Se la vie

Спустя две недели моего выхода из комы и истерики, было принято решение меня выписать. Врачи решили, что все мои ушибы, переломы к этому времени зажили. Вот только самое ужасное было то, что меня к себе решил забрать отец. Он вообще выглядел, как чужой мне дядя. Бритый и какой-то прилизанный с недовольным лицом. — Зачем пришёл? — Мрачно ему говорю, заметив у него обручальное кольцо. — И когда успел жениться? — Когда ты в коме валялась, — сказал он это так грубо, и так отталкивающе, что я невольно отшатнулась. — Пошли. — Я не хочу с тобой жить, — всё ещё обидно за ту пощечину. — Да мне плевать, — грубо схватив меня за руку, он потащил к своему Мерседесу. — Ты моя дочь. — А те дети на стороне? — Ну я же отцом у них не записан, так что мне они вообще никто. — Да лучше б ты и у меня никем записан был, — вздыхаю. Квартира была новой и четырёхкомнатной, находилась в центре. — И кто она? — Шикарная женщина. — И как давно ты с ней? — Да не так давно, какая тебе разница? Мы любим друг друга, и всё на этом. — А она к тому, что я появлюсь как отнеслась? — Ты думаешь мне есть дело до её мнения? Женщина вообще должна молчать и слушаться мужика. Что же с ним такого сделала директриса? Ну реально, другой человек. В квартире было достаточно темно. Пройдя, папа включил везде свет и недовольно нахмурился. — Дорогая, ты где? — Меня чуть не вырвало, маму он так никогда не называл. — Иди познакомься с моей дочерью. Она теперь с нами жить будет. Ну хоть обратно в школу не отправит. — Что за глухая тетеря, — недовольно сказал он и, схватив меня за руку, потащил за собой по лабиринту коридора. Открыв самую дальнюю дверь, он вошёл сам и утянул меня за собой. — Вот, Катя, познакомься со своей мачехой. — Ну здравствуй, Катя, — сказала мачеха, широко улыбнувшись, а у меня словно земля из-под ног ушла, комната вдруг закружилась, и в глазах потемнело. — Катя, — слышу где-то вдалеке голос папы. — Катя? — Женя, — слышу голос мачехи. — Перенеси её на кровать. — Точно, — чувствую, как меня поднимают и куда-то несут. — Катя? Открываю глаза, и плакать хочется от такой несправедливости. Ну не может быть всё настолько плохо. Не бывает такого. — Женя, принеси ей попить, ну же, — выпроводила его из комнаты мачеха. — И правда думала, что от меня можно уйти? — Как? — Пытаюсь вскочить с кровати, но она не позволяет. — Лучше лежи, или снова решила в обморок упасть? — Как вы его охмурили? — Ты шутишь что ли? Твой отец ещё тот бабник. Мне даже и влиять на него не пришлось, сам стал подкатывать. — Да не мог. — Ты сама в это не веришь. Всё твой отец прекрасно мог. — А вам с этого что? Да и у вас школа. — Мне тут в бега пришлось слегка податься, — и говорит с такой улыбкой, словно это очередное приключение. — А то этот Уваров решил меня вдруг убить. Представляешь? — Кто такой Уваров? — Анатолий Петрович. Ты уехала, и похоже он испугался, что и дальше так будет, и попытался меня ножом заколоть. Не знаю, что у него в голове. — Она, улыбнулась и показала мне ладонь, на которой уже был еле заметный шрам. — Руку насквозь ножом проткнул. Я даже и позабыть успела, что такое боль. Ага, но при этом сама всем при каждом случае её доставлять любит. — А с ним что? — За него не волнуйся. За себя можешь начать прямо сейчас. — Попей, — папа вошёл в комнату и протянул мне стакан с водой. — И свали с моей кровати. Комнату мне выделили за стенкой от них. Это просто ужас. Я буду надеяться, что стены тут толстые. Комната была маленькой, даже кровати не было, только матрас на полу. Она вообще пустой была, кроме матраса ничего. И я всё ещё не понимаю, почему не могу вернуться в ту квартиру, где с мамой жила. Даже часа не прошло с моего появления в этой квартире, а я уже успела оценить насколько тут тонкие стены, ну или директриса специально так громко стонала. — Да твою ж! — Зажимаю уши, не зная куда деться от этого. Даже сквозь зажатые уши всё прекрасно было слышно. Может всё же там не секс, а папа просто душит её? Выйдя из комнаты, подхожу к их двери и, наклонившись, заглядываю в замочную скважину. Директриса лежала на диване и громко стонала, а мой отец стоял на коленях и отлизывал ей. Чувствую, как к горлу подступает рвотный ком. Иду в гостиную и падаю на диван, включив телек, да погромче. А она, как назло, стала стонать ещё громче. Я даже понять не могла, то ли это реально ей так хорошо, или же этот её стон звучит у меня в голове. Я даже не помню, как заснула. Проснулась, когда в гостиной зажегся свет. Щурясь от яркого света, смотрю на Бармину, эта стерва стояла голая. — Ты что тут спишь? Она издевается? Прям сама не знает почему? — Иди к себе. — Куда? На матрас, что как у собаки на полу лежит? Или чтоб дальше слушать ваши стоны? — Я не понял? — В комнату вошёл отец, и благо, он хотя бы был завёрнут в одеяло. — Ты что тут… — И тут он заметил свою эту. — А ты что тут? Так. — Он тут же и её завернул в одеяло. — Нечего по квартире голой ходить. Я хоть тебя и люблю, но правила распространяются на всех. — Катя, к себе иди. — А стонов больше не будет? — Чего? Да не стонала она. Тихо всё было. — Да как бы не так. Он в упор недовольно смотрел на меня, а потом его взгляд резко поменялся, стал тем самым знакомым. — Подумаю, что можно сделать. Я не думал, что стены такие тонкие. — Пап, по поводу кровати? — Я тебе её уже заказал. Завтра утром приедут и поставят тебе всё. Соберут и поставят, только покажи куда хочешь. Заодно и стол тебе привезут, но уже во второй половине дня, вместе со шкафом. Потом поедешь с Марго, и выберете шторы. Довольна? Как же противно звучит её имя. — Ну раз тебе на матрасе пока неудобно, то оставайся тут тогда. Они ушли, а через минуту вернулся папа в халате с моей подушкой и одеялом. Укрыв меня, он ушёл. Всё же я скучаю по нему адекватному. Вот таким он мне нравился куда больше. Как папа и сказал по поводу доставки. Кровать привезли в девять утра. Я ещё была сонная, и меня разбудила теперь уже мачеха. — Катя, — она стояла, как всегда во всём чёрном. — Иди принимать заказ. Два толстых мужика стояли в моей комнате и распаковывали коробку, а после при мне собирали кровать. Бросаю взгляд на чек, папа не скупился, заказывая мне кровать. — Поставьте к той стене, — указываю подальше от стены, через которую хорошо слышен секс. Потом в два часа привезли стол со шкафом. Стол я поставила у окна, а шкаф к той стене в надежде, что это хоть как-то поспособствует звукоизоляции. — Как мне теперь вообще к вам обращаться? — Спустя почти весь день решилась спросить я. — Можешь, как и раньше, ну или «мама». Меня прям передёрнуло от отвращения, что не скрылось от неё, иначе с чего это она вдруг так звонко засмеялась? — Я вас так звать никогда не буду. — Твоему отцу было бы приятно. — Вы его не знаете. — Может быть, но он уже мой. — Значит вы всё-таки ведьма, — констатирую я. — Самарины, так просто не сдаются. А особенно те, кто конченные сволочи. — Я правильно тебя поняла, — она обняла меня за плечи, рукой притянув к себе. — Ты только что назвала своего отца сволочью? — Нет. Фигура речи. Я всё равно верю, что каким бы плохим он не был, но он меня любит. Я видела эту любовь в нём, и я надеюсь, что она победит. — Ну-ну, — она наклонилась к моему лицу и поцеловала в щёку. А после в лоб. — Так! — Отпихиваю её. — Я вам не покойник, чтоб в лоб меня целовать, и не ваша шлюха, чтоб просто со мной делать, что вздумается. — Поверь мне, со шлюхами такое не катит. А вот с рабами, да. — Вы меня только что рабом назвали, я правильно поняла? Вот же стерва! — Девочки мои, я дома! — Кровавое убийство прервал появившийся папа. — А ты неплохо обставила комнату. Хотя, шкаф я всё равно переставил бы к другой стене. Он встал между нами и поцеловал мачеху в губы. Та, так скривилась от его поцелуя, что я чуть не засмеялась, а он похоже ничего не заметил. Она определённо его не любит. — Ладно, ужин готов? Я есть хочу. — Нет, — процедила мачеха. — Не было времени. Контролировала, контролирующую рабочих Катю. — Ну тогда давай в кафе. Катя? — Пап, ты иди с Маргаритой Сергеевной, а я дома останусь. — Катя, — он поднял брови и слишком удивлённо посмотрел на меня. — Не называй её так официально. — Но и «мамой» я её звать тоже не хочу. — Тогда просто Марго, — он повернулся к ней. — Марго, на работе официально, но не дома со своей семьёй. Меня чуть не стошнило, эта женщина никогда не станет мне семьёй. — Ладно, мы тогда поедем, а тебе привезём что-нибудь. Я только потом поняла почему мачеха не готовит, и почему нас с теми же поварами, в школе стали хуже кормить. Это я узнала случайно, и именно когда они вернулись. Папа протянул мне пакет с едой из кафе, и сам был в немалом шоке, когда, открыв пакет, мы обнаружили испорченные блюда. Что-то заплесневело, а что-то сгнило. Как же он разозлился и принялся звонить, в то кафе и отчитывать их. Это был первый раз. Второй раз для папы стал полным шоком, когда все продукты в холодильнике испортились. Даже те, что были куплены день назад. — Что за? — Он внимательно осматривал сроки годности. — Всё нормально по срокам. Мачеха особо не ходила на кухню, да и не ела почти. Я не знаю, чем она была занята в свободной комнате, которую как выяснилось не дала отдать мне, сидела она там целыми днями и даже, что удивительно, не приставала ко мне. Но так же был и какой-то плюс. Чем меньше папа с ней контактировал, тем больше становился похожим на того папу, которого я всегда знала. Но стоило ему пообщаться с ней, всё, словно подменили. Как-то я решила заглянуть в ту комнату, и была удивлена, обнаружив, что она заперта. — Что ты тут делаешь?! — Грубо спросила мачеха, не пойми откуда, образовавшись в коридоре. — Хожу. Это квартира моего папы, где хочу там и хожу. — Нет! — Это вы что-то не так поняли, — надо напирать на неё, я же как-то смогла ей тогда отпор дать. — Я его прямая наследница, а вы никто. — Ошибаешься — Она коварно ухмыльнулась и положила руки на живот. — Теперь у твоего отца будет наследник. — Что? — Она врёт? — Наследник? — Да. — А разве на таком маленьком сроке можно определить пол? — Я много в своё время смотрела «Беременная в 16». — И что-то я не помню, чтоб вы вообще за пределы квартиры выходили, кроме того случая с кафе. Она недобро сверкнула глазами. Я же теперь стала думать, как взломать эту дверь. Узнав, что его жена беременная папа как-то странно отреагировал. Он вроде и обрадовался, а вроде бы и не особо. — Ты точно залетела? — Подслушала я как-то их разговор, прижавшись ухом к холодной стене. — Ну как бы ты не такая уж и молодая. Тебе почти сорок. — Слышу её недовольный ох, и едва сдерживаюсь, чтоб не засмеяться. — Да и как бы наследников у меня куча. — Типичный папа. Стою, слушаю, и неожиданно его речь как-то изменилась. — Марго, я так рад! Чего?! И ходил он целых три дня довольный. Меня даже его улыбка пугать стала. Он реально улыбался всё время. Даже когда обнаружил в холодильнике ещё один испорченный продукт. — Катя, тебе надо готовить. — А Марго? — Капец как непривычно её так называть. — Она беременная. — Но не больная же. Он уже замахнулся, чтоб ударить меня, но тут же остановился, оглядевшись так, словно и не он это был. — Тебе трудно что ли? — Да нет. — Ну вот и всё. И я решила приготовить куриный суп. Получился он просто шикарно. Вот только мачеха всё испортила. — Женя, — пропела она, когда мы все ели на кухне. — Посмотри. Я сама посмотрела на ложку, на которую она указывала, и удивилась, обнаружив осколок. — Что за? — Папа тут же посмотрел на меня, его глаза налились кровью. — Это ты положила? — Нет, — я даже понять ничего толком не успела, как он накинулся на меня. Помню только, что мачеха смеялась громко и зловеще, когда меня били кулаками и ногами.