но обещал спросить. В общем, ты извини, но мне надо бежать. Сынмин поднялся из-за стола, набрасывая пальто, – и… что-то я хотел ещё сказать, ах, да, анализируя всю ситуацию я тут подумал…, – стоя возле стола, он сделал последние несколько глотков кофе и поставил пустую кружку на стол, – а что, если Феликс не просто так оставил свой автограф? Он ведь мог просто написать своё имя, зачем ему подписывать пожелание автографом? Может…, – Сынмин бросил переживающий взгляд на сидящего с потерянным видом друга, – может, он хотел, чтобы ты узнал, кто он на самом деле? – В этом нет никакого смысла, Минни, – выдохнул Хван, – во-первых, у Феликса есть рот, он, что сказать не мог? А во-вторых, оставить сценический автограф человеку, который вообще не знает о существовании Ли Ёнбока? Как бы я узнал? – Но ведь узнал же…, – монотонно проговорил Сынмин и направился к выходу из кафе. Остановившись возле двери, парень обернулся и бросил на друга ободряющий взгляд, – будем на связи, – заверил он и вышел из кафе, оставив доктора Хвана в одиночестве собирать воедино разбросанные пазлы головоломки под названием «Ли Феликс и как дальше жить».