До самой смерти и даже дальше

— Судя по всему, что ты сказал, ты находился примерно здесь, а Тэхён шёл отсюда, — Седжун, один из лучших охотников стаи в прошлом, указывает на листы с картами, которые ему принёс Чонгук. А вожак поднимает взгляд выше — на землю, покрытую мягким мхом и редкими корнями, — карты на тот кусок ещё нет. Выходит, примерно оттуда Тэхён прибежал. Где-то там живёт его мать, которую Чонгук твёрдо намерен забрать в стаю. Он благодарит старейшину, который не задаёт лишних вопросов, и почти тут же натыкается на Юнги, идущего в его сторону. — У нас кончилось дерево на строительство, — сообщает тот и кивает на уже почти достроенный дом поблизости. — Мне не нравится, что мы вырубили все деревья в том месте. Хочу перейти в другое. Ты не против? — Убедитесь, что поблизости никто не устроил логово, тогда я не против, — Чонгук замирает и провожает друга внимательным взглядом, на что тот улыбается. — Отлично, Ёнхо как раз уже повёл отряд, — Чонгук фыркает на уверенность Юнги, но не может не улыбнуться в ответ: приятно, что тот мыслит точно так же, как и он. На него можно положиться. — Что спрашивал у старейшины? — Направление движения солнца в определённое время. — Чего? — Юнги по-родному пристраивается рядом, идёт в шаг с Чонгуком. — Хочу забрать в стаю мать Тэхёна. Что ты думаешь об этом? — Ты хочешь найти людей и украсть у них одного? — С такой стороны я вопрос не рассматривал, но в целом — да. Они медленно проходят мимо мастерских: кто-то стряхивает опилки с пола, кто-то полощет тряпки в деревянной бочке. Воздух наполнен запахом хвои, влажной земли и печёного хлеба. Слышны отдалённые голоса детей. Картина сама собой прорисовывается перед глазами Чонгука: такая же, как их, деревня, только в ней они крадутся в темноте, чтобы найти одного человека. Было бы хорошо, если бы Тэхён смог уговорить мать уйти, но Чонгук предполагает, что женщина будет в шоке — и сын, которого она считала мёртвым, появится, и с порога придётся сказать об оборотнях. Это будет тяжёлая ночь, которая однозначно будет стоить всего ради счастья Тэхёна. — Если никто из нас не пострадает и это не навлечёт на стаю беду — а ты всё сделаешь, чтобы так и произошло, — то я только за. Новая омега в стае, да и возможность узнать больше о людях. — Я надеюсь, что мы сможем ещё взять с собой книги. Они точно должны быть в той деревне. — Меня радует, что каждый новый член для стаи теперь не становится поводом твоих тревог из-за еды, — Юнги делится мыслями с улыбкой, когда Чонгук хмуро смотрит на него. Ему только предложи — он сразу начнёт переживать. — Да брось, урожай в этом году что надо. Придётся придумывать, что с ним делать, потому что всё мы точно уж не съедим до следующего. — Уж еда не пропадёт. Сквасим или наварим варенья, — Чонгук отмахивается от этого довольно легко, потому что ему стоит только попросить десяток омег — и через неделю не останется и следа от чрезмерных запасов. Но приятно осознавать, что в этом году всё так удачно. Его стая будет сыта, а зима пройдёт спокойно — эта мысль наполняет Чонгука гордостью. Он даже не удивляется своему желанию обсудить это именно с Тэхёном, разделить с ним радость за ужином. — Чимин уже думает, что попросить приготовить вкусного на праздник сбора. Сейчас Тэхёну об этом все уши прожужжит. Как бы не придумали чего-то замудрённого. — Чувствую, Тэхёну однажды будет очень стыдно из-за какой-то сумасбродной идеи Чимина. — Думаю, уже было. Они одновременно со знанием расплываются в улыбках — Чимина они знают, как облупленного. Он чего только ни чудил за свою жизнь. С ним порой бывало неловко не только альфам — всей стае. — Тэхён ни разу не жаловался пока что. — Я стараюсь сдерживать Чимина и тратить его силы в другом направлении, — Юнги поигрывает бровями и усмехается одновременно с Чонгуком на свои же намёки. — Хорошо стараешься, продолжай в том же духе. Но если снова будет заикаться про праздник — пришли его ко мне. Надо бы уже начать подготовку, думаю, через пару-тройку дней проведём, урожая осталось немного снять, — они шагают между домами, вымощенными камнем и старым деревом, и направляются к полям, где воздух тянет свежестью и травами. Чонгук хотел посмотреть, как идут дела с мельницей, а после — выбраться в лес с той стороны. — Завтра скажу ему, так что не планируй никаких дел. Чимин будет жужжать на твоих ушах. — Как прижился Тэхви? — заметив вдалеке омегу, Чонгук вспоминает о новом члене стаи. Раньше он не позволял себе о них забывать. Был как курица-наседка, но сейчас каждая его мысль и свободная минута сводятся к одному конкретному омеге. Становится даже чуть совестно, что заботы о новеньком сами собой перешли к Юнги. Хотя это никак не сказывается на самом новеньком: в Юнги Чонгук уверен больше, чем в себе. Юнги словно понимает куда текут мысли Чонгука в последнее время и молча подхватывает все дела, на которые альфе стало не хватать времени с появлением в его жизни Тэхёна. Наверняка, он помнит, какими были их первые месяцы с Чимином, когда они признали друг в друге пару. Кажется, они чуть ли не полгода жили обособленно и только друг для друга. — Он отлично влился в омежью свору. Сплетничают, рассказывают ему всё обо всех, особо не работают, прикрываясь новеньким, — Юнги усмехается, но Чонгук слышит в голосе лёгкий упрёк, с которым сам тоже согласен. — Ему явно по душе жить среди людей, постоянно со всеми разговаривает, жадно ест овощи и рыбу. Я ни разу не видел, чтобы он обращался в волка. Чонгук кивает, благодаря за слова. Тэхви приживается так же, как и любой, кто долго был в шкуре животного: изучает свою новую стаю, пробует еду, которой никогда раньше не ел, больше проводит времени в теле человека. — Он приглянулся кому-то из альф? — Почти всем свободным, — тоже неудивительно. Новенькие омеги всегда на вес золота. Но через несколько дней пыл поубавится и останутся только те, кому Тэхви действительно нравится. Чонгук надеется, что среди них найдётся его настоящая пара. Этому омеге, каким бы крепким он ни казался, нужна опора и семья. — Но он даже не общается с ними. Кажется, присмотрел себе одного особенного, — Юнги больно уж веселится, а Чонгук сперва даже не понимает, ведь вести-то нерадостные. А потом замечает, как друг скашивает глаза ему за плечо, и тяжело вздыхает. Естественно, Чонгук чует Тэхви рядом. Он нарочно оборачивается, прямым взглядом сталкиваясь с заинтересованными глазами, но омега почти тут же опускает их в землю. Прячется он слишком неестественно — Чонгук-то чувствовал, как ему хотелось внимания. А сейчас строит робость зачем-то, украдкой поглядывая на его реакцию. Ему бы у Тэхёна поучиться. Тот смущается по-настоящему прелестно: краснеет скулами, глазами бегает, нервно теребит что-то пальцами. В такие моменты волосы Тэхёна кажутся особенно красиво взъерошенными, а сам он — восхитительно крохотным. Самым настоящим волчонком, пусть и с человеческой кровью. А ещё Тэхён не ждёт реакции Чонгука, не посматривает в поиске оценки. Он просто начинает ярче пахнуть и смущённо улыбаться, как будто сдерживает внутри что-то важное. Чонгук, впрочем, почти всегда улыбается ему в ответ. Тоже что-то сдерживает. — Эй, он же не то подумает, — Юнги едва слышно шипит и хлопает Чонгука по груди, когда тот, рисуя в голове обожаемый образ, сам собой тянет уголки губ чуть выше. И правда — Тэхви, словно получив сигнал, вскидывает искрящийся взгляд и улыбается уже шире. Чонгук отворачивается, вновь тяжело вздыхая. — Последи за этим, пожалуйста, — Юнги мгновенно понимает, о чём он. Они оба знают, к чему может привести страсть омеги. Уже не раз сталкивались за то время, что Чонгук был вожаком — его хотели почти все, за исключением разве что Чимина и тех, кто не подходит по возрасту. — Когда мы пойдём за его семьёй? Юнги даже не сомневается, что Чонгук намерен их найти. Он пошёл бы хоть сейчас — не любит откладывать. Но сначала ему нужно было понять, с какой стороны пришёл Тэхён и как забрать его семью. Тэхён уже слишком долго ждёт. А ещё Чонгуку не хочется лишний раз сталкиваться с Тэхви, потому и оттягивает поход. Пугает и то, что его семья может быть озверевшей. Чонгук не позволит себе бросить их в лесу, но что делать с ними дальше — не знает. Как и Хосок, обещавший почитать свои талмуды. Портить настроение стае перед праздником не хочется. Как и себя угнетать тяжелыми делами, когда нашлись такие приятные в лице Тэхёна. — До праздника урожая, — но Чонгук прежде всего — вожак. — Я сегодня обговорю с Чонсаном. Они вчера ушли прочёсывать лес, вернутся к обеду. Должны найти следы чужаков. Юнги? — Да? — Они оба отвлекаются на крик издалека, который зовёт Юнги. Ему уже пора уходить. — Ты не видел, Тэхви или кто-то другой из омег не приставали к Тэхёну? Чонгук задаёт вопрос быстро, глянув в сторону, где за домами должен быть новенький омега. Пристальное внимание к себе Чонгука никогда не смущало. Но сейчас у него есть кто-то, кого это может слишком болезненно задеть. Страшно представить, что случится, если завяжется драка и кто-то начнет давить феромонами на Тэхёна — Чонгуку тяжело вспоминать его состояние после той перепалки, что уже была, и была, по словам омеги, не серьезной. — В последнее время — нет. — От Тэхёна уже пахнет мной? — Временами, но совсем слабо. Может показаться, что вы просто были в одной комнате какое-то время. Волчья сущность внутри Чонгука рычит недовольно, но человек в нём спокоен. Спокойнее, чем если бы по запаху Тэхёна стало всё понятно каждому мимо проходящему. Во всяком случае пока что.