Se la vie

Эта чёртова ведьма увернулась целых два раза, а после ударила меня кулаком по лицу. Пошатнувшись, я получила ещё удар в челюсть, а после меня схватили за шею и впечатали в стену. «Розочка» выпала из рук, а мачеха противно ухмыляясь, прижалась ко мне, что-то шепча. — Нет! — Закричала я. — Я не хочу так умирать! Заткнись! Бью её руками, но женщина этого даже и не замечает, продолжая что-то шептать. Кричу больше от страха, боли нет, из носа и рта потекла кровь. Смотрю, что у этой ведьмы уже и глаза закатились, а из рта тоже течёт кровь. Пинаю её ногами, а после увернувшись, впиваюсь зубами ей в руку. Ведьма вздрогнула, и глаза её мрачно посмотрели на меня. Я же чувствую во рту металлический привкус. Бросаю взгляд на её руку и вижу чёрную кровь. Так и должно быть? Она чёрная, как нефть. — Ты, — сказала ведьма, глядя на свою кровь. — Я предлагаю сделку, — говорю, отплевываясь от её крови. — Я буду поставлять вам новых жертв. Но не надо трогать меня. — Опустишься до такой крайности? — Она ухмыльнулась и отцепилась от меня. — Даже интересно. — Я просто хочу жить. — Я поняла, — она кивнула, и кровь на её руке перестала течь, а раны, нанесённые моими зубами в тот же миг, затянулись. — Ты же понимаешь, что если у тебя ничего не получится, то я овладею твоим телом? — Да, — во рту всё пересохло, и я кажется протрезвела. — Тогда тело должно устраивать меня, — она наклонилась ко мне, коварно улыбаясь. — А ты будешь моей шестёркой до конца своих дней. И вот вроде бы за окном зима, но откуда-то сверкнула молния, и прогремел гром. — Иди проспись и обдумай всё хорошенько. Может ещё передумаешь и отдашь своё тело. Я даже не помню, как оказалась в своей комнате. Вот только проснувшись, я всё вспомнила и ужаснулась. В голову даже пришла нехорошая мысль, что может быть отдать ей своё тело? Но тогда я умру, а я не хочу умирать. — Боже… что мне делать? — Такая мрачная, — я грустная ела жареные сосиски с яичницей, мачеха стояла в дверях, не подходя близко. — Неужели осознала? — Я всё равно не откажусь от этого предложения. — Так хочешь жить? — Да. — Ты же понимаешь, что всегда будешь со мной? До самой своей смерти, я тебя никуда не отпущу. И друзей у тебя не будет. Совсем никого, кроме меня. И умереть тебе не дам, и даже сбежать. Даже есть расхотелось, и так настроение было на нуле, а тут ещё и она. — Но, если ты будешь бороться, или попытаешься меня убить, — она резко изменилась в лице. — Я обещаю тебе, ты позавидуешь мёртвым. — Как мне заманивать людей? — Это не моё дело. Как хочешь, так и заманивай. И я зарегистрировалась на сайте знакомств. Написала, что я лесбиянка, и что ищу партнёршу не старше тридцати пяти. В первый же день, мою анкету просмотрели сто человек, но написало только десять. Три из них оказались старухами. Что-то сомневаюсь, что ведьме они понадобятся. Всё шло нормально, но когда оставшиеся семь узнали, что место встречи моя квартира, то пятеро тут же слились. Оставшимся двум я назначила разные дни и время, написав адрес. Первая пришла на следующий день, и была очень удивлена, когда вместо подростка, увидела Бармину. Я не знаю, что она там наколдовала, но и первая и вторая с охотой пошли к ней в спальню, где громко трахались. Всё это время я сидела у себя и зажимала уши. — Ты, конечно, привела ко мне конченных педофилок, — выдала мачеха. — Ищи лучше. Я искала везде, но в итоге она сама нашла себе жертву. Это была девушка двадцати двух лет. Мачеха напоила её и бухой притащила к нам в квартиру, а после что-то с ней сделала. Я спала в это время, когда меня неожиданно разбудила эта гостья. Я даже и не поняла, что они уже поменялись телами. — Вставай и пошли, — сказала незнакомка голосом мачехи. — Надо избавиться от тела. Тело было ещё живое, когда мы вывели её на улицу. Она старела прямо на глазах. Когда мы оставили её на остановке, то у бывшего тела ведьмы волосы были уже седые. Новое же тело мачехи с каждым днём всё больше, и больше походило на мачеху. Буквально за полгода она стала той же стервой, которой и была до этого. Спустя ещё пять месяцев такой жизни, мачеха удивила меня. — Собирай вещи, мы возвращаемся в школу. — Что? — Я была сонная и ещё не так хорошо соображала. — Я снова директор, — она коварно ухмыльнулась. — Вставай, у нас четыре часа до вылета. — Вылета? Закатив глаза, она подошла ко мне и встряхнула, а после стала одевать меня. — Давай, — меня легонько ударили по щеке. — Просыпайся, и идём. Я спала в такси. Спала в аэропорту. Спала в самолёте. Спала в такси. Когда мы уже прибыли в школу, я была выспавшаяся. — Что встала? — Она пихнула меня и сунула мне в руки чемоданы с вещами. — Вперёд. Это было странное состояние. Я вернулась в школу, из которой с таким трудом сбежала. Оказавшись внутри я не почувствовала ничего такого. Эта была школа, которая мне нравилась из-за подруги. Тут я провела столько лет своей жизни. Раньше я сюда стремилась, а теперь с такой неохотой. Я чувствовала себя чужой. Словно, я предала всех. Во всём виновата я. Мне просто хотелось рыдать от такого. — Ты куда? — Остановила меня мачеха, когда я по привычке собралась возвращаться к себе в комнату. — В комнату. Она так противно ухмыльнулась, что у меня внутри всё сжалось. — Ну ты же моя дочь, — и на последнем слове был такой акцент выделен, что мне просто выть захотелось. — Будешь жить со мной в комнате. Толчок. Я крепко стискиваю зубы, чтоб не закричать. Ещё толчок, и я прокусываю от боли губу. Кровь стекает у меня по подбородку и капает на её постельное. Вместе с кровью, капают слёзы боли и обиды. — Я хочу, чтоб ты поняла, — прошипела директриса, наклонившись к моему уху и больно вцепившись в него зубами, засовывая в меня страпон. — Я не потерплю никаких заговоров против себя. — Никакого заговора и не было, — меня всю трясёт, я давно сломана. — Вы просто не так всё поняли. — Да? А мне кажется, что я правильно всё поняла. Толчок, да такой, что кажется, что она меня порвала, крик боли вырвался из груди, а в глазах потемнело. Всё просто, у неё появились стукачи, эти люди настучали ей, что я решила сбежать и не одна, а ещё с двумя девчонками, с которыми училась столько лет. Директриса поймала нас у выхода. Тех двух она избила кочергой и голыми привязала к дереву. Меня же она в начале избила, а теперь насилует. — Ещё раз что-то подобное повторится, — она вытащила страпон, и я прям почувствовала, как по ногам потекла кровь. Меня перевернули на спину и ткнули страпоном в губы. — И я засуну в тебя кочергу. Насажу на неё. На раскалённую. Уяснила? — Он больно упёрся мне в губы. Окровавленный. — М? — Да. Страпон тут же вошёл мне в рот, и я ощутила всё унижение на вкус. У унижения вкус страха и боли. — Ты наказана, и если эти две дуры переживут эту ночь, то вы все трое будете ходить голыми на четвереньках, у меня на поводке. Что я могу сказать? Откуда началась моя история, туда же и вернулась. Я живу с этой женщиной в одной комнате. Она насилует меня ежедневно и по разному. Это мой конец. Это моя жизнь.