Rimus Remedium

Невозможно осознать вечность. Невозможно осознать бесконечно огромный объём времени и пространства, уложенный в единое понятие, составляющий целостный и неделимый объект. Невозможно осознать вечность частями — первая половина на сегодня, вторая — на завтра. Смерть — это вечность. До самого горизонта по небу тянулись серые облака. Чернело озеро, чернел в стороне от него лес. Дул пронизывающе ледяной ветер. Северус хмуро смотрел вдаль, провожая взглядом одинокую фигуру в сером плаще. У Альбуса Дамблдора, великого и могущественного волшебника, который занимал пост директора Хогвартса со всеми его преимуществами, было не так много причин отказываться от аппарации из собственного кабинета. Стоило Северусу сфокусировать взгляд, как серая фигура исчезала из поля зрения. Но она снова появлялась, едва он начинал разглядывать берега озера. Отвлекающие чары, действующие разве что на учеников, которым случайно взбредёт в голову бродить по окрестностям Хогвартса ранним воскресным утром. Окон, выходящих на эту сторону, в замке не было — лишь три балкона-ниши, продуваемые холодными ветрами. Вечность. Северус понимал, что обречён вечно проигрывать в спорах с директором Хогвартса. Он пытался осознать, насколько коротка эта вечность, но глухая злость давила на разум, вытесняя логику, доводы, факты. Существуют сотни заклинаний, вызывающих боль, — большинство из них смертельны для тела, и лишь одно — для разума. Жертва Круцио не может испытать болевой шок, защитные системы организма не срабатывают, и длительная мучительная боль вызывает необратимые повреждения рассудка. Но слова — простые слова, лишённые магии, лишённые любого возможного колдовства, — причиняют порой куда большую боль, чем самые изощрённые пыточные чары. Слова, смысл которых подобен бесконечно повторяющемуся Круцио. Северус стоял на балконе и смотрел на чёрную поверхность озера, не замечая ни пронизывающего ветра, ни холода. Первые тяжёлые капли дождя упали с неба, когда серая фигура окончательно исчезла из поля зрения. «И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное». Тихий голос Дамблдора всё ещё звучал в его ушах. Вчерашний разговор, каждое слово... «Тебя это шокирует, Северус? Сколько людей погибло на твоих глазах?» Дождь усиливался. Где-то вдалеке мелькнула молния, и через несколько секунд загромыхало. Досадливо поморщившись, Северус открыл тяжёлую дубовую дверь и зашёл внутрь. Коридор третьего этажа пустовал, как и весь Хогвартс утром выходного дня. Ученики спали в своих кроватях, или сидели в гостиных факультетов, или, возможно, бродили где-то в другой части замка, экономя баллы, — по пути в подземелья Северус не встретил никого. Дамблдор знал больше, чем кто бы то ни было, но говорил гораздо меньше, чем знал. Даже вчерашняя попытка проявить определённую степень доверия казалась Северусу наигранной и ложной — он снова получил ровно столько, сколько готов был отдать ему директор. «Если я не ошибся в нём, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта». Северус плотно сжал зубы, пытаясь унять гнев. Отвратительно... Это было отвратительно — понимать, насколько напрасными были старания уберечь... Северус резко свернул влево и шагнул на лестницу прежде, чем та начала менять своё направление. * * * — Входи, Северус. Северус толкнул тяжёлую дверь сильнее, и та с тихим скрипом открылась. Дамблдор стоял спиной к окну и с неподдельным интересом рассматривал что-то в глубине стеллажа. — Присядь, пожалуйста, я скоро закончу. Дамблдор проворно извлёк из недр полки коричневый флакон и отвинтил пробку. Проделав одному ему понятные манипуляции с вытянутой колбой, он отнёс её в дальний угол кабинета. Северус перевёл взгляд на директорский стол — тот был завален письмами. На некоторых стояла печать попечительского комитета, на других — министерские штампы. Иные были открыты, а на одном из пергаментов красовался смутно знакомый вензель. — Ну что ж, — Дамблдор уже занял своё место и с растерянным видом осматривал творящийся на столе хаос. — Кому-то ведь нужно читать эти письма. Северус посмотрел на директора. Синие глаза оставались холодными. — Я здесь не за этим, так? — О, нет. Конечно же, нет, — Дамблдор открыл ящик стола и сгрёб туда конверты. Почерневшая рука невольно притягивала взгляд. Нельзя было сказать точно, как быстро распространялось проклятие, но кисть выглядела хуже, чем неделю назад. — Завтра собрание, — без предисловий начал Дамблдор. Его голос звучал сухо. — Очень важно, чтобы ты присутствовал, Северус. — Вопреки нашей договоренности... — Времени осталось мало, — Дамблдор нахмурился и замолчал. Несколько долгих минут в его глазах была странная пустота. — Я понимаю, — тихо сказал Северус. — Волдеморт должен получить эти сведения... Всё, что ты услышишь, — Дамблдор поднял на него взгляд, полный спокойной сосредоточенности. — Завтра же вечером. Северус молча кивнул. Он подавил в себе желание задать единственный мучавший его вопрос и старался не смотреть на безжизненно лежащую на столе угольно-чёрную ладонь. В камине позади что-то щёлкнуло. Обернувшись, Северус увидел, как среди язычков пламени появляются очертания старческой головы. — Альбус! — хриплый громкий голос незнакомца резал слух. — Альбус, есть новости! — Здравствуй, Гектор, — Дамблдор живо поднялся со своего места и приблизился к камину. — Признаться, я не ожидал столь быстрого ответа. — Камин открыт. Жду, — прокаркал старик. Камин заклокотал, и пламя на миг вспыхнуло ярче, поглотив его уродливое лицо. Дамблдор вернулся к столу и, с минуту порывшись в ящиках, вытащил из самого нижнего пару тёплых туфель. — У Гектора холодный пол, — добродушно пояснил он. — Не сомневаюсь, — протянул Северус. С мрачной тревогой он смотрел, как письма, свитки и пергаменты с недописанными ответами возвращаются на стол, заполоняя его своим эпистолярным хаосом. — Что это? Он вовремя подхватил чернильницу с пером, которая вылетела из ящика боком и грозила разлить чернила прямо на министерские письма. — Это часть моей работы. Работы директора Хогвартса, — Дамблдор уже переобулся и теперь заталкивал свои старые ботинки под кресло. — Мне кажется, тебе не мешало бы знать, что тебя ждёт. — Я возглавляю факультет и прекрасно представляю себе, что такое служебная корреспонденция. — Не в таких масштабах, не в таких масштабах, — Дамблдор подмигнул ему, надевая тёплый плащ, и придвинул ближе чашу с летучим порохом. — Начни с писем от попечительского совета. — Начну, — Северус поднялся и направился к массивным дверям, ведущим к лестнице вниз. — Когда настанет время. Хорошего дня. * * * Против обыкновения, ставни окон гостиной в доме Блэков были распахнуты настежь. Сквозь пыльное стекло можно было рассмотреть очертания пустующей вечерней улицы. Одинокий фонарь освещал грязно-серую мостовую. Из-под рассохшихся от старости деревянных рам дуло. — Надеюсь, мы можем рассчитывать на тебя, — Шеклболт понизил голос. — Конечно, но не раньше следующей недели, — голос Люпина звучал глухо, будто тот пытался говорить тише, но не мог. — Хорошо. Кингсли Шеклболт сказал что-то ещё, но Северусу не удалось разобрать, что именно. Он отошёл от окна и хмуро оглядел гостиную. — Где у вас тут летучий порох? — Артур Уизли суетился перед камином. — Молли, нам пора. — Допивайте чай, Альбус, не торопитесь, я пока уберу эти чашки. — Хватит трепаться, Кингсли! За мной! — Грюм поднялся, тяжело опираясь на стол. — Обсудим детали позже. Северус получил от него взгляд, полный плохо скрываемого презрения, и мысленно усмехнулся. Через четверть часа гостиная опустела. Дамблдор тихо опустил чашку на стол и повернулся к Северусу. — Тебе будет удобнее покинуть дом обычным путём. — Разумеется, — машинально отозвался Северус. — Удачи,— Дамблдор посмотрел на него долгим внимательным взглядом. Казалось, синие глаза, которые обычно стремились пронзить его насквозь, потеряли свою остроту. Старая скрипучая лестница освещалась лишь сверху, но Северус продолжал спускаться в полной темноте. Было важно обдумать все полученные сведения прежде, чем он предстанет перед Тёмным Лордом. Северус не пытался понять целесообразность своих действий и не оценивал реальную важность информации — в последнее время чем больше он старался приблизиться к ответам на свои вопросы, тем дальше погружался в пучину безысходного неведения. Коридор внизу был объят мраком, но Северус знал его слишком хорошо, чтобы бояться оступиться. Он преодолел почти половину пути, когда сверху послышались быстрые шаги. — Насколько я знаю, камин дома подключён к камину в Хогвартсе, — тяжело шагая, с лестницы спускался Люпин . — Люмос. Неяркий свет от заклинания выхватил из мрака фигуру в потрёпанной тёмно-коричневой мантии. Лицо Люпина было бледным, на лбу блестели мелкие капли. — Для всех нас начались трудные времена, — тихо проговорил он, смотря в сторону выхода. — Но для одних они труднее, чем для других. Верно, Северус? — Возможно. — Ты направляешься к... — Не следует задавать вопросы, на которые невозможно получить ответ, — резко перебил его Северус. Возможно, причиной тому была темнота, но казалось, что зрачки Люпина расширились. Возможно, причиной тому были сквозняки в старом доме, но Северус ощутил, как по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Тысячи мелких ледяных осколков скатились с плеч на его спину и впились в кожу, обжигающей волной спускаясь вниз. Люпин сделал несколько шагов вперёд и распахнул дверь слева, ведущую в одну из комнат. Из коридора было хорошо видно пустое окно, сквозь которое пробивался холодный свет огромной луны. — Через три дня, — Люпин обернулся, и в его глазах появился болезненный блеск. Северус чувствовал, как немеют пальцы, грудь тяжело сдавливает, деревенеют ноги. Он не мог пошевелиться, разум сжало тяжёлым обручем страха. Люпин захлопнул дверь. Сделал шаг вперёд. Ещё один. — Теперь, когда ты сможешь свободно перемещаться по Лондону, — голос слушался плохо, поэтому Северус говорил очень тихо, — ты сможешь заказать себе зелье у любого зельевара. Моя помощь отныне не понадобится. Оставив застывшего Люпина в пустом тёмном коридоре, Северус добрался, наконец, до двери. Лондон встретил его порывом холодного ветра и запахом мокрой псины. Брезгливо морщась, Северус прошёл несколько кварталов, прежде чем аппарировать.