Se la vie

Вообще я была мрачной. Мне было страшно находится рядом с мачехой. Она постоянно улыбалась, глядя на меня. Могла подойти ко мне и обнять. Ладно, хоть не домогалась, но всё равно легче мне от этого не было. — Девочки мои! — Папа словно и забыл, что совсем недавно «подарил» мне сотрясение. — У меня три билета в театр на оперу. Я тихо застонала. Папа обожал оперы и бывало, что каждый месяц водил нас с мамой туда. Я же оперы ненавидела, ничего не понимала, да и неинтересно мне было. Мама относилась нейтрально. — Я подумал, сколько можно дома сидеть? Надо сходить в оперу. Причём именно сходить. Представляете, как классно будет, когда мы вечером вернёмся. Будет падать снег, и будет так красиво. Специально пройдём через мост, глядя на наши достопримечательности. Ну как? — Просто прекрасно, любимый, — она подлетела к нему и, прижавшись всем телом, поцеловала в губы. — Надо это отметить. Пошли в спальню. И опять, я была вынуждена слушать эти стоны. Ну сомневаюсь, что там настолько всё шикарно. Ближе к вечеру папа вызвал такси, и мы поехали в оперный театр. Всю дорогу до туда они держались за руки. Мне лично хотелось сидеть дома и отдыхать от неё. Потом было почти три часа пения толстяков. Скажу сразу, это была типичная опера. Я ни слово не поняла, и даже умудрилась немного поспать. Мачеха же всю опера тискала моего отца за причиндалы. Удивительно, как никто кроме меня, этого не видел. — Ну как? — Папа прям кипел энергией, а я хотела спать. — Мне прям понравилось. Надо будет ещё раз сходить. Мы шли по одному известному ему маршруту. Он водил нас какими-то дворами, словно мы были в бегах, а после вышли на мост. Река покрылась льдом, но ходить по нему было ещё слишком рано. — Пойдём быстрей домой, — прошептал он мачехе. — Я хочу тебя. Правильно, если бы меня, так тискали почти три часа, то я бы тоже ходила вся возбуждённая. — Женя! — Резко остановила нас мачеха, вцепившись руками. — Что? И тут мы увидели его. Анатолий Петрович бежал на нас с пистолетом. Я вообще умудрилась про него даже забыть. — Умри, ведьма! — Закричал Уваров, когда на него кинулся отец. Прогремел выстрел. В испуге смотрю на них. Оба на ногах и борются. Папа крепко держит Уварова за руку с пистолетом, а тот ещё несколько раз спускает курок. — Папа! — Пытаюсь бежать к ним, но мачеха крепко вцепилась в меня, прижав к себе. — Отпусти! — Успокойся, — она улыбалась как маньячка, крепко держа меня. — Они сами всё решат. — Папа! И почему-то никого рядом из людей не было. Папа с Уваровым падают в снег, но тут же вскакивают на ноги, и продолжают драться дальше. Пистолет падает за мост. Уваров бьёт папу по лицу, а папа толкает того в грудь. Оба вцепились друг в друга, и я не знаю, как так получилось, но они перемахнули через ограждение и полетели в воду. — Папа! — Вырываюсь и бегу к ограждению. — Папа! Они упали, разбив своими телами лёд, и пропали под водой. Я плакала и ждала, когда папа выплывет, но он так и не выплыл. Я на нервах даже попыталась перелезть, но мачеха схватила меня и прижала к себе. Она даже не успокаивала меня. Просто крепко держала, пока я плакала. Просто не помню, как оказалась дома. Просто раз, и я оказалась в кровати, в объятиях мачехи. Она крепко обнимала меня, и кажется, что спала. Я же хочу просто умереть. — Отпусти, — пытаюсь отцепить её руки, обнимающие меня за талию. — Я попить хочу. Она разжала руки, и я пошла на кухню. Попить я правда хотела, но далеко не просто воду. На кухне, ещё пару дней назад я приметила бар. Достав бутылку виски, я открыла её, и прямо из горла стала пить. Глотку обожгло, но мне было плевать. Меня всю трясло, и я каким-то образом выпила всё содержимое. Потом взяла ещё одну бутылку уже какого-то ликёра. Её я допить не смогла. Меня всю шатало, когда я шла в ванную. Слёзы душили меня, и я просто не верила, что осталась одна. Ну как так-то?! В этой квартире ванны не было, была только душевая кабина, но весьма большая, в которую я и зашла, включив воду и опустившись на пол. Вода была тёплой, а я плакала. Не важно, что было, он меня любил, и если бы не эта ведьма, то ни за что бы не поднял на меня руку. — Тебе легче стало? — Мачеха подошла, на ней был халат. — Выпить столько. Я бы даже не подумала, что в такое тельце влезет столько алкоголя. Она выключила воду и, опустившись на колени, стала гладить меня по мокрым волосам. Закрываю глаза, а она начинает целовать моё лицо. — Пожалуйста, отстань. — Только после того, что между нами будет, — она поцеловала меня в губы. Даже пофиг, что её язык проник в меня. — Пошли, милая, ты сама этого хочешь не меньше моего. Она встала, взяв меня за руку, и потянула за собой, заставляя встать. Прижав меня к себе за талию, она ласково улыбнулась, и стала целовать меня в шею. — Ты сломалась, — проговорила она и сжала мой зад. — И я уже сказала, что между нами может быть. Либо я ласкаю и люблю тебя, либо… — Пожалуйста, — цепляюсь за её халат. — Дорогая, — она стала меня раздевать. — Не надо стоять мокрой, я не хочу, чтоб моё тело заболело. — Это больно? — Нет. — И когда это случится? — Через пару дней. Пока я просто хочу дать тебе то, чего тебе давно не хватало. — Мне хватало любви. — Мне можешь не врать, — она сняла с меня всё, что до этого оставила и вернула в спальню. — Я просто хочу, — наверное блевать, а так просто лечь и сжаться в комок. Она кивнула и скинула с себя халат. Смотрю на её голое тело и тяжело вздыхаю: — Войди в меня. — Хорошо, — она подошла, и мы стали целоваться. Она держала меня за лицо руками, и мы целовались, а потом легли в кровать. — Пока я просто поглажу. — Её пальцы стали гладить меня между ног. Именно сейчас это было приятно. Мы целовались, а потом я прижалась губами к её груди, и стала её посасывать. — Я могу любить тебя так, хоть всю ночь. Она вошла в меня, и в этот раз было приятно. Я кончила от пары толчков, а после мне пришлось срочно бежать в туалет. Алкоголь лез наружу, и пообнимавшись с унитазов, я вернулась обратно к ней. Мачеха уже стояла со страпаном наготове. — Нет, — сразу выдаю. — Я не… — Я буду нежна, — заверила она меня. — И сделаю то, что никогда до этого не делала тебе. — Она заставляет сесть меня на край кровати и, опустившись на колени, разводит мои ноги в сторону. Лицом она прижалась к моей промежности, и стала лизать. Судя по тому, как она мне отлизывала, то это, она практиковала ни фига не первый раз. Приятно было и очень. Я даже смогла кончить. Ну, зато ясно, что это ей так нравится, когда ей лижут между ног. — Больно не будет. Обещаю. Я лежала на спине, когда страпон вошёл в меня. Смазки она не пожалела. Он вошёл в меня легко. — Больно? — Нет. Она двигалась медленно, постепенно ускоряясь. Она тёрлась об меня, но отвращение это не вызывало. Даже необычно. Мачеха поцеловала меня в губы и задвигалась очень быстро, а я просто уже кусаю себя за губы, чувствуя приближение оргазма. Я кончила, и отдыхая под одеялом, в голову всё равно лезли неприятные мысли. Я не хочу поменяться с ней телами. Я боюсь этого. Хоть у меня никого и не осталось, но я не хочу, вот так умереть. — Ну не плачь ты, — она обняла меня. — Это не так страшно. Просто думай о том, что ты помогаешь мне жить дальше. — А я сколько проживу в новом теле? — Недолго. Тело уже начинает умирать. Если тебе повезёт, то протянешь лет пять, может десять. Если нет, хватит тебя на год. Но ты не переживай, я тебя не брошу. Ты останешься со мной. Я буду с тобой до самой твоей смерти. Утешила, да так, что я разрыдалась ещё сильней, а спустя час моих рыданий, она уже трахала страпоном меня в зад. — Глубже! — Простонала я, стоя на четвереньках. — Ещё глубже! Она уже давно спала, а я сидела на кухне и пила коньяк. Всё никак не могу успокоиться. Меня убьют, а я и спастись не смогу. Никто меня не спасёт, кроме меня. — Катя, — ведьма зевнула, а я уставилась на неё полным ненависти взглядом. — Иди ко мне. Если я её убью, то её тело исчезнет или нет? Даже сидя в тюрьме за убийство, я буду живая. — Катя? Схватив бутылку, размахиваюсь и бью ею по стене. Звон битого стекла, и с «розочкой» бегу на неё.