hypnotic

В следующий четверг они и вправду встречаются возле того же кафе в четыре часа дня. Чонгук натыкается на Тэхена у прохода в кафе и непроизвольно задумывается о том, что не давало ему покоя всю неделю. Дело даже не в не сданном докладе, что, по сути, должно было его тревожить. Дело в словах Юнги. Странный врач из Америки, изучающий дело одной семьи. Кто он? Зачем Юнги все это? И кто такие Кимы? Думается, на слова экс врача можно закрыть глаза, пожать плечами, отмахнуться. Верить тут мало чему. Чонгук не сумасшедший настолько – верить словам незнакомца по звонку, хоть и сумасшедший настолько – ходить на своеобразное свидание с другим незнакомцем, которого стоит опасаться больше, чем какого-то там Юнги. Тэхен опасен. Разум кричит лишь об этом. Шестое чувство просит Чона бежать со всех ног, а не присматриваться к глазам Тэхена. Интуиция сжимает ему горло. У парня напротив зеленые линзы и третий слой тонального крема все ещё не прикрывает мешки под глазами. Тэхен все также устало улыбается и пропускает Чонгука вперед, но не дает присесть. – Привет. – Привет, – слабо кивает Чонгук, пытаясь глазами найти свободное место. Кафе пустое. – Я не хочу здесь сидеть, – ворчит Ким и протягивает руку Чонгуку. – Может, пойдем в кино? – В кино? – переспрашивает Чонгук. – Мы бы могли сходить на него, когда в списке фильмов окажется достойный. Сейчас много чего неинтересного показывают. – Ладно, – вздыхает Тэхен, – значит, просидим еще один день в скучной кофейне… – Мы ведь можем погулять после того, как покушаем. Я жутко проголодался, пока добирался сюда, – Чон усаживается на диванчик возле окна и рукой призывно хлопает на место рядом. – Хорошо-хорошо, я понял, я должен тебя накормить. Нога Чона топчется под столом от тревожных мыслей насчет этого парня, что сейчас направляется в сторону кассы, прося у юноши за стойкой какие-то блюда. Не дает покоя и удушает. Спать Чонгук из-за волнения об этой встрече нормально не смог. Ладони вспотели. Он долго решался идти ему или нет, и, то ли любопытство, то ли совесть взяло вверх. Чонгук барабанит пальцами по столу, пока Тэхен не подходит к нему с тяжелым подносом. Он заказал для них суп, салат и фри. – Выглядит аппетитно, – Чонгук наклоняется к сосудам и рассматривает содержимое. Неспеша берет вилку в руки, чтобы начать с салата. – Это мой любимый суп. Надеюсь, тебе понравится, – Тэхен еще раз улыбается. Ким сам по себе улыбчивый. Чонгук только замечает, что улыбка у блондина квадратная. – Я всеядный, – Чон усмехается, желает Тэхену приятного аппетита и приступает к еде. – Расскажи о себе, – просит Ким, как они прикончили салат, молча. – Ну, что мне говорить то. Чон Чонгук, мне девятнадцать лет, учусь на факультете медицины в чуть меньше часа езды отсюда, второй курс. – Ничего себе, ты такой молодой. Полон сил, энергии, я в этом не сомневаюсь. Так еще и студент медицинского! – Я бы не назвал себя полным сил и энергии, так как учусь на медицинском. А ты, Тэхен? Где ты учишься? Или кем работаешь? – Никем, – Тэхен опускает взгляд на свои приборы. – Просто родился в богатой семье. Все наследство передали мне. – Наследство? То есть реальные деньги твоих предков? Я думал такое бывает лишь в сериалах… А чем они занимаются? – Лежат под землей, – усмехается Тэхен. – Прости, не хотел тебя пугать. Они умерли еще давным-давно, когда мне было пять лет. Занимались бизнесом, то и дело продавали бытовую технику. Были успешными, одним словом. Однако умерли совсем молодыми. Честно, я не знаю как… – Мне жаль, Тэхен. Правда, я соболезную. – Не стоит. Я их толком не помню. Хоть они и существовали в мои пять лет, все равно оставляли меня лишь с няней. Так что ничего страшного. – С кем ты тогда сейчас живешь? – Один в гордом одиночестве. А ты? – С мамой. Она уже не в силах жить одна, и я живу с ней вместе. Правда, мы не так давно жили втроем, – Чон опускает голову, и та скрывается под капюшоном. Он не знает, зачем начал эту тему. – Мы жили с бабушкой. Я всю жизнь с ней жил, потому как моя мама особо не обращала на меня внимания, только бабушка… Умерла от акатизии. – О Боже! – у Кима расширяются глаза, – Мои соболезнования, – хлопает удивленными глазками. – Я не думал о том, что это так важно для тебя. Ты в тот день реально обо мне волновался, а я ведь поступил как мудак… – Эй, все хорошо, – поддакивает Чон. – Все правда хорошо, я уже отпустил ее. – Давай тогда сменим тему, просто не люблю грустить. Чем ты занимаешься в свободное время? – Танцую, – Чон набивает рот супом. – Точно. Ты в прошлый раз говорил об этом. Не хочешь начать танцевать профессионально? – Не знаю. Я не такой уж и хороший танцор. Только для себя и для своей души. – Это все равно круто! Станцуй мне как-нибудь, а? Мы бы могли сходить в танцевальный клуб вместе на этих выходных. – Думаю, лучше на выходных сходить в кино, в эту неделю выходят новинки… И Чонгук реально ждет Тэхена у кафе в следующие выходные, чтобы вместе сходить в кино, а в последующие – в танцевальный клуб. Чонгук не знает сам почему, но спрашивает у Тэхена номер его телефона, интересуется маркой, начинает разговор о проблемах с крупными компаниями, о мобильных телефонах, делится смешными историями, когда терял свой. А Ким просто слушает, улыбается и гладит по плечам, успокаивая. Он смотрит на него со всей добротой, искренне смеется с его истории, держит за руку, когда Чон говорит что-то грустное, бывает – обнимает. Чонгук неосознанно звонит Киму в будние дни, чтобы «просто поболтать», рассказывает о Намджуне – умном парне старшего курса, который помог ему с подготовкой к сессии. Рассказывает о Чимине – его единственном друге, единственном, кто кроме Тэхена поистине переживает за него. Чонгук чувствует себя нужным и услышанным вовремя. На следующей встрече Чонгук рассказывает о себе все, потому как Тэхен притягивает к себе своей аурой и внимательным взглядом. Он точно хороший слушатель. У них совпадает вкус в музыке и по воскресеньям они просят в кафе включить тяжелый металл. Работники соглашаются, только когда в кафе кроме них никого не остается. В этом кафе всегда пусто. Чонгук водит старшего за руку в парк, смеется, покупает ему сладкую вату. Пересказывает сюжет «Человека-бензопилы», встречая с ним вместе закат. И вовсе не раздражается. Чонгук перестал злиться на весь мир, как Тэхен появился в его жизни с горой таблеток в руках, которые он, кстати говоря, перестал принимать. Чонгук может спокойно отвлечься от домашнего задания, чтобы встретиться с Кимом, может придти на встречу в убитом состоянит, когда единственное, что, вроде как, хочется сделать – поспать, однако увидеть блондина становится важнее. Чонгук совсем не возмущается, когда Чимин начинает его дразнить об усталом виде. И Чонгуку совсем не представляется сложным взять трубку в три часа ночи, когда звонит Тэхен, и слушать его сон или забавную историю прошлого, которую тот вспомнил, хоть и просыпаться надо через несколько часов. Чонгук пожимал плечами, считал, что не сближается с Кимом. Чонгук не в опасности, о чем бы не говорил Юнги. Брюнету больше не приходится затыкать уши наушниками, когда мама заново начинает учить новые слова на французском, не приходится вымученно вставать и проклинать весь мир, не приходится танцевать, чтобы почувствовать умиротворение. Он смотрит в зеркало в ванной комнате после долгого сна и признает, что все такой же мусор, он все так же старается изо всех сил оправдать чьи-то надежды, строит перед родственниками совсем другого человека. Но ведь этот мусор оказался в руках у Ким Тэхена. У творческого человека, который подбирает мусор с улицу, дабы затем создать из них искусство всех времен. Чон лишь поддается ему и позволяет с собой творить, что блондину вздумается. Тэхен звонит ему два раза в день, чтобы просто спросить или уточнить, свободен ли Чонгук завтра вечером, ибо такой фестиваль их любимой группы «нельзя пропустить!». Приезжает к нему в университет и просит у Чонгука ручку, ибо у него дома они закончились, хоть и пойти в ближайший магазин казалось легче. У Тэхена любимый вкус мороженого клубничный, он пользуется одним и тем же одеколоном уже год, ненавидит кофе и жареную еду. – Хен*, ты и вправду не любишь кофе? Как так можно-то! – Чонгук, не все люди предпочитают кофе так же, как и ты, да еще и горький эспрессо! Закажи мне обычный какао. – Почему ты все время пьешь какао или теплое молоко, хен, у тебя живот не болит? – Болит порой. Но это помогает мне быстрее заснуть. – Не драматизируй! Чонгук сидит в библиотеках до поздней ночи и записывает конспекты по теме, которую они еще не прошли, потому что один раз Тэхен упомянул, что ему нравятся умные парни. Да и парни в общем. Они болтали об ориентации, о любви, о всем. Чонгук чувствовал себя вполне комфортно, чувство тревожности быстро рассеялось, стоило Киму погладить его ладонь и дотронуться до волос. Чон неосознанно захотел понравиться старшему как человек, развеселить его и всячески поддерживать. Тэхен притягивает. Своей улыбкой, красивым покрасневшим от холода носом, милыми глазами, лекциями о том, как важно носить шапки в их время, и вселенской усталостью, заложенной у него под глазами. У Кима все также черные круги там, такие же, как у Чонгука в первое время их знакомства, и худое маленькое тельце, желающее каждую секунду спать. Чонгука это умиляет. Чон, после Тэхена в его жизни, полюбил ходить пешком, одеваясь потеплее, полюбил слушать шум окружающих людей, красиво одеваться «для себя» и улыбаться прохожим за просто так. Они посетили вместе всевозможные рестораны их города, фестивали, даже недавно записались на бесплатные мастер классы по аэростретчингу, актерскому мастерству, робототехнике и по хип-хоп танцам, на следующий месяц вперед. Будет весело, это точно.

°°°

Чонгук переходит дорогу на светофоре и идет прямо к парку, в котором они с Тэхеном должны были встретиться еще вчера, в пятницу вечером. Однако Тэхен заболел, он написал ему об этом по сообщению и попросил не беспокоится о нем, ведь все не так уж и страшно. Чон идет по той счастливой дороге, по которой они с Тэхеном гуляли еще месяц назад после совместно просмотренного фильма, когда покупали одну огромную сладкую вату на двоих. Снег заново валится на улицу огромным слоем, но после слов Кима, что он хотел бы поиграть в снежинки с ним в эту зиму, Чон лишь полюбил снег. Начал радоваться, когда идет снег, с предвкушением ждя, когда же они со старшим сыграют словно маленькие дети. Его мысли прерывает знакомый голос. Чонгук поднимает глаза. Перед ним стоит Тэхен. Уже почти родной. Стоит к нему спиной и немного далеко, в своей любимой коричневой дубленке. Рядом с ним стоит другой парень. Иной. Кто-то незнакомый. Чон разжимает пальцы по очереди, пытаясь не обращать на это внимание. Тэхен может иметь друзей помимо него, смеяться с кем-то другим, рассказывать одни и те же истории не оодному Чону. Чонгук следит за ними весь путь, пока рука незнакомца не дотрагивается до поясницы Кима, медленно проскальзывая вниз, на что Тэхен враждебно ставит руки вперед и отгораживает от себя парня. Однако действие повторяется, а Чонгук не терпит такое обращение к своему Тэхену. – Эй ты! – кричит он сзади на парней. – Мерзавец, – затем правой рукой ударяет незнакомца в нос. – Отойди от него! – Чонгук! – кричит Тэхен. – Потом поговорим, – быстро шепчет Чон, отодвигая старшего в сторону, чтобы не пострадал, и заново бьет по лицу незнакомца. Тот отвечает с двойной силой. Чонгук пинает его в грудь так, чтобы противник упал, садится на его бедра и срывается. Никто не должен трогать Тэхена, если Тэхен этого не хочет. Через минуту кулаки заливаются кровью. На периферии слышится вопль Кима и просьба остановиться, ведь «ты же убьешь его, придурок!». – Вали отсюда, – бросает Чонгук напоследок, пока растерянный парень с избитым лицом в луже собственной крови ориентируется и сбегает прочь, держась за нос. Кажется, Чонгук его сломал. – Что это было?! – орет Ким, прикасаясь к ушибам младшего. Противник отвечал тоже нехило. – Думаю, стоит мне спросить, что это было. Что это было, Тэхен? Кто этот поганец и зачем ты с ним ходишь? Он тебе не навредил? – Нет, зато тебе – да! Чон Чонгук! – дуется Ким, складывая руки у груди. – Придурок ты, Чон Чонгук! Это мой старый одноклассник, который хотел со мной встречаться еще со школы. Правда, я его отшивал несколько раз, но он даже сейчас не успокаивается. Вот и я пошел с ним на свидание! – Свидание? Это ты называешь свиданием? – Чон пальцем указывает на оставшуюся лужу крови после их драки. – Это уже твоя вина. – То есть ты был не против, что этот нахал так нагло тебя лапал? Тогда прости, я зря вам помешал. – Чонгук, ты просто в ярости. И нет, я был против всего это с самого начала, просто он такой упрямый… Спасибо тебе. – Эй, только не плачь! – Чон меняется а лице за секунду и прижимает старшего к себе, заключая в объятиях. – Надо обработать твои ранки, пойдем ко мне домой, он ведь неподалёку. – Пошли.

°°°

Квартира Тэхена оказывается реально рядом, и не то чтобы Чонгук не ожидал. Она в прямом смысле была в пяти минутах от кофейни и в двух от парка. Они зашли в старый пятиэтажный дом с зелеными узорами с внешней части и поднялись к маленькой двухкомнатной квартирке на третьем этаже. Ким Тэхен точно сын богатых людей? – Точно ли я сын богатых людей? Думаю, ты задался этим вопросом. – Да нет, – краснеет Чонгук. – Хотя и вправду… – Я просто не люблю это богатство, это во-первых, во-вторых, я терпеть не могу чужих людей в своем доме. Так что, когда мне предложили жить в родительском доме, я понял, что этот огромный дом я сам убирать не смогу, а слуг просто не терплю. Не знаю, из-за чего это, – Ким пожимает плечами и хватает свои очки со стола в гостиной. – Давай, чего застыл на пороге то, заходи. Чувствуй себя как дома. – Хен, а я тебе не чужой? – Конечно же нет, ты ведь мой. – Что? – М-мой приятель, – неловко кашляет Ким и вступает на кухню. – Что ты будешь пить, приятель? – Хочу какао. Ты меня подсадил! – Ну и хорошо, ибо в моем доме кроме какао ничего не осталось. – Не боишься перепить его и возненавидеть? – Не боюсь, потому что точно не смогу, – усмехается Тэхен и достает с верхней полки металлическую суповую миску. Вливает туда молоко и ставит на средний огонь. – Ты носишь очки? Не знал, что у тебя плохое зрение. – Не ношу, это нулевки. Я купил их, пока переделывал эту квартиру, заметил у продавца строительного материала, спросил, где он купил такие классные очки. На завтрашний день они уже были у меня. Они мне напоминают дом. – А зачем тебе надо было переделывать эту старую квартиру, если ты мог купить новую и приказать работникам сделать ремонт? – История вышла, кстати, забавной. Хороший вопрос. Короче, я шел на работу в позапрошлом году. Я тогда подрабатывал администратором в кафе возле клиники. Да, и из-за меня там в меню есть какао, но это уже совершенно другая история, – Ким посмеивается, пока молоко начинает быстро закипать. Он убирают сосуд в сторону и достает с полки какао. – Интригующе, – щурится Чонгук. – Так вот, иду я на работу и по дороге встречаю одну пожилую даму с огромной сумкой продуктов. А прохожие парни просто сделали вид, будто ее не существует. Меня это разозлило и я решил сам действовать, помочь ей с пакетами и с сумкой. Я тогда еще опаздывал на работу. – Да ты герой, Хен. – Ну и не говори! Я провел ее до самой двери, а она жила в этом доме. Она сказала, что хочет пригласить меня на чай, если я не занят, но я попросил прощения, потому что я, как бы, был занят и попрощался с ней. Однако на следующей неделе я заново с ней встретился и мы договорились о чаепитие на выходных. Я ей купил подарки, так как узнал, что у неё был день рождение и что на самом-то деле она ждала своего сына, а тот, как последняя собака, забыл о ней и не приезжал второй год. – Капец. – Мы с ней встретились, я покушал ее торта, и не бойся, я не отравился. И когда я покинул дом, я ощутил, что мне хочется заново туда идти. Что-то притягивает меня к этому старому дому. Может, это та самая родительская любовь, но на следующий день я уже купил здесь квартиру. – Впечатляет… Думаю, это бы можно было написать книгу, знаешь, или документалку с этим сюжетом. Фильм об одном парне, как он купил себе квартиру, – Чонгук смеется, но изнутри искренне радуется за Кима. Он чувствует себя счастливым, когда его «Хен» тоже. – Пей свой какао, ребенок, пока не остыло. – Расскажи мне историю о том, как в кафе появилось какао! – Хм, хорошо. Я работал там администратором, как ты понял и вечно хотел кофе. Но через время я перестал его пить и перешел на какао, причём резко. Когда я попросил у работников какао, они посуетились и купили мне его в другом кафе. Я попросил у них так три раза, затем показал, как вообще готовить это какао. Было совсем просто. Я через время уволился и зашел к ним только через полгода. В меню у них было какао. – Я поражаюсь твоему мастерству влиять на людей. Я тоже так хочу. У меня в жизни не было таких достижении, как у тебя, – Чонгук все так же щурится, ведь всегда понятно, когда Хен врет. – Зато ты умеешь танцевать, а я совсем бревно. Я бы на твоем месте гордился бы собой. – Да ладно тебе, Тэхен. Я же видел, как ты танцевал, ты вовсе не бревно. – Садись, раны твои обработаем, какао потом допьешь. Так, что ты делал в парке? – Гулял, так как кое-кто заболел, – Чонгук смотрит ему прямо в глаза, надеясь поймать на лжи. – Чонгук, – шепчет Ким, – ты не веришь мне? – Причем тут вообще вера, Хен? – Я болел вчера, только Сонхун все звонил и звонил, что мне пришлось встать с кровати и… – И погулять в такой сугроб? Ты с ума сошел? Какая у тебя была температура? – Тридцать семь и пять. Слушай, послушай меня, Чонгук, я тебе ни в коем случае не вру. Мне надо было отшить того Сонхуна подальше, понимаешь? – Тэхен достаёт с верхней полки на кухне аптечку и уже ищет антисептик в стеклянной баночке. – Хорошо, Хен. Я тебе верю. И тому, что ты сын богача, – Чон медленно начинает раздражаться, – и тому, что ты вчера болел… – Что ты сейчас имеешь в виду? – …и тому, что ты неизлечимо больной. Стекло громко трескается об пол. – Что ты… – Ничего, Хен. Я же говорю, я верю. – Чонгук. Уходи, – процедил сквозь зубы Ким. Первая слеза упала на спирт. – У тебя упало, Хен. Не повреди ногу, – прошептал напоследок Чонгук и вылетел из квартиры. У него эта слеза уже сотая. Что двигало Чоном, он не знал, когда он назвал Ким неизлечимо больным, обозвал обманщиком, ушел. Кровь текла по его лицу и жгла, Чонгук продолжал бежать, помешивая с этой кровью свои слезы. Тэхен не умеет врать. Даже если врет, то Чонгук не должен был так поступать. Винить себя уже не имеет значения, уже все прошло. Однако после громкого хлопка дверью прошла неделя, а он все так же каждый день приходит в кафе. Несмотря на огромную кучу домашки, не сданных проектов, он каждый день в шесть часов вечера приходит и ждёт. Тэхена ждет. Тянет ведь. Ждет, попивая свой горячий какао. Дома у старшего попить его все-таки не получилось. Еще через неделю, когда Ким все также не заявляется, терпение Чона лопается. Его нет ни в парке, ни в кафе, ни в кино, ни в танцевальных залах. Чонгук знает одно – этот город пуст без Тэхена. Он срывается и идет к нему домой. Ким Тэхен опасен? Смешно! Конечно же нет. Все врут, все, кроме него. Тэхен не может причинить боль Чонгуку. Чон стучится ему в дверь, но открывать никто не собирается. Лишь через несколько десятков минут кто-то появляется сзади. Чонгук уже сидит у двери, считая на пальцах до миллиона. Он ошибся на мизинце и уже собирался начинать заново. – Что ты тут делаешь? – Ты, – Чонгук поднимает глаза и улыбается, имитируя квадрат своими губами. – Ты думал, что сможешь от меня сбежать? – Ты пьян? – Нет, о чем ты?! Хен. Тэ-Хен, скажи мне, ты опасен? Ты убьешь меня? Ты навредишь мне? Ты соврешь и убежишь от меня? Скажи мне, ты меня оставишь? – Нет… Сколько ты тут уже сидишь, Господи! Чонгук, вставай! – Хен, отведи меня в родительский дом, а? – произносит Чонгук горько. Ему хочется верить старшему больше всего. Плечо Тэхена дергается. Он вытирает влагу у глаз и кивает. – Вставай, Чонгук, поехали.

°°°

Чонгук чувствует себя немного неловко, ведь он сам никогда не приводил Тэхена домой, однако сам идет в жилище покойных родителей Кима. Дом, стоящий на окраине города, куда они ехали полчаса на такси, реально огромен. И правда выглядит аристократично. Бежевые тона, высокие потолки, веет древним музеем. Здесь, если посчитать, видимо, двенадцать спальных комнат, в каждой из которых есть собственные ванные комнаты и гардеробы. Кто, черт возьми, его родители? В любом случае, Тэхен ему не врал. И о температуре, вероятно, он так же не врал, как и о Сонхуне. Тогда о болезни… – Уже потемнело. Ну ты и даешь! Зачем тебе надо было ехать ко мне так поздно, да и проситься к этому старому дому? – Здесь красиво… Хоть и мрачно и страшно. Где ты был весь день? – На работе. – Администратором? – Да. – В том же кафе? – Ага. А где твоя учеба? Твоя мама знает, что ты сейчас здесь? – Знает. Она все знает. И о тебе, о наших тусовках. Я ей все рассказываю. Тэхен, прости меня. – Простил. Давно простил. Тэхен стоит в зимней куртке с огромным меховым капюшоном и в красной шапке. Он стоит близко. Чонгук рассматривает его веки, его родинку под глазом, на носу, на щеке. Чонгук рассматривает всего его. Его красивые янтарные глаза без линз, его лицо без тонального крема. Тэхен такой маленький, милый, уставший и любимый. Чонгук наклоняется и целует его в губы. Тэхен отвечает на поцелуй и убегает через три секунды к себе в комнату, прижав руки к лицу. – Тэхен! Я не смогу тебя найти в этом огромном доме! – Сиди в столовой! – слышится где-то сверху. Чона умиляет все. Все его действия. Тэхен красив, мил, интересен, умен. Однако, если вы спросите у Чонгука, за что он влюбился в этого парня, он не упомянул бы ни одно из его вышеперечисленных качеств. Он влюбился в Тэхена за его существование. За то тепло, что он оставляет после себя в сердце и за эту глупую улыбку, что расцветает на лице. – Когда ты спустишься уже! – кричит Чон разувшись и раздевший куртку. – Ты не можешь от меня прятаться вечно, Хен! – Да иду я, – прилетает где-то со стороны. Сердце Чонгука вырывается наружу или ему просто кажется? Этот Ким Тэхен заставляет встать на колени и поклоняться, отдавать честь и клясться в вечной верности. Чонгук хочет видеть Тэхена каждый день, целовать его и обнимать. Каждый день ходить по паркам, кафешкам, устраивать марафоны фильмов, танцевать в клубах, приходить и раздражать учителей по актерскому мастерству своими неспособностями в этой сфере. Чонгуку хочется, чтобы его держали за руку каждый день, гладили по спине и игрались волосами, говорили слова поддержки на ушко тихо-тихо и ругали громко на улице за то, что он опять забыл шапку дома. – Хен. – Чего тебе? – Выходи за меня замуж, прошу! – Что?! Чонгук, не смеши меня! Если ты один раз поцеловал меня, это не означает, что ты можешь вот так вот просто взять меня в мужья! – Ну, Хен, что мне надо сделать, чтобы ты согласился? – Хм, – Тэхен закусывает губу и отводит взгляд на потолок, – хочу, чтобы ты сперва признался мне в любви! Только искренне. – Ким Тэхен, – моментально начинает Чонгук, – знал бы ты, как я усердно начал учиться, встретив тебя и услышав, что ты любишь умных парней, – Тэхен не сдерживается и начинает смеяться. – Знал бы ты, сколько часов я просиживал в кафе, дабы встретить тебя хотя бы на секунду, и как я упорно трудился, потому что знал, что рядом с тобой я смогу расслабиться и обо всем забыть. Я могу не сдерживаться, улыбаться, смеяться и радоваться жизни, когда ты держишь меня за руку. Я бегу со всех сил, даже если устал и вот-вот упаду в обморок, лишь бы увидеть тебя. Ким Тэхен, ты – мое спасение. Ты – единственное, что у меня есть и единственное, что мне нужно. Я уже не представляю свою жизнь без тебя… Ким Тэхен! – Чонгук начинает кричать во весь голос. – Я люблю тебя! – Придурок, – Тэхен смеется, но его щеки и нос покраснели от плача. – Знаешь, я не должен был в тебя влюбляться. Мы ведь познакомились всего месяца два назад, но ты… Придурок, говорю же! Я тоже тебя люблю, Чон Чонгук! Чон плачет от радости и счастья и обнимает Тэхена крепко, поднимая, и целует, целует, целует… – Уже реально потемнело, тебе завтра не в университет? – Я пропущу завтрашние занятия, я уже сделал задания заранее, не волнуйся, Хен. – Хорошо. Кстати, помнишь, ты говорил, что ждал меня в кафе несколько дней подряд? Так вот, я тебя видел. Я каждый день смотрел на тебя со своего кабинета, дверь которого выходит сразу в зал. – Смотрел на то, как я страдаю, да? – Это было увлекательно, но ты не должен был меня обижать. Ладно, давай спать. Выбери себе комнату. Правда, здесь некоторые совсем пыльные. – Выбери комнату? Я буду спать только в той комнате, что и ты. – Неа, ты будешь спать отдельно! – Мечтай-мечтай. Хен, указывай, где ты спишь. – Вот же ж упрямый… Ладно, пошли. Только осторожно, здесь ступеньки есть.

°°°

Чонгук засыпает моментально после долгого и тяжелого дня. Тэхен целует его на ночь и отдает свой плед. Здесь уютно, комфортно и мягко. Чонгуку нравится. У него теперь в планах поспать и в квартире Кима, чтобы сравнить мягкость обеих матрасов. Чон ложит свой телефон под подушку и падает в дремоту. Его будит громко пришедшее уведомление на телефон. Чонгук ерзает и, поворачиваясь, замечает сидящего Тэхена рядом, смотрящего на него изучающим взглядом. Время 4.10 утра. Чонгук пугается. Сердце забилось быстрее. – Почему не спишь, Хен? – Проснулся от кошмара, – неловко кивает Тэхен и ложится рядом. Чонгук на это закрывает глаза и отворачивается, заново засыпая. По спине бегают мурашки, ведь Тэхен продолжает на него пристально смотреть. Через два часа играет поставленный на каждый будний день будильник с металлом, на что Чонгук вздрагивает и падает с кровати. – Эй, ты как? – Хен, прости, я забыл отключить будильник. Ты… Не спал? – Тэхен сидит за рабочим столом в своей комнате и печатает что-то на ноутбуке. – Я спал, о чем ты? – У тебя убитый вид. Зачем тебе так рано? – Работа, Чонгук, мне надо оплатить счета, пока кафе не откроется. Но в офис мне езжать не понадобится. – Поспи тогда, Хен, давай проснемся в обед, – Чонгук потягивается и берет свой телефон, проверяя наличие новых сообщений. – Думаю, мне стоит приготовить нам завтрак, – Тэхен поспешно встает со стула и направляется на кухню. – Эй, не надо. Иди ко мне, давай поспим вместе, – Чонгук обнимает его и еще раз засыпает, не открывая ни один чат. – Тихо, спи. – Ладно, – Ким ерзает и закрывает глаза, удобнее располагаясь в объятиях Чонгука. Новое сообщение: Врач Юнги: «я тут».