До самой смерти и даже дальше

Тэхён, пожалуй, никогда ещё не ждал от Хосока оценки настолько сильно, как сейчас. Он весь съеживается и смотрит круглыми глазами на него, трогательно прижав к груди руку, которой передал ложку с рагу на оценку. Хосок жует, кажется, с целую вечность. — Святые угодья, ты бы видел себя со стороны, — едва проглотив, говорит это. А Тэхён разом весь вытягивается и зло пыхтит — он переживает тут, а этот альфа тянет время и издевается! — Вкусно-вкусно, — лекарь посмеивается, видимо, прочитав по лицу омеги весь ход его мыслей. И следующих тоже, раз сразу продолжает: — Действительно вкусное рагу. Не волнуйся, ты хорошо постарался. — О, богиня, — а у Тэхёна гора с плеч. Он, вообще-то, впервые будет кормить Чонгука ужином. За недели в стае Тэхён научился готовить. Немного, но пару блюд он освоил так, что его уже почти что не проверяют омеги, когда он вызывается помочь с готовкой общего ужина. Готовить одному оказывается очень волнительно, а готовить для Чонгука — еще волнительнее, раз в пять. Тэхён весь день бегал до амбаров и погребов, на нервах забывая то об одном, то о другом. Крутился в небольшой кухоньке Хосока, часто дергая мужчину, чтобы узнать, где и что лежит, или прося помощи в разведении огня. И вот, когда дождь начал свою уютную песню по крыше их дома, Тэхён наконец снимает котелок с огня и тут же ставит в печь подошедшие булочки. По его внутренним ощущениям до ужина есть ещё время, так что получив драгоценную оценку не последнего альфы в своем сердце, Тэхён расслабляется. Правда всего на мгновение — потом его вытягивает, как по струнке, одно осознание. — Чонгук же альфа, — внезапное и совсем неочевидное, — он должен много есть! А я всего лишь только это сделал! Хосок на эти слова отчего-то смеется. — Надо пожарить мясо, — для пущей убедительности начинает кивать самому себе. — Птицу. Отбить и она быстро будет готова. — Тэхён, — Хосок умудряется выговорить его имя, продолжая смеяться. А ещё проворно ловит омегу за плечи и легко усаживает его на стул около стола, когда тот намеревается снова побежать к амбарам. — Не волнуйся, в рагу же есть мясо. Чонгуку хватит. — А вдруг он на обед ел такое же и ему будет не вкусно? Я же даже не дал ему выбрать… — Тэхён пытается подняться, но Хосок сильно давит ему на плечи, вынуждая сесть обратно. А после принимается массировать его шею: Тэхён только сейчас понимает, как та болит от целого дня готовки. — Поверь, Чонгук не привередлив. Он будет есть, что есть, а ты ещё так вкусно приготовил, что попросит добавки. — Я зря переживаю? — Ты абсолютно точно зря переживаешь, — Тэхён уже настолько хорошо знает Хосока, что слышит по его голосу, как тот легко улыбается. — Но если взять птицу, её же действительно быстро можно… — Тэхён, там дождь, — Хосок вновь надавливает на его плечи, когда омега пытается подняться. — Я видел у тебя плащ! — Успокойся, правда. Тебе же не целую стаю надо накормить, а всего двух альф. Чонгук точно оценит твою стряпню. Ты зря переживаешь. — Я правда зря переживаю? — Правда, — Хосок вздыхает в точности, как иногда делала Дора. Тэхён даже забывает о тревогах своего сердца и руках альфы, что заботится и бережет его сейчас. Ему вспоминается, как это же самое слово, с той же интонацией говорила его мама — в той, другой жизни. Там было плохо, сейчас ему в стае значительно лучше, но ему не хватает рядом матери. Хотелось бы поделиться с ней тем, как Чонгук трогает сердце. Рассказать, обязательно краснея щеками, что это у них взаимно. Что он получает огромные тепло и доверие, что чувствует себя важным и нужным — впервые в жизни! Что живет радостно и с желанием отдавать, не прося взамен ничего, потому что ему дают это все по доброй воле и без просьб. Тэхён счастлив. Но от собственного счастья чуточку грустно — скучается по прошлому. По человеку оттуда, который, возможно, скоро будет рядом. — Всё хорошо? — Теплый голос издалека заставляет Тэхёна вздрогнуть. Чонгук стоит, уперевшись плечом в косяк закрытой входной двери, и хмурится, всматриваясь в лицо омеги. А тот тушуется и сразу подскакивает на ноги, чему не мешает замешкавшийся Хосок. — Да сиди, уже набегался, — тот ворчит и снова усаживает Тэхёна на стул. — Я всё наложу, сиди. Чонгук согласно кивает и проходит в кухню, присаживаясь рядом с Тэхёном. У него ладонь непривычно холодная, когда он касается ею Тэхёновой. — Там холодно? — Омега тупит взгляд об его пальцы и накрывает сверху второй ладонью, стараясь отогреть. — Сегодня холодная ночь, но потом будет ещё тепло, — Чонгук коротко улыбается и пододвигается ближе, чуть снижая голос. Словно бы это поможет им поговорить наедине, хотя Хосок всего в паре метров от них. — Что тебя расстроило? — О, — щеки мгновенно становятся горячими. — Я переживал, что мало приготовил для тебя еды, да и стоило больше уделить внимания мясу… — Это я слышал, — Чонгук словно усмехается, а после сильнее сжимает ладонь Тэхёна. Тот вскидывает на альфу взгляд, замечая, что Чонгук совсем не весел: он смотрит серьезно. — О чем ты думал после? — О маме, — Тэхён признается как на духу, не в силах скрывать что-либо от Чонгука. Тот кивает понятливо, а Тэхён продолжает шепотом. — Я скучаю по ней. Мне нравится в стае, нравитесь вы, я не хочу обратно к людям. Но моя мама… Я очень скучаю по ней. А после он резко вспоминает слова Чонгука, сказанные утром. Он ведь полный сирота — он тоже скучает, но в отличии от Тэхёна не по живым людям. Его начинает душить, что своими словами Тэхён легко мог задеть боль альфы — а та куда сильнее собственной. Должно быть на его лице что-то отражается, Чонгук внимательно смотрит на него, ничего не отвечая. А Тэхёну за его спокойствием мерещится та самая, схожая со своей, огромная боль. Только не тоски — утраты. — Прости, пожалуйста, — Тэхён быстро проговаривает извинения и подается вперед, неловко обнимая Чонгука за шею. — Прости! Я не хотел напомнить тебе о твоей- — Всё хорошо, — Чонгук в ответ обнимает его со свойственной ему силой, крепко прижимает к себе, удобнее умещая в руках. — Ты не задел меня. Переволновался, поэтому плохие мысли легко забираются в голову. Тэхён согласно угукает и жмурится, слыша, как на стол приземляются одна за одной тарелки, а после скрипят половицы под усаживающимся рядом Хосоком. Хочется провалиться под землю от того, что лекарь видит всё это. С Чонгуком уже привычно быть слабым и наивным, а вот перед чужими — смущает до кончиков ушей. — Всё правда хорошо, — Чонгук отстраняет от себя омегу, крепко держа его за плечи. Он смотрит в глаза, пока говорит, словно всеми силами хочет донести смысл. — Я постараюсь привести сюда и твою мать. А у Тэхёна тоска хоть и не пропадает, но прячется в дальний уголок. Он кивает согласно и, сам того не ожидая, выдыхает: — Ты ей понравишься. И сам же смущается своих слов, молча вернувшись на стул и пододвинув тарелку. Он начинает усиленно жевать рагу, боясь поднять взгляд и увидеть коронную усмешку Хосока. Спасибо хоть тот молчит. А то Чимин бы уже трещал без умолку обо всех мыслях из своей головы, которые вогнали бы Тэхёна в смущение еще сильнее. — Что рассказал омега, пока ты его осматривал? — Чонгук первым разделяет тишину, улыбнувшись, когда Тэхён посмотрел на него. Он указывает глазами на тарелку, бесшумно проговаривает “очень вкусно”, вновь смущая Тэхёна. В этот раз он не прячет довольного взгляда и чуть горящих щек, с интересом слушая их беседу. — Про тебя и стаю спрашивал. Давно ли ты вожак, как мы питаемся зимой, — Хосок отвечает легко, словно не замечает взглядов и тихих посланий между этими двумя. — Про себя ничего и не рассказал. — Они ушли из стаи, когда он был волчонком. Его родители живут в лесу и давно не обращались. — Хочешь забрать их? — Не хочу бросать оборотней одних. Тэхён немного сникает от того, что новенький омега — по сути родной здесь. Он возвращается в знакомые места, к знакомой стае, а для Тэхёна всё вокруг до сих пор в новинку, как и он сам для всех вокруг. Чонгук, словно чувствуя вновь захлестнувшие омегу мысли, касается рукой его колена под столом. Просто накрывает коленную чашечку, держит там ладонь, продолжая вести диалог с Хосоком о делах из-за появления новенького — Тэхёну не так и интересно слушать об этом, ему куда интереснее думать о тепле, которое исходит от руки альфы на его ноге. Вопреки страхам, Чонгук докладывает себе еще порцию рагу и возвращает руку на место, когда снова садится за стол. Тэхён уже доел и просто улыбается, следя, как оба они едят. Вокруг уже приятно пахнет выпечкой из печи, а Хосок перед ужином заварил своих трав — чай обещает быть очень вкусным. Таким и оказывается, только уже наедине. Хосок оставляет их одних, с улыбкой сообщив, что проведает Хиджуна. Тэхён его странной улыбки не понял, зато Чонгук как-то цокнул рядом, пока омега с теплом просил передать привет своему новому другу. Чонгук предложил простое и такое свойственное ему — подышать лесом. Поэтому Тэхён оказывается сидящим на верхней ступеньке крыльца Хосока, укатанный в одеяло, а Чонгук садится, прижавшись боком к нему, и протягивает кружку с горячем чаем. Потом на его бедрах оказывается тарелка со сдобой, а Тэхён полной грудью вдыхает свежий из-за ночи и вкусно пахнущий дождем воздух. От темноты не по себе, но ее немного разгоняет свет свечи, что стоит позади них. Хотя рядом с Чонгуком спокойно. Тэхён уверен, что он почувствует угрозу. И справится с ней. Тэхён уже видел это своими глазами! Поэтому с ним рядом даже не спокойно, а умиротворяюще. Тэхён с Чонгуком — дома. — Скажи, когда замерзнешь, — тот просит мягко, в третий раз поправляет одеяло, закрывая только ему видимые дыры. Тэхён кивает согласно и мостится ближе, обнимая ладонями дымящуюся ароматными травами кружку. — А ты? Не холодно? — Нет, — Чонгук касается его руки своей, показывая, что та действительно теплая. Ему будто и холод теперь не страшен. А может всем оборотням — Тэхён не знает, но ему хочется спросить об этом у Чимина потом. — Спасибо за ужин, — Чонгук обнимает его, а Тэхён даже через одеяло чувствует тепло его тела. Он ненадолго кладет голову на плечо альфы, отвечая на незатейливые прикосновения. — Было вкусно, и ты зря переживал — мы наелись, а еще даже осталось. — И всё же… — Не “всё же”, — чуть строго прервав слова омеги, Чонгук, кажется, целует его в макушку. — Ты молодец. Тэхён может и молодец, но вот-вот задохнется от близости альфы. Ему вдруг и жарко стало, и сердце бьется где-то в глотке, и ноги дрожат, словно бы он часами бегал. А всё всего лишь от легких касаний альфы. С Чимином пощебетать по душам хочется еще сильнее. Чувствующий его состояние альфа — Тэхён уверен, что Чонгук всё чувствует и понимает, — тихо берет его за руку и пьет свой чай. Тэхён повторяет за ним, попивая быстро остывающий напиток. Он слушает лес, как когда-то учил его Чонгук — как капли дождя разбиваются о крышу над ними, как они же попадают в лужи на тропинке по пути к калитке, как где-то недовольно воскликнула птица. Чонгуку наверняка слышно куда больше всего вокруг, но Тэхёну и так неплохо. Даже не так — Тэхёну очень хорошо. Ему вкусно пахнет лесом, едой и чаем. Ему тепло и приятно от Чонгука, иногда проводящего ладонью по плечу, думающего о чем-то своем. Ему хорошо слушать тишину между ними, которая никакая не тишина для леса. Когда чай оказывается выпитым, булочка Тэхёна не тронутой, а альфья — съеденной, Тэхён вновь устраивается на плече Чонгука, вдруг понимая, что лесом-то пахнет именно от него. Пропитался насквозь смолой и иголками, а теперь пропитывается мокрой землей. Чонгук подобен лесному духу, а Тэхён вдруг улыбается своим мыслям, что такой бесподобный альфа — и влюбился же в ответ! — Чонгук, а как тот омега жил всё это время? Как его воспитывали, учили говорить, читать? — Читать он вряд ли умеет, у них же не было книг в лесу, — Чонгук снова поправляет сползающее с плеча одеяло, убеждаясь в теплоте Тэхёновых ладошек, когда берет его за руку. Те уже остывают, предвещая, что альфа скоро отправит его в дом. — Когда волчата обращаются в детей, они быстро схватывают человеческие умения. Родители заставляли его обращаться и учили базовым вещам. Они хорошо постарались, у него поставлена речь, как у обычного. Наверное, у их семьи была традиция каждый вечер обращаться и говорить. — У них ведь не было одежды и крова, — представлять такую жизнь — воистину дикарскую, — Тэхёну не по себе. — Не было, — Чонгуку, кажется, тоже. — Чаще всего одиночки, если не звереют, живут в горах. Там легко найти укрытие в пещерах, их можно прогреть огнем и сделать нечто подобное дому. — Это ужасно. — Я хочу вернуть всех, кто ушел в те времена из стаи. Сейчас, когда мы живем в изобилии, я всё чаще думаю о тех, кто вынужден спать в холодных пещерах. Мы нужны им, а они ведь даже не знают, что теперь в стае безопасно и можно вернуться. — Ты замечательный вожак, хоть и не хотел им быть, — Тэхён выпрямляется с его плеча и поворачивается к Чонгуку, заглядывая в глаза. — Спасибо, что рассказал мне всё это. Мне приятно знать, что ты доверяешь мне такие знания о тебе. Мягко улыбнувшись, Тэхён подается к нему и обнимает, раскрыв свое одеяло и впустив к себе прохладу. До того, как обнять в ответ, Чонгук возится с одеялом, максимально пряча Тэхёна, отчего тот тихо смеется, а после всё же притягивает хрупкое тело к себе. Тэхён расслабляется, чувствуя силу его тела и твердость мышц под руками. — Ты уже замерз, пойдем в дом. — Затопишь печь? — Да, будем тебя отогревать. Под “пойдем” Чонгук имел в виду Тэхёна в своих руках, которого он понес внутрь. А тот опять довольно смеется и ластится ближе, разморенный сегодняшним днем: утренними эмоциями, благодарностью от доверия, домашней работой и теплой компанией. Чонгук, оставив его лежать на диване, ловко укладывает дрова из ведра в топку, а после зажигает огонь. Тэхён следит, как он двигает металлические планки где-то наверху печи, и прислушивается к тому, как начинают трещать разгорающиеся дрова. — Сделать тебе еще попить, волчонок? — Чонгук касается его ноги под одеялом, привлекая внимание, а Тэхён уже едва моргает — его начинает смаривать. Он отрицательно качает головой, но улыбается и просит обнять. У Чонгука от этого в глазах что-то начинает теплиться, так же, как в печи напротив них. Альфа легко отодвигает Тэхёна от спинки и усаживается туда, уже привычно укладывая закутанного в плед омегу себе на грудь. А Тэхён только улыбается — ему приятно вот так чувствовать Чонгука за спиной, как опору. Он ведь ей и является для омеги! На улице было и правда холодно: Тэхён промерз так, что его потряхивает всё то время, что печь разогревается и начинает давать жар. Чонгук, чувствуя это, предлагает быть под одеялом вместе, чтобы его тепло было ближе к Тэхёну, но тот мягко отказывает — ему приятно и так, а смысла зажаривать альфу не видит. — А где стоит твой дом? — Тэхён, уютно примостившись в руках Чонгука, вдруг понимает, что даже не знает, где Чонгук живет. А ему хотелось бы знать и как тот проводит такие вот дождливые вечера у себя дома, как изнутри там всё выглядит и впишется ли туда омега. Ему хочется для Чонгука тоже домом стать. — На другом конце деревни. Я покажу как-нибудь, — Чонгук вздыхает, что Тэхён буквально чувствует лопатками и головой, устроившейся на его плече. — Я там только ночую, поэтому мне стоит прибраться до твоего прихода. — О, я могу помочь с этим! — Нет уж, я не приведу тебя первый раз в мой дом для уборки. Поужинаем, приготовлю тебе мяса, — у Чонгука меняется голос, в нем теряется серьезность и остатки строгости, присущие вожаку. Чонгук словно взволнован их будущей встречей. — Как скажешь. Я буду рад в любом случае, — Тэхён проворачивается, силясь заглянуть в глаза альфе, но тот толкает его носом в висок, возвращая голову обратно. И быстро касается губами виска, оставив за собой тепло и колотящееся сердце. Естественно, как только от печи начинает идти тепло, Тэхён засыпает. А просыпается он в тепле, уверенный, что сидит у той же печи и прошло всего ничего. Но нет — открыв глаза, Тэхён видит сперва черную шерсть прямо перед носом, а после знакомый шкаф в своей комнате. Он ведет рукой, что, оказывается, обнимает волка, а после довольно смеется, чувствуя, как тот начинает рокотать. Тэхён чувствует, что Чонгук наслаждается их близостью, от того и рычит с нежностью. От него исходит всё тот же свежий запах леса — хвои, — но и запах теплой шерсти. В нее омега зарывается лицом, пока Чонгук вторит и плотнее прижимается головой к его плечу — Тэхён спал на нем, как на подушке, ещё и обнимал! Отчего-то он уверен, что Чонгук всю ночь был рядом и был в обличии волка. Не стал бы человеком делить постель с омегой в их отношениях сейчас, тем более без разрешения. Но и с волком Тэхёну спалось крайне хорошо, даже целительно. Он весь полон сил и счастлив проснуться в обнимку со своим оборотнем — день точно будет хорошим! Но сперва — утро. То, в котором Тэхён забывает о стеснении, чаще напоминает себе, что Чонгук сейчас не понимает происходящего и действует лишь на эмоциях. А от того Тэхён волка обнимает всеми конечностями, бесстыдно нюхает его шерсть — Чонгук, в целом, с его волосами делает тоже самое, — и даже целует между ушей. А когда те наглаживает, Чонгук трогательно замирает, едва-едва дыша и в такт дыханию подрагивая кончиком хвоста. Пожалуй, Тэхён точно также замирает и перестает дышать, когда Чонгук лижет ему шею. В нем появляется что-то новое, такое, что руки чуть начинают дрожать, а в животе поджимается. Чонгук лизнул его всего раз, но Тэхёну хватает, чтобы подскочить на кровати, впериться взглядом в альфу и тут же принять решение — на сегодня хватит. Он пытается столкнуть Чонгука с постели, но это получается лишь когда сам омега слезает с нее на пол, чтобы утянуть за собой. Чонгука, впрочем, тянуть за омегой и не надо: он сам слезает и не отходит от него ни на шаг. Поэтому Тэхён хитрит и выходит из комнаты. А когда Чонгук тоже оказывается в коридорчике, Тэхён ловко забегает обратно и закрывает за собой дверь. — Прости! Мне надо переодеться! И тебе тоже, — говорит, надеясь, что Чонгук поймет и не обидится, что Тэхён так бесцеремонно его выгнал. Но он быстро забывает об этих тревогах, прикусывая себе губу от мелькнувшего в голове воспоминания. От него мурашки бегут по позвоночнику и в животе становится по-странному тепло. Тэхён хотел бы спросить об этом Чимина, но всё его существо подсказывает, что лучше с этим пойти к Чонгуку. Переведя дыхание, пока эта волна жара не отпустит, Тэхён заправляет постель и всё же переодевается. Открывая дверь, он надеется, что Чонгук не свернулся там калачиком, как надежный страж — а то такое бы стало очень стыдно за свои действия. Но нет. Ему становится ещё стыднее, потому что за дверью его встречает привалившийся плечом к стене Чонгук — в обличии человека, к счастью, тоже одетый в обычное. — Доброе утро, — тот чуть улыбается, окидывая Тэхёна таким взглядом, словно бы прекрасно понял, как на него подействовало всего одно касание волчьим языком. Но Тэхён будет свято верить, что будучи волком, Чонгук не придал этому значения, а обратившись, и не вспомнил. — Хосок уже ушел. По травы, скорее всего, — тот говорит словно ничего не было, отчего Тэхёну становится немного легче дышать. А ещё руку протягивает, тут же получив маленькую ладошку в свою большую. — Он оставил нам завтрак. — Мы проспали завтрак? — Нет, но после дождя мокро сидеть на улице, поэтому сегодня все едят у себя дома, — Чонгук вдруг тянет его за ладонь, а Тэхён не успевает среагировать и поддается этому, впечатавшись в его тело. Альфа обнимает Тэхёна и даже человеком глубоко вдыхает запах с волос. Это немного смущает, но Тэхён тоже тихо вдыхает поглубже, наслаждаясь свежестью, которой пахнет Чонгук. Он все ещё пахнет лесом и чуточку вчерашним дождем. За завтраком Чонгуку удается обманом усадить Тэхёна на стул и самому накрыть им на стол. Даже чай не дал сделать — Тэхён только и сидел, смотря, как альфа хозяйничает на кухне Хосока. А делает он это уверенно, точно знает, где находится нужное. Значит, не впервые готовит тут. Чонгук близок со своими друзьями. Чай у него получается не такой, какой заваривает лекарь, но оттого более вкусный. На эти слова Чонгук лишь чуть улыбается из-за кружки и кивает Тэхёну на варенные яйца, чтобы ел. — Чонгук, а как зовут новенького? Ты вчера сказал, что он скорее всего не умеет читать, — Тэхён, наглядевшись, как Чонгук занимается домашним делами, вспомнил, что сам может помочь с делами стаи. — Я мог бы научить его. — Тэхви, — Чонгук отчего-то улыбается еще шире и берет Тэхёна за руку, легко сжав пальцы. — Не переживай. Обычно новеньким помогают старейшины. Они знают толк в обучении. — Но я ведь могу помочь. Тем более старейшины уже отработали свое во благо стаи! — Тэхён, — голос альфы смягчается, почти что мурашками бежит по коже омеги, — я волнуюсь о том, как он воспримет человека. — Думаешь, он сразу поймет, что я не оборотень? Об этом думал не только Чонгук. Но и Хосок, Чимин, Юнги, Лиюн и даже Ильсан. Все они сбились небольшой стаей неподалеку от Тэхёна в день, когда Чонгук предупредил Тэхёна, что приведет новенького знакомиться со стаей. Чимин, как лучший друг, вывел Тэхёна подальше от переживающих за него друзей — это чтобы лучше разглядеть новенького, интересно ведь, какой он. Тэхёну тоже интересно, но за пару прошедших дней он успел узнать многое об этом омеге от Чонгука, что повадился минимум пару часов в день разговаривать обо всем с Тэхёном. Кажется, ему Чонгук доверяет, как себе: он отвечает на любые вопросы, которые задает Тэхён, и честно рассказывает, о чем усиленно думает. Чаще всего Чонгука гложат переживания за еду, урожай и спокойствие стаи, иногда он погружался в думы о том, как устроить поход за родителями того омеги. И за мамой Тэхёна тоже. Слушать его Тэхёну приятно. А Чонгуку, кажется, он приносит даже пользу — альфа становится спокойнее после совместных часов, позволяет себе показывать Тэхёну улыбку. Может из-за Тэхёна, а может и нет, Чонгук совсем не переживал о приходе Тэхви в стаю. В отличие от самого Тэхёна — он, хоть и знал об омеге всё то же, что Чонгук, очень волновался по поводу знакомства. Причин сам понять не может и, посоветовавшись с Хосоком и Чимином, списывает это просто на волнение. Всё же до этого новеньким был он, Тэхён. А теперь будет кто-то новый. Новенького Тэхён не сразу замечает за Чонгуком. Тот бегло улыбается ему, когда ловит издали взволнованный взгляд, а после делает шаг чуть в бок, открывая вид на семенящего следом за ним Тэхви. Этот омега ростом почти с Чонгука и больше похож на Чимина, нежели на Тэхёна — он крепкий и грациозный, словно готовый в каждое мгновение обратиться и кинуться за добычей. Все его тело указывает на то, что он мог бы выжить почти один в лесу, кроме взгляда. Тот у Тэхви сейчас открытый и почти что детский — Тэхёну мерещится в нем восторг от стаи перед ним. Чонгук специально попросил всех собраться на площади у колодца, чтобы разом поприветствовать будущего нового члена. Тэхён с волнением слышит, как начала щебетать группа омежек где-то сбоку от них, наверняка, предчувствуя нового члена в их собственной мини-стае. — Какой он, — Тэхёну даже мерещится визг, — красивый! — А его шерсть, помните? Рыжая? Рыжая же! Редкая такая! — Представляете, какой он охотник? Если один смог выследить стаю и пробраться сюда. — Он достойный. — Ага, лишь бы этот достойный слова в предложения связывать умел. — Ой, завидуй ему молча, Кёнхи. Уведет еще у тебя Чонгука. Тот, кажется, падок на свежую кровь. Тэхён вздыхает и резко поворачивается обратно к Чонгуку, даже не заметив, как прислушивался к чужим разговорам. От этой стайки ему до сих пор не по себе — те две стычки дают о себе знать, а их слова… Тэхён уверен, истины в них нет. Но слушать их и думать об этом оказывается очень неприятно. — Чимин, — а Тэхён старается перекрыть волнение любыми приходящими в голову мыслями, поэтому шепотом зовет друга. — А почему ты не общаешься с другими омегами? Вы же ровесники почти. — А как-то в моем детстве не было принято отпускать волчат из дома, поэтому мы не подружились. А после мои родители взяли под опеку Юнги, Чонгук тоже прибивался часто к нам — так и дружили втроем, а потом еще и Хосок появился, — Чимин хмыкает отчего-то. — Знаешь, с ними всегда было поинтереснее, чем с омегами. — О, — Тэхён оглядывается назад, встречаясь взглядом с улыбкой Хосока. А после он едва слышно спрашивает у Чимина: — Хосок пришел тоже в стаю? Давно? — Да лет десять назад, тоже тогда подростком был, но уже талантливым лекарем. Тэхён поджимает губы, снова кинув взгляд на мужчину. Хочется спросить, что стало с его семьей, почему в стаю Хосок пришел один, но язык не поворачивается говорить об этом с Чимином, как будто за спиной самого Хосока. — Думаю для вас уже не новость, что к нам вернулся один из ушедших когда-то оборотней, — Чонгук говорит громко, как только достигает толпы. Люди постепенно расступаются, пропуская его, ведущего за руку омегу, к колодцу, прямо в центр толпы. — Знакомьтесь, это Тэхви. — Здравствуйте, — омега, вопреки сплетникам, говорит вполне себе разборчиво и нормально. Тэхён специально прислушивается. — Меня зовут Тэхви, как и сказал Чонгук. Мои родители бежали из стаи много лет назад, я пришел сюда узнать, стала ли стая безопасной. — В ближайшее время мы найдем родителей Тэхви и приведем их в стаю. А пока всё будет как обычно: старейшины займутся его обучением, и прошу кого-то принять Тэхви в свой дом, — Чонгук затихает и оглядывает стаю, словно в поисках того, кто откликнется на его просьбу. Тэхён тоже начинает озираться вокруг себя. Его-то никуда не пристроили и даже не предлагали: было само собой разумеющимся, что пока что он будет жить у Хосока. И обучением Тэхёна тоже никто не занимался, хотя он даже и не волк. Его приняли в стаю как-то по-особенному. От этого чуть теплеет в груди и хочется поговорить об этом с Чонгуком в ближайший их разговор. На просьбу Чонгука всё же откликается одна омега. Тэхён не знает ее лично, хотя не раз видел рядом с Джугён — той бабушкой, что с теплом относится к нему. Ее подруга выглядит чуть моложе и сильнее, но возраст угадывается по ее седым волосам и сморщенной коже. Она всего лишь делает шаг вперед, а Чонгук тут же кивает — безмолвно поговорили. Тэхви рядом с ним начинает лишь шире улыбаться, вновь и вновь обводя стаю взглядом. Тэхён пытается представить, каково ему после стольких лет одиночества видеть перед собой так много людей, но едва ли он может себе это вообразить. Зато, когда новенький омега смотрит на него, Тэхён ему улыбается. Он ведь тоже часть стаи! И он рад тому, что она расширяется — поэтому старается это показать через улыбку. Но та меркнет, когда вместо ответной улыбки на лице напротив сползают все эмоции. Чонгук, словно почуявший случившиеся, оборачивается резко на Тэхви, будто готовый к чему-то. — Это, — у нового омеги голос становится слишком высоким и неприятным. Он бесстыдно поднимает руку и тычет в Тэхёна пальцем, а тот, растерявшись, оглядывается вокруг себя. — Он человек! В стае человек! Чимин странно реагирует на эти слова — он вдруг дергает Тэхёна за руку и встает перед ним, почти полностью пряча за собой. А Тэхён переводит удивленный взгляд на Тэхви, который едва ли не скалится на Чонгука, что встал перед ним. — Он — член стаи. В отличие от тебя, — его голос мгновенно из чуть строго-вожачьего превратился в ледяной. — Как — член стаи? Вы что, с ума посходили! Он же человек, человек, слышите? Вам что родители ничего не рассказывали? Как вы вообще рядом с ним стои- Тэхён чувствует давление Чонгука даже с большого расстояния. Он замечает краем глаза, как стоящие поблизости волки хмурятся от него, а Тэхви обрывается на полу-слове и хватается за горло. Это знакомо — Тэхён тоже однажды не мог вдохнуть от силы, с которой на него давили. Только сейчас Чонгук это делает специально. Его, Тэхёна, защищает. — Тэхён — человек и член стаи, — Чонгук говорит, когда отпускает давление. — Не нравится — ты знаешь, как вернуться в лес. Тэхви что-то ему отвечает, но Тэхён не слышит — Чимин потащил его за руку сквозь толпу. Они выбираются на одну из улочек деревни, где Тэхёну уже совсем не слышно происходящего, и там Чимин крепко его обнимает. — Ты самый лучший наш человек! — Он пылко шепчет, что больше веселит Тэхёна, чем трогает сердце. Конечно, он знает о предании стаи о людях. Не удивлен, что это есть даже среди волков одиночек. Ему неприятно от слов Тэхви, но Тэхён достаточно уверен в себе теперь — во многом благодаря Чонгуку, — поэтому вряд ли бы он переживал из-за брошенных вот так слов. Расстроился чуть-чуть разве что. — Мы идем вечером вместе париться! И потом на ужин к нам, Чонгука и Хосока тоже позовем. Вот пусть они нас и покормят, да! Чимин показывает, что Тэхён — член не только стаи. Но и их небольшой семьи. Улыбнувшись, Тэхён обнимает его удобнее и кивает — он согласен на всё с этими людьми, которые и не люди.