До самой смерти и даже дальше

— Они будут ругаться. — Не будут. — Будут, я уверен. — А я уверена, что нет. Лиюн едва ли не тащит Тэхёна лесом в противоположную от дома Чонгука сторону. Потому что он не хотел, чтобы кто-то из стаи видел его поход, а Лиюн так вовремя пришла, пока Чонгук ушел за продуктами к завтраку. Альфа всё равно всё узнает и поймет — Тэхён в этом не сомневается. Он сомневался, стоило ли сказать ему о своем желании — и то, только потому, что не хотел расстраивать. А Лиюн удачно зашла. Тэхён трусит, поскуливает каждые сто шагов о том, что его наругают, но послушно идет за девушкой, которую умудрился уговорить на это. Кажется, после наказания Чонгука, вся стая возненавидела Тэхви. — Чимин точно будет ругаться, — Тэхён вздыхает и смотрит назад, туда, где, по его скромному мнению, находится деревня. — Чимин может кричать, злиться и заплакать. Но он точно не будет тебя ругать. И любить меньше не перестанет, — Лиюн не в восторге от затеи омеги — это видно по серой серьезности на ее лице, которое обычно теплое и ласковое, — но даже в таком настроении она поддерживает Тэхёна. — Может быть даже наоборот. — Наоборот что? — Будет сильнее тебя любить за то, что ты единственный, кто решил пойти к нему. Об этом Тэхён думает оставшуюся часть их пути. Он поглядывает искоса на лицо Лиюн, гадает, говорила она только о Чимине или о себе, но ответов не находит. Зато находит большое и теплое чувство внутри по отношению к ним всем. К своей стае. — Вон дом, — Лиюн замирает, как только указанный становится видно среди деревьев. — Дальше я не пойду, не хочу видеть его облезлый хвост. — Хорошо, — обойдя девушку, Тэхён встает ровно перед ней и широко улыбается, отчего Лиюн сразу теряет с лица серьезность и смотрит удивленным взглядом. — Спасибо тебе большое за помощь. И за варенье! Он обнимает ее, крепко, по-настоящему благодаря за всё и передавая часть своего тепла. Отстраняется Лиюн с этим самым теплом на губах и кивает, сжав ненадолго ладонь Тэхёна. — Заходи в гости, когда Чонгук будет занят своими делами. — Обязательно! Ее лицо так быстро и жестко меняется с улыбки на напряжение, что Тэхёну даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что рядом с ними Тэхви. Лиюн кидает на друга взгляд, потом ему за плечо и, вздохнув, всё же отпускает Тэхёна и уходит обратно в лес. Тэхён провожает ее взглядом, чувствует такой же на собственной спине, но не торопится уделить внимание его обладателю. Что ему сказать, какие ответы он хочет услышать — Тэхён не знает. Зачем сюда пришел — тоже, но что-то внутри него тянуло и не могло спокойно существовать. — У людей слух хуже, чем у оборотней, — тихо говорит он, зная, что Тэхви его услышит. — Ты знал? — Нет. Голос оборотня раздается далеко, так что Тэхён его едва различает. — Ты слышишь стаю отсюда? — Да. — В этом наказание Чонгука, — Тэхён смотрит в даль, где за стеной деревьев скрылась Лиюн. Представляет, как где-то там волчата носятся по тропинкам, Хосок собирает высушенные солнцем травы, Чимин набирал воды в колодце, но заболтал мимо проходящую омегу, а Юнги с теплом смотрит на него с крыши дома, которую чинит. — Ты слышишь их жизнь, но не можешь стать ее частью, — он наконец оборачивается, увидев Тэхви, севшего на ступеньки дома. — К тебе кто-то приходил? — Нет. Омега выглядит неважно. За те несколько дней, что Тэхён был в тепле, любви и изобилии еды, Тэхви похудел. У него прорезались скулы на щеках, глаза словно провалились. Он не голодал, потому что добывать себе еду в лесу умеет, но будто бы специально этого не делал. Тэхён смотрит на него непозволительно долго, а после проходит и садится прямо на мох в метре перед Тэхви. — Ты чуть не убил меня, — словно подтверждая свои слова, Тэхён тихо кашляет и сталкивается с внимательным взглядом омеги. — Тебя так легко убить? — Люди не только плохо слышат. Я не чую запахов, как вы. У меня раны затягиваются неделями, а у вас за пару дней, — Тэхён кивает на плечо омеги, которое было ранено Чимином, а после задирает рукав собственной рубашки, показывая темно-бордовую полосочку запекшейся крови. — Поцарапался о камень в воде, наверное, когда Чонгук меня вытаскивал. Тэхви смотрит на его рану с замешательством, а после, словно Тэхён этого просил, стягивает свою рубаху через голову. На его плече не осталось даже белого шрама. — Зачем ты сделал это? — Тэхён спрашивает абсолютно спокойно, возвращая рукав на покрывшуюся мурашками от ветра кожу. — Я могу убить тебя прямо сейчас. Голыми руками. А ты сидишь тут так спокойно, — Тэхви говорит очевидные вещи, но с таким испуганным и непонимающим видом, что Тэхёну становится его даже жаль. — Можешь. Я могу попробовать сопротивляться, но ты сильнее меня и сделаешь, что захочешь. Чуешь мой страх? — Нет. — Потому что я не боюсь тебя, — Тэхён улыбается и упирается на руки позади себя, почти получая удовольствие от растерянного вида омеги. — Надо бы, наверное. Но я отчего-то так верю в тебя, что совсем не боюсь. Объясни мне, Тэхви, потому что я не понимаю. Если тебе понравился Чонгук, и ты хотел стать его омегой, то почему решил навредить мне? Как это должно было привлечь Чонгука по-твоему? — Я не влюблен в него, как ты, — эти слова Тэхви произносит с таким видом, словно ему не по себе. Он кажется маленьким, потерянным волчонком, и Тэхёну хочется утешить его, а не бояться. — Хотел привлечь внимание и узнать его, надеялся, что может у нас появится связь, но… — Такая связь появляется почти с первых слов друг другу, — Тэхён говорит знающе, вспоминает свои первые дни в деревне, голос Чонгука, который услышал первым, когда очнулся. Уже тогда он пленил и пускал мурашки вдоль позвоночника. — Ты действительно думал, что навредишь мне и привлечешь его внимание? — Я не знаю, Тэхён! — своими вопросами Тэхён вынудил Тэхви подскочить на ноги и рьяно натянуть на себя рубаху. Но омегу это не беспокоит, он резко открывает дверь домика и заходит внутрь, громко топая. А Тэхён молча смотрит на эту самую распахнутую дверь и не торопится подниматься на ноги. Он ждет, что Тэхви скажет что-то ещё, объяснит, почему вспылил, но спустя долгую тишину, Тэхён первым продолжает: — Я хочу, чтобы ты был членом моей стаи, — его слова внезапно звучат так твердо и спокойно, что Тэхёна самого пробирает дрожь. — Но тебе нужно быть для этого человеком, а не волком, Тэхви. У нас, у людей, есть чувства и огрызаться из-за них плохое решение. — Ты собрался учить меня тому, как быть человеком? — Тэхви показывается из проема с виноватым видом. А Тэхён только сейчас понимает, насколько своими словами он нашел суть. Этот омега не жил среди своих, среди хотя бы кого-то, его чувства меняются по щелчку пальцев. Он действительно всего лишь ребенок, который не умеет ни общаться, ни быть взрослым человеком. Эти мысли проносятся по Тэхёну с пробегающим среди деревьев ветром. Он поднимается следом за ним на ноги и смело поднимается по ступенькам к Тэхви, чтобы встать почти вплотную и заглянуть в глаза. — Я думаю, что ты испугался того, что я человек. И, как волк, пытался убрать угрозу себе, прикусить меня и доказать, что мы равны. Вовсе не в Чонгуке дело, так ведь? — Тэхён видит, что да. У омеги намокают глаза, он усердно прячет их в пол. — Всё в порядке. Стая примет тебя, ты не будешь больше один. А я могу помочь тебе справляться с этими чувствами, хорошо? Тэхви громко шмыгает носом, заставляя Тэхёна вздрогнуть и невольно улыбнуться. Он сам себя не узнает, когда сокращает между ними расстояние и притягивает того к себе, крепко обнимая за плечи. Тело Тэхви напряжено, он пытается вяло вырваться, словно для вида, а после стихает в плече Тэхёна и едва ощутимо обнимает в ответ. Тэхён делится с ним опорой всё то время, что его рубаха намокает от слез Тэхви. Тот и плачет, как ребенок — много, крупными слезами, громко шмыгая. Маленький, потерянный и нуждающийся в помощи старшего, которую Тэхён ему дает. И не так важно, кто из них кого способен убить, кто по-настоящему старше, а кто лучший охотник среди всей стаи. Тэхён молча находится рядом всё то время, пока Тэхви не затихает и не перестает плакать. — Видишь, не так и страшно быть человеком, — он с нежностью проводит по лопаткам омеги перед тем, как отстраниться. — Мне правда жаль… Тэхви снова не поднимает на Тэхёна взгляда, всем своим видом сжимается и, кажется, смущается от только что произошедшего. Тэхён понимает его и поэтому выходит из дома, давая Тэхви свободную территорию — это ведь важно для волков, Тэхён научился у Чонгука за последние дни. — Я пойду, но постараюсь зайти вечером и принести тебе что-то поесть. И поговорю с Чонгуком о твоем возвращении в стаю. — Тэхён, скажи, — Тэхви вопреки ожиданиям Тэхёна, сбегает следом по ступенькам и хватает омегу за запястье, смотря на него красным от слез взглядом. — Стая нашла моих родителей? Они в порядке? — Да, — Тэхён перехватывает его ладонь и крепко сжимает между своих, заглядывая в глаза. — Несколько дней охотники приносили им еду, а когда обратились, твои родители сделали то же самое. Они не одичали и сегодня их приведут в стаю. — Как думаешь, если я посмотрю на это издалека, Чонгук не выгонит меня из стаи? — Думаю, нет, — Тэхён с мягкой улыбкой отпускает его и кивает на прощание. — Приходи обязательно. А и… Не подскажешь, в какой стороне деревня? Его вопрос растерянностью отражается на лице Тэхви. Тот смотрит с примесью недоверия, будто ждет слов, что Тэхён всё это время издевается над ним, но Тэхён лишь приподнимает вопросительно бровь и добавляет: — Я не чую ваших запахов, меток, не знаю территории и не слышу стаи. Я без понятия, куда мне идти, поэтому буду благодарен, если ты подскажешь. — А, тебе туда, — всё же указывает в одну из сторон. — Видишь, не так и сложно признавать, что ты чего-то не умеешь. И не так сложно помочь. Тэхви от его слов становится задумчивым, но Тэхён разворачивается на пятках и, как только может быстро, семенит в сторону деревни. Потому что он сам начинает пахнуть страхом от предстоящей встречи с Чонгуком, который точно вернулся с едой и заметил пропажу. Но до встречи оказывается далеко. Тэхён подходит к деревне со стороны, где еще ни разу не был, но, уже привыкнув к протоптанным тропам, легко понимает в какой стороне находится центральная площадь. Члены стаи оглядываются на него с улыбками, мимо пробегающий Хиджун радостно обнимает и бормочет о том, что подарит как-нибудь букет цветов, и всё вокруг настолько прекрасное и уютное, что Тэхён напрочь забывает о своем страхе. У него лишь поджимается что-то в животе, когда он спустя долгий путь, от которого устали ноги и руки начали трястись, замечает террасу дома своего альфы. И его хозяина, сидящего на кресле и смотрящего в упор на приближающийся силуэт. Чонгук не ругается с порога, кажется, даже не злится. Он совсем спокойный, когда Тэхён нерешительно касается перил и поднимается к нему по ступенькам. И Чонгук ждет. Без всяких эмоций молчит, делая вид, что расслабленно отдыхает на воздухе. — Прости, что сбежал и не сказал тебе, — Тэхён начинает первым, но в альфе ничего не меняется. — Я хотел оставить записку, но не нашел в доме бумаги. — Ты мог дождаться меня, чтобы сказать о твоих желаниях. Разве я их не выполняю? Выполняет так, что Тэхёну становится стыдно. Он сереет, сводит брови, чтобы скрыть, что в глазах становится влажно, и подбирается к Чонгуку, касаясь своими холодными пальцами его горячей руки, лежащей на подлокотнике. А Чонгук так и не раскрывает своих чувств в ответ — холодный, черствый, вожак. Тэхён знает, что внутри всё не так, уверен в этом, ведь не может в один день человек так сильно любить, а в другой быть никем. Чонгуку пришлось воспитать в себе такую суровость, а Тэхёну приходится ее чуточку бояться. — Ты делаешь мою жизнь такой, что я каждый день благодарю богиню, что однажды Господин возжелал меня и издевался, из-за чего ты смог найти меня, — он шепчет, не в силах произнести такие страшные слова во всеуслышание. — Я не сказал тебе только потому, что ты хотел выгнать Тэхви ради моей безопасности. Я не хотел, чтобы мы спорили о том, что Тэхви всё ещё опасен для меня, потому что я уверен, что это не так. И меня туда проводила Лиюн, она бы помогла, если что! — Как по мне, лучше бы мы спорили, чем я вернулся и обнаружил покинутый тобой дом. — Я же ненадолго, — Тэхён наконец замечает, как что-то переливается в глазах его альфы. Что-то грустное, что-то о том, что он уже однажды потерял семью. Тэхён видит, что суровость Чонгука вызвана вовсе не решением Тэхёна пойти к Тэхви, а чем-то более страшным. И от этого он смелеет настолько, что подходит ближе и садится на его бедра, оставив руку лежать на чужой, а второй рукой ласково коснувшись щеки. — Я не могу не выходить из твоего дома, — говорит совсем мягко, будто объясняет совсем простые вещи волчонку. — Я ведь уже почти здоров. Но я обещаю, что если в ближайшие дни захочу куда-то пойти, я скажу тебе об этом. — Стая еще не успела доесть завтрак, а я истосковался по тебе, — Чонгук вплетается пальцами в отросшие волосы омеги, тянет его ближе к себе, заставляя уткнуться в шею, и бормочет. — Как я буду уходить по своим делам? — Зная, что мы всё равно встретимся здесь. Или мне стоит вернуться к Хосоку, когда я поправлюсь? — Мы не можем жить вместе, потому что наши узы не скреплены, это неправильно по отношению к богине, — Чонгук закрывает глаза и откидывается головой назад, уходя от прикосновения Тэхёна. Он разочарован заповедями богини, а Тэхён от этого может лишь улыбаться и запоминать его такого, нуждающегося в близости. — Тогда я переберусь обратно к Хосоку, а пока мы вместе — ни шагу без тебя из дома, клянусь, — на его слова Чонгук заинтересованно приоткрывает один глаз, заставляя Тэхёна улыбаться только шире и мягко поцеловать его в подбородок, в попытке приободрить. — А когда мы сможем… Связать наши узы? — Если обряд выбора пройдет удачно. Он будет после праздника урожая. — Как у вас много праздников, — в этот раз Тэхён ворчит, отчего уже Чонгук улыбается и гладит его по спине, успокаивая. Удобнее усевшись на нем, Тэхён приваливается к груди Чонгука и вслушивается в его биение сердца. Оно кажется быстрее, чем обычное, будто альфа действительно волновался без Тэхёна. Легкая хандра от того, что дни вместе вот-вот закончатся, нагоняет и Тэхёна, но он старается на поддаваться: в конце концов стаю ждут праздники, а там… Возможно там они уже станут настоящей семьей. — Почему ты решил пойти к нему? — Хотел узнать, чего он пытался добиться. Мне никак это не давало покоя. — И тебе не было страшно одному с ним? — Ни капельки. — Мне стоит научить тебя обороняться. — Займемся этим, когда я буду жить с Хосоком? Чтобы чаще видеться! — Конечно, волчонок. Чонгук притягивает его ближе к себе, чтобы их тела были вплотную друг к другу, и кутает Тэхёна в одеяла, что поселились здесь на случаи их посиделок. Сидеть с ним настолько уютно и спокойно, что Тэхён забывает о страхе, что был в сердце все утро, и о небольшой ссоре, что произошла только что. Он чувствует их будущее. Как этот дом станет его родным и никуда больше не нужно будет уходить. Как однажды они будут также сидеть и слушать возню их детей. — Я удивлен, что кто-то из стаи даже подумал навредить другому, — Чонгук говорит тихо, прямо в волосы омеги, устроив руку на задней части его шеи и согревая своим теплом. — Мне всегда казалось, что вся наша сущность про то, как быть стаей. Твои рассказы о людях, их алчности и деньгах… Я думал, что в этом отличие — волки не такие. Но, кажется, мы такие же. — Не думаю, что ты прав. Точнее, не прав сейчас, а раньше — был прав, — Тэхёну сложно говорить и думать, пока Чонгук ласкает его в размаривающем тепле, но он старается, потому что чувствует — всё это грызет Чонгука изнутри. — Я тоже думал над тем, что возможно причина этих событий — то что ты чужой и человек. Но я не уверен, что будь ты оборотнем, что-то бы изменилось. Теперь не уверен. — Знаешь, Тэхви не смог ответить на мой вопрос. Но он так на меня реагировал, что мне показалось, что дело было вовсе не в желании привлечь тебя, — вопреки накатывающему сну и приятным объятиям, Тэхён садится прямо и заглядывает в обеспокоенные глаза Чонгука. — Я сказал, что он испугался того, что я человек, а он — совсем не знает, как им быть. И он расплакался, Чонгук. Тот едва ли не презрительно хмыкает, а Тэхён хмурится и легонько бьет его по плечу. — Это важно, вожак! — Он чуть не убил тебя, а ты считаешь важным его слезы? — Альфа, — в этот раз Тэхён закатывает глаза и ворчит. — Это важно, потому что он боялся меня. Поэтому всё случилось так, как случилось. И я думаю, что Мёнсу и остальные могут тоже бояться меня, потому что раньше не видели людей. Я вас ведь тоже боялся по-началу. — Хочешь сказать, что мне не надо разочаровываться в нашей сущности и моей стае? — Хочу сказать, что я очень голоден, — Тэхён улыбается, когда Чонгук начинает это делать. — И что тебе не нужно расстраиваться. Твоя стая замечательная, как и ваши волки. — Приготовим завтрак вместе? — С удовольствием! Тэхён подскакивает с его колен, уронив одеяло на деревянный пол и сбегает в теплый, пахнущий протопленной печью дом. Он из окна смотрит, как Чонгук с улыбкой складывает одеяло в ровную стопку, а после смотрит в сторону леса. Слушает, как любит. А Тэхён наблюдает за ним — Чонгук ведь этому его и учил. Завтрак готовится легко и приятно. Чонгук отпаивает Тэхёна теплыми травами, по большей части готовит сам и отгоняет омегу от горизонтальных поверхностей, пока тот со смешком не подберется с другой стороны. С двумя наполненными едой тарелками они выбираются обратно на улицу, ловить последние теплые лучи солнца. И там, под этими самыми лучами с уже почти пустыми тарелками и кружками их застает Юнги. — Можем отойти? — он выглядит сурово, напоминает вожака, а Тэхён ему светло улыбается и машет ладонью в приветствии. Растеряв серьезность на мгновение, Юнги улыбается ему в ответ и кивает. — Я пойду в дом, все равно почти доел, — Тэхён понимает скрытый смысл в словах Юнги и уже почти поднимается на ноги, но Чонгук успевает положить руку на его бедро и вернуть омегу на место. Чонгук всем своим видом показывает, что не собирается обсуждать что-то вне ушей Тэхёна. Он не сразу убирает руку с ноги того и почти безмятежно берет свою кружку, отпивая травы. — Что-то с родителями нового омеги? А Тэхён с тихой улыбкой доедает свою запеканку, поглядывая, то на одного, то на другого альфу. И чувствует себя важной частью стаи — потому что находится подле вожака. — Они попросили привести их в стаю. Только что прибежал посыльный, охотники ведут их к нам. — Мы успеем доесть? — Да, вполне. Я подниму стаю, расскажу о возвращении семьи к нам, чтобы все были готовы встречать. Они придут со стороны фермы. — Спасибо, Юнги. Скоро присоединимся к вам. Вы хорошо справились с этим делом. Юнги кивает, задерживается на Тэхёне взглядом, а после оставляет их одних. Но его приход не разрушил ни спокойствие между парой, ни уютный голос леса — Тэхён слушает тихие трели птиц, ощущает на себе внимание Чонгука и в этой тишине чувствует себя спокойно и счастливо, допивая ароматные и теплые травы. Словно он всю свою жизнь был по правую руку от вожака. Словно быть тут, вторым вожаком, уже является его частью. За ту же руку его держит Чонгук, когда ведет через деревню в сторону фермы. Завтрак остается позади, как и тишина, но Тэхён напротив, лишь рад вновь увидеться со стаей. Он чувствует на себе взгляды, понимает, что Лиюн рассказала кому-то о его утреннем походе или, возможно, его видели в лесу с той стороны, почуяли его запах — но как бы то ни было, Тэхён уверен, что стая знает, что он был у Тэхви. И почему-то он чувствует от стаи одобрение. Из каждого дома, что Чонгук и Тэхён минуют на своем пути, к ним присоединяются другие пары, одиночки, старики и дети. С каждым шагом за их спинами начинает дышать стая, скапливаются десятками люди, смотрят на них и обсуждают их. Тэхён чувствует их и улыбается от этого до точки, где Чонгук решает остановиться. Омега знает, что не слышит и не чувствует всего, что чувствует альфа — а раз тот остановил их всех, значит новая семья уже близко. Ища их взглядом между деревьев, Тэхён чувствует, как Чонгук притягивает его ближе к себе, заставляет чуть ли не прижаться к боку альфы. Тэхён от этого легко краснеет — всё же вся стая за их спинами это видит, — но слушается и прижимается. Он с замиранием сердца замечает, как между деревьев начинают мелькать тени, которые с каждым следующим шагом превращаются в отчетливые силуэты людей. Тэхён узнает знакомые лица охотников, перед которыми неуверенно, закутавшись в привычные для стаи плащи, идет пара. Они выглядят отшельниками: у альфы отросли волосы до самых плеч, у омеги-женщины они остались за спиной, но видны спутанные колтуны по ободу головы. Тэхёну не надо быть волком, чтобы чуять их страх, он видит это в сведенных плечах, широко распахнутых глазах и быстро мечущемуся по толпе взгляду. Эти двое страшно напоминают ему Тэхви утром. Их Тэхёну тоже хочется обнять, но Чонгук крепко держит его подле себя — то ли чтобы удержать от таких порывов, то ли чтобы уберечь от возможной опасности. — Меня зовут Чонгук, — альфа говорит громко и четко почти над ухом Тэхёна, оглушая его рычащими нотами. Омега поворачивается к нему, мигом растеряв интерес к новеньким, и следит за суровостью на любимом лице. Такой Чонгук пленит не меньше расстроенного, не меньше заботливого, не меньше мягкого. А может и сильнее. — Я вожак стаи. Мне жаль, что вам пришлось пройти такой путь, но богиня вернула вас обратно к нам, — Тэхён не сводит с него глаз, едва не захлебывается от силы, с которой альфа звучит. — Добро пожаловать домой. Наверное, именно поэтому Тэхён замечает то, что другие, не видят — еще один силуэт за деревьями. Тот, кто пришел увидеть, в порядке ли его родители. Кажется, Тэхви замечает его внимание, то машет легко рукой, на что Тэхён ему улыбается. — Вы напуганы, это нормально, — Чонгук скользит рукой по плечу Тэхёна, прижимая его крепче к себе. — Но вы не первые, кто вернулся в стаю. Чонсан вас проводит в дом за территорией деревни, будете жить там, пока не привыкнете к шуму стаи. По пути Чонсан покажет вам всю деревню, расскажет о наших обрядах, припасах и приемах еды. На мгновение сжав плечо омеги крепче, Чонгук отпускает его. Он выходит вперед, прямо к новеньким, встает вблизи них, а у Тэхёна срывается сердце. Отчего-то ему кажется, что новые волки поймут, что он человек, будут кричать и бояться также, как это сделал Тэхви при их знакомстве. А Чонгук подошел, что успокоить их. Но этого не случается. Чонгук касается их плечей, оставляет, наверное, свой запах, а после рукой подзывает к себе Чонсана. Младший альфа улыбается с добром, тут же подхватывает их за руки и отводит от охотников. Вернувшийся Чонгук тянет Тэхёна отойти в сторону и следом за ними вся стая расступается перед новыми ее членами, образовывая живой коридор, ведущий к их сердцу — деревне. — Они не почуяли, что я человек? — Тэхён задает вопрос совсем тихо, когда все разворачиваются и начинают свой путь обратно по делам, а они с Чонгуком замыкают толпу. — Почему они не испугались? Почему ты ничего не сказал? — Им сложно вернуться в стаю после стольких лет одичалой жизни, — Чонгук же обнимает его за талию, шаг в шаг ведя в сторону не дома — а фермы. Тэхён не может не улыбаться, понимая, что они проведут какое-то время с животными. Чонгук делает это, потому что Тэхёну нравится — и от этого что-то снова сжимается внутри. — Я скажу, но позже, когда они немного привыкнут к нам. Но ты пахнешь мной, Тэхён, понять, что ты человек, почти невозможно, — Тэхёну мерещится, а может и нет, гордость в его голосе. — Мне нравится это. — Знал бы ты, насколько это нравится мне, волчонок.