Под покровом лунной тени

"Гори, звезда моя, не падай.

Роняй холодные лучи.

Ведь за кладбищенской оградой

Живое сердце не стучит.

Ты светишь августом и рожью

И наполняешь тишь полей

Такой рыдалистою дрожью

Неотлетевших журавлей.

И, голову вздымая выше,

Не то за рощей — за холмом

Я снова чью-то песню слышу

Про отчий край и отчий дом."

Сергей Есенин 1925 г.

      Клочья туч, словно свинцовые острова, дрейфовали к северу, волоча за собой серые шлейфы ледяных дождей. Они изливались где-то за лесом, что темной каймой обрамлял Бекен-Хилс, там, где все тонуло в сизой дымке. Именно там, в низинах, оседал густой туман, словно саван, укрывая тайны обитателей и незваных гостей, не давая тропам сплестись, встречам – свершиться. Туман манил познать сокрытые уголки перелеска, разгадать его молчаливую загадку. Найти ответы, на интересующие вопросы, узнать тайну этого леса.       Но это там, на самой границе леса что окружал город, куда забросила судьба мужчину. А здесь, где он сейчас ленился в постели, царила иная атмосфера. Дождь, наконец, отступил, оставив безлюдные улочки. Солнце робко выглядывало из-за уходящих, рельефных, будто акварелью нарисованных, серо-черных облаков. В этом было нечто мистическое, доступное не каждому – умение видеть красоту в капризах природы. Она демонстрировала свою мощь, играя климатическими красками, словно говоря: «Смотри, как я умею! И это лишь малая толика чудес, что я могу сотворить! А сколько еще сокрыто… это как игра в покер, все карты откроются лишь в процессе».

Новый день начался фальшивой нотой.

      Режущий слух звон будильника заставил Грэма с трудом разомкнуть слипшиеся веки. Ему совершенно не хотелось покидать уютную постель. Несмотря на важность сегодняшного события.       Мрачная серая пелена окутывала комнату, даже сквозь редкие лучи солнца, едва пробивавшиеся сквозь стекло. Радовало лишь одно: дождь стих и перестал барабанить по подоконнику оглушительной дробью. Это была одна из причин, не дававших ему заснуть. Да и помимо ливня, что-то еще тревожило его сон всю ночь. Вот только что?       Приподнявшись на локтях, мужчина попытался осмотреться. Но едва начав движение, ощутил, как ноют все мышцы тела. Словно по нему прошелся не трамвай, а целое стадо слонов, с наслаждением потоптавшихся на Грэме. Тело непривычно ломило, хотя он и заснул в удобной позе, раскинувшись звездой на животе.       Превозмогая боль, он окинул взглядом комнату в светлых тонах. И тут же испуганно подскочил, когда с другой половины кровати раздался чих.       Под трель неумолкающего будильника Грэм кубарем скатился с кровати, с сорвавшимся с губ громким матным ругательством. Забыв на время, что в доме обитает ребенок. Попутно задев и сбросив что-то живое, комфортно лежавшее рядом с ним. Нечто с глухим стуком, будто мешок картошки, рухнуло недалеко от ошарашенного таким поворотом мужчины, и комично распахнуло ярко красные очи. В непонимании уставилось на человека, посмевшего потревожить сон хищника.       Уилл, с таким же растерянным видом, таращился на неясное пятно, если не считать двух красных огоньков, что по логике должны были быть глазами. Он же не надел свои очки, предусмотрительно оставленные на прикроватной тумбочке. Кое-как поднявшись на ноги, Грэм на ощупь начал искать спасительные очки, под оглушительный звон будильника, о котором забыл. И тут же наступил животному на хвост.       Волк громко то ли тявкнул, то ли мяукнул, и тут же подскочил. Уилл, чья нога оказалась на хвосте, не удержал равновесия, когда животное отпрянуло. И снова приземлился на многостродальную пятую точку, слыша обиженное рычание в свою сторону.       – Прости меня! – пробормотал он, снова пытаясь встать. – Я плохо вижу без очков и не заметил твой хвост. – Мужчина говорил на ощупь, ориентируясь в пространстве.       Зверь лишь недовольно фыркнул в ответ на такое оправдание, и неуверенно повел ушами, когда за дверью послышались шаги. Уилл, наконец нашедший очки и возгрузивший их на нос, обернулся, когда в дверь постучали.       – Открыто! – крикнул мужчина, наконец, выключая надрывающийся будильник, чей звук резал уши и давил на мозг.       Дверь со скрипом отворилась, являя миру Мечислава, который с любопытством вошел в комнату. А следом за ним хвостиком вбежал Уинстон, заснувший вместе с ребенком.       — Что за грохот? — проворчал мальчик, недовольно покосившись на волка. Мигель, едва завидев его, оскалился, обнажая клыки. — Чего ты рычишь! — возмутился Мечислав, заметив, как Уинстон юркнул следом за ним в комнату и, встав между ним и зверем, зарычал в ответ. Настоящий защитник!       — Небольшой казус, — мужчина заметил, как мальчик вопросительно вскинул бровь. — Я немного растерялся, когда… эм… как там его? — он почесал лоб, пытаясь вспомнить кличку волка. Сон еще не отступил, и мысли никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку.       — Мигель, — подсказал мальчик, все еще неприязненно поглядывая на рычащего зверя.       — …когда Мигель вдруг чихнул, — зевнул мужчина. — Не думал, что он решит спать прямо у меня. Я же постелил ему возле кровати, — он указал рукой на подобие лежанки, сооруженной из подушки и пледа.       — Ага, а он решил, что это не царское дело, и улегся с тобой, — кивнул Мечислав, окинув взглядом «недолежанку». — И ты упал, потому что не ожидал чиха, — заключил он, скорее утверждая, чем спрашивая.       — Да ты Шерлок Холмс, — удивился мужчина. Ему было любопытно, как мальчик пришел к такому выводу. Ведь он не говорил, что упал, а лишь упомянул причину шума.       — Элементарно, Ватсон, — мальчик скопировал тон знаменитого сыщика. — Одеяло почти полностью сползло на пол, значит, ты в нем запутался. Потому и упал.       — И всё?       — Конечно, нет, — мальчишка усмехнулся. — Я слышал звук удара и нелестные ругательства. А потом скулеж волка. Видимо, ты ему на лапу наступил или на хвост, — он победно ухмыльнулся, но тут же его лицо омрачилось. Тоска и грусть отразились в глазах ребенка. — Отец велел спускаться, завтрак готов. И Мигеля возьми с собой, он, наверное, проголодался, — передал он и собрался уходить. Но слова, сорвавшиеся с губ мужчины, заставили его остановиться.       — Ты всё еще грустишь по ней?       — Нет, но мне ее не хватает, — честно ответил мальчик. — Мама всегда говорила, чтобы я улыбался, несмотря ни на что. Так что я должен быть сильным, маме бы это понравилось.       — Она всегда такой была, — грустно проговорил мужчина, вспоминая свою жизнерадостную сестру. — Даже мне так говорила. Хотя вроде это я старший брат и должен был ее поддерживать, — он попытался отшутиться, чтобы малыш улыбнулся, но вышло не очень. Сегодня был не тот день, когда хотелось смеяться.       Мальчик лишь натянуто улыбнулся, подошел и обнял мужчину за талию, шмыгнув носом. Уилл погладил его по голове, проводя мозолистой рукой по короткому ежику темно-каштановых волос. Того же цвета, что и у него самого. И отдаленно напоминавших оттенок волос Клаудии.       — Поплачь, тебе станет легче, — проговорил мужчина, заметив, как ребенок отрицательно помотал головой. — Это не стыдно. Даже я, мужчина средних лет, и то плакал. Я знаю, как больно терять близких людей.       — Ты уже… — мальчик поднял свои медово-коньячные глаза на Уилла и проглотил слова, рвавшиеся из горла. Глаза мужчины были пустыми, как у мертвой рыбы. Болотного цвета, без ярких бирюзовых вкраплений, которые еще несколько лет назад проглядывали сквозь стекла очков. Мерцали игривым цветом в переливе живых и ярких глаз.       — Да, — только и смог выдавить из себя мужчина, когда воспоминания нахлынули с новой силой.       Уилл знал, что мальчик увидел в его глазах, это не было секретом. Он и сам видел это, глядя в зеркало: как судьба не пощадила его. Как потемнела некогда яркая радужка, как черные тени залегли под глазами, в которых читалась смертельная усталость вперемешку с волчьей тоской. Всё это добавляло мужчине лишних лет. И начало этому положила работа в ФБР. Уиллу всегда было сложно сходиться с людьми, но, работая там, он привязался к парню, который был на два года младше его и своим поведением очень напоминал Клаудию.       Судьба сыграла с ним злую шутку, ведь даже день рождения у них был один на двоих! Наверное, поэтому они и сдружились. Но ничто не вечно. Во время одной из важных операций Уилл не успел воспользоваться оружием, и его ранили в плечо. А этот сорванец попал под перекрестный огонь из-за его оплошности… Его так и не спасли. После этого Уилла отстранили от работы. Но он до сих пор помнит это чувство потери. Когда тот парень захлебывался кровью на его руках, ему казалось, что это Клаудия. Они были так похожи. После смерти друга его глаза потухли, но потом пришло осознание, что Клаудия жива, и мужчина снова расцвел. Но кошмары стали его постоянными спутниками, напоминая обо всех ошибках и словно насмехаясь над его состоянием.       Мир мужчины перевернулся с ног на голову! Его друг был так похож на его сестру внешностью и повадками, что это пугало. Глядя на него, он видел Клаудию, а глядя на сестру — того парня. Они словно отражали друг друга. Со временем это стало казаться странным и завораживающим. Уиллу казалось, что он застрял между двумя мирами, не понимая, где правда, а где ложь. А теперь он потерял свой свет. Жизнь жестоко смеется над ним: сначала юноша, к которому он привязался и стал считать названным братом, а теперь его любимая Клаудия. И это еще не все сюрпризы от судьбы. У Клаудии и того парня разница в возрасте семь лет. Клаудия умерла на седьмой год после смерти юноши… Истинная подлость судьбы. Такая грубая насмежка в лицо побитого жизнью мужчины.       Мечислав вырвал мужчину из ливня воспоминаний, вцепившись в его руку и потащив за собой. Уилл замер, ошарашенно глядя, как его уводят из комнаты, но быстро пришел в себя, услышав голос Джона, доносившийся из кухни. Недовольный тон не оставлял сомнений – тот устал ждать. И в подтверждение прозвучал повторный, пропитанный командирским тоном крик:       — Либо вы спускаетесь, либо греете себе еду сами!       Уилл обменялся насмешлевым взглядом с мальчиком. Ещё раз переглянувшись, они вышли из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Уинстон, радостно виляя хвостом, тут же умчался наполнять желудок, а волк лишь презрительно фыркнул, вновь устроившись на кровати и напоследок демонстративно зевнув.       — Кажется, это такой протест за отдавленный хвост, — предположил Уилл, наблюдая за этой сценой, пока они с Мечиславом спускались по лестнице.       — Возможно. А может, он просто учуял дешёвый корм, — философски пожал плечами мальчик. — Он же хищник, у волков, наверное, обоняние лучше, чем у собак. Ну и как видно есть большое самомнение.       — Возможно, ты прав, но мы не узнаем, пока эта рогатая морда не спустится поесть, — ответил Уилл, с долей тревоги добавив: — Надеюсь, он не полакомится Уинстоном.       Мальчик согласно кивнул. Ему тоже не хотелось терять собаку, ставшую отличной грелкой и лучшим будильником. Утром этого дня, щедро умывавшего его слюной, попутно стаскивая одеяло с сонного ребенка.

***

      Завтрак тонул в тишине, нарушаемой лишь приглушенным стуком приборов и чавканьем Уинстона, с азартом уплетавшего новый корм. Молчали все, словно сговорившись не произносить ни слова.       На душе у каждого царила тревога. Всего через несколько часов прибудет катафалк, чтобы покойная простилась с домом, а затем состоится прощание в новеньком ритуальном зале. И лишь после этого траурная процессия отправится на кладбище, где Грэму и зятю предстоит нести гроб, вместивший их любимый свет. Впрочем, нести гроб всегда приходится вчетвером. Вчерашний разговор с Джоном перед сном открыл завесу: помогут двое мужчин из семьи Хейлов. Питер, младший брат местной большой шишки этого города, и её муж, чьё имя никак не желало задерживаться в памяти. Уилла мучил вопрос: какая им с этого выгода? Клаудия никогда не упоминала Хейлов, что намекало на отсутствие тесных связей. Но если помощь искренняя, то тем лучше, ведь в такой час она бесценна. Однако бдительность терять нельзя… Подвоха можно ожидать от кого угодно, даже от самых близких. Всё-таки у мужчины были такие прецинденты, с одной девушкой что работала вместе с ним. А потом облила его в прессе, как последнего сумасшедшего. Которого нельзя отпускать на улицу без смерительной рубашки.       Прошлое профайлера оставило неизгладимый след в жизни Грэма, заставляя настороженно относиться к окружающим. Но что это: дар или проклятие?       "С психозом не шутят, особенно когда он перерастает в маниакальную паранойю", – всплыли в памяти слова Аланы, монотонно вбивавшей в голову заумные термины, не принесшие никакой пользы. Несмотря на частые консультации, на промывание мозгов и наставления на путь истинный, Уиллу казалось, что Алане не хватает опыта, особенно с такими нестабильными пациентами, как он.       Едва заметная улыбка тронула губы мужчины при воспоминании о психотерапевте, намекавшей на нечто большее, чем просто профессиональный интерес. Ирония в том, что Уилл осознал это лишь сейчас, когда его жизнь совершила головокружительный кульбит, даруя свободу, но перекрывая кислород, держа на коротком поводке…       Из плена воспоминаний Грэма вырвал звук настенных часов с репетиром, возвестивший о наступлении восьми утра. Взглянув на циферблат, мужчина с удивлением осознал, что проснулся гораздо раньше, чем предполагал. В суматохе с волком и будильником он совсем забыл о разнице во времени между Калифорнией и Вулф-Трап. Понимая, что завтрак подходит к концу, Уилл доел остатки макарон с сыром, запив их крепким черным кофе. Поблагодарив зятя за гостеприимство, он отправился мыть посуду, прихватив тарелки Мечислава и Джона, чтобы хоть немного облегчить родственникам задачу и подготовить их к прибытию многочисленных знакомых почившей.       Вымыв посуду, Грэм направился выгуливать Уинстона, рвавшегося на улицу с упорством барана. Но на полпути его остановил ребёнок, смотрящий своими коньячными глазами и просящий доверить ему прогулку с собакой. Тяжело вздохнув, Уилл вручил мальчику поводок, и тот с победным кличем выскочил на улицу. Осуждающе покачав головой, мужчина решил помочь Джону, безуспешно пытавшемуся оттереть каракули своего чада с обоев. Годзилла, нарисованная в самом неподходящем месте, явно не поддавалась маскировке.       – Тебе помочь?       — Да, принеси, пожалуйста, ту полку из твоей комнаты, — устало попросил Джон, все еще тщетно пытаясь оттереть злосчастную Годзиллу с обоев. — И книг захвати, чтобы ее заполнить.       — Сейчас, — отозвался Уилл и тут же направился исполнять просьбу.       Войдя в свою временную обитель, он с удивлением обнаружил, что волк спит богатырским сном, не реагируя даже на скрип двери. "Наверное, вымотался", – промелькнуло в голове, пока мужчина извлекал полку из недр шкафа-купе. Та пряталась за внушительной баррикадой картонных коробок. После мучительных пяти минут полка наконец оказалась в руках Уилла. Вернув коробки на место, он потащил добычу на первый этаж.       Как раз в тот момент, когда он спустился, входная дверь распахнулась, являя миру Уинстона и Мечислава, который тут же умчался на второй этаж. Неодобрительно взглянув на отпечатки грязных лап, Уилл отдал полку Джону и принес из гостиной несколько книг для заполнения полок.       — Нам нужно подвинуть эту тумбочку вправо, примерно на метр, — сказал Уилл и вместе с Джоном принялся за дело.       Когда тумбочка заняла нужное место, мужчины слегка передвинули журнальный столик, чтобы перестановка не выглядела столь нелепо. И только потом Уилл установил полку на тумбочку и расставил на ней книги. Вуаля! Рисунок Годзиллы был надежно скрыт за импровизированной баррикадой.       Удовлетворенно улыбнувшись, мужчины заметили, как Мечислав старательно отмывает пол от следов Уинстона.       — Ты помыл Уинстону лапы? — поинтересовался Уилл, наблюдая, как племянник с недовольным лицом орудует шваброй.       — Да, — буркнул Мечислав. — Только это оказалось не так легко, как у дяди Уилла!       — И что же случилось? — с интересом спросил Уилл. — Он тебя укусил?       — Если бы! — фыркнул мальчик. — Он сбил меня с ног своими грязными лапами, пришлось переодеваться. Моя красная футболка теперь украшена отпечатками лап! — он взмахнул свободной рукой, вызвав сдержанный смех мужчин.       И правда, на Мечиславе была другая футболка. Еще недавно на нем красовалась красная футболка с человеком пауком, а теперь он был одет в серую футболку с Бэтменом, которая мешковато сидела на нем из-за большого размера. Понимая, что они слишком долго стоят без дела, Уилл продолжил свою мини-уборку.       Мужчина прошелся по гостиной, собирая разбросанные игрушки Мечислава и ставя их обратно в большую корзину. Джон тем временем возился с пультом от телевизора, пытаясь найти что-нибудь интересное. Тишину нарушало лишь приглушенное ворчание Мечислава, продолжавшего бороться с последними следами Уинстона.       Внезапно в комнату вошел Уинстон, виновато повиливая хвостом. Он подошел к Мечиславу и потерся мордой о его ногу, словно извиняясь за причиненные неудобства. Мечислав, хоть и изображал недовольство некотороевремя. Всё-таки не смог устоять перед обаянием собаки и потрепал ее за ухом.       — Ладно, прощаю, — проворчал он, — но в следующий раз будь осторожнее!       Уилл и Джон переглянулись, улыбаясь. В этой немного хаотичной, но такой уютной обстановке царила атмосфера тепла и взаимопонимания. Даже Годзилла на обоях, скрытая теперь за книжной полкой, казалась не такой уж и страшной.       День обещал быть некоторое время спокойным и домашним. Джон, наконец, нашел какой-то фильм по телевизору, Мечислав устроился на диване с комиксом, а Уинстон свернулся калачиком у его ног. Уилл, чувствуя умиротворение, присоединился к ним. Чтобы хоть как-то настроится на будущие прощание со своей сестрой.