Rimus Remedium

В окно пробивалось тусклое серое утро. Мерные движения ложки, изредка задевавшей край котелка, раз за разом покачивали воду. Давно остывшую воду, холодную и безжизненную. Вчерашние попытки приготовить ужин провалились в самом начале и были намного, намного хуже прежних. В котелке на сей раз обнаружилась только вода, и этот факт смущал и печалил Римуса. Короткий вдох — и в лёгкие хлынул холодный пыльный воздух кухни. За вдохом последовал долгий медленный выдох, а затем Римус обречённо направил палочку на плиту. — Фините. Большая деревянная ложка устало опустилась на край котелка. — Эванеско. Пустой котелок остался одиноко стоять на плите. Римус прикрыл ладонью рот и пространно зевнул. Он бы мог винить в своей рассеянности вынужденное одиночество, но это было бы несправедливо. Ведь провести какое-то время наедине с собой, собраться с мыслями — это именно то, чего ему хотелось. Даже тёплое, гостеприимное и шумное Рождество в доме Уизли не вытеснило ощущения размеренного одиночества, в котором он жил вот уже две недели. Можно было оправдать рассеянность тем, что приближалось полнолуние. Полнолуние, которое ему предстоит провести здесь, запертым в пустом доме. Люпин поставил кофе на плиту и какое-то время наблюдал за медленно появляющейся пенкой. Сегодня должен вернуться Снейп. Вернуться и принести зелье. Римус думал только о том, что сможет сохранить рассудок и контролировать свои действия. Пережить полнолуние будет легче. Он не причинит никому вреда, он не причинит вреда себе и не нанесёт ущерба дому Сириуса. Первое за долгое время полнолуние, которое, наконец, можно будет пережить вне стаи, тревожило. Он не должен был чувствовать беспокойство, но всё равно ощущал его, против воли. Он ощущал беспокойство и необъяснимый, сжимающий желудок страх. Римус нахмурился и посмотрел в окно, хотя ровным счётом ничего не видел перед собой. Погружённый в свои мысли, он испытывал неприятную щекотку волнения, легко царапавшего мысли. У него нет повода не доверять Снейпу. О нет, Римус не допускал ни единой возможности того, что Снейп нарушит данное слово. Но ведь нельзя сбрасывать со счетов обстоятельства, которые от него не зависят... Пусть сейчас рождественские каникулы и школьных дел не должно быть много, Снейп занимается и другими вещами... Более непредсказуемыми. Римус осторожно продвигался в дебрях собственных сомнений, нащупывая причины тревоги. Похоже, он слишком рассчитывал получить зелье в срок и теперь судорожно осознавал, что... Раздалось тихое шипение, и Римус сильно вздрогнул. Повернув голову к плите, он обнаружил, что кипящий кофе тёмной пеной льётся на плиту. Кое-как справившись с нервно бурлящим напитком, Римус сцедил гущу, перелил кофе в высокий глиняный стакан и добавил сливок. В горле стоял ком. Беспомощно глядя перед собой, Римус прокручивал в памяти известные ему защитные заклинания. Те заклинания, которые на время превращения сумели бы удержать его в подвале, не позволяя выбраться наружу. Римус думал о том, что нужно убрать оттуда всё, что он может разрушить и всё, что может покалечить его самого. Кофе неизбежно остывал, а ком в горле тяжелел и рос. Приближение полнолуния действовало на него всегда одинаково — один и тот же сценарий каждый месяц, из года в год. Сердце учащает ритм. Безудержная, бесконтрольная ярость вгрызается в каждый дюйм его кожи, пропитывает его агрессией, наполняет его глухой злобой. Медленное нарастание и быстрое угасание — и так несколько дней перед полной луной — с увеличивающейся продолжительностью. Всё как всегда. Чтобы хоть немного успокоиться, Римус сделал медленный вдох и отпил несколько глотков из стакана. * * * Ледяная вода потоками лила на дно ванной. Римус устало дёргал вентиль крана, пытаясь сделать ледяную воду хоть немного теплее. Можно было поступить так, как вчера — набрать воду в металлический таз и подогреть заклинанием, но сейчас его мысли были заняты другим. Поэтому Римус, так ничего и не добившись от крана, осторожно зачерпнул пригоршню ледяной воды и плеснул в лицо. Отфыркиваясь и отплёвываясь, он повторил манипуляцию и потянулся за жёстким коротким полотенцем. Вытершись, Римус долго рассматривал в зеркале своё хмурое лицо, пока не услышал где-то внизу громкий и протяжный вопль. Кто-то пришёл, и портрет беспокойной матушки Сириуса рассвирепел. То ли из-за того, что за первым криком не последовала череда ругательств и угроз, то ли из-за собственных предчувствий, но Римус понял, что внизу Снейп. Он не торопился спускаться и не отрывал взгляда от отражения в зеркале. Нужно было успокоиться. Нужно было почувствовать благодарность к опоздавшему Снейпу. Даже если уже вечер, а он ждал с самого утра. Спуститься, принять зелье из рук Снейпа и поблагодарить его. А затем провести полнолуние в полном сознании, без вреда для себя. Без вреда для других. Таков был план. В голове Римуса проносились короткие, быстрые мысли. Он чувствовал слабость — слабость в руках, в коленях, в груди. Что ему нужно сделать? Что сказать? Быть может, лучше запереть дверь и остаться здесь, надеясь, что Снейп оставит зелье и покинет дом? Нельзя было рисковать своей безопасностью из-за минутной слабости. Нельзя поддаваться очередному приступу гнева и подвергать опасности Снейпа. Нельзя. Римус провёл ладонью по собственному лицу, спрашивая себя, когда он успел стать таким трусом. До полнолуния несколько часов, он не опасен — не опасен по-настоящему, бояться нечего. Пора взять себя в руки. * * * Снейп стоял у края стола, сцепив пальцы в замок. — Если ты думаешь, что я располагаю временем в неограниченном количестве, то ты ошибаешься, — тихо проговорил он, не глядя на Римуса. Провалившись в тягучий поток отголосков собственных мыслей, Римус не сразу сообразил, что от него требуется, и молча смотрел на Снейпа. — Я польщён столь интенсивным вниманием, Люпин, — продолжил Снейп. — Хотя и вынужден признать, что всё это начинает меня раздражать. На краю стола одиноко стоял флакон зелья. Римус смутно помнил требование Снейпа собственными глазами видеть процесс приёма своего снадобья, но отчего-то не решался протянуть руку к флакону, будто тут могла быть какая-то ловушка. Вложив очередной камень в стену собственной уверенности, Римус снова посмотрел на Снейпа — прямо в глаза. — Пей, — холодно бросил Снейп. Казалось, по его лицу пробежала тень. Похоже, Снейп всё ещё испытывал страх перед оборотнем после давнего события в Воющей хижине. Обострённым чутьём Римус чувствовал его страх. Чувствовать чужой страх было приятно. Римус потянулся к флакону, дёрнул пробку и двумя большими глотками выпил зелье, на вкус столь же отвратительное, как и на вид. Скривившись, он поставил флакон на стол и пробормотал какие-то слова благодарности. Он помнил, как именно действует зелье. На несколько бесконечно долгих секунд внутренности скручивает, сжимает в ком, а затем в висках болезненно пульсирует. Несколько мгновений боли — и целая ночь в полном сознании. Стиснув ладони в кулаки, Римус зажмурился и сделал глубокий вдох. — Когда ты в последний раз ел? Римус резко открыл глаза и недоумённо посмотрел на Снейпа. Тот нервно и несколько напряжённо следил за ним. — Утром. Кофе, — он ответил с трудом, голос прозвучал хрипло. — Ты прекрасно знаешь, что я спрашиваю не о кофе, — в сдержанных интонациях Снейпа трудно было разобрать какие-либо эмоции. Римус ничего не знал прекрасно. — С чего бы тебе интересоваться моим питанием? — Насколько мне известно, оборотни не едят несколько дней перед полнолунием, чтобы усилить свой звериный голод. Я лишь пытаюсь понять, возвращаешься ли ты к своим исконным привычкам осознанно или инстинктивно, — Снейп взял со стола флакон и убрал его в карман мантии. — Впрочем, мне уже удалось сделать определённые выводы. Снейп развернулся, чтобы направиться к двери. Он явно собирался сделать вид, что этот невнятный разговор окончен. — И какие же выводы тебе удалось сделать? — громко спросил Римус. Снейп не ответил. Он сделал ещё несколько шагов, будто не слышал вопроса, но у самой двери замер и резко обернулся. Несмотря на то, что его движения, да и само выражение лица ничуть не смягчились, выдавая крайнее раздражение, Римус заметил какие-то неуловимые перемены. — Люпин, — прошипел Снейп. — Я трачу своё личное время на этот неблагодарный жест, и ты обязан ценить мои усилия. Эффективность зелья, принятого натощак, снижается. Несмотря на то, что я объяснял тебе это как минимум дважды, сейчас ты полностью игнорируешь мои объяснения. Хм... Ты уверен, что принял правильное решение, вернувшись из леса? Снейп прищурил глаза, и его взгляд сочился таким презрением, какого Римус не наблюдал раньше. Да как он смеет... Ярость, утихшая было, новой волной поднималась откуда-то из безопасных глубин сознания, наполняя руки дрожью. — Я вижу, тебе не нравится то, что ты слышишь, — протянул Снейп, явно наслаждаясь фактом, что Римус уже принял зелье. — Но разве так трудно посмотреть правде в глаза, Люпин? Ты готовишься к превращению, игнорируя приёмы пищи, наращиваешь голод. Наверняка ты скучаешь по лесу и своим кровожадным друзьям? Таким же животным, звероподобным существам, как и ты сам. Тебя там плохо приняли, но разве это не повод попытаться снова заслужить их доверие? — Достаточно, Северус, — Римус боролся с желанием закрыть лицо ладонями, понимая, что Снейп заметит, как сильно они трясутся. Он убрал руки за спину и набрал в лёгкие побольше воздуха. — Тебе лучше уйти. — Мне было бы лучше не приходить совсем, — усмехнулся Снейп, явно забавляясь его беспомощностью. — Но поскольку я принял решение потратить своё время на решение твоих проблем, я не хочу, чтобы мои усилия были напрасными. Дамблдор не понимает, чем рискует, оставляя тебя здесь, — Снейп понизил голос, и в нём зазвучал скрытый гнев. — Он не понимает, насколько ты опасен и насколько слаб перед сущностью оборотня, торжествующего в тебе. Но он не должен знать ни о чём. Никто не должен знать. Римус слабо кивнул, стараясь думать только о том, что Снейп уйдёт тотчас, как договорит всё, что хочет сказать. Он почти не слушал. Кровь шумела в ушах, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы хоть как-то справляться с тем, что он чувствовал. Снейп продолжал говорить, его интонации наполнились ядом неприкрытых насмешек. Он снова объяснял механизм действия своего зелья. А затем что-то произошло. Сквозь шум в ушах Римус прислушался. В комнате стояла тишина. Он поднял глаза на Снейпа, стараясь сфокусировать взгляд, потому что перед глазами всё плыло. Лицо Снейпа было бледным, застывшим, в чёрных глазах отражался страх. Его тонкие бледные пальцы лихорадочно сжимали волшебную палочку. Палочку, направленную на Римуса. Римус, ничего не понимая, шагнул вперёд. — Не приближайся! — рявкнул Снейп. Римус усмехнулся. Дрожь в руках улеглась, он не слышал больше шума, мысли прояснились. Теперь Римус ясно чувствовал уверенность в собственном превосходстве. — Какая отвага, Северус, — мышцы заполняло приятное тёплое напряжение. Римус чуть наклонил голову и улыбнулся. — Но ты всё ещё боишься меня, не так ли? В два коротких шага он преодолел расстояние до Снейпа и выдернул палочку из его рук так легко, как если бы тот был тряпичной куклой. Отшвырнув Снейпа в сторону, он вновь подошёл к столу и положил на него палочку. — Не смей угрожать мне в этом доме, Снейп. Как это просто — всего лишь принять весь свой гнев — вместо того, чтобы пытаться его отторгнуть. Нервы перестали дребезжать, а тело снова стало сильным. Ощущая себя обновлённым, ощущая всем существом правильность принятого решения, Римус чувствовал потребность доказать своё превосходство. Снейп выпрямился и поправил мантию резким движением. От него пахло страхом. — Что тебе нужно? — глухо спросил он, держа интонации ровными и неторопливыми. — Верни мне палочку, и я уйду. Римус молчал, подмечая, как запах страха усиливается. Снейп хотел сказать что-то ещё, но, подняв на него взгляд, побледнел ещё больше и промолчал. — А ведь в чём-то ты прав, Северус, — спокойно заметил Римус. — Я действительно готовился к превращению. В голове было ясно, мысли казались прозрачными и крепкими. Римус думал только о том, что Снейп должен знать о его сознательности. Что тот должен взять обратно свои слова. Все до единого. Именно поэтому они спустились в подвал — чтобы Снейп смог оценить качество наложенных заклинаний. Когда тот вновь потребовал палочку, Римус лишь усмехнулся. — Не вижу повода для веселья, Люпин, — Снейп держался от него на расстоянии и всё ещё сохранял внешнее спокойствие. Возможно, он обдумывал план побега. Но Римус знал, что не позволит ему уйти так просто. Римус неспешно перечислял все заклинания, которые применил, а их было не меньше дюжины, в том числе одно общее, на весь дом. Снейп слушал внимательно и напряжённо. — Верни мне палочку. — Не раньше, чем ты признаешь свою ошибку и возьмёшь все свои слова назад. — Я провёл здесь достаточно времени, чтобы дважды пожалеть о своём намерении помочь тебе, — холодно сказал Снейп. — Это действительно было ошибкой, и я не советую тебе рассчитывать на то, что я когда-либо решу повторить её. Не глядя на него, Снейп быстро пошёл к выходу, а в мыслях у Римуса возникла необыкновенная пустота, разом затмившая всё. Ладони снова тряслись. С трудом подавив новый приступ ярости, он вытащил палочку и, не размышляя ни мгновения, активировал чары. Тонкие синие и серые струйки пробежали по стенам подвала, надёжно запечатывая его на всю ночь. С каким-то тяжёлым и неприятным удовлетворением Римус заметил, как дёрнулись плечи Снейпа, когда он резко остановился, почувствовав действие чар. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Снейп обернулся. В его глазах плескался явный, почти осязаемый ужас.