Шахматный блицкриг

— Какими признаками должен обладать человек, чтобы считаться сумасшедшим? — я медленно прогуливалась по классу, наслаждаясь тем, что Поттера не было видно на горизонте. — Этим вопросом задаются многие следователи при формировании портрета потенциального преступника. Но так ли просто дать на него ответ? Как вы считаете, возможно ли понять, псих перед вами или полностью вменяемый человек? — Нет, — покачал головой крестник национального достояния, — многие говорили, что мой отец был кровожадным психом, только из-за того, что он являлся оборотнем. А мою мать считали сумасшедшей в собственной семье, и все из-за того, что ее взгляды отличались. Сумасшествие не является чем-то измеримым. Оно либо есть, либо его нет. — С одной стороны вы дали совершенно четкий, логичный и понятный ответ, — кивнула я, — но с другой, мы можем квалифицировать любое поведение, отклоняющееся от общественно правильного, как ненормальное психическое состояние, не имеющее под собой никакого оправдательного мотива. Но, с другой стороны, разве в глазах малочисленных коренных народов, захватчики не ведут себя словно психи? Или для того же ирландца, поведение француза не верх вульгарности и помешательства на своих желаниях? Все это ставит нас перед вопросом, где же пролегает та самая тончайшая грань нормального и ненормального. — Скорее всего в мотивах? — предположила староста группы. — И это имеет место быть, — согласилась я с ее доводом, — но давайте тоже порассуждаем над этим. Допустим, женщина совершает в магазине кражу скажем булки и молока, это преступное деяние, но ее мотивы объясняются тем, что ей надо прокормить умирающего ребенка. По закону, мы должны ее посадить, но по человеческой совести, оплатить ей эти несколько фунтов и попытаться как-то помочь. Но многие ли из вас готовы поступить, по совести, и сделать так? Кто готов посмотреть на беднячку глазами милосердия? В классе повисла напряженная тишина. Пример хоть и был простым, но открывал в людях такое, чему сложно было подобрать логическое объяснение. Все же большинство из обучающихся тут детей были выходцами далеко не из бедных семей, да и сиротами числилась лишь капля в море, от общего количества. Так что их ступор был понятен и объясним. Они не представляли себе такое в живую, они не видели бедности и разрухи. Не ведали о том, что значит не получить и крошки хлеба. Для них, это был лишь пример, который не имел ничего общего с их привычным миром. — Вот вам и наглядное доказательство того, что не все объясняется мотивами, — хлопнула я в ладоши, выводя детей из ступора. — Для кого-то поступки не могут оправдываться нуждой или желанием. А для некоторых и малейшая заминка будет служить причиной для убийства. Психическое состояние преступника служит не просто стимулом для возбуждения дела, а основанием для передачи его в тот или иной отдел. Так же приговор, который мы слышим в зале судебного заседания, базируется на принципах вменяемости. Отдавал ли себе отчет в действиях человек или не отдавал. — Но разве, сумасшествие и мотивация могут быть приравнены друг к другу? — удивленно протянул ребенок. — Просто мы начали с одного, а перепрыгнули на другое. — Посмотри, — я создала иллюзию, — что ты видишь перед глазами? — Кольцо с бриллиантом, — пожал плечами паренек. — Для тебя, это просто безделушка, каких в жизни ты перевидал немало, — начала объяснять я, — но бывают люди, для которых это будет мотивом для твоего убийства. И не потому, что оно слишком дорогое и ценное, а просто потому, что оно пробуждает в его душе все самые темные и низменные желания. На суде он будет грешить тем, что не смог удержаться, что ты сам виноват в том, что надел столь дорогой и привлекательный перстень на свой палец. Для тебя это будет оправданием сумасшествия? Ведь ты уже мертв, тебя не допросить… А этот потенциальный псих, срезал его вместе с твоей кистью. Как тебе такой вариант? Его ты готов принять, как сумасшедший мотив для расправы? — Это как-то кринжово звучит, — скривился ребенок. — Потому психа от актера отличает наличие мотивации, — развеяв магию, я потушила свет в классе. — Только тот, кто на самом делает все по наитию может считаться сумасшедшим. Как только в деле начинает фигурировать хоть какая-то закономерность, надо сразу отличать одно от другого. Если он нападал лишь на женщин в красных беретах с завивкой, это псих, у которого существует триггер, как мы разбирали на прошлой лекции. А вот если он лишь ищет схожие черты – красное платье, высокие каблуки или блондинка замужем. Тут следует задуматься, а не пытается ли вас обмануть жалкий урод, не гнушающийся отбирать жизни невинных людей. Такие нюансы могут дорого вам стоить при реальной работе. Лишь выяснив до самого конца, что конкретно пытается скрыть преступник, мы отыщем истину. А для этого в первую очередь следует решить имеет ли его деятельность под собой хоть что-то осознанное. — А как быть с теми, у кого раздвоение личности? — подняла руку староста. — Или как на прошлой лекции, человек делал все осознанно, но не прокалывался, потому что сам вел свое дело? — Тут мы так же в первую очередь смотрим на мотивы, — хмыкнула я, — даже психологическое освидетельствование может ошибаться. Ведь его проводят такие же люди, как и мы с вами. И тут надо четко разделять, знания психологии и криминалистическую дедукцию. Задавая себе вопрос вызывает ли человек доверие или не вызывает, мы заставляем мозг активнее к нему присматриваться. Как вариант, обе личности могут быть обычными среднестатистическими людьми. Только один офисный планктон, а второй в ночное время самый популярный гонщик на районе. Как бы грань-то меж ними не такая уж и четкая. И первый может спокойно оправдывать свои нереализованные желания раздвоением личности. — Погодите, но есть же доказанные случаи, когда и пятьдесят личностей было у одного человека, — раздался голос с задних парт. — Доброго вам утра мистер Корнек, — хохотнула я, — рада, что первый раз за два месяца, вы соизволили проснуться на моих лекциях. И так, возвращаясь к вашему вопросу, про пятьдесят личностей в одной голове. До сих пор по этому случаю в научных кругах идут неплохие такие дебаты. Есть те, кто утверждает, что ученые-психиатры, просто решили прославиться за счет этого. Ведь никаких тестов и датированных наблюдений не прилагалось к опубликованному научному труду. А самого пациента надежно упрятали в частную психиатрическую лечебницу, чтобы никто и никогда не смог докопаться до сути. Я все же считаю, что многие личности ему просто приписали. Да, у него есть расщепление, но не такое масштабное. Скорее всего три или четыре, я поверю, но не три десятка, продемонстрированных в ходе судебного разбирательства. Это еще один момент, который меня настораживал. Каким образом ведущий его врач, так четко с одного полувзгляда угадывал, кто занял тело? Поверьте, тут иногда мать с работы придет и устроит головомойку. А ты сидишь и думаешь, то ли в нее бес вселился, то ли пора подыскивать квартирку в другой части земного шара. Так что я не верю в его мистические способности различать все пятьдесят личностей, живущих в одном теле. Потому мое мнение: это просто постановка. — Но разве можно так хорошо отыгрывать подобное, — удивленно протянули студенты. — Ну, давайте подумаем логически, — усмехнулась я им, — если бы с вами училась подобная личность, не важно какого пола. Находясь с ней в постоянном контакте двадцать четыре на семь, вы бы проигнорировали такие странности? Даже просто зная, что поведение человека так кардинально меняется, вы бы проигнорировали этот факт? — Нет, — дружно ответил класс. — В том и загвоздка, что никто не доложил о странном поведение раньше, чем началось то разбирательство, — усмехнулась я. — А по закону, подобные люди несут лишь частичную вину, за совершенное преступление. Так как фактически они не причастны к этому, это совершило их альтер эго. Тем самым мы потеряли возможно на особо тяжкое или первую степень. Само разбирательство проходило уже по другому регламенту. Замечательная возможность уйти от наказания и смягчить для себя приговор. Еще и попутно стать звездой мирового масштаба. Ведь только глухой не слышал о подобном феномене. — Получается, они использовали личности, как прикрытие и как ширму одновременно? — удивленно протянул крестник Поттера. — Совершенно верно, — хлопнула я в ладоши, — будь у него реальное заболевание, вряд ли бы он так отчетливо и полно мог контролировать свои показания в зале суда. Очень редкий случай, когда они действительно появляются по часам. Самый распространенный и частый в практике пример, смена режима сна. По факту одна личность засыпает, вторая просыпается. Реже у него есть тумблер – страх, паника или волнение. Сильная эмоция, заставляющая сознание переключаться. А вот таких случаев, чтобы каждый день в тринадцать пятьдесят шесть проявлялся бухгалтер и шел пить кофе на Статен-Айленд. Простите, но до того случая, я понятия о таком не имела. Все это и настораживает в идеальном преступлении, совершенном одной из пятидесяти личностей того, кто никогда не попадал в поле зрения полиции. А дальше, каждый решает сам для себя, в чем истина. — Но, если у нас возникли подобного рода подозрения, разве мы можем противостоять решению суда? — поднял руку самый тихий из класса. — Ведь если эксперты сделали заключение, мы не сможем настаивать на повторном проведении в другой лаборатории. — Кто-нибудь знает ответ на этот вопрос? — обвела взглядом притихший класс. — Хорошо, тогда слушайте. У вас будет один единственный шанс доказать то, что это сфальсифицировано. Опять же, для этого вам нужно будет доказать наличие мотива у жертвы и возможность совершить данное преступление, без влияния любых психологических отклонений. Для этого нужно в первую очередь найти доказательства того, что преступник никогда не был болен или уличен в подобного рода отклонениях. Именно по этой причине, мы с вами разбираем блок психологии преступника на этом этапе обучения. Чтобы вы учились наблюдать и анализировать. Допустим, если через пять лет к вам придут и скажут, что ваш профессор убила собственного мужа и скинула его труп в сточную канаву, вы должны будете понять, замешана ли она в этом реально или это попытка фальсификации. Ведь для этого используют обе стороны медали. Человека можно не только сделать психом, не осознающим свое поведение. Но и маньяком, способным хладнокровно убивать всех на своем пути. Это одно и тоже, но с разных позиций. — Если бы мне такое сказали, то я бы в первую очередь покрутила пальцем у виска, — поддакнула староста, — вы бы не поступили так глупо и опрометчиво. Я уверена, убей вы своего мужа, то обставили бы все так, что ни одна ниточка не привела к вам. Вы же гений, знающий как работает данная машина изнутри. И сточная канава? Это было бы последнее место, в котором бы стоило прятать труп, который нужно скрыть. Ведь в любой ситуации подозрения в первую очередь ложатся на супругов. Я бы поверила в хорошо спланированное происшествие или аварию. Но никак не в такой абсурд. — В этом и заключается работа следователя, мы не должны идти по самому простому и логичному пути, — улыбнулась я ей, — в наши задачи входит опровержение всего и сразу. Лишь подкрепив свои домыслы вещественной доказательной базой, мы можем заявлять о том или ином. Иначе будет как в той сказке про мальчика и овец. В самый критичный момент, ваше слово не будет иметь никакого веса. — А как бы вы убили своего мужа? — неожиданный вопрос застал меня врасплох. — Чисто теоретически, — я откинулась на спинку своего кресла, — чтобы заставить полицию пойти по ложному следу, я бы предоставила его смерть, кому-нибудь еще. У любого человека есть враги, и этим фактом легко можно воспользоваться. Спровоцировать убийство, не так сложно, как вы думаете. Иногда для этого надо просто чуть-чуть подтолкнуть колесо судьбы. Так что я не стала бы пачкать руки, а предоставила все тем, кто глупее меня и не понимает, что его используют. — А это можно было бы доказать? — продолжили дети. — Скорее всего нет, — покачала я головой, — я бы обставила все так, что у моего мужа интрижка с женой, допустим криминального мафиози. Которому бы анонимно пришли снимки, как они вместе сидят в ресторане. Встречу в котором, опять же организовала бы я. А частного сыщика наняла бы старушка, которой никак не давала покоя молодая девка водящая мужиков в соседнюю квартиру. По сути, моего бы хвоста там не было бы даже в теории. Но по факту, все это было бы спланировано мной на протяжении нескольких месяцев. — Получается, если хорошо знать прецеденты и оперативную работу, то можно использовать психологию расследования против нас самих? — наконец-то дошло до старосты. — Значит в теории, каждый из здесь сидящих, может убить, а мы дадим ему великолепную характеристику, ведь за ним никогда не водилось ничего странного и подозревать его в прямом убийстве слишком хлопотно. Тем самым мы сами же создадим ему ширму, при помощи которой он сможет манипулировать следствием и судебным процессом? — Совершенно верно, — кивнула я, — в этом и заключается наша работа, как криминалистов, помогающих следствию. Мы не берем во внимание ничего, кроме собранных фактов, ставим под сомнение все. И только в таких условиях находим преступника, который пытался затеряться за масками сотен других. — Но тогда можно сказать, что профессор Поттер, тоже замешан в преступлении, — почесал подбородок, самый умненький, — просто исполнил все чужими руками. Разве не так? Что вы думаете по этому поводу? — Во-первых, это не этично, обсуждать коллегу у него за спиной, — погрозила я пальцем классу, — а, во-вторых, я не знаю всех обстоятельств дела. Потому ничего не могу сказать по этому поводу. — А разве это не нарушение закона? — поднял руку другой. — Вы свидетель по уголовному делу и работаете вместе с главным заказчиком. Вас должны были изолировать. — Нет, вы допустили одну серьезную ошибку, — покачала я головой, — пока факт того, что мистер Поттер заказчик данного инцидента, носит условный характер. Прямых улик нет, потому вся его деятельность не была заморожена. — Тогда почему его арестовали? — поднялся гул. — Успокойтесь, не все так плохо, как вы думаете, — замотала я головой, — если бы не его жена, то и ему бы не смогли ничего напрямую предъявить. Скажем так, она дала косвенный повод, рассматривать найденные улики, как полностью реальные. Без этого, любой адвокат развалил бы дело за пять минут. Это прекрасно понимали все, из-за этого и не трогали моего коллегу. По этой же причине, мне не было запрещено с ним работать. Ведь фактически все дело строится на косвенных уликах и домыслах следствия. Как такового его не существовало до тех слов миссис Поттер, которыми она указала на факт причастности и попытку устранения свидетеля. — Получается, вы ее подставили, чтобы дать делу ход? — нахмурился крестник Поттера. — Мистер Люпин, я рада, что вы столь высокого мнения о моей скромной персоне, — сверкнула я улыбкой, — но, к сожалению, я не настолько гениальна, чтобы срежиссировать столь запутанный и сложный план для реализации уголовного дела. К тому же миссис Поттер, вполне живой человек и самостоятельно принимает решения, говорить данные слова или нет. Потому ваши домыслы мне льстят, но они далеки от истины. — А как миссис Поттер смогла дать делу ход? — неокрепшие умы с интересом пытались выпытать у меня информацию. — Вы все знаете, что такое давление на свидетеля, — узрев кивок, продолжила, — слова жены вашего бывшего преподавателя можно было рассматривать именно так. А коли, каждому известно, что в дурке на учете она не состоит и полностью вменяема, следователи прекрасно распознали угрозу для жизни и здоровья. А после того, как английская полиция зафиксировала этот факт, французская смогла подать документы на объединение двух дел в одно, из-за присутствия ключевого свидетеля обвинения в качестве пострадавшего по статье, подпадающей под статус оказания давления на свидетеля и попытка шантажа или подкупа лица, имеющего неотчуждаемые показания на которых базируется дело. Все это в совокупности и дает нам представление о том, что совершила бывшая Уизли, подставив не только себя, но и мужа. — А до этого, крестный мог избежать тюрьмы? — парень с надеждой посмотрел на меня. — До признания миссис Поттер? — склонила я голову к плечу. — Вполне… Точнее никто и не думал возбуждать его. Подпись на чеке, не могла служить весомым доказательством. Все мы прекрасно знаем, что если раз двести расписаться чужой подписью, то в девяноста процентах случаев, почерковед сделает заключение, что подпись настоящая. Потому, нам и в голову не могло прийти, что Джиневра Поттер, подарит следствию возможность разобраться во всем этом. И да, если думаете, что я все это подстроила, то вы ошибаетесь мистер Люпин. Спросите у своего крестного, когда он выйдет. Точнее, когда его выпустят из кабинета главы военного ведомства. — Вы считаете, что его в скором времени освободят? — удивленно протянул парень. — Знаете, я так скажу, — мило хлопнула глазками и улыбнулась классу, — я не верю, что мистер Поттер мог совершить такую идиотскую оплошность. Для этого надо быть полнейшим кретином, а мне не кажется, что глава военного ведомства подходит под данное описание. Скорее бы поставила на его супругу, которая воспользовалась его связями. Но тут решать будет следственный комитет и команда, назначенная на это дело. — А в случае чего, вы могли бы дать показания, что он к этому не причастен? — Люпин вопросительно смотрел на меня с неприкрытой надеждой. — Я не могу такого обещать, — покачала я головой, — если следствие найдет неопровержимые доказательства его причастности, то я не в праве давать ложные показания. А если его освободят, то в моих словах не будет никакой надобности. Так что давайте просто дадим оперативникам делать их работу и зарабатывать себе на хлеб, а все остальное оставим за чертой уголовного расследования. Потому не думайте о том, что не сможете изменить. — Вам его совсем не жалко? — воскликнул парень. — А вот мы и вернулись к тому, с чего начали, — усмехнулась я, — сумасшедший ли он, коли творит такое? Или полностью вменяем? А может быть это вам чувства мешают увидеть картину полностью? Не забывайте, вы будущее этой страны и поступать подобным образом для вас хуже смерти! Еще раз вы необоснованно произнесете нечто подобное и лишитесь места на факультативе. Мне не нужны те, кто ставят эмоции превыше собственного долга! На этом все, можете быть свободны! А этот вопрос, так, пища для размышления.