Рыжая полоса

Если ранее, минуты так четыре назад, Джисон переживал только о скором опорожнении желудка, то теперь все его мысли заняты одним — состоянием Минхо. Как физическим, так и моральным. Тот не выглядел волнующимся или неуверенным, скорее «в своей тарелке», предчувствующим поражение соперника. В воздухе витало ощущение, что он на своей территории и никаким новичкам не сравниться с ним. Глаза искрились твёрдым намерением показать, чего он стоит. Но, к сожалению, Хана не сильно успокаивали мысли, вьющии гнезда из извилин. Для него Минхо был другим человеком — студентом на втором курсе, что забывает ключи от дома везде, где можно и нельзя, но не забывает заправить постель с утра. Рано просыпается, но долго приходит в себя. Он любит пудинг, но шоколад с виноградом для него слишком сладкий. Чувственный и заботливый, хотя и скрывает эту свою сторону от лишних глаз. Вырисованный за неделю образ Ли, с каждой минутой всё больше покидал рамки и размазывался за контуром. Джисон не мог так быстро принять неожиданное увлечение друга, как бы ни хотел. Он смотрел на его лицо и медленно, но верно сгорал в огне, горящем в карих глазах. Начало боя обозначил несуразный гудок в руках девушки. Воздух окончательно исчез из лёгких, плечи покрылись мурашками. Новичок сделал первый удар и земля ушла из-под ног, спасала лишь устойчивость кресла, потому что Минхо отшатнулся и отступил на шаг. Казалось, в этот момент Итиро, или как его там, вкусил чувство превосходства и навалился с новой силой. Оголенные нервы Джисона натягивались на каждом выпаде, как одного, так и второго бойца. Желание убежать куда подальше из этого сборища садистов и, по-видимому, мазохистов превышало любые установленные нормы, но ноги, воздушней пуха, безжизненно валялись под столом. Ком в горле не давал попросить помощи. Не себе, а Минхо, который в какой-то момент стал вести в ожесточённом бою, совсем не умоляя о ней. Камень в груди давил всё больше, при виде капелек крови на губе и скуле Ли. Хан нервничал хуже, чем на экзаменах и не понимал, то ли от информации полученной от Сынмина, то ли от самого факта нахождения Минхо на ринге, то ли от концентрации насилия на один квадратный метр. Сынмин же завороженно наблюдал за происходящим под балконом, время от времени толкая Хёнджина локтем в бок, чтобы тот сфокусировался на особо сложных комбинациях. А Хёнджин ахал и охал, кусая ногти, переживал, будто победитель вызовет его на ринг, ради продолжения экшена. Джисон не мог пересилить себя и отвести взгляд от поединка, но краем глаза заметил Феликса. Он, казалось, отключился от мира сего. Зажмурил глазки и прикрыл миниатюрными ладошками. Ещё один антифанат насилия, они с Ханом два сапога — пара. В попытках одолеть боязнь, Ликс через щелочку меж пальцев глянул в сторону ринга, но видимо зря. По залу прошла волна ликующих и разочарованных возгласов, в которых потонул звонкий писк блондина. Хван, сидящий рядом, без слов отнял одну из Феликсовых рук от лица и переплёл свои изящные пальцы с его крошечными. Никто не заметил простого, казалось бы, жеста. Только Ли застыл, недоумевая, как всего лишь улыбка может источать столько мягкой заботы. Или любовь меняет реальность на желаемую? Последние удары Джисон запомнил, словно в тумане. Противник Минхо потерял сознание, заливая кровью покрытие, на которое безжизненно рухнул. Девушка объявила безоговорочную победу Лино под жаркие аплодисменты довольных зрителей, как в театре, но здесь нет актёров. Ли приняв похвальные выкрики, вернулся к проигравшему, сел около него и положил голову к себе на колени. Подоспевшие местные медики переняли пострадавшего, кивнув Минхо в знак понимания его короткого комментария насчёт носа Итиро. По крайней мере, так понял Хан читая по губам и размахиваниям. Правда отвлекаясь на губы старшего, он совсем не заметил ответный взгляд. Минхо в явном удивлении и даже, вроде, страхе поймал знакомую физиономию на балконе. Джисон вздрогнул, понимая, что его заметили, поджал губы и отвернулся, мол меня тут нет и не было. Снова захотелось провалиться сквозь землю. *** Сынмин, запланировавший посещение не детского мероприятия, слинял сразу по окончанию боя, предварительно раздав устные инструкции по безопасному выходу на волю. Феликсу нетерпелось побывать дома у Хёнджина, поэтому он торопил, двоих оставшихся, друзей. Хан медленно — интернет в деревне посмеялся бы — начинал осознавать настоящее, попросил идти без него. Феликс, что догадывался о причине, задерживаться не стал, крепко обнял и наградил удачей (Хан вернул её обратно Феликсу на вечер). Так и остался в «бассейне» лишь он, Минхо и ещё с три десятка человек. К слову, Ли утянул в разговор мужчина лет сорока пяти, приобнял за плечи, предложил выпивку, но Минхо вежливо отказался и спрятался за одной из дверей. Джисон не знал, стоит ли ждать Минхо. Хочет ли тот его видеть или решит, что Хан ворвался в его личное пространство, что, по сути, было правдой. Хана не должно быть в этом месте, как минимум из-за несовершеннолетнего возраста. Однако виноватых здесь нет, кто же мог подумать, что у кошатника пристрастие к такому…экстриму. Загоняясь всё глубже, Хан принял решение раствориться сиюминутно, возможно, залечь на дно дней на пять. Реальнось вдруг превратилась в подобие боевика с низким рейтингом. Он отпрянул от ограждения, направляясь к выходу, но заметил двух парней, которые пытались… А что они собственно пытались, было непонятно. Окружили девушку, словно голодные вороны и руки тянут к телу. Скорее всего собирались подкатить, но забыли манеры в гардеробе, вместе с мини-этикетом. Хан подумал, что слишком много сегодня замечает не тем глазом, но всё же не раздумывая, ведь он в чёртовом боевике, меняет курс в их сторону. — Эй, отстаньте от девушки! — Громко и властно, как ему надеялось, произнёс он, находясь достаточно близко к нерадивому дуэту, чтобы привлечь внимание. — С чего это? Ты ей кто? — Очевидно, Джисон забыл, что им всё равно на него и тем более девушку. Парни нахохлились, точно петухи. — Ей неприятно ваше внимание, слепые? — ответил вопросом на вопрос, желая отсрочить потасовку, что намечается в ближайшие минуты. Но грубость в интонации действовала с точностью наоборот. — Таким, — один из них указал на бедную девушку, что вот-вот собиралась упасть в обморок, судя по бледному лицу. На ней короткая юбка в клетку, колготки в сеточку и блуза персикового оттенка в идеальной гармонии с нюдовым, макияжем, — приятно любое внимание. Пожалуй Джисон перестал сдерживать себя и горькую ненависть в сердце к таким людям. Он ударил ровно в нос, как, не так давно, бил Минхо своего соперника. Парень схватился за кровоточащее место удара и запрокинул голову назад. Хан понял, что самое время валить, но второй, брат по разуму, не дал возможности дать деру, повалив чередой пинков в живот и бок, выбивая воздух из-под рёбер. Девушка закричала, привлекая зевак к развернувшемуся зрелищу. Считай, продолжение шоу, осталось сделать ставки. Но этого никто не успел бы даже при желании, кадры быстро сменялись. И вот картина маслом: Хан скрючился от боли на грязном полу, а над ним возвышается откуда-то взявшийся Ли. Он накинулся на двоих придурков, намериваясь закончить эти петушиные нападения на беззащитную белку. Уложить дохликов, имея годами наработанную мышечную массу, труда не составило. Минхо поклонился перед девушкой, извиняясь за пережитое по неволе. Она сделала то же в ответ и поблагодарила за спасение. Можно запускать фейерверки и начинать торжество в честь счастливого завершения сказки. Хан поднимается, хватая, любезно протянутую, ладонь Минхо в стиле принца и опирается о его плечо. Но они не в сказке, мир несправедлив, жесток и бесчестен. Именно поэтому охрана хватает их за шкирку и выносит на улицу, вместе с вещами из хранилища, спасибо, что вспомнили. Ситуация вызывает смех у обоих. — Ты как? — Интересуется Минхо, когда Джисон закашливается, хватаясь за бок. — Сейчас лёгкие выблюю и отлично будет, — он усмехается, а Ли смеясь, похлопывает его по спине, чем вызывает новый приступ кашля. — Зачем полез вообще, ещё и на двоих? — в словах не слышно упрёка, но есть явный намёк на отсутствие должной силы противостоять у младшего. — Чтобы от девушки отстали, если бы я не помог, то исход выглядел бы печально. — И ничего лучше, чем дать избить себя, ты не придумал? — вопросительно выгнул бровь и снисходительно улыбнулся, будто несмышленому ребёнку. — Я не думал… — честно признался Хан, опуская глаза в пол и стараясь не двигаться лишний раз. — Я заметил, — парень прыснул, еле сдерживая, рвущийся наружу смех. — Зато от неё отстали… — нашёл плюс, принимая похвалу старшего, в виде поглаживаний по волосам и «молодец», сквозь мелодичный хохот. За пределами клуба свежо, ночная прохлада, какой она может быть только в разгар летнего сезона. Вокруг тишина, если не считать гудение машин вдали и писк светофора. Этот район не похож на другие. Центр кипит жизнью, пестрит неоном и душит разнообразием запахов. Здесь же мертвенное спокойствие, если исключить их двоих. Минхо держится за живот и утирает выступившие слёзы. Весь красный от недостатка воздуха, растрепанный и с разбитой губой. Хан ловит себя на наглом разглядывании и резко выпрямляется, о чём через секунду жалеет и сгибается обратно, выкашливая, наконец, лёгкие. Ли успокаивается и помогает Хану встать ровно, закидывает его руку себе на плечо и обхватывает талию для поддержки. — Раз уж мы смогли встретиться, хоть и незапланированно, но как тебе идея зайти в кафе? Джисон соглашается и пытается понять, можно ли принять слова Минхо, как позволение коснуться необузданной части его жизни? Или стоит сделать вид, что он ничего не знает? Но он ведь знает и из памяти никакие пятновыводители такое не сотрут. Вопросы копятся и приобретают форму снежного кома, что грозит расправой в виде взрыва. Теперь Хан понимает Феликса в тот день. Наверное его голова также раздувалась. *** Неожиданно, но факт: не все кафешки круглосуточные. Точнее круглосуточных практически нет. В такое время спрос близок к нулю и смысл перерабатывать тоже. Двое, в разной степени, избитых и уставших парней, влачатся по пустым тротуарам, в поисках яркой вывески. И они находят её, истратив последние капли энергии, заходят внутрь. Кафе в стиле лофт, просторное, с высокими потолками и большими окнами, в светлых тонах. На фоне приглушенно слышно джаз и разговор какой-то ночной парочки. Официант приносит меню, как только друзья выбирают столик у окна. Первым делом они заказывают два американо со льдом, после добавляя малиновый чизкейк и классический пудинг. Как бы Хан не старался, скрыть волнение не получалось. Глаза бегали, в попытке зацепиться за что-либо; нога дёргалась в неконтролируемых конвульсиях; горло пересохло, не давая произнести ни звука. Последний выстрел делали мысли, что если Минхо заметит или уже заметил. Неохотно, но всё же Джисон скользнул по выточенному профилю друга. Он наблюдал за пустынной улицей, прикрывая веки, наслаждался музыкой и источал домашнюю атмосферу. По крайней мере, Хану всегда думалось, что дом должен ощущаться таким. Официант расставляет позиции заказа на поверхности стола и желает приятного аппетита, удаляясь к барной стойке. Холод американо обжигает стенки горла, наполняя тело жидкой формой возвышенности. Голос Минхо нещадно возвращает в мир людской: — Я не первый год этим занимаюсь, — буднично произносит старший, из-за чего Хан на секунду оторопевает, не понимая про что речь. Его потерянность подталкивает Ли уточнить, — бои на ставки, — он отправляет ложку пудинга в рот и мычит в удовлетворении, как ни в чём не бывало. Теперь Хан может быть абсолютно уверен, что Минхо заметил его нервозность. Но раз старший сам завёл волнующую обоих тему, то значит и готов продолжить, верно? Джисон открывает рот и закрывает обратно, потому что, а что спросить? Как он к этому пришёл, нравится ли ему, может про самого стремного соперника, который ему попадался? Когда голова кашеобразного состояния, то думается туго. Он осматривается по сторонам, в поисках подсказки или таблички с текстом, но не находит, вновь переводя взгляд на Минхо, — Тогда понятно откуда у тебя такое тело. — Оба удивляются реплике Хана, тупо моргая. Отличное время для комплимента. Если бы фильтр между ртом и мозгом существовал, то у Джисона было бы недоступно обновление. Старший выходит из транса и хитро улыбается, — какое «такое»? — ждать ответа от Хана сейчас бесполезно, он сидит прикусив нижнюю губу и заливается алым до ушей от стыда, проклиная язык без костей. — Вообще я думал у тебя появились вопросы, относительно моей… — он приложил указательный палец к губам, в задумчивости, -…работы. Вот именно, что вопросы есть, причём в немалом количестве. Иногда хочется, чтобы на каждого человека появлялась анкета со всем интересующим, было бы в миллионы раз легче жить, но и общение сошло бы на грустную отметку ноль. — Я слышал, ты недавно вернулся после долгой реабилитации, — начал Хан в надежде, что старший разложит информацию по полочкам, а сам обратил внимание на чизкейк, давая понять, что закончил мысль. *** Парни отдыхают в кафе ещё долгое время, не торопясь обмениваются частичками воспоминаний. Джисон узнаёт о Минхо столько, что, кажется, будет переваривать минимум неделю. Ли ввязался в садомазо заварушку далеко не сразу. Как-то услышал разговор, тогдашних коллег из продуктового, о вечерних развлечениях и получении адреналина внутривенно. Людям бывает скучно жить и требуется зрелище, кровь, свежие эмоции. Драки, тем более на голову отбитых, именно их и раздают, как кредиты малоимущим. Ну, а жизнь — штука весёлая, поэтому не стоит зарекаться, не подумав. Семейные обстоятельства вынудили Ли Минхо, превратиться в, многими любимого, Лино. Хан нутром чуял, что обстоятельства тяжёлые, иначе старший не согласился бы, поэтому придержал любопытство. Про своё двухмесячное отхождение от дел, Минхо повествовал просто и без напряжения, словно сказку или небылицу. Противник попался больше в размерах и сильнее, от чего не с лёгкостью, но имел возможность разбить лицо и пару конечностей. У Джисона солнечное сплетение загорелось, больно, почти физически, только от слов, а что творилось с Ли и думать страшно. Официант приносит счёт и терминал по просьбе Хо. Через отчаянные протесты Хана, тот оплачивает их десерты и дабы не растоптать гордость друга, предлагает позже сходить ещё разок, где платить предоставится младшему. Джисон, сощурившись, соглашается, выбирается из-за стола, перебирая ножками к выходу. Ужасно захотелось спать, усталость накатывала мелкими волнами. Ночь отдавала холодком по телу, что желало укутаться в электрический плед и греть щёки ладошками. Минхо покидает заведение последним и ведёт их по широкой аллее в сторону дома. Метро в столь поздний час закрыто, а такси дешевле за день не стало, выбора нет, приходится переться на своих двоих. Тишина спящих улиц пьянила, ещё больше склоняя в сон, заставляла спотыкаться об собственные ботинки. Старший подобрался ближе, закинул руку Хана себе на шею и обвил тонкую талию для устойчивости, точно как у клуба недавно. Так они и плелись всю дорогу, утопая в лунном свете. На подходе к центральному парку Джисон принимает стоячее положение, чтобы твёрдо и уверенно катиться на желейных конечностях. Он не замечает, но Ли веселит поведение уставшего школьника. Младший выглядит безумно мило в строгом костюме, что нисколько не взрослит большого мальчика. Уже у входа парни мнутся в ожидании прощания, коего совсем не хотелось. Вечер навевал теплоту родства, точно блуждающие души, наконец, встретились. Расставание означало неизвестный промежуток времени до следующей встречи. И ведь, как правило, если ждёшь, то тянется оно неимоверно долго. Пьяная разморённость улетучилась, а гениальность Хана велит не прощаться вовсе, он заключает хёна в крепкие объятия на секунду и сверкая улыбкой, исчезает в тумане. Он верит, что их встреча подкрадется совсем скоро, прикроет глазки со спины ласковыми ладошками и шепнёт новую дозу приятностей в вены, лёгкие, кожу и саму кору мозга. Главное не ждать. *** Щелчок замка мог оповестить родителей о позднем возвращении сына, если бы те не были заняты очередным скандалом. Джисон хмуриться от высоких децибел, поступающих звонкими ударами по барабаным перепонкам, в уши. Раньше были интересны причины их криков, раньше хотелось понять и помочь. Понять, почему родители, являющиеся, в теории, опорой и защитой, забивают на чувства единственного сына, полностью сливаясь друг с другом в ядовитом споре. Раньше Джисон был маленьким и наивным, обычным малышом с мечтами о мире во всём мире. Время идёт и люди меняются. Время меняет, но не лечит, как принято считать. Хан вырос вынуждено, ему пришлось начать заботиться о себе самостоятельно с малых лет. Мама хвалила сына за здравый ум и зрелое мышление, не жалея, что лишила его детства в любви и счастье. Джисон замечает, что замер в коридоре, так и не разувшись, только когда на кухне тяжело разбивается стекло. Он точно не уснёт сегодня в такой обстановке, поэтому смысла оставаться нет, впрочем, как и желания. Он устал от вечных криков, недопониманий и эгоизма. Чем он заслужил отсутствие мирной жизни? Кто может ответить на этот вопрос — неизвестно. Есть ли виноватый в этой ситуации или во всём можно винить рождение Джисона? Он ведь не знает, как жили родители до него. Вдруг они ссорятся на почве незапланированно зачатого груза и не будь его на свете, смогли бы любить изо всех сил. До потери пульса, той самой искренней, детской любовью. Он устал искать причины, приходя каждый раз к ужасающему выводу — если бы его не было, то все были бы счастливы. И самым простым сейчас, кажется побег от мыслей, не нужных эмоций и проблем. Дверь с хлопком закрывается. Без ключа, отец всё равно уйдёт, значит мать закроет за ним. Первым делом, после того, как смог проветрить голову, Джисон размышляет, где можно переночевать. Он никогда не сбегал из дома, страх и чувство самосохранения не позволяли. В безвыходных ситуациях, как обычно, вспоминается Феликс и его светлая, во всех смыслах, голова. Идеально было бы остановиться у него, поиграть в приставку, опустошить запасы снеков и выспаться перед школой, по возможности. Однако Феликс в этот раз не в помощь. Хан чётко представляет, как они с Хёнджином сейчас лежат на диване и смотрят милые видео из разряда «в мире животных», поедая друг друга взглядами. У Джисона аж спина мурашками покрылась и испарина на лице выступила. Отсутствие отношений по жизни сильно сказывалось на восприятии влюбленного мира. Все эти розовые сопли в мелодрамах, бабочки в животе и тресушиеся коленки приводят либо к расставанию, либо взаимной ненависти и бесконечной боли. Парень не верил в любовь и прочую дребедень, но при этом мечтал ощутить её, хотя бы кончиками пальцев. Всего один миг, полный безграничного доверия, заботы и понимания. Ноги, живя отдельной жизнью, приводят Хана на излюбленную качель под ивой. Ночью парк, по понятным причинам, пуст. Навевает чувство одиночества и полной бесполезности существования. От подобных мыслей всегда спасали наушники, что заглушали всплески подросткового максимализма. На который, как Хан считал, он не имеет права. Это лишь глупость, виденье того, чего нет, преувеличенние из-за бушующих гармонов. Жаль, что наушники покоятся на столе его комнаты, не задумываясь о своей необходимости в данный момент. Джисон отчаянно стонет и откидывает голову назад, как в день знакомства с Суни. Правда сейчас видны только тучи, сгущающиеся в чёрном небе. Если пойдёт дождь, то план в виде сна на лавочке провалится и перейдёт в стадию сна в подъезде, что также не особо радует. Уже по классике от глубоких, долгих дум, Джисона отвлекает пришедшее на телефон сообщение. Он ни разу не брал его в руки за вечер и только что вспомнил о существовании вещи информационного будущего. Писал Минхо, интересуясь благополучием добирания младшего до места жительства. Не стоило бы ему знать, какое место жительства выбрал Хан сегодня. Совесть тихонько царапала ниточки души, поскуливая только от мысли соврать. Джисон в последнюю очередь хотел напрягать хёна личным бродячеством. Увы, но ночью холодало, даже самым жарким летом становилось морозно, а ещё предвещение ливня, чьи капли тихонько скатывались по носу. Обстоятельства двигали сознание в удобном направлении — к безопасности и теплу. Набравшись смелости он ответил правдой, с мелкой подписью «…у меня есть пара вариантов куда пойти, поэтому не переживай…». Конечно ложь, к кому он может заявиться в полночь с просьбой поспать. А Минхо, точно чувствует, спрашивает, помнит ли Хан его адрес и уверяет, что вместе с пушистыми комочками, ждёт. Как бы Джисон ни хотел отрицать, но Ли Минхо его спаситель. *** Знакомый с ребячества район на этот раз встречал постукиванием капель о крышу, карусель на детской площадке и кусты стоящие в ряд, вдоль палисадника. Волосы безбожно лезли в глаза, пряча лицо под струями пресной воды и мешая чётко видеть дорогу. Только забежав под крышу нужного подъезда, Хан позволил себе поднять чёлку со лба, слегка выжимая и взъерошивая пряди. Квартиру Минхо, несмотря на слабую память, он помнил во всех деталях, начиная её номером и заканчивая фикусом на кухне. Она веяла чем-то тёплым и родным, с самого начала, когда Джисон только переступил порог. Однако подъезд, абсолютно, противоположно отталкивал, ледяным синим проходил по коже, оставляя след отстранённости. Нажимая на холодные кнопки, поднимаясь по лестнице и открывая входную дверь, Джисон точно не ожидал лицезреть хёна в милой пижамке с цветочками. Но, наверное, первое, что пришло в голову — сон старшего несправедливо потревожен глупой выходкой Хана. Поэтому он принялся извиняться, словно за все грехи, совершенные и последующие. А Ли жестом показывает сохранять тишину и проходить внутрь, разуваться. — Почему нужно тихо? — уже шёпотом спрашивает младший, на что получает, приглашающий пройти дальше, взмах кистью. Именно в этот момент Джисон восхитился изящностью простого движения, что не сходилось с теми же ударами, часами ранее. Послушно следуя за ведущим, который вёл к первой двери, приоткрывая завесу, не такой уж, тайны. Хан увидел посапывающий, укутаный в тысячу и одно одеяло, комочек, что вызывал умиление, но и вопросов с Кудыкину гору. — Это мой друг, — предопережая, повествовал Минхо, — он спит в берушах, но всё равно лучше быть потише. — Хан на это кивает и по-детски сосредоточено сводит бровки, на носочках крадясь к дивану в гостиной. Старший бесшумно посмеивается и хвостиком плетётся вперёд. Чан не спал несколько дней и заслужил отдых в покое. Теперь ему не нужно столько работать и это не может не радовать Минхо. В гостиной Джисон останавливается посреди комнаты и смотрит вниз на свои ноги. С него течёт, как с только использованной тряпки, собирая лужу под носками. Он виновато оборачивается на старшего, но не находит того на месте. Минхо, видимо, уже заметил влажность друга и искал что-то в шкафу. Через минуту он вытащил махровое полотенце, отдал Хану, а сам ушёл в свою комнату. Джисон, насколько мог, аккуратно перебежал в ванную комнату и почти сразу услышал стук. Ли предложил сухую одежду и оставил младшего, приводить себя в порядок. *** Джисон показался в дверном проёме перед залом в лёгких спортивных штанах, футболке с надписью «Follow your heart» и полотенцем на плечах. Вещи Минхо на нём немного висели, но были достаточно удобными, чтобы игнорировать такую мелочь. Он и дома ходил примерно так же. Запрыгивая на диван рядом с хёном, младший вытянул ноги и перевесив полотенце на спинку, уткнулся в работающий телевизор, что Ли смотрел уже минут десять. — Про что дорама? — спросил Хан, когда понял, что происходящее на экране ускользает из его цепочки развития событий. — Ты тоже не улавливаешь суть сюжета? — Минхо зевает и из его глаз ускользают бриллианты слезинок. — Слишком запутано. Прошло несколько минут, но всё, что я понял — это то, что та девушка, — он указал на актрису в белом платье, — сейчас популярна. Вижу её постоянно, то на шоу, то в новой дораме. — Правда? — Минхо присмотрелся и серьёзно задумался, после качая головой, — впервые её вижу. — Редко смотришь телевизор? — Джисон отвлёкся от просмотра, обращая внимание на хёна. — Чаще читаю, — он пожимает плечами и вновь пытается сосредоточиться на происходящем в эпизоде. Хан улавливает тишину и хмыкнув, возвращается в прежнее положение, также стараясь вникнуть в диалог персонажей. Не имея больших надежд на неизвестную драму, парни не ожидали, что уже через один монолог и три смены кадра, погрузятся в сюжет. Главная героиня зацепила их, заставляя следить за любой сменой настроения. Обитая где-то в параллельной вселенной, Джисон неосознанно опустил голову на плечо Хо, как делал всегда с блондинистым другом. А Минхо тем временем, удобства ради, улегся на подлокотник дивана. К середине серии как-то получилось, что старший полулежал на подушке, а Хан у него между ног, почти в обнимку. Ни одного не смущала странная поза, им удобно, а это главное. Серия подходит к концу, телеканал объявляет о последующим фильме, а разочарованные и оставленные в неведении друзья зевают, погружая экран во тьму. Они так и остаются лежать, когда решают поболтать. — Хён, ты знал, что у тебя есть преданный фанат? — начал Джисон, вспомнив о Сынмине. — Мм, кто же? — Минхо сонно тянул слоги, тем самым умиляя младшего. — Друг, пока ещё не парня Феликса. Ли догадывается, что Феликс — тот парень похожий на снег в мае. Наличие фаната в виде школьника его немного удивляет, но в наше время мало, что шокирует. — Почему «пока ещё не парня»? — фраза заинтересовала старшего, потому что звучала так, будто в процессе исполнения. Джисон здраво решает, что поделиться своим волнением с, не имеющим никакого отношения к ситуации, человеком ничего не изменит, а ему станет легче. С трепещущим сердцем он рассказывает о начальной школе, издевательствах, новом ученике в лице Хёнджина и личных благонадениях на лучшее. — Я уверен в том, что он не последний мудак, но кто знает, какое отношение к нетрадиционной ориентации у него, вдруг не принимает… — И тут до Хана доходит, что Минхо может иметь отрицательное мнение на этот счёт. — А… Ты, кстати, что думаешь о таких людях? Старший всё это время играюший с пальцами Джисона, спокойно откликается, — если человек не пропагандирует свои предпочтения, то не вижу ничего плохого. Хан на этих словах выдыхает и погружается, в накатившую приятными приливами, негу в сопровождении минуты молчания. Где-то позади слышится тиканье надоедливых часов, а за дверью похрапывание соседа. К двоим слипшимся пельменям на диван запрыгул Дуни, ласково выгнулся в просьбе. Минхо не жадный, поэтому свободной от пальцев Хани рукой он провел по макушке питомца, почесал за ушком, переходя к мордочке и подбородку. На мурлыканье одного прибежали остальные два, облепили хозяина и гостя со всех сторон в ожидании внимания. Теперь парни были похожи на огромное вибрирующее облако наслаждения. — Почему ты не хотел находиться дома? — нарушает уютную тишину старший, но свои действия не прекращает, будто убеждая, что с ним можно поделиться, что он рядом. Джисон на мгновение перестаёт гладить Дори, чем вызывает негодующее фырканье. Он поджимает колени поближе к груди, превращаясь в ещё более маленький цветочек. Минхо всё прекрасно замечает и старается успокоить и придать сил нежными прикосновениями. В прошлом так он помогал сестре и, вроде как, работало неплохо. — Знаешь, это ощущение, что ты никому не нужен? — его руки, сжимающие колени, мелко подрагивали, выдавая давно запечатаные чувства. Единственное чего Джисон не хотел — расплакаться, утыкаясь в пижаму хёна, поэтому не дожидаясь ответа быстро продолжает, — словно ты лишний там, где родился, для тех, кто дал тебе эту жизнь. Я устал от этого беспокойства внутри… — голос дрогнул, заставляя перейти на шёпот, — почему им всё равно на меня, за что я слышу их ссоры? — он замолчал, понимая, что дальше не сможет сказать ни слова без заиканий. Минхо и представить не мог, что вечно весёлого и искрящегося, Джисона терзают подобные мысли. Старший успокаивающе погладил по плечу и заключил в мягкие объятия. Тихий всхлип отдался острой болью в сердце, ему так хотелось защитить Хани, спрятать от злого мира, чёрствых людей и целыми днями быть рядом. — Ты не виноват, — он повернул голову младшего за подбородок и аккуратно вытер скатывающиеся слезинки, будто с ледяной горки, — взрослые иногда намного больше дети, чем сами дети. Но ты здесь не причём, не думай иначе. — Ли понимал состояние ребёнка перед ним, коим он казался намного больше, чем обычно. В его глазах пряталась многолетняя боль, не дающая покоя. Больше Джисон не мог говорить, накрывший с головой поток слёз не оставлял и шанса на членораздельную речь. Он просто рухнул в руки Минхо, заливая милую пижаму горечью в виде солёной воды. То, чего он не хотел, уже случилось и сопротивляться дальше не было смысла. Через десятки ободряющих нашептываний, реки из глаз иссякли и Хан задал вопрос, пришедший к нему в голову минутой ранее. — У твоих родителей бывало что-то такое? — секундой позже Джисон успел пожалеть, что когда-то научился разговаривать, потому что у Минхо напряглись, буквально, все мышцы. Это точно запретная тема и Джисон точно перешёл границу дозволенного. Испугавшись, он приподнимается и извиняется, пытаясь лёжа поклониться и пропасть наконец. Но Ли через силу расслабляется и укладывает младшего обратно на своё плечо, возобновляя поглаживания. Родители, сколько он себя помнит, всегда пребывали в конфетно-букетном периоде. Не отлипали друг от друга, часто целовались, на что маленький Хо строил гримасу полную отвращения и клялся, что никогда не влюбиться и не будет целоваться с девочками. Они тихо засмеялись над этим, ведь сейчас это кажется таким глупым. Вероятно нужно было остановиться именно в этот момент, но что-то внутри подталкивало Джисона, задать убийственно — неуместный вопрос, — где они сейчас? Минхо сглотнул подступивший к горлу ком. Последний раз он говорил о родителях с Чаном, когда тот помогал вернуться к нормальной жизни, вылезти из депрессии и отпустить прошлое. Всё, что он смог выдавить онемевшей челюстью, — погибли в автокатастрофе четыре года назад. — Четыре года, огромный промежуток времени, но на самом деле пролетающий совершенно незаметно. Раны не успевают, как следует, затянуться. А Хан замирает. Он сегодня бьёт все рекорды по причинению неудобств. Закушенная губа уже не поможет, как и мозг, что перестал работать, находясь в квартире старшего. От неловкости, стыда и прочих смешанных чувств, желание провалиться сквозь ламинат вырастает в геометрической прогрессии. Проявление сочувствия сейчас, кажется совершенно не нужным, неправильным. Хоть ему и безумно жаль, но случившегося не исправить. Всё, что Джисон может сделать — поддерживать здесь и сейчас, быть рядом. Он гладит большим пальцем тыльную сторону ладони Минхо, как бы возвращая того в их дни, давая забыть о кровоточащих шрамах. Минхо утыкается носом в волосы младшего, что пахнут летом и маргаритками. Способность сравнивать всё, что угодно с природой он перенял от матери. Она любила говорить Минхо о его аромате белой фиалки с ежевикой, таком же необычном, как и он. Дурманящее сочетание унимает нервы и Ли продолжает, — они столкнулись с легковушкой на полной скорости, — он печально усмехнулся, — виновник не сильно пострадал и смог скрыться, тогда родители ещё были живы, если бы он помог… — В самом сердце шевельнулся давно забытый гнев, вновь стало разгораться пламя обиды за несправедливость. Первые месяцы Минхо места себе не находил, проводил и день, и ночь читая новости и бегая по полицейским участкам, о чём жалеет который год. Тогда он был нужен сестре, маленькой потрясённой девочке, что осталась одна в непонятном, жестоком мире. — Его так и не нашли? — подал голос Хан, переборов сухость в горле. — Через три месяца его поймали с килограммом кокаина в заднице и посадили по нескольким статьям. — К сожалению, Минхо не помнит ликовал ли по этому поводу, потому что к тому времени его сестра заболела и все мысли крутились вокруг её здоровья и денег на лечение. Иногда ему кажется, что жизнь невероятно похожа на американские горки и тот период, однозначно, часть со свободным падением, где непонятно выживешь вообще или нет. — Он заслуживает гораздо более сурового наказания, — точно судья, следящий за правосудием, озвучил приговор Джисон, — жизнь непредсказуема, однако любит равновесие, поэтому всё получат бумерангом в затылок, — он понемногу засыпал, растворяясь в глубоком омуте вечера. Минхо пребывал в искреннем удивлении с таких целесообразных слов младшего, он и правда намного взрослее, чем многие его ровесники. *** Стрелка часов на кухне монотонно отстукивала секунды до рассвета. Парни валялись на диване, переплетаясь всеми конечностями и были готовы к накрывающим сновидениям. — Хочу спать, — Ли мял руку Хана, словно личный антистресс и держался из последних сил, чтобы не провалиться в царство Морфея. Джисон молча протёр глаза и аккуратно отрываясь от тёплого тела рядом, встал на ноги. — Закрой за мной тогда, а вещи верну завтра, хорошо? — Он сладко зевнул и поплёлся к выходу из квартиры. — Ты куда? — старший недоумевал, куда тот собрался посреди ночи, — я думал ты на ночь останешься. — Да… Но я не хочу смущать тебя и доставлять дискомфорт своим присутствием. Минхо фыркает, — какой дискомфорт? Оставайся, — последняя фраза прозвучала с нотками мольбы, что Минхо пометил в голове как что-то странное. Джисон же долго не думает, он прекрасно помнит, что ждёт его дома и возвращаться точно не в списке его желаний. — Хорошо… Спасибо, что разрешил прийти к тебе. — Всё в порядке, — Минхо подошёл и поднял опущенную голову Хана за подбородок, сразу отпустив, — Здесь тебе всегда рады, — он улыбнулся и ушёл к шкафу. Старший стелит постельное белье на диване, поправляет подушку и воздушное одеяло. Джисон уже чувствует, как окунется в забытье, только почувствует ткань наволочки на щеке. Минхо заканчивает и в подтверждение отряхивает руки от невидимой пыли. Он оборачивается, — идём, покажу кровать. — А, зачем? — Хан следует за хёном в его комнату. Уже у входа повеяло приятным ароматизатором сандалового дерева в виде палочек, что стоял на тумбочке у широкой кровати. В целом, комната была просторной, не имела избытка мебели, только кошачьи домики в углу около шкафа, письменный стол и прочие штуки, нужные для учёбы и жизни. — Не против лечь здесь? — Минхо показал на свою, на вид невероятно мягкую, кровать. — Я думал ты мне на диване стелишь, я не должен спать в лучших условиях, чем хозяин жилья, — Джисон сложил руки на груди и надул щёки в возмущении. Хотя, казалось бы, чему тут возмущаться, если нужно благодарить. — Лучшее гостю, не слышал? — защищает свою позицию Ли. — Ну уж нет, не собираюсь я вытеснять тебя из твоей же комнаты, — настаивал Хан, ему всегда говорили, что он упертый, как баран. — Предлагаю компромисс, будем спать здесь вместе. И только после сказанного промелькнула мысль, что это, может быть, немного неловко. Но зато всем удобно и все счастливы. Минхо быстро соглашается, даже для вида не поспорил, это слегка насторожило, но лишь на секунду. Умывшись и подготовившись ко сну, они легли по разные стороны постели, благо она позволяла не задевать друг друга. И вместе со слетевшим с языка пожеланием спокойной ночи, они засыпают.