До самой смерти и даже дальше

О последних теплых днях Тэхёну сказал уже почти каждый в стае, только эти самые теплые дни никак не кончаются. Он жаждет увидеть осень в лесу во всей красе своих цветов, сидеть у печки в дождливый день и чаще кушать именно дома. Не со всеми, а наедине со своей семьей. Но лето никак их не отпустит. Впрочем, как и Чимин Тэхёна — как поймал за руку, так и никаких слов о делах Тэхёна слышать не хочет. Ведь: — Все омеги у реки, пока еще тепло! — Он радуется, словно волчонок. Тэхён уже знает это, достаточно общается с Хиджуном, чтобы запомнить по-детскому озорной блеск в глазах. Подумаешь: омеги, река и тепло. Тэхёна не так распирает от счастья при мыслях об этом, как если при мыслях о Чонгуке. Вот там да, есть где разгуляться! — Можно было взять с собой стирку, но мне не хочется сейчас стирать. Так что как-нибудь на днях постираем, а пока идем скорее, другие уже закончили и развлекаются! Тэхён не может отказать его яркой улыбке и глазам-полумесяцам. Он улыбается по пути Юнги, который провожает их усмешкой, и послушно семенит за активным другом. На реке и правда собрались, пожалуй, все омеги. Даже старейшины: Тэхён замечает сидящую на песке Джугён, которая мило машет ему рукой в приветствии. Уже почти у воды он замечает и других знакомых: Ильсана в окружении омег его возраста, среди которых есть парочка девочек-подростков, и даже Лиюн. Она, правда, далеко от воды из-за свернувшейся в клубочек Сонха. Она Тэхёну приветливо кивает и улыбается. — Вода разве не слишком холодная? — Тэхёну прохладно даже на берегу, поэтому смотреть, как кто-то из омег полностью обнажился и бегом ныряет, становится совсем уже зябко. — Немного, но это последний раз в этом году, когда можно поплескаться и поплавать, — Чимин вздыхает с толикой грусти, но после улыбается. — А потом дожди-и. Зато потом снег! Вот там разгуляемся и снова будем веселиться. — Ты всё об одном да об одном, — Ильсан, вдруг подошедший к ним, улыбается и по-братски треплет Чимину волосы, на что тот принимается тихо ворчать. Тэхёна же старший омега приобнимает за плечи и улыбается с высоты своего роста. — Лишь бы не работать и играть. — Поработать всегда успеем. А вот отдохнуть нет, надо ловить момент! И погоду, — словно готовый в прямом смысле слова что-то ловить, Чимин отбегает от них подальше, заливисто смеясь. Тэхён улыбается, наблюдая, как он стягивает с себя штаны, прыгая на одной ноге и в белье забегает по колено в воду, тут же начиная кого-то обливать. — Годы идут, а он всё не взрослеет, — Ильсан тоже улыбается, глядя на ребячество Чимина. В старшем омеге чувствуется тепло: хоть он и упрекает Чимина, но искренне его любит. — Ты же младше него, да? — Мне только восемнадцать, — Тэхён отчего-то смущается своего возраста и чуть краснеет щеками, думая всё об одном. О ком-то. Его настигают мысли, что у них с Чонгуком весомая разница в возрасте — не год же и не два. Тэхён, подстать своему возрасту, практически во всем неумелый. Но зато он быстро учится! Готовку осваивает так, словно всю жизнь готовил, читать и считать быстро научился — наверняка, Чонгук видит в нем именно это, а не прошедшие от появления на свет годы. От собственных же мыслей становится приятно. Тэхён как-то сам не заметил, а начал доверять Чонгуку больше, чем себе. — Я пойду, а то за мной придут и засмущают тебя еще сильнее. Поверь, в кругу тридцатилетних тебе рано быть, — Ильсан и Тэхёну треплет волосы, как младшему брату. Он всё ещё источает огромное тепло и такую же любовь, как когда смотрел на Чимина. Только теперь его внимание отдано Тэхёну. — Спасибо! Заходи как-нибудь ко мне на чай, приготовлю булочки, — а Тэхён ему очаровательно улыбается, проникающийся ощущением стаи вокруг себя. С этими людьми он дома. — Тэхён! — Словно дождавшись, пока Ильсан уйдет, чтобы больше не слушать от него ничего, Чимин тут же оказывается рядом, стоит Тэхёну остаться одному. — Пойдем плавать! У берега вода замечательная, не чувствуется даже холодное течение. — О, а я не умею, — Тэхён вновь слабо краснеет. Он ведь неопытный, но это неплохо! Даже есть плюсы, ведь можно попросить Чонгука научить его плавать… — Не может быть, ты зачем врешь мне! — У Чимина такое выражение лица, словно он вот-вот свалится в обморок. Глаза на выкате, рука на груди и полное недоверие во взгляде. — Я правда не умею плавать. Никогда в жизни не был в воде глубже, чем по колено, — но Тэхён тоже хочет разделить веселье омег и Чимина, поэтому резво скидывает со ступней обувь и наклоняется, закатывая штанины до середины бедра. — Я похожу у берега! — В тебя можно брызгаться? — Шок сменяется мольбой. Чимин смотрит своими потрясающе округлыми глазами, а Тэхён вдруг понимает Ильсана и его любовь к этому маленькому волчонку, живущему в душе Чимина. — Если очень хочется, то можно, — просто видеть, как Чимин счастливо подпрыгивает на месте и взвизгивает, Тэхёну радостно. Он послушно семенит за его рукой, утягивающей к воде. Чимин часто оборачивается, словно проверяет, не становится ли Тэхёну страшно в реке, а тому нет — он чуть щурится, когда ледяная вода окутывает ноги. Где только Чимин тепло увидел. Как и договорились, Чимин отпускает Тэхёна совсем рядом с берегом, а сам разбегается и ныряет в глубину. Лишь когда он всплывает и корчит рожицу, Тэхён понимает, что Чимин забыл раздеться, и теперь его мокрая рубашка смешно липнет к телу. Будучи истинным другом, Тэхён помогает ему освободиться от пут мокрой ткани, забирает рубашку и белье, чтобы повесить на ближайшее дерево просохнуть на солнце. Сам недолго стоит лицом к солнцу, прикрыв глаза, и слушает, как его когда-то учил Чонгук. Он, правда, говорил о том, что лес живой и нужно уметь слышать его. А Тэхён вот слышит свою стаю. Заливистый смех, десятки одновременных разговоров, плеск воды. В этот момент он понимает, почему Чонгук учил его прислушиваться. Есть ведь что-то особенное в звуках жизни, пока сам ты где-то вдалеке от нее, чувствуешь пригревающие лучи солнца. — Говорят, зима в этом году рано начнется, — совсем рядом слышится незнакомый голос. Тэхён мало кого лично знает, но почему-то он уверен, что подошел к нему именно новенький. Что-то в его интонации выдает напряжение, граничащее с испугом. — Не слышал такого, но и пусть, — Тэхён отвечает мягко и неторопясь открывает веки, словно бы его резкие действия могут напугать оборотня. Тэхви и правда выглядит так, будто готов сорваться или от Тэхёна, или на Тэхёна. Это, в общем-то, удручает, но Тэхён старается понять его. В конце концов он ведь тоже испугался, когда узнал о том, что все вокруг оборотни. — Каково быть человеком? — Сразу в лоб спрашивает, так и держа дистанцию в несколько шагов. Тэхён же находит расслабленным взглядом Чимина и старается успокоиться внутри: он-то в своей стае. Чонгук правильно сказал — это Тэхви тут чужак. — Почти так же, как не быть в теле волка тебе, — Чимин забавно плещется среди других омег, совсем не стесняясь выпрыгнуть по пояс из воды и показать себя. Тэхён цепляется за его фигуру взглядом, чтобы не поворачиваться на новенького. — Но у меня хуже слух, чем у вас. А ещё люди, кажется, слабее, чем оборотни. Но, возможно, это я такой слабый, а не всё человечество. — Почему тогда у нас такие предания о людях? — Тэхви вдруг начинает звучать требовательно. А Тэхён лишь усмехается и пожимает плечами. Ему тоже хотелось бы получить ответ на этот вопрос. — Я не знаю, честно. Мы с Чонгуком много обсуждаем быт людей и оборотней, но не нашли пока ничего, что могло бы объяснить такие предостережения. Ведь должно быть наоборот: это оборотни куда опаснее людей. Вы сильнее, вы лучше выживаете в одиночку и вы могли бы легко выиграть в бою против человека. Единственное, что нас отличает — людей больше и у них есть деньги. Пока что мы с Чонгуком думаем, что это как-то связано с вашими преданиями. — Что такое “деньги”? — Тэхён всё же отвлекается от Чимина, смотря с вопросом на Тэхви. Он уже и забыл, как кода-то объяснял то же самое Чонгуку. От того, сколько между ними уже миновало, улыбка скользит на губы. Тэхён, оказывается, так долго и много знает Чонгука. А хочет добраться совсем уж до конца. — Люди не делают что-то во благо других. У них нет же стаи, только семья — а семья не может сама себя полностью обеспечить всем, что нужно. Поэтому у людей есть деньги: они отдают что-то, что умеют делать, а взамен получают монеты из золота. За эти монеты покупают что-то, — Тэхён говорит с Тэхви мягко, как с Хиджуном, которому тоже это рассказывал. Тот, правда, слушал с искрящимися радостью глазами, а не постной миной, как Тэхви. Все его напряжение и страх исчезли. Сейчас от него больше исходит злости, что начинает немного пугать уже Тэхёна. Но он видит у реки Ильсана, иногда поглядывающего в их сторону. Вспоминает, что он в безопасности. — Какие вы сложные, — Тэхви акцентирует голосом “вы”, словно указывая, что Тэхён — человек. А он ведь член стаи. Поэтому колкость омеги вызывает лишь желание сочувствующе ему улыбнуться, ведь Тэхви пока не в стае. Но, видимо, именно эта улыбка окончательно выводит Тэхви из себя. Губы омеги чуть дрожат, как от холода, но глаза — колючие. Он хмурится ярко и странно подается ближе на шаг, проводя лицом по воздуху, словно принюхиваясь. Это уже не попытка понять, а нечто хищное, грубое. Словно демонстрирует что-то. Тэхён сам делает шаг назад и с возмущением смотрит на него — он не знает всех обычаев, но еще никто в стае не принюхивался так открыто к нему. Внутри поднимается неприятная дрожь — не от страха, а от ощущения, будто его оценивают, как добычу. Что бы Тэхви ни почуял, ему, кажется, не понравилось. Или наоборот — слишком уж понравилось. Но омега резко разворачивается и быстро уходит от Тэхёна, будто боится, что не сможет сдержаться, если останется ещё хоть на секунду. Тэхён тут же отворачивается и семенит к берегу, куда уже вылез Чимин, совсем забыв о нагом виде. Он точно видел случившееся, скорее всего шел помочь отвязаться от Тэхви — это видно по его обеспокоенным глазам и плотно сжатым губам. Ребячества уже не осталось. — Это же было ненормально, да? — Тэхён спрашивает шепотом, чтобы их не подслушали. Ему даже мерещится, что с его разговора с Тэхви на поляне стало тише. Будто стая прислушивается к его же словам и наблюдает за действиями, но стоит оглянуться — и нет. Никто не смотрит в его сторону, а все, кто до этого общался, так и продолжают вести беседы. Всё это лишь в голове у Тэхёна. — То что он обнюхал тебя? Это неприлично просто, — Чимин хватает Тэхёна за плечи и, наверное, обнял бы, но не подается ближе. Он лишь крепко держит Тэхёна, словно бы его собираются куда-то утащить, и осматривает за его спиной всю поляну. — Не нарывайся, — Тэхён просит шепотом и касается его горячих, мокрых запястий, сжимая своими холодными от нерва пальцами, чтобы привлечь внимание к себе. — Да он невоспитанный волчара, кто-то же должен его начать воспитывать, раз родители в зубах ковырялись! — Подобно змее, Чимин недовольно шипит, благо что шепотом. — Всё хорошо, — а Тэхён совсем не хочет конфликтов и поэтому мягко гладит Чимина по рукам, успокаивая. И его, и себя. Он понимает Тэхви, старается, во всяком случае. А на несчастных и испуганных ведь нет смысла злиться. — А чем от меня пахнет? Зачем он принюхивался? Чимин тут же встречается взглядом с Тэхёном и вдыхает полной грудью, чуть прикрыв веки. А после по его губам расползается легкая улыбка: — Тобой, очевидно. А ещё Чонгуком. Чуть-чуть, но можно понять, — Чимин сперва начинает ухмыляться, словно готовится отпустить комментарий о том, почему Тэхён пахнет Чонгуком, но вот после у него резко вытягивается лицо, а взгляд переносится Тэхёну за спину. — Что всё это значит? — Спрашивает не про запахи, а про действия. — Кажется, Тэхви посягает на Чонгука, — Чимин, что крайне не-свойственно ему, звучит серьезно и задумчиво. — Скажи об этом Чонгуку сегодня же. — Почему? — А Тэхён, естественно, расскажет. Он уже занимает много времени в жизни альфы и теперь о чем-то, тем более таком странном, будет странно ему не рассказать. — Не знаю, у меня плохое предчувствие. Как бы он ни вытворил чего, может найдет каких трав, чтобы сымитировать течку, если ему уже кто-то рассказал о том, что Чонгук проводит ее с омегами. Тут уже Тэхён теряет всю легкость этого дня из души. Он крепко сжимает губы, стараясь успокоить чувства, но выходит плохо: его захлестывает злостью. Потому что слова Чимина могут быть похожи на правду — на что готов пойти одиночка, чтобы получить желаемого мужчину? Тэхён вовсе не сомневается в том, что даже произойди всё так, проведи Чонгук время с Тэхви, его чувства к самому Тэхёну не изменятся. Но ему будет неприятно наблюдать за всем этим со стороны. — Эй, — теперь уже Чимин возвращает омегу в реальность, легонько тряся за плечи. — Всё нормально, ты же знаешь, что Чонгук никогда не пойдет на поводу у желаний тела, да? — Я верю ему. — И славненько, — лучезарно, слишком уж не по-настоящему улыбнувшись, Чимин притягивает Тэхёна в объятия, крепко-крепко сжимает на пару секунд, а после отпускает и тянет за собой в воду. Тэхён даже согрелся от всех этих нелестных мыслей, вода уже не кажется ему холодной. — Поговоришь с ним попозже. А пока давай проводим лето! Заметно, что Чимину приходится приложить усилия, но он снова становится веселым. Заставляет этим и Тэхёна снова расслабиться, немного подурачиться в брызгах воды и забыть о недавних неприятностях. Уже отогреваясь на мху, Чимин приваливается к его боку, приятно согревая теплом и рассказывает о том, как они готовятся к зиме, о скором празднике урожая, о красивой осени в лесу. Обещает упросить Чонгука и Юнги вывести их в лес, в предгорья, чтобы с высоты посмотреть на переливы разных цветов леса. Тэхёну хотелось бы. Наверное, Чонгук сидел бы с ним верхом на Аги, пока Чимин и Юнги бежали на четырех лапах вокруг них. Им придется уйти достаточно далеко от деревни, чтобы увидеть всё с высоты и, возможно, даже с ночевкой! У костра в лесу, в безопасности среди трех оборотней — Тэхёну сложно это представить, но внутри все сжимается от восторга. — Вам нужно заявить стае о ваших отношениях, — Чимин вдруг говорит такие слова, никак не подготовив Тэхёна. А он, бедный, тут же заливается краснотой до самых кромок ушей. Благо, что Чимин не видит этого, лежа рядом, а то засмущал бы ещё сильнее. — После праздника урожая мы устраиваем обряд выбора. Свободные омеги решают, хотят ли дать альфам возможность связать их узами, и если да, то участвуют в обряде. Это так красиво! — И что там происходит? То, насколько много праздников и обрядов в жизни стаи, оказывается приятным. Тэхён никогда не участвовал в таком у людей — да там словно и не кому было радоваться каким-то событиям жизни. Он лишь один раз своими глазами видел свадьбу таких же рабочих, каким был сам. И то, это было похоже не на праздник, а на обычный ужин. — Выходят омеги, которые хотят в этом сезоне поучаствовать. А потом выходят альфы, которые хотят с ними сблизиться. Хосок сделает отвары, от которого им отбивает нюх, пока будет напаивать им, омеги должны уйти в место, куда просится душа. Если альфа хорошо знает омегу — находит его даже без запаха, — Чимин вздыхает, словно предаваясь воспоминаниям. Наверняка, те пропитаны теплом и любовью. — Юнги тебя быстро нашел? — А Тэхён понимает его чувства. Стоит представить, как Чонгук сможет найти его не по следу, а по тому, что хорошо узнал душу, становится очень приятно внутри. — А я несколько лет избегал обряда, боялся… Невесть чего, в общем-то. Мы участвовали весной, когда всё вокруг цвело — я убежал в лес, нашел черемуху и нюхал ее там. Уже и не надеялся, что Юнги найдет меня, но он пришел через три часа. Все черемухи в округе обходил. Они вместе смеются над тем, насколько забавно сложилась их пара тогда. Тэхёну искренне жаль, что своими глазами он этого не видел, очень хотелось бы. — Если ты решишь выйти, — Чимин вдруг понижает голос до шепота. — Чонгук тоже выйдет. Зуб даю. А Тэхён даже не думал в этом сомневаться! Он улыбается и согласно кивает, представляя, как Чонгук будет на него поглядывать из-под челки, пока Хосок поит его отварами. От грез отвлекают другие омеги — кто-то зовет Чимина сплавать на ту сторону реки. Тэхён узнает среди них несколько молодых омег, тех, с которыми он имел несчастье общаться. Они замечают на себе нахмурившийся взгляд, пока Чимин поднимается и идет к ним, и вдруг наклоняют головы, пряча взгляд в землю. Тэхён каким-то образом понимает, что это извинения. Поэтому он со слабой улыбкой кивает, когда те выпрямляются и снова смотрят на него. Кажется, его принимает уже вся стая. Пока Чимин верещит, забегая в холодную воду — особенно холодную после полежанок на солнце! — Тэхён решает прогуляться вдоль берега. Омег в воде осталось уже не так много, большая часть отдыхает на солнце и щебечет о насущных делах, поэтому Тэхён никому не мешает и спокойно мочит ступни, забавно шевеля маленькими пальчиками по песку и улыбаясь тому, как это выглядит. Едва он успевает выпрямиться и посмотреть, что макушка Чимина теряется среди других, плывущих к центру реки, как замечает выросшую на своем пути тень. Тэхён хотел бы подумать, что это снова подошел Ильсан, но еще не подняв взгляда, знает — перед ним Тэхви. Нюха для этого иметь не надо, Тэхён чувствует пугающий интерес к себе от этого омеги. — Не скучно гулять одному? — Тот спрашивает с приторной улыбкой, от которой Тэхёну становится не по себе. Чимин отошел, но Тэхён ведь всё ещё не один — его стая рядом. — Нет, — он старается как и в прошлый раз источать тихое дружелюбие. Тэхви увязывается рядом, идет по кромке берега, пока Тэхён старательно избегает его взгляда и смотрит на ту сторону реки. — А мы просто погуляем с тобой, — от знакомого голоса Мёнсу мурашки ползут по коже. Это уже третья их встреча. В предыдущие две от этого омеги Тэхёна кто-то спасал, но сегодня ему хочется справиться самому, дать достойный отпор. В конце концов, он ведь должен быть сильным омегой. — Гуляйте, если для вас это приятно, — отвечает всё с той же улыбкой, старается искренне ее держать и вселить в самого себя спокойствие. Всего лишь прогулка — что тут может пойти не так? Тем более Чимин уже пересек центр реки. Скоро доплывет до того берега и, наверное, сразу поплывет обратно. — Наверняка, Чонгук и Чимин тебе уже всё рассказали об оборотнях… — Не совсем, но им помогают Ильсан, Лиюн, Хосок, Юнги, — Тэхён замирает и поворачивается лицом к омегам, вскидывая вопросительно бровь. Он между строк хочет сказать, что у него много близких в стае — и ругаться с ним, ровно то же, что ругаться и с ними всеми. Вряд ли это именно то, чего хочет новенький, которого еще даже не приняли. — Я хочу стать омегой Чонгука, — Тэхви говорит в лоб. Не тайну открыл — Тэхён за сегодня догадался об этом. Он скользит взглядом по Мёнсу, который, вроде как, тоже этого хотел не так давно. Или кто-то еще из его группы — оказывается, много кто не был бы против быть омегой Чонгука. — Но, кажется, он присматривается к тебе. Как думаешь, это правильно? — Что именно? — Тэхён склоняет голову, отмечая, как в их сторону уже кто-то поглядывает и начинает шептаться. Что ж, внимание гарантирует ему безопасность. — Что ты человек. Ты слабый, как мы и говорили уже, — Мёнсу подхватывает слова Тэхви и улыбается, когда Тэхён смотрит на него. — Какая омега была бы не против делить с вожаком ложе — вон Ильсана спроси! Он-то не по наслышке знает, каков Чонгук. Тэхви странно смотрит на Мёнсу и хмурится, словно впервые слышит об этом. Ровно как и Тэхён, тоже нахмурившийся и кинувший взгляд в сторону старшего омеги. — Но надо подумать о стае, понимаешь? Чонгуку рядом нужен кто-то сильный, кто разделит его обязанности. Он не молодеет, а стая растет — однажды, Чонгук один перестанет справляться. Ему нужен свежий взгляд, сильный партнер, который сможет взять на себя обязанности по стае, — Мёнсу продолжает, и Тэхён начинает чувствовать не просто шкурный интерес в его действиях. Там есть нечто похожее на беспокойство о стае. Его слова звучат серьезно, да и Тэхён с ним согласен — Чонгуку нужен сильный омега, который будем помогать с делами стаи. — Ни я, ни вы не знаете, какая ответственность лежит на Чонгуке, — фактически Тэхён уже многое знает, но не хочет этим делиться. Тот разговор и боль альфы останутся навсегда только между ними. — А ему, помимо сильного плеча для помощи, нужна ещё и семья. Он волен сам выбрать того, кто на его взгляд подойдет под всё. — Дай мне тоже шанс показать себя, — Тэхви не рычит, но выглядит куда более агрессивно настроенным, чем тот же Мёнсу. Второй словно хочет донести, найти лучший выход из положения, а вот Тэхви словно защищается. — Я и не забираю его у тебя, — Тэхён улыбается мягко и решает отвернуться от них, смотря на реку. Чимин уже оказался на той стороне и присматривается к происходящему, смешно присев и сделав домик ладонями над глазами. Наверное, даже волчий слух не может различить слов аж на другом берегу реки — Чимина наверняка разрывает от любопытства. Тэхён и ему улыбается, показывая, что всё хорошо. Он слышит позади себя возню, уже довольно вздыхает, решив, что его оставляют в покое, но оба омеги показываются по боками от Тэхёна: Мёнсу слева, Тэхви справа. Тоже смотрят в ту сторону и даже тихо смеются, когда девочка-подросток так увлеченно махала ему рукой, что споткнулась и упала в воду. — А ты почему не со всеми-то? Опять выделяешься, да? — Тэхви задает вопрос уже без зла в голосе, а словно сочится отчаянием, будто он начинает смиряться, что Тэхён ничего особенного не делает. Это Тэхви недостаточно особенный для Чонгука. — Не хочу плавать, — Тэхён пожимает плечами и продолжает улыбаться, потому что Чимин на той стороне очевидно напрягается и вытягивается в струнку, словно готовый прыгнуть в реку и плыть обратно. — Ты ни разу даже не намочился. Надо исправлять! — Мёнсу смеется, как до этого смеялся Чимин: задорно и весело, словно они с Тэхёном друзья. Тэхви его не поддерживает — во всяком случае в ответ не смеется, — но когда Мёнсу хватает Тэхёна за плечи, тот тоже оказывается рядом. Он не успевает даже вскрикнуть — тело дергается от неожиданности, ноги соскальзывают с земли, и в следующую секунду его уже держат в воздухе, за подмышки и лодыжки. Секунда ступора — и он осознает, что его собираются бросить.— — Нет! Не надо! — Срывается пронзительное, в панике. В отчаянии он бросает взгляд через реку — на том берегу Чимин уже в волчьем облике, плывёт к ним, рассекая стремительно воду. Все остальные омеги на той стороне смотрят на разворачивающуюся картину, как, наверное, и те, кто на берегу. Только Чимин ведь знает, что Тэхён не умеет плавать. — Да брось, это весело, вон Чимин подхватит, — Мёнсу подкидывает его на руках, словно он и правда ничего не весит. А у Тэхёна внутри всё леденеет от ужаса. Холод заползает под рёбра, дыхание становится рваным, будто горло сжали изнутри. Он пытается вцепиться в Мёнсу, руки судорожно хватают за кожу, но пальцы тут же соскальзывают — он словно цепляется за лёд. Всё тело дрожит, не от холода — от ужаса. — Один. Его начинают раскачивать. Всего один раз в сторону берега, один в сторону реки — а у Тэхёна сердце вылетает из груди, ударяя куда-то под дых. Ему не вдохнуть нормально, перед глазами темнеет и он едва слышит: — Два, — когда чувствует, как его снова качают из стороны в сторону. Тэхён дёргается, яростно, как зверёныш, зажатый в капкане, но руки держат его стальной хваткой. Ему не вырваться — Тэхви и Мёнсу держат его крепко, а страх забирает все силы. Паника полностью овладевает телом — он скручивается, ногти впиваются в воздух, губы дрожат. Он хочет закричать, но звука не выходит. — Три! И в этот момент — пустота. Тэхён чувствует, как лишается опоры из их рук. Его полет — падение, — длится всего несколько мгновений, но он не успевает их заметить: его мгновенно омывает леденящей водой. Она сжимает его со всех сторон, врывается в уши, в нос, в рот, обжигая ледяным холодом, который впивается в кожу, в мышцы, в самое сердце. Свет тут же гаснет, всё погружается в плотную, вязкую серость, словно он оказался внутри чужого тела, в котором нет ни неба, ни солнца, ни даже дна. Его тянет вниз. Он чувствует течение, чувствует, как оно хватает его за ноги и утаскивает прочь, словно хищник, дорвавшийся в голод до добычи. Тэхён пытается вырваться, машет руками, бьёт по воде, но удары слишком слабые, хаотичные. Тэхён не умеет плавать. Он открывает рот, чтобы вдохнуть, чтобы закричать, но вместе с воздухом в грудь врывается вода. Пресная, холодная, бесконечная. Он захлёбывается, лёгкие вспыхивают болью, всё тело выворачивается в панике, но он уже не чувствует пальцев, не чувствует ног. Всё внутри сжимается, замирает, как перед ударом. Хочется согнуться, свернуться в комок, исчезнуть. Тэхён сдаётся. Он дает воде тащить себя и опускает руки, больше не пытаясь ей сопротивляться. Но сквозь гул воды, сквозь звон крови в ушах вдруг прорывается звук — не человеческий, звериный. Вой, приглушённый толщей реки, но всё равно острый, зовущий. Он едва различим, как воспоминание, но именно он пронзает Тэхёна, заставляя сердце сжаться, заставляя тело дернуться — не от паники, а от слабой, почти угасшей надежды. Тэхён снова начинает биться.