Рыжая полоса

Десять, девять, восемь, семь - в голове отстукивает обратный отсчёт. Весь первый урок Джисон бесстыдно залипал на летние пейзажи за мыльным окном. До начала экзаменов меньше половины года, а он пропускает нужные темы мимо ушей, не заботясь ни о чём в последние недели перед долгожданным отдыхом. Позже стопроцентно вспомнит свою глупость, скорее всего за месяц до первого экзамена, если повезёт. - Два, один... - одними губами, лишь для себя. Доносится щелчок, а после трещит звонок. Сейчас это убивающий нервные окончания, шум. А вот в начальной школе помнится соловьиная трель. В то время голова не болела от лишнего скрипа или это недосып машет ручкой? Следующим уроком значится физкультура. Парень закидывает в однотоный рюкзак зелёный учебник по истории, толстую тетрадь в клетку и ручку с орущей ламой на конце. Феликс, который аккуратно начал собираться до окончания занятия, подошёл со спины и играючи отбивая забавную дробь, торопил друга. Джисон затылком чувствовал ещё не успевшую накатить волну вопросов. Как только они перешли порог кабинета, покидая запретную для обсуждений зону, Ли не сдержался, вываливая томящуюся заинтересованность, - как его зовут? Ты же про этого нового знакомого рассказывал? - Каждый слог по-доброму нетерпеливо вымаливал объяснение. Коридор был заполнен школьниками, но на Хана и скачущего рядом Феликса, никто не обращал внимание. Как обычно у каждого свои дела и проблемы, что нужно решить. Так даже лучше - слухов и сплетен меньше. Джисон искоса взглянул на трепещущего желанием разгадать все тайны мира, блондина. Будто оценивал уровень разумности: разглашать тайны данному существу. - Ли Минхо, - не скрывая внутреннего восхищения, наконец утолил любопытство. - И вообще-то, весь звонок мы обсуждали другую личность, повыше и помладше, - он соответственно провёл руками вверх, вниз и усмехнулся в ответ на зависшего с открытым ртом Ёнбока, - кстати говоря, вы уже договорились о встрече? Феликс замер на месте, проморгался, видимо перезагружаясь и отвисая, в два шага нагнал друга, начиная вечерний рассказ длиной в три этажа учебного здания. Вчера, как только Хан завершил звонок, Феликс начал размышлять. Он был сторонником живого общения, но в сложившейся ситуации не решался заговорить напрямую. Для такой серьёзной и важной, как минимум для него темы, наколдовать нужную атмосферу оказалось сложнее, чем представлялось. Их с Хёнджином чат в Какао находил исток в не таком далёком мае. Именно тогда Ли заметил рисунки одноклассника и именно с того времени, не мог отлипнуть от него. Где-то в середине июня он отдернул себя, пугаясь, что влезает в личное пространство, но понимая, что Хёнджин ни разу не оттолкнул его, не попросил оставить в покое и не выглядел так, будто ему что-то не нравится, успокоился. Хван много улыбался, давал ответы на самые глупые вопросы, поддерживал в секунды замешательства и смеялся над нелепыми шутками. У Феликса не получалось понять, почему тот ведёт себя так. Хёнджин перевёлся в их школу в прошлом году, он не знал про среднюю школу, про репутацию блондина и прочие слухи. Наверное этот факт являлся основным успокоением и страхом одновременно. Никогда нельзя предугадать реакцию человека, даже если знаешь его как облупленного. Феликс боялся больше всего на свете, что узнав о его ориентации, Хёнджин отвернётся или будет смотреть осуждающе. Он не переживёт. В тот вечер он решился написать и по возможности договориться о встрече. Итог вышел как нельзя лучшим. У Хвана имелись планы на выходные, точнее на один из них. Его друг часто посещал одно место, где проводились безжалостные драки на ставки таких же бездушных людей. В этот раз он почему-то взял Джинни в охапку и потащил с собой. Когда Феликс узнал о вынужденной занятости Хёнджина, то даже успел расстроиться, но Хван поспешил вернуть их беседу в нужное русло. Несмотря на планы, он придумал как бы они могли провести время наедине. Отличным вариантом показалась ночёвка, Феликс согласился не раздумывая. Однако и здесь возникла проблема. Бои заканчиваются неприлично поздно, оно и ясно, как небо в январе, нелегальщина живёт под покровом ночи, в тиши и тьме закоулков города. Солнечный Феликс не должен в такое время шастать по улице в одиночестве. Следуя логическим размышлениям, Хёнджин проявил инициативу, чтобы Ли присоединился к их небольшой, но очень весёлой компании. Джисон актёром не был, играл он, хоть плачь, кошмарно. Брови нахмурил, руки скрестил, щёки надул в притворной обиде и вселенской печали. Единственный зритель и ценитель несуразного искусства - Ёнбок. Всегда верил актёру погорелого и рухнувшего, к чертям собачьим, театра. Со стороны выглядело так, будто он подыгрывал, но реакция выражалась искренне. Мимолетный испуг и удушающее чувство вины перед брошенным другом. Они ведь и правда давно не выбирались куда-то вместе. - Давай попросим у Джинни для тебя тоже местечко найти? Не дуйся, Хани, хочешь сегодня пойдём в кино или в кафе, что пожелаешь? Джисон мгновенно стянул маску разочарования, повеселел, кивая на все предложения, - тогда идём к твоему Хёнджину, а после уроков в кино и кафе, - самодовольно растянул губы в улыбке. Мамкин манипулятор редко пользовался наивностью Феликса, но бывало руки чесались. А когда его солнце так нагло уводят уже какую неделю подряд, то ничего не остаётся. Всё таки Хан не до конца уверен в объекте вожделения друга, стоит познакомиться поближе. А на «твоего Хёнджина» тот никак не отреагировал, видимо их отношения перешли с уровня одноклассников и продвинулись в дружбе. В раздевалке, несмотря на оставшуюся половину перемены до начала урока, полно народу. Хёнджин в привычном для себя положении сидит перед шкафчиком в позе лотоса, с блокнотом на коленке и спиной в виде знака вопроса, с осанкой проблем у него на удивление не имелось. Феликс подбегает, привлекая внимание брюнета. Он встречает взгляд Ли сдержанной улыбкой, замечает Джисона спрятаного за спиной. - Что-то хотели? - интересуется ввиду присутствия Хана, что обычно отсиживается в сторонке. Феликс смущённо откашливается и после тычка в плечо, говорит, - помнишь ты вчера позвал сходить кое-куда с другом? - «Кое-куда», потому что бои не то, что бы легальные и знать посторонним о них не стоит. Ответом на вопрос служит кивок. - Тут такое дело... Никто не будет против, если Хани пойдёт с нами? - Ликс думает не только о Хёнджине, но и о его друге, что не известно как отнёсся к самому Феликсу в виде прицепа. Хван не кажется обеспокоенным или рассерженным, что даёт Ликсу возможность с облегчением выдохнуть. Он жестом показывает, мол лучше продолжить разговор за пределами досягаемости чужих ушей, коих в окружении значительное количество. Тройка пробирается на территорию футбольного поля и движется к лестнице вдоль трибун. Самым высоким из них является Хёнджин. Его нельзя назвать шпалой, но в сравнении с крохотными Хани и Ликси, он вполне походил на эйфелеву башню. Миниатюрными шажками они не успевали за ведущим, который вообще-то не торопился, шёл в обычном темпе и не задумывался о тормозящих коротышках. Они остановились на пятом ряду трибун, расселись так, чтобы видеть друг друга и слышать. Джисон подогнул колено и упёрся на него подбородком, наблюдая за диалогом со стороны. От него слов не требуется, если Хёнджин не разрешит пойти с ними, он не расстроится, только сделает вид, чтобы Феликс на него побольше внимания обращал. Возможно ему стоит начать меньше зависить от друга. Они вместе с началки. Как только Хан перевёлся в эту школу, Феликс скрепил их судьбы яичным рулетом с овощами. За день до, родители Хана совсем замотались и забыли приготовить поесть единственному сыну, Джисон иногда затихал особенно сильно, так что присутствие мальчика не ощущалось. Во время обеда он сидел с ровной спиной, как мама учила, смотрел на доску и ждал следующего урока, игнорируя взрывы в желудке. Пожалуй, в то время он был слишком прилежным и замкнутым. Дети уже во всю уплетали пищу из пластиковых коробочек всех цветов радуги. Кто-то ел молча, кто-то облепливал одну парту компанией и смеялся не стесняясь, а кто-то косо посматривал на непонятного, может отсталого, мальчишку. Только одного одноклассника ничего, вроде как, не смущало. Всё лицо в веснушках, около глаз морщинки от яркой улыбки, а в глазах столько тепла, сколько ни одна печь, даже в самую холодную зиму, не даст. Тот подсел, сразу заваливая вопросами. Джисон, сказать честно, испугался такой настойчивости, но старался разбавить монолог парнишки. Таким образом Ёнбок, как он представился изначально, и прознал про отсутствие еды, предложил поделить свой ланчбокс на двоих. Про один набор палочек они, естественно, не подумали. В конце концов Феликс кормил Хана, как белку в зоопарке, практически с рук. Приятные воспоминания унесли Джисона в далёкий мир красочных дельфинов и розовых единорогов. На границе возвращаюшегося восприятия вселенной, он заметил махающего в протесте и быстро краснеющего Ликса, похожего на закат. Блондин отвлёкся от созерцания прекрасного Хёнджина и обернувшись, приподнял бровь в вопросе. Что за вопрос Хан, очевидно, прослушал. По извиняющимся глазам и поджавшимся губам, друг всё понял и повернулся обратно. - Я заплачу за него или точнее сделаю ставку. Как оказалось, на подпольные бои просто так не попасть, удивительно. Каждый желающий поглазеть обязан сделать ставку на одного из бойцов. За Хёнджина собирался платить друг, лишь бы тот составил ему компанию, а сам Хёнджин за Феликса, от чего тот так яро и отказывался. Лаконичным кивком Хван одобрил предложение. - Тогда я напишу, куда, когда и во сколько, чуть позже. *** Вечером субботы Джисон, развалившись на кровати в наушниках, листал ленту популярной социальной сети, посмеиваясь чуть ли не с каждого мема, благодаря отлично подобранным рекомендациям. А после с комментариев под ним в виде дополнения. Нажимая значок «поделиться», он привычно лицезреет профиль Минхо. Они общаются первую неделю, а кажется, что знают друг друга всю жизнь. Кидают приколы, точно осознавая, что второй поугарает с них, делятся прошедшим днём и прочей информацией о жизни. Диалог прерывается изредка, в основном на ночь. Они чувствуют, что не надоедают и не навязываются. Ответ приходит незамедлительно. Минхо действительно интересная личность. С первого взгляда он спокойный, уравновешенный и возможно малоэмоциональный человек. Но, когда вы становитесь ближе, то шарм ледяной глыбы с диким треском рассыпается и объявляет о замене героя. Минхо добрый, весёлый, тёплый, замечательный слушатель и собеседник, он искренен во всех проявлениях - он живой. Смех из динамиков разливается горячей карамелью по всему телу, от кончиков ушей до самых пальчиков. Такой глубокий и нежный, Хану никогда не нравился какой-то звук настолько сильно. Всю неделю парни хотели встретиться, ради желанного американо. Но, к сожалению, график Минхо был против. Джисон не расстраивался, у них ещё полным полно времени впереди, успеют выпить кофе во всех кофейнях города. Краем глаза он замечает входящий звонок на ноутбуке, стоящем на столе. Снимает наушники и сразу жалеет об этом, возвращая их на место. Пока на полную громкость играл новый альбом малоизвестной рок группы, он забыл о причине повышенного шума и стресса. Его родители окончательно разругались и начиная двумя неделями ранее, крики в их доме не прекращаются. Часто те сопровождаются битой посудой, что стала обновляться, буквально ежедневно, и драматичными уходами то одного, то другого взрослого. Взрослого... А разве они ведут себя по-взрослому? Джисон не знает причину их ссор, но ему кажется, что фундамент был заложен намного раньше. Если так подумать, то он не помнит дней, когда родители в чувствах окрыленности и взаимопонимания превращали квартиру в уютное семейное гнездышко. У них, вроде как, семьи как таковой и не имелось. Так, сожители, не более. Хан в хороших отношениях как с мамой, так и с папой, но у них хорошие отношения с сыном только по отдельности. Вместе они больше похожи на атомный взрыв или цунами, что вот-вот снесёт совместнонажитое. Хотя с его рождения эти двое никогда не ругались, холодная война, тихая ненависть и только. Вряд-ли они любили друг друга, но вопрос в другом, почему продолжают мучить себя и партнёра? В детстве Джисон замечал враждебность в их отношениях, но как ребёнок не имел права голоса. Он очень боялся, что те бросят его или один из родителей в какой-то момент не вернётся под крышу. Тогда было страшно, но сейчас. Сейчас Джисону плевать, он хочет чтобы крики прекратились. Ему всё равно разведутся они или нет, он был бы рад их расставанию. Потому что устал и потому что не понимает их. Он ребёнок и не виноват ни в одной ссоре, но всё равно страдает от эгоизма выросших подростков, коими родители остаются. Без ответственности и без обязательств. Он подходит к ноутбуку и сбрасывает вызов, печатая в чат с Феликсом, что сегодня не получится поговорить по видео. Он не хочет чтобы ещё и друг это слушал. Не то, чтобы он стеснялся, Ли знает про всех тараканов в его голове и проблемах в семье. Просто у того сейчас важный период в жизни и загружать собственными проблемами - это последнее, что Хан может себе позволить как друг. Yong lix: У тебя всё в порядке? Феликс ожидаемо волнуется и Хану хотелось бы выложить всё, что не даёт ему спать уже которую ночь, но... Он не будет врать, лишь напишет короткое: Не переживай, я в норме. Его не пытают, Феликс знает, что друг поделится с ним всем сокровенным, если посчитает нужным. Между ними нет и не будет секретов. Если тот молчит, значит его предел не достигнут и пока он правда в норме. Закрыв тему, они переходят к другой. Пару дней назад Хёнджин передал информацию об их мероприятии. Решено было идти в вечер субботы, так как по словам Сынмина в этот день планируется эпичная битва. Именно поэтому, Джисон уже хотел начать собираться, чтобы поскорее покинуть жилище и забыться в неожиданно образовавшейся компании. Но не тут то было. Сынмин резко поменял дату на воскресенье. Феликс долго объяснял причину, но Хан так ничего и не понял. Время течёт тягуче медленно и одновременно пролетает незаметно. Одна тема сменяется другой. Феликс смеётся с очередной шутки и Хан смеётся вместе с ним, потому что смех непозволительно заразительный. С Феликсом всегда так - нелепо тепло, странно и душевно. Ты не задумываешься о сложностях обычных людей, забываешь о промахах и проблемах. Расслабляешь тело и разум, чувствуешь себя собой и не боишься трудностей, смотрящих из болота, в котором погряз. Переписка завершается на доброй ноте. Парни желают друг другу залипнуть до обеда в самом сладком сне, словно в растаевшей сахарной вате. Джисон выключает играющий трек и снимает наушники. Как раз в этот момент хлопает входная дверь и наступает звенящая тишина. На часах половина первого ночи. Отец ушёл, чаще уходит он. Слышно, как мама собирает осколки на кухне, возможно она сейчас плачет, но Хан не узнает. Он не выйдет из комнаты, чтобы не сделать хуже. Родители привыкли думать, что сын не замечает, не слышит и не знает о бесконечных конфликтах. Так легче - делать вид, что семья не рушится, будто карточный домик от дуновения северного ветра. С давящими мыслями он укладывает голову на подушку, как под прессом, закрывает глаза и беспокойно засыпает, надеясь не напороться на кошмар или сонный паралич. *** Плотные шторы не пропускают ни грамма солнечного или лунного света. Как и планировалось, Джисон проспал до двенадцати, периодически вскакивая посреди ночи. Но не он один не мог умиротворенно спать. Минхо настрочил несколько сообщений ближе к трём часам. Скорее всего, он не ожидал, что ответ придёт так быстро, даже из сети не успел выйти. Хан ответил старшему и продолжил собственными мыслями. Ночные разговоры имеют интимное настроение, ощущение уединения, чего-то личного и скрытого от посторонних глаз. Будто беспросветный мрак неба обволакивает лишь их двоих и замедляет время, разрешая насладиться моментом. Всё же сон потихоньку утягивал в своё царство, не оставляя и шанса на сопротивление. Голосовые с асмр убаюкивают лучше снотворного. Записав, на периферии сознания, последнее пожелание спокойной, оставшейся, ночи, Хан выключает думалку и переходит в фазу глубокого сна. В ожидании красочных сновидений, в одно мгновение пролетает ясное утро. За ручку с главным героем недавно просмотренного фильма, он преодолевает джунгли с водопадами под двести метров, кормит моржей в пустыне, играет в волейбол на луне и отдыхает на лужайке перед домом президента России. Если бы перед пробуждением появлялась кнопка выбора: спать дальше или вернуться в суровую реальность, то Джисон прописался бы в закоулках своей неугомонной фантазии. Мечты мечтами, а проснулся он от стука в дверь (звонок у них почему-то постоянно крали). Нехотя передвигая бренное тело к входной двери, он даже не пытался задуматься о том, кто бы это мог быть. В глазке виделся молодой парень - курьер. Хан повернул замок, слабо соображая, что тот здесь делает. - Здравствуйте, я ничего не заказывал, - начал было он, но доставщик вежливо прервал ход его сонных мыслей. - Вы Хан Джисон? - в ответ долгий и мучительно медленный кивок, - распишитесь вот здесь, - ручка сама выводит завитки в указанном месте. - Вот ваша посылка, спасибо за доверие нашей компании, обращайтесь к нам ещё, до свидания! На пороге пусто, в руках не особо тяжёлая коробка, а в голове паутина из вопросов. Дома никого нет, отец, вероятно, не возвращался, а мать ушла на работу до вечера. Вариантов, кто мог прислать это нечто, немного. Джисон надеется, что это не пранк и в коробке не краска или слизь. Сверху прикреплена бумажка с аккуратно выведеным именем «Хёнджин». Внутри пара пакетов с чёрной и белой тканью. Он вываливает содержимое на кровать и подозрительно осматривает. Зачем Хёнджину что-то отправлять? Пакеты выбирают свободный полёт по потокам воздуха от резких движений человека. Классический чёрный костюм, узорчатый воротник которого придаёт меньшей строгости, и такая же рубашка. В закромах посылки отыскивается записка с объяснением. «Сынмин попросил нарядиться, чтобы совсем на подростков не смахивать и попросил меня подобрать вам что-то приличное, догадываясь, что шкафы некоторых не блещут изысками. Размер узнал у Феликса, поэтому не принимай за сталкера. До встречи!» Джисон обернулся, посмотреть на вешалки и подобраный на сегодня комплект. Сынмин как в воду смотрел, уже не терпится с ним познакомиться. Джинсы и толстовка останутся дома. Обычно Хан не задумывался о внешнем виде, многие хвалили его стиль и столько же не принимали. Подстроиться под всех и каждого равно совершению двенадцати подвигов Геракла, то есть невозможно. Брюки слегка заужены, оттого надевать сложнее, рубашка и пиджак сели идеально. Он крутится у зеркала во весь рост и понимает, что сам никогда бы не выбрал нечто подобное. Слишком взрослит, то что нужно, теперь на школьника он похож разве, что носками с ананасами. До вечера заняться нечем. Джисон завтракает омлетом, в готовке он на уровне младшеклассника. Просматривает новое видео любимого блогера, играет весь плейлист на гитаре, принимает душ и остаётся час до выхода. Они с Феликсом решили встретиться у того же парка раньше, чем с остальными. Рюкзак брать не имеет смысла. Хёнджин предупредил, что телефоны и прочие гаджеты нужно будет сдать в камеру хранения, конфиденциальность и всё такое. Поэтому Хан суёт банковскую карту, на всякий случай, в карман брюк, туда же ключи и в другой телефон. Сегодня налегке. *** На улице без пяти минут закат, летом поздно темнеет, что является иногда плюсом, а иногда минусом. До его ухода ни один из родителей так и не вернулся. Отец, может быть, где угодно, а мать точно у подруги. Как обычно о сыне не подумали, в холодильнике практически ничего нет, между прочим. В парке гуляют дети со взрослыми, подростки в самом рассвете сил, пожилые пары. Хотел бы Джисон стать таким же. Влюбиться на всю жизнь и до самого гроба. В голову ударил свежий запах распустившихся тюльпанов. Похоже он пересмотрел сентиментальных мелодрам про одну жизнь на двоих. Скамейка обдает лёгким холодком, заставляя съежиться. Над головой мигает фонарь, пытается засветить изо всех сил, но не справляется и погасает. Феликс опаздывает, совсем немного, так что пока Хан не нервничает. Вдалеке, у металлической арки, виднеется знакомый силуэт. Парень бежит чуть ли не спотыкаясь, не смотрит под ноги. Машет ладошкой и светит приветливой улыбкой. Добегает до скамейки и сокрущительно валится рядом с другом, в попытке отдышаться. Блондинистую голову усеяли, кажется, тысячи мошек. Смартфон в кармане напоминает о своём существовании коротким отзвуком, пришедшего уведомления. Он удобно устраивается в руке, что ловким движением открывает чат выплывший вверх. Из нового, только фотография заката, сделанная Минхо недавно, потому что подняв голову, Джисон встречает возможность полюбоваться им вживую. Сегодня солнце особенно жаркое, смущается наблюдателей, скрываясь за крышами высоток. Феликс выравнивает дыхание и подаёт голос, напоминая зависшему другу о своём существовании. - Мы идём? - на его плечах повис небольшой, но вместительный рюкзак, по-видимому со всем необходимым для ночёвки вне дома. Ноги облегают брюки, похожие на брюки Джисона. Торс скрывает рубашка расстегнутая на две верхние пуговицы и жилет с кармашком. В купе с тонким чокером на шее, он сражает наповал. - Напомни мне, как-нибудь, позаимствовать это чудо у тебя, - Хан указывает на жилет и проводит пальцем под чокером, - идём. *** Нужное здание находится далековато от парка и их домов, поэтому разумно было воспользоваться метро. Они чуть не проехали нужную станцию, благо госпожа удача сегодня не капризна. Турникет остался далеко позади, впереди лишь эскалатор и подъём по ступенькам наружу. Апельсиновый закат окончательно сменился ультрамариновым покрывалом с дырочками-звёздами. Стрелка часов пересекает отметку в двадцать два часа и, как раз вовремя, Хан и Ли останавливаются около двоих других парней. Хван встречает радушной улыбкой, руки его прячутся в карманах узких брюк, что подчеркивают элегантность длинных ног. Рядом, с феерически невозмутимым выражением лица, переступает с ноги на ногу юноша, похожий на героя какого-нибудь детектива. Хёнджин начинает первым, как единственный знающий всех троих. - Феликс, Джисон, - он поочерёдно указывает ладонью, внутренней стороной вверх, на блондина и брюнета, после переводит взгляд на друга, - Сынмин и точно также наоборот, - тот кивает в знак понимания. - Думаю мы познакомимся получше в течение вечера, а сейчас нужно торопиться, здание в квартале отсюда, - Сынмин сверился с наручными часами и побрёл в противоположном от метро направлении. Первое впечатление вышло нейтральным. Ким, на вид, тихий, не особо общительный и почему-то ассоциируется с примерным учеником последнего класса. Однако, вспоминая куда и по чьей инициативе они идут, описать словом «примерный», язык не поворачивается. Всю дорогу они ведут непринуждённую беседу о всём подряд. Феликс и Хёнджин чуть ли не целуют асфальт, смеясь с какой-то фразы младшего, а Хан умиляется с радостного Ликса и втыкает в небо, пересчитывая звёзды. Сынмин, кажется, не испытывает желания присоединиться к странной теме разговора и предпочитает просто вести ребят в одному ему известном направлении. Через минут пятнадцать организатор сомнительного времяпровождения, останавливается перед домом в три этажа. Вход пестрит чёрными блёстками и прямо кричит о том, что ждёт их внутри. А именно, ночной клуб или маскировка нелегальных действий, так объяснил Сынмин. Как только дверь с тяжёлым хлопком закрывается за ними, из-за угла выглядывают пара охранников. По канонам всех дешёвых сериалов - это амбалы под два метра ростом, плечами с триумфальную арку и ногами не короче лыж. Они с презрением и недоверием осматривают компанию и резко смягчаются, замечая знакомую физиономию Кима, что появляется в заведении с завидной частотой. Но даже так, охранники выполняют свою работу. Просят встать, раздвинув ноги на ширину плеч и вытянув руки в стороны. Лапают снизу вверх, чтобы убедиться в отсутствии чего-либо подозрительного и пропускают в сам клуб. Тёмные тона не напрягают зрение, а тихая музыка расслабляет, отодвигая волнение на второй план. Сынмин продолжает вести за собой, как мама утка своих несоображающих деток. Они идут в самый конец помещения и тормозят у самой обычной стены. Когда Джисон хотел уже спросить, с какой целью ему понадобился кусок гипсокартона, Сынмин отстучал, очевидно, пароль. Кто бы мог подумать, что в этот момент появится окошко, из которого выглянет мужчина в круглых очках. Он молча принял наличку от Сынмина, что успел обобрать сзади стоящих знакомых, протянул листочек с именами и ручку. Ким поставил галочку в квадрате около одного из двух имён и вернул бланк очкарику. Тот обратно замаскировал окно под стену и через несколько секунд из туалета слева вышел администратор с беспроводным гарнитуром в ухе. Хан чувствовал себя персонажем криминального фильма, с написанным на коленке сюжетом. Их провели к камерам хранения, где нужно оставить гаджеты, что ребята и сделали без сопротивления и попёрли дальше вниз по лестнице. Все четверо пропищали на металлодетекторе, после чего были повторно осмотрены. С каждой секундой происходящее всё больше напоминало посещение тюрьмы, не хватало только решёток на окнах, но те отсутствовали из-за отсутствия самих окон. Подвальное помещение отдавало сыростью и безнадегой, а сложности проникновения выматывали не хуже двух часов в тренажёрке. Наконец в конце неисчетно тёмного туннеля показался белый свет. Джисон успел подумать, что их убили ненароком и это конец, дорога в рай, ну или ад на крайний случай. Но свет исходил из огромного зала, похожего на бассейн. По периметру, не особо широкий, балкон с креслоподобными стульями и столиками, несколькими диванами, видимо для вип-персон и баром. Внизу, в центре, расположился ринг, который окружили, жаждующие зрелища, люди. Они поднялись на балкон и заняли свободный столик. К ним сразу подбегает официант, предлагая напитки без градуса или что-то покрепче, но Сынмин вежливо отказывает, после объясняя, - здесь цены не кусаются, а отгрызают части тела. - Аргумент засчитан, больше к этой теме не возвращались, тем более, что Ким начал расхваливать того, ради кого перенёс дату встречи. - Я хожу только на его бои, они по-особенному интересные, но месяца два назад он получил травму во время поединка, сколько же крови и мяса было... Хана передернуло, он не сторонник насилия. Сюда согласился пойти исключительно ради Феликса и его внимания, но если сегодня будет так же с кровью и мясом, то его точно вырвет. А новый знакомый, как ни в чём не бывало, продолжил. Страх Джисона разыгрался до предела, когда Сынмин рассказал о бое своего любимца со шкафом под два метра, а точнее как этот шкаф слёг с переломом позвоночника второй степени. Хуже некуда стало тогда, когда на ринг вышла стройная девушка в мини юбке и на шпильках. Она держала микрофон и высоким голосом объявляла сегодняшних бойцов. - Первый, бесстрашный и беспощадный новичок, покоривший сердца зрителей - Итиро Яши, - под бурные, частично пьяные аплодисменты ринг пополнился кудрявой головой. - И кто же его противник? - люди засвистели, чем начали пугать ещё больше. - Конечно вы знаете, ведь его знают все и он знает всё, но поможет ли ему это сегодня? - толпа загудела, давая понять, что не сомневается в скором шоу. Девушка хмыкнула, - Тогда встречайте, вернувшийся вновь - Лино! Люди со всех сторон будто сошли с ума. Джисону же хотелось сойти с этой планеты, желательно сейчас, потому что второй боец с предвкушением ожидал поединка. И это никто иной, как Минхо, Ли Минхо. Тот самый парень, спящий с тремя котами и присылающий фотографии неба, чтобы Хан полюбовался с ним вместе. По лицу Джисона можно было определить только полнейший шок, в котором он находился. Машинально переглянувшись с Феликсом, он понял, что друг узнал человека внизу и прибывал в том же состоянии. Взгляд спрашивал сам за себя, мол «он рассказывал?...». В ответ отрицательное мотание головой. Вечер принимает удивительные обороты.