В заложниках

С приезда Чон Ки прошло несколько дней, и у Юнги появились сомнения, почему же он всё—таки не отправил брата на улицу. Они были близнецами практически с одинаковой внешностью, и довольно часто их путали друг с другом. — Чон Ки, можешь разложить продукты, я собираюсь приготовить ужин. — Конечно, ещё пару минут — до действия эти слова не дошли, так как про пришествию получаса младший Мин успел наготовить несколько блюд, пока старший играл в приставку. — У тебя такой классный дом! — отойдя от приставки Чон Ки потянулся, рассматривая уже не совсем чистую комнату. На полу лежало несколько пар носков, что были перепутаны, пачки от рамен, и еды с доставки также украшали весь стол рядом с приставкой и большим плазменным телевизором. — Ага, знаю, и когда ты съедешь, говоришь? — Юнги вышел с кухни в фартуке, он посмотрел на брата, и бессознательно показал свое не довольствие в приподнятых бровях. — Я надеялся, что ты не спросишь… — Чон Ки опустил голову смотря в пол. — Пока она не берет трубку, мне нет смысла ехать. — Понятно. Сегодня у меня репетиция, приду под утро, дверь я закрою. Не натвори тут чего! — Юнги ушел обратно на кухню, продолжая готовить. — Ага. Остаток дня прошел достаточно тихо, перед уходом младшего Мина Чон Ки попросил немного карманных средств, деваться было некуда и Юнги дал немного денег. Когда старший остался один и решил погулять по дому, тут можно было и экскурсию устраивать. Чон Ки был только в основных комнатах на первом этаже, а вот второй был для него тайной. Поднимаясь на верх, виднелся длинный холл, затем множество дверей. Он решил заходить по очереди: ванна, туалет, уютная спальня, оборудованная кухня, небольшая комната с книгами, что заполоняют почти все полки, наверное, это своего рода библиотека, в другом крыле было почти то же самое, только вместо библиотеки была студия звукозаписи. Пришлось достаточно долго подбирать код от двери, повезло что можно по распознаванию лица. — Интересно, что же у него тут есть интересного? — Чон Ки любопытно осматривал музыкальные инструменты, пара синтезаторов, множество мониторов и клавиатур, отдельная комнату для записи песен. Он знал, кто его брат, и сам неплохо мог читать рэп и придумывать небольшие, но интересные песни. — Надо изучить поподробнее. — он достал из кармана маленькую флэшку и скопировал треки, и всё что было на компьютере к себе. Незаметно, он спустился вниз, и немного прибравшись пошел к себе изучать полученный материал. В таком ритме жизни они прожили ещё неделю, пока Юнги не начал словами уже в открытую выгонять брата из дома. — Когда ты съедешь уже? — Почему тебе это так важно? — Потому что у меня на носу концерты! — Юнги начал кричать — И оставлять тебя одного в своем доме я не собираюсь! И когда ты уже помиришься с Чан Же?! — Во—первых, успокойся. Во—вторых, она стала отвечать мне парой слов, а это уже близко к возвращению. — Конечно, Чон Ки соврал, они давно расстались, но нельзя давать ему больше поводов выгнать себя. — Ладно — перед туром съедешь, у тебя неделя! — каждый ушел к себе. А пока Юнги был в своей студии, старший брат успел выучить много его треков, и достаточно хорошо изучил хореографии, ведь они снимали репетиции, а искать информацию было не так уж и сложно. Время пролетело быстро, теперь Чон Ки стоял с чемоданом, а Юнги с небольшой сумкой вещей для тура. — Спасибо, что разрешил пожить у себя, хоть это и было не так уж и долго! — Не придирайся, радуйся, что раньше на улицу не послал. И зачем ты снимал такие суммы денег с моих карт? — Знаешь, появится у тебя девушка, сам поймешь! «Хотя, наверно вряд ли, я—то знаю, кого ты любишь по—настоящему, Юнги». — Эй, не надо говорить так, у меня карьера. — Ладно, ладно, едь на свой тур, а я попробую вернуться домой. — Пока. — До встречи. Так они и разошлись, Юнги вместе со своей группой отправился на тур в Пусан, давать концерты ARMY. Тем временем Чон Ки продал свою квартиру, жену он бросил давно, да и дав ей денег, она пожелала ему удачи и ушла. На время снял комнату в богом забытом хостеле, устроился на работу уборщиком в морге, всё шло весьма хорошо, пока… Большая сцена, миллионы фанатов, громкие крики, шумящие даже громче басов, счастливые возгласы, множество фонарей, зажигательный танец и выученная хореография. Всё то, к чему привыкли семеро парней. Конечно, усталость, напряжение и волнение всегда было вместе, но адреналин притуплял эти чувства. «Ким Намджун, Ким Сок джин, Мин Юнги, Чон Хосок, Пак Чимин, Ким Тэхен, Чон Чонгук — BTS!» — громко кричали фанаты, затем начались песни, каждый отдавал себя делу на 100 процентов. Через более чем четыре часа концерт подошел к концу. Парни всех поблагодарили и отправились в отель. — Ребята, все молодцы, отдыхаем день, в среду к 12 на прогон. — устало произнес лидер. — Хорошо — все ответили и поспешили к себе. Тэхен с Чонгуком и Чимином решили пойти поесть в кафе. Джин и Намджун ушли спать, то же самое, но чуть позже сделали Хосок и Юнги. — Юнги, не хочешь перекусить? — Я заказал еду на дом, так что можно у меня? — ООО. Класс, поехали тогда. — Чон широко улыбнулся, сев в машину они направились к отелю. — Сегодня публика была очень активна, ARMY правда невероятные. — Это точно, они все наши песни знают, и всегда найдут чем нас удивить. — Ага, а помнишь в прошлый наш тур они… — парни разговорились по дороге, Юнги открыто улыбался, сейчас у него не было проблем, а было много счастливых эмоций после концерта. Чон радостно смотрел на его улыбку, нечасто Юнги проявлял эмоции открыто, это доставляло Хосоку удовольствие, карие глаза блестели на солнце, кожа казалась такой светлой, практически белой, тонкие длинные пальцы, аккуратно уложенная чёлка, всё в нем безумно нравилось Хосоку. Он хотел потрогать, почувствовать, какова на вкус эта белоснежная кожа, хотел потрогать тело, скрытое за чёрной оверсайз футболкой, прильнуть к пухлым розоватым губам, но он всё ещё боялся быть отверженным. Брошенным. Ведь реакцию Юнги невозможно было предугадать и всё что может делать Хосок сейчас, это одной рукой приобнять за плечо младшего и смеяться вместе с ним. Доехав до отеля, они поднялись до номера, у входа уже стояли пакеты с едой. — Ура, а вот и наша еда! — Хосок довольно начал делать волны руками, а Юнги открыл дверь в комнату. Они зашли и сели на кровать, вкусное кимчи и чачжамен уже ждали их. Парни начали есть и включили небольшой телевизор, там как раз показывали новости. — Смотри, это же мы! — Юнги оценивающе смотрел на всех участников, как всегда, все на высоте, хотя с руками можно было бы ещё поработать. — Ага, мы синхронно двигаемся, тренировки не прошли зря, и видишь, как мы улыбаемся. — смех прошёл по комнате. — Мы останавливаем программу для объявления срочных новостей. Сегодня на одной из улиц Сеула произошло смертельное ДТП. Водитель автомобиля, как выяснилось незаконно угнанного, насмерть врезался в грузовой автомобиль. Пока тело не опознали, но мужчина младше 30, имеет…эм… с достаточно выразительную внешность. С вами была Чан Мун Хва. Передаю репортаж коллегам. — Далее — телевизор резко выключается, Хосок даже не успевает заметить, как Юнги бросает рамен, схватывает телефон и выбегает в туалет, громко закрыв дверь. Резко начинается громкий кашель, вся еда возвращается наружу, а на глазах поступают слезы. — Юнги! Что с тобой? Открой дверь! — Хосок подбегает к двери и начинает биться, но безрезультатно, он вслушивается в звуки за дверью и слышит тихий, почти еле заметный плач. Сердце начинает безумно быстро биться, Хосок понимает, что случилось явно что—то серьезное, он достает свой рюкзак у кровати и находит шпильку, ей он быстро открывает дверь. — Юнги… Что случилось? — он смотрит на Мина, лицо того настолько белое что почти сливалось с мраморным полом. Он смотрит на свой телефон, одна рука бьется об пол, всё больше покрываясь кровью, а с глаз бегут слезы, нос пошмыгивает, а на звонке телефона горит имя: «Мин Чон Ки» с автоответчиком «Абонент недоступен». — Тише, тише…‐ Хосок быстро присел и обнял Юнги, медленно поглаживая по спине. Юнги не стал придираться, и крепко ухватился за тёплый свитер, скрывая в нем свои слёзы. Хосок был очень ранимый время от времени, и сейчас, когда на нём практически лежит Мин, ухватившись как за последнюю надежду, его сердце сильно болит, словно кошки скребут когтями изнутри. Плач перерастает в короткие всхлипы, на свитере Чон чувствует влагу, он смотрит на Мина, что отворачивается от стеснения распухшего красного лица, проплаканных глаз, в которых были видны лопнувшие сосуды. — Он, он, Хосок, это я виноват! Я отправил его на улицу! — голос Юнги сипнет, чувствуется что на концерте петь он уже не сможет, Чон только крепче сжимает хрупкие плечи, мягко прислоняя близкую макушку к себе. — Ты не виноват! Не вини себя. Мы ещё не знаем точно... Юнги...Посмотри на меня… Мягко произносит Хосок, аккуратно держа тело, которое без его поддержки просто бы упало на пол. Юнги отлипает от плеч Чона, поднимает голову вверх и затуманенным взглядом смотрит, безотрывно, словно заглядывая в душу. — Я чувствую, что это он. - Хосок не знает, он не представляет, что сейчас должен сделать, единственное что ему приходит в голову, это одна глупая мысль. — Я с тобой, мы справимся — Чон шёпотом произносит слова в покрасневшие уши, обхватывает руками спину Юнги, полностью скрепляя пальцы в замок, он чувствует, как предательски горят щеки, но губы сами тянутся, и он целует, еле ощутимо, чувствуя соленую влагу, холодные подрагивающие губы. Тело рядом с ним слабо, но руки отталкивают горячую грудь. А взгляд становится испуганным, Юнги смотрит в глаза Хосока, он сейчас не понимает происходящего, не готов, не к новости о брате, не к чувствам смотрящего яркими глазами на него Хосока. — Хоби — Юнги тихо стонет в поцелуй, руками водя по мокрому свитеру, ему не дают двигаться, сильные руки удерживают крепко, Юнги чувствует, что поцелуй становится грубее, чувствует, как язык проникает в его рот, аккуратно проводя по небу. Чувствует, как по губам стекают слёзы, теперь не только самого Юнги, но Хосока, этот поцелуй становится горьким, скорбящим для обоих. Мин дышит прерывисто, заполненный нос только и может что пошмыгивать, осознание от происходящего, заставляет сделать шаг навстречу, Юнги не разрывает поцелуй и садится на колени к Хосоку, одной рукой обхватывая длинную шею, а другой проводит пальцами по чистым локонам. Юнги уже давно заметил своеобразное поведение младшего, он долго думал, наблюдал за эмоциями на лице Хосока, и видел его влюблённые глаза, что каждый раз при направленном взгляде заставляли Юнги отвернуться, смущённо прикрывая красные уши. — Давай просто побудем в тишине — низким голосом произносит Юнги, чем вызывает табун мурашек у Хосока. — Давай. — Чон закрывает глаза, и почти не дыша улыбается, его первый поцелуй стал горьким как крепкий, но в тоже время такой терпкий кофеин.