Se la vie

Не то, что я прям сильно люблю школу, я просто люблю общение, поэтому все каникулы я тупо скучаю по подруге, которая живёт на другом конце страны. Мы конечно переписываемся и созваниваемся, но всё равно, этого капец как мало. Конечно же, у меня родители думают, что я просто люблю учиться, это разумеется совсем не так, и плевать что они платят большие деньги за год моей учебы, да плевать, я уйду оттуда с ахренительным аттестатом, и смогу поступить куда захочу абсолютно бесплатно и легко, без какой-либо борьбы за место. Всё же лето было ужасно скучное без моей подруги Веры. — Даже домой так не рвёшься, как туда, — папа сказал вроде, как и гордо, но и в тоже время грустно, когда мы подъехали к школе на такси. — Надеюсь, что хотя бы в эти осенние и весенние каникулы приедешь к нам. Если было бы можно, то я и зимние, и летние оставалась бы в этой школе со своей подругой. Я всё же не очень люблю бывать дома, родители хоть и не в разводе, но вот уже семь лет живут на две семьи. У папы есть любовница, с которой он бывает, когда уезжает в «командировки». У них даже есть двое детей. У мамы есть два любовника, между которыми она постоянно разрывается. Они правда думают, что я ничего не знаю, хотя на деле, я пару раз случайно сталкивалась с мамиными любовниками у неё на работе. А папу с любовницей я как-то застукала на улице. Она шла с детской коляской, в которой сидел ребёнок, а папа держал на руках второго. У них было негласное правило не приводить своих любовников и любовниц в квартиру. Иногда они спят вместе, а иногда в разных комнатах. Я вообще не понимаю, зачем всё это, могли бы давно разойтись вот и всё. Они же не любят друг друга, ладно хоть скандалов не устраивают, и на том спасибо. — Как-то пустынно, — мы вышли из такси, и с нами вышел таксист, достав из багажника мой рюкзак и чемодан. — Пап, ну ты погоду видел? — Тут постоянно почему-то пасмурно и дожди, а зимой настолько бывает холодно, что у нас даже временами отменяли уроки, здание всё же старое и отопление, как и электричество часто давали сбой. Те моменты были самыми шикарными, нам выдавали тёплые одеяла и пледы, а повара готовили нам всем горячий шоколад. В эти моменты мы становились семьей. Все, даже сотрудники школы. Просто сидели в столовой, кто укутанный в плед, кто в одеяло и при свечах пили этот шоколад, и просто общались все между собой. В такие моменты нам разрешали сидеть, где и с кем мы хотим, а не как обычно, обычно мы сидели каждый класс за своим столом. Учителя сидели отдельно, но в те моменты, они садились к нам и мы вместе общались. В том году, двадцать восьмого декабря случился вот такой же сбой, и мы все дружно решили встретить новый год. Тогда повара наготовили имбирных печений и булочек, и мы все сидели. Хэллоуин у нас в стране хоть толком и не праздновали, но в этот день директриса разрешила нам всем ходить на уроки в костюмах упырей и прочего. Я же сгоняла к завхозу и попросила у него какую-то старую простыню, в которой потом сделала дырки для глаз, и сидела на всех уроках привидением, и даже в столовой. А потом нам всем разрешили во дворе посидеть у костра, и порассказывать страшные истории. Так что помимо того, что я сюда так стремлюсь из-за моей подруги, так ещё и сама школьная атмосфера просто шикарна. — Ну ладно, — мы обнялись, и он поцеловал меня в щеку, чувствую, как его борода колет мне лицо. — Пока. Бегу к школе. Внутри много народу, и все перешептываются, я же протискиваюсь через эту толпу и ищу глазами Веру. Подруга стоит ближе всех к сцене актового зала, и я спешу к ней. — Вера! — Кричу подруге и хоть шумно, но она услышала меня и, улыбнувшись, кинулась мне на шею. — Я так скучала! — Я сильнее! И мы так обнимались минуту, пока всё резко не затихло, и на сцену вышла высокая строгая женщина во всём чёрном. — Эм, а где директриса? — Шепотом спрашиваю у Веры, но подруга только пожимает плечами. — Я ваш новый директор Бармина Маргарита Сергеевна, — говорит женщина. — А что случилось со старой?! — Выкрикиваю я, и тут же ловлю её строгий взгляд на себе. — Ушла на пенсию, — сквозь зубы сказала женщина. — Ну она же не старая! — Не унимаюсь. — Как твоя фамилия и класс? — А вам зачем?! — Катя, — пытается заткнуть меня подруга. — Хорош. Нам только с новой директрисой неприятностей не хватало. — Катя значит, — говорит женщина, услышав шепот подруги. — Ну что ж, с сегодняшнего дня я ввожу в эту школу новые правила. И первое правило: сдайте все свои гаджеты. — Что?! — Хором ужаснулось сразу несколько человек. — Ноутбуки, планшеты, мобильные, — перечислила директриса. — Вы всё сдаёте мне, и получите только в начале каникул. — А в чём проблема нам их оставить? — Меня прям переполняет недовольство, я-то с собой притащила и мобильный, и ноут и даже планшет. — Они все года были и не мешали, а даже помогали учебе. — Это не обсуждается. Те, кто решит спрятать их, будут подвергнуты обыску. Она говорила и не спускала с меня глаз. Взгляд у неё был тяжелый. — Так же в школе вводятся телесные наказания, — тут даже учителя ахренели. — Маргарита Сергеевна, — обратился к ней историк. — Но это же не педагогично. — Новая власть и новые порядки, — противно улыбнулась женщина. — Моя предшественница запустила эту школу, и я намерена вернуть ей прежний статус и поддержать тут дисциплину. Какой на фиг статус? О чём она? Эта школа и так престижной считается. — Уборщиков и дворников не будет, все ученицы сами будут прибираться в школе и на её территории, — это не сильно нас испугало, два раза в год мы так и делали. Кто-то прибирался в самой школе, а кто-то на её территории, мы всегда с Верой выбирали улицу. — Ученицам запрещено красить волосы и носить пирсинг. Ещё я узнала, что оказывается в выходные и в каникулы вы не носите школьную форму. Теперь будете её носить. — Все стали возмущаться. Я девять лет жила по старым порядкам, и совсем не готова переходить на новые. В голове даже мысли возникли, что стоило, пожалуй, уйти после девятого. — Праздники теперь под запретом. Это значит, что вы будете ходить на уроки, а не скитаться без дела по коридорам. Вот чем больше она говорит, тем сильнее я хочу позвонить отцу, чтоб он развернул такси, и мчался обратно. — С днём знаний вас, — я даже содрогнулась от её улыбки. — Можете разойтись по своим комнатам. Нам было что обсудить. Комнаты у нас были на двоих и я, волоча за собой чемодан, возмущалась на пару с Верой. Жили мы в одной комнате, и вот уже десятый класс, и мы всё ещё в этой комнате. Мои плакаты на стенах всё ещё висят, и глядя на них, я улыбаюсь. Встаю на кровать коленями и, наверное, в тысячный раз целую плакат с Меладзе. На нём он молодой и такой секси, что я просто вздыхаю, представляя себя его женой. — Я всё ещё удивляюсь, как на нём не образовалась дыра от твоих вечных поцелуев, — засмеялась Вера, падая на свою кровать. — Ты смотри, а то эта стерва рейд по комнатам устроит и заставит его ещё снять. — Нет! — Скидываю обувь на пол. — Нас никто не разлучит. Но как выяснилось, что нет, спустя сорок минут директриса вместе с завучем, и незнакомым мужиком стали обходить комнаты одну за другой, и мы как назло оказались одними из первых. — И так, дамы, — она усмехнулась, глядя на плакат с Валерием Меладзе. — Все ваши гаджеты мне, быстро. И плакат тоже. — Что?! — Сердце в груди сжалось. — Нет! Он со мной с первого класса. Я не расстанусь с ним. — Ну значит я тебе помогу, — она просто прошла и, схватив плакат, рывком сорвала его со стены, а после решила меня добить, и порвала. — Нет! — Пытаюсь кинуться на неё и спасти Меладзе, но незнакомый мужик перехватывает меня и грубо швыряет на пол, а после хватает мой чемодан, который я не успела разобрать и раскрывает его. — Эй? Что за херня? Руки убрал! — Катя, — качает головой завуч. — Помолчи. — Но вы же видите, что происходит! — А меня трясёт, я смотрю как незнакомец достаёт ноут и планшет, а после берёт и начинает рыться в моих вещах. — Ну давай, извращенец, ещё мои трусы понюхай! — Катя! — Завуч побелела. — Наказание, — сладко улыбаясь, сказала директриса, а этот мужик уже выкидывает мои вещи из рюкзака. — Десять ударов розгами. — Что?! — Хором выдаю с завучем. — Вы в своём уме? — Пытаюсь отпихнуть мужика в сторону, и отобрать своё имущество, но тут же получаю от него пощечину, от которой в глазах тут же появляются слёзы. — Маргарита Сергеевна, — говорит завуч. — Это неправильно. — Если вам не нравится, то можете уволиться, — и директриса подошла ко мне, схватив за футболку и потянув к себе. — Наказание будет сегодня, придёшь в мой кабинет в девять вечера. Только посмей не прийти, будет только хуже. Потом стали обыскивать и отбирать вещи у Веры. Вера даже бороться не стала. — Зарядки тоже заберём, — сказал мужик. Вот же стерва. Они ушли, а мы в таком разбитом состоянии с Верой остались. Даже говорить не хотелось, щёку всё ещё жгло от ударов, а я пыталась понять, что такое розги. — Мы попали, — мрачно сказала Вера. — Ага. — Ты пойдёшь к ней? — Не знаю. Может быть. А может, пошла она в жопу. Судя по красным глазам и синякам на лицах, не я одна решила оказать сопротивление. В столовой мы были все грустные, да и сама атмосфера царила не очень. Даже учителя ходили какие-то пришибленные. — Похоже все не рады, — шепнула мне Вера. Мы уже все сидели в школьной форме, хотя первого сентября нам разрешали в ней не ходить. — А чему тут радоваться? — Ковыряюсь вилкой в рагу непонятного происхождения. — Мне даже кажется, что с приходом новой директрисы, и еда стала невкусной. А она правда была невкусной, взяв в рот это рагу, я тут же выплюнула его обратно. — Лучше не ешь, — останавливаю подругу. — Поверь, это того не стоит. Когда мы уходили из столовой, то я заметила, что почти на всех тарелках это рагу осталось нетронутым. В комнате ослабляю узел галстука и, сняв его, бросаю на пол, а сама падаю на кровать. — Кать, вот я сейчас обдумываю всё это, мне тупо страшно. — Не переживай, думаешь мы её не выживем? Нас много, а она одна. — У неё власть. И она тебя вроде как пообещала высечь. — Да вообще по фиг, — отмахиваюсь. — Она моей фамилии даже не знает. — Зато знает тебя в лицо, и в какой ты комнате обитаешь. — Думаешь, что мне всё же стоит к ней пойти? — Смотри, вдруг эта ненормальная потом публично тебя высечет. Мобильных ни у кого не осталось, так что никто не заснимет, и никто не поможет. — Да ты меня прям любишь. Всё же мне было даже страшно, когда время подходило к наказанию. И всё же, я пошла. Конечно, внутри я надеялась, что директриса уже всё забыла и вообще, что её даже в кабинете не окажется, но как назло она была там и она всё помнила. — Я даже думала, что ты струсишь, — сказала Бармина, встав, и взяв со стола какую-то ветку. — Проходи, не бойся. — Она ещё так противно улыбается. — Раздевайся. — Эм, зачем? — Ну не портить же мне твою школьную форму? И всё же секут по голому телу. — Мои родители увидят это, — надо ходить с козырей. — Они платят за моё образование, а не за то чтоб меня били. — К тому времени следы исчезнут, — она внимательно смотрит на меня. — А ты всё равно не сообщишь им. — Как самоуверенно, — сжимаю кулаки. — Разденься и ляг на стол. — На какой? На этот что ли? И не подумаю. У неё в кабинете стоял Т-образный стол. — Мне самой тебя раздеть? Самарина, не тяни время, ты же сама прекрасно понимаешь, что никуда не денешься. Уже и фамилию мою узнала, значит и класс знает. — Вы превышаете свои полномочия, — говорю на полном серьёзе. — И если думаете, что я ничего не расскажу родителям, то сильно ошибаетесь. Она только усмехнулась, а в следующий момент мне по лицу прилетело этой палкой. Удар был быстрый, и я даже в начале ничего понять не успела, а после только почувствовала, как щёку обожгло болью, а после потекла кровь. Щёку щипало, а кровь весьма сильно стекала из раны и пачкала воротник блузки. — Вы совсем ахренели?! — Меня трясло. — Да пошли вы! Пытаюсь выйти из её кабинета, но тут же получаю ещё удар, но уже по спине. Вскрикиваю от боли, и тут же получаю ещё удар. Била она сильно и без остановки, а я кричала, плакала и вообще съехала на пол, пытаясь закрывать голову и лицо руками. — Хватит! Нет! Чувствую, как блузка из-за крови начала прилипать к телу. Меня трясёт, а я даже и отпор дать не могу. Она прекращает и смотрит на меня, я же замечаю на её лице какое-то удовольствие. Да она, наверное, оргазм тут испытала, избивая меня. — А ведь могла бы получить десять ударов и уйти, — слышится стук в дверь. — Войдите. В кабинет вошла моя одноклассница, которая тут же вздрогнула, видя меня всю в крови. — Раздевайся и на стол, — и глядя на меня, моя одноклассница разделась и послушно легла на стол. Десять ударов и её отпустили. Я же смотрела на её окровавленную спину, и даже не знала, как выгляжу я. Наверное, ещё хуже. Так при мне она высекла ещё троих. Они просто смотрели на меня и даже не возмущались, а покорно выполняли её приказы. — Самарина, вставай и вали к себе. С трудом поднимаюсь на ноги и выхожу из её кабинета. Я даже не помню, как добралась до комнаты. Помню только, что Вера завизжала при виде меня и куда-то убежала. Я же шатаясь, просто подошла к своей кровати и упала на неё.