Рыжая полоса

Каникулы молниеносно и максимально незаметно подошли к завершению. Сон до обеда вернулся к недосыпу из-за сбитого режима, а метро забилось свежей кровью, разгоняя школьников и студентов по учебным заведениям, словно по венам одного большого организма. Время ускользало, молило одуматься и взяться за учёбу, пока Джисон пытался привыкнуть к отсутствию каждодневных встреч с Минхо, что живёт по дороге в школу и спит за Хана до позволенных восьми часов. На самом деле, Хан расстроился не столько окончанию блаженного отдыха, сколько вынужденному отдалению от старшего. Они всё ещё общались целыми днями по переписке, но из-за дополнительных занятий Джисона и тренировок Ли, видеться не получалось. Когда свободен был младший, у Минхо назначался бой или когда старший освобождал вечер, Хан зашивался в ворохе домашней работы. С момента признания себе же в чувствах к Минхо, Джисону стало легче. Не сразу, но после долгих вечеров в разговорах с плюшевым медведем и поеданием вредных запасов под течение солёных рек, облегчение постучалось в истерзанное сердце. Он окончательно принял это, как факт. Если его первой влюблённостью суждено стать старшему, то пусть будет так. Несмотря на это, признаваться парень не спешил, даже после слов Ханны, что чувства взаимны. Страх был сильнее. Всё же старший мог отвергнуть или отказать по многим элементарным причинам. В конце августа Феликс, Джисон и Хёнджин болтали на обеде. Теперь они проводили школьное время вместе и иногда выбирались на прогулки. Хван оказался милым парнем, чувственным, возможно, периодами слишком, но он не скрывал себя настоящего. Хан полностью успокоился, когда увидел, как Хёнджин заботится о Ли, как дорожит им, словно самым драгоценным и точно не собирается причинять боль сияющему солнышку. А Феликс светился, постоянно улыбался и заражал внутренней радостью окружающих. Веснушки на его лице, с прошедшим летом, стали ярче родинок Хана, а высветленные золотые пряди потихоньку отрастали в натуральный древесный цвет. Хёнджин и Феликс сидели рядом, пока Джисон развалился на два стула напротив. Ликс подкармливал Хвана булочкой со своего подноса, а тот щурил глазки в наслаждении. Со стороны, не только для Хана, они выглядили, как парочка, не являясь ей. По школе начинали ходить слухи, но друзья не обращали внимание или профессионально делали вид, что их это не касается. — Слушайте, мы с Сынмином хотели пойти завтра в боулинг, давайте с нами? — Предложил Хёнджин, дожевав кусочек сладкого хлеба. Феликс переглянулся с Джисоном, будто в поисках одобрения. — Я не против, — кивнул Хан. Ему ещё с первой встречи Сынмин стал интересен, поэтому упускать возможность, подумалось глупым. Тем более, что Минхо завтра занят и им бы не получилось встретиться. — Отлично, тогда я создам общий чат, чтобы договориться о времени, хорошо? — ребята угукнули в знак согласия и заслышав предупредительный звонок, спохватились, по-быстрому ретируясь из места общего питания. *** Под конец летнего сезона, осень начала напоминать о своём существовании. С самого утра, лёжа в гнезде из подушек и пледов, что заполняли кровать далеко не из соображений уюта или эстетики, а банально подтверждая полный беспорядок, как в комнате, так и в голове её владельца, Джисон наблюдал, стеной льющий, дождь за окном. Выискивая пачку кислых конфет в сплетении ярких покрывал, он задумывался о смысле жизни или его отсутствии, пока не громыхнуло и ударило молнией дерево вдалеке. Хан вздрогнул, в какой боулинг собрались его, явно предусмотрительные, друзья и знакомые, не сообразив проверить прогноз погоды. До встречи оставалось не более часа, когда Джисон написал, что не собирается плыть к ним в соседний район, даже ради молочного коктейля. Феликс отправил грустный смайлик в ответ и чат затих. Со вчерашнего дня парни заполнили новорождённый общий чат настоящей лавиной из фактов, обсуждений и глупых эмодзи (в основном от школьной тройки). Поэтому тишина навевала на мысли о предстоящей буре. Хотя, возможно, Хан, как обычно, накручивал и ребята просто были заняты, теми же попытками добраться до места. Джисон быстро забыл обо всём волнующем, включил любимое аниме на пересмотр и запасся травяным чаем, который ему отдал Минхо на каникулах, абсолютно без повода. Родителей дома не находилось, причём не первый день. Хан возвращался домой, обнаруживая только тишь и гладь. Ни отца, ни матери, лишь бабушка звонила вечером, поинтересоваться делами внука. Однако отсутствие взрослых начинало напрягать. Если отец вполне мог пропадать на работе, дабы поменьше видеть мать, то мать так не могла. Она всегда оставляла записки, когда уходила к подругам или планировала задержаться на работе, но не днями же. На самом интересном месте Джисону пришлось нажать на паузу, потому что в дверь позвонили и он позволил себе предположить, что родители забыли ключи, пару дней назад. Он заскользил к входной двери на длинных носках с изображением лакричных палочек, крикнув короткое «иду», расчехлил замки, чтобы перед ним предстало это нечто. Трое неоправданных гениев дрожали от холода, истекая, слава богу, не кровью, а пресной водой ливня. Не дожидаясь приглашения от хозяина квартиры, Феликс повёл стаю внутрь, к холодным батареям. Джисон все слова растерял, замечая три капающие лужицы в коридоре. Феликс, как самый бесстрашный, тыкнул Хана в плечо и дрожащим голосом сказал, — согрей нас, великий предатель. По уши укутанные полотенцами, парни расположились на ковре в комнате Джисона, который был не особо рад после вынужденного мытья полов старой тряпкой. Хёнджин преувеличенно дрожал, будто специально, чтобы Феликс обнял и передал своё тепло от тела к телу, чему Феликс абсолютно не противился, прижимая одноклассника к своей крепкой, юношеской груди. Сынмин же сидел спокойно, выкручивая полотенцу шею, как у лебедя в отелях и осматривая вычурное творение со всех сторон. — Почему вы пришли ко мне? — вылупился голос Хана из недр гортани. Он, единственный сухой, занял место на кровати и теперь возвышался над немощными рабами природы, как царь горы над сугробами, как вождь перед стадом неандертальцев, как бог над верующими, как… — Ты живёшь ближе боулинга, — простолюдно ответил Феликс в одуванчике из светлых волос. К ответу не придраться, всё до тупого логично. Однако, чем заслужил такой подкидыш Джисон — непонятно. Он решил заварить троице чай, но не из гостеприимства, а чтобы его, ещё полную, кружку не тронули ловкие руки варваров. — Чем развлечёмся? — Подал голос Сынмин, растопив замёршие связки горячим напитком. Все задумались, оглядывая бардель, в который превратил своё местожительства Хан. — Можем убраться… — Я за него не отвечаю! — возмутился Хёнджин, подскакивая на месте и тыкая в безответственного хозяина берлоги, чем заставил Джисона надуть губы в наиграной обиде. — Я поддерживаю порядок вообще-то… — попытался оправдать себя в глазах мучеников, по крайней мере, так они выглядели со стороны, Хан. — Раз в год, ага, заметно, — продолжил гнуть свою линию Хван, всё ещё делая вид, что сдерживает рвотные позывы, хотя до этого сидел, как ни в чем не бывало. — Так, давайте сменим тему, — вклинился Феликс, пока это не перерасло из шутки в генеральную уборку. Джисон кинул, на лучшего в этом мире друга, взгляд полный искренней благодарности и стал думать, чем занять компанию, раз выгнать не получится. — Раз мы не добрались до боулинга, то он доберётся до нас. — Звучит устрашающе, — констатировал Хёнджин, в то время как Хан тянулся к приставке на стеллаже. *** Как выяснилось, Ли Феликс и Хван Хёнджин — профессионалы своего дела. Уже третий час они шли нога в ногу и не думали отдавать первенство. Но не в боулинге, там победа досталась Джисону, Хёнджин до последнего утверждал, что Хан всё подстроил. Пока его внимание не переключилось на твистер, замечанный на одной из полок за дверью, явно орлиным зрением. Сынмин сразу выбрал позицию ведущего, не желая корчиться от боли, если вывернет запястье, а Джисон выбыл после третьего раунда, не удержавшись на руках и плюхнувшись прямо на Хвана, что каким-то чудом устоял. — Феликс, левая нога на синее, — в позе лотоса, Сынмин почти напоминал гуру, ведущего онлайн уроки за золото (на карту тоже принимается). Хан крутился рядом на стуле и хрустел чипсами с любимым вкусом. Ли извернулся и навис над Хваном, у которого руки тряслись от собственного веса, а игра — или ловкие руки Сынмина — не хотела менять его позу на что попроще. — Как-то так вчера Минхо уложил Джулина, — усмехнулся Ким, вставив реплику между делом и крутя стрелку, — Мука, левая рука на зелёное. — Да, подтверждаю… он меня замучил с видео и фото одного и того же момента, — прохрипел Хёнджин и с отчаянным стоном переставил руку. — Кстати, вы же с Минхо хорошо общаетесь, вроде, — обратился к Джисону, то ли с вопросом, то ли с утверждением. — Правда? — Сынмин среагировал молниеносно, забывая про игру и поворачиваясь к Хану. — Ну, да, — Джисон слегка стушевался под таким напористым взглядом, — могу вас познакомить на своём дне рождении, — но ляпнуть ахинею он успел, как для этого рождённый. На фоне с хриплым полу-криком-полу-вздохом плюхнулся на Хвана Феликс, будто подкрепляя глупость лучшего друга. — Наверное… *** Джисон проснулся, по биологическим часам, очень и очень рано. Разбудил его настойчивый стук в окно, что в начале не показалось странным, однако с накатывающим пробуждением в голову стали забираться разумные мысли, как например то, что живёт Хан в квартире далеко не на первом этаже. Он отыскал телефон под подушкой, чтобы посмотреть на время. Яркость экрана ослепила до выкола глазных яблок, заставляя зажмуриться и по памяти снизить градус света. Перед взором парня вывелись страшные цифры в семь сорок утра. Под циферблатом красовались пять пропущенных от лучшего солнышка и уже можно было догадаться кого принесло в такую рань под окна с серенадой. Джисон прокрался по холодному полу к задёрнутой шторе и аккуратно приоткрыл в тот момент, когда Феликс забросил очередной камешек в крепкое стекло. Заметив удивлённую макушку в темноте комнаты, Ликс весело помахал, улыбаясь во все тридцать два и зазывая Хана спуститься, потому что он не рапунцель, к сожалению, и косу свою скинуть не сможет. — Вот насколько ему делать нечего, что он решил припереться ни свет, ни заря, — бурчал себе под нос Джисон, пока натягивал мятую футболку и чёрные джинсы с дырками, в которых с приближением середины сентября, становилось холодно. Он тише мыши вышел на лестничную клетку и не волнуясь, проскакал по ступенькам вниз, на встречу другу. Но встретил его не друг, точнее не только он, а ещё кекс с огромной кремовой верхушкой, что теперь украшала рот, щёки и нос Хана. Феликс залился глубоким смехом в то время, как Джисон распробывал крем и протянул с нотками сарказма, — мм, творожный, ещё и с посыпкой. — Да, прости, на торт не хватило, только на кекс, — с отдышкой от смеха выдавил Ликс, сгинаясь пополам и хватаясь за живот свободной, от остатков кекса, рукой. Это стало его роковой ошибкой, потому что Хан не промах и сбавив бдительность друга, поцеловал его в щёку, тем самым размазывая всё, что находилось на его лице по лицу Феликса. Теперь уже смеялся Джисон, смотря на застывшего, покрасневшего от смущения, блондина. — Это нечестно! — Ты сам виноват, не надо было будить меня в семь утра! — стал оправдывать себя Хан, нелепо размахивая руками для убедительности. — Я вообще-то пришёл тебя с днём рождения поздравить, не благодарный, — наиграно обиделся и отвернулся Феликс, фыркнув со сложенными руками на груди. — Я очень-очень благодарен тебе, дорогой, — он подошёл, раскрывая руки для объятий, — и я очень сильно тебя люблю, даже с кремом на всём лице, — хихикнул брюнет и всё же захватил друга в крепость рук. Феликс даже секунды не сопротивлялся, стиснул именинника в тёплых объятиях, прикладываясь стороной с кремом ко всему: шее, футболке, рукам, волосам, — Я тоже тебя люблю. — Они отстранились, когда подул прохладный ветер и прогнал стадо мурашек по плечам, — беги, досыпай, пока-пока! — Хан отправил воздушный поцелуйчик напоследок и дрогнув от холода, вернулся домой. В тёплой, как никогда, постели, он засыпал со счастливой улыбкой на только что умытом лице. *** Видимо у дня рождения свои приколы, потому что Джисона будили все. Первым, конечно, вытащил из кровати Феликс, к слову, с действительно вкусным кексом. С него всё и началось. На телефон Хана стали приходить уведомления и каждое с поздравлением, но из-за недосыпа приятного было мало. Парня поздравили все родственники, друзья и даже сотовый оператор, будто, если они не сделают этого в восемь утра, то не успеют. Когда Джисон додумался отключить уведомления и с горем пополам стал проваливаться в сон, в комнату ворвалась мама с цветастой, ужасно громкой хлопушкой и криками «с совершеннолетием, сыночек!» В общем поспать сегодня не удалось. Клевая носом, Хан восседал над завтраком и будто пытался загипнотезировать бедное пирожное, испечённое матерью с любовью. Перед глазами плыло, а голова обессиленно падала на стол и даже мысль о том, что теперь он официально взрослый человек и полноправный член общества не могли пробудить или прибавить энергии. До начала празднования оставалось ещё больше пяти часов, но у Джисона не было времени на отдых и сон. Парень должен приехать на место — старую квартиру тёти, которая сейчас живёт за границей и эту самую квартиру сдаёт в аренду. Хан часто помогает ей, например, встречать жильцов, следить за порядком, забирать ключи и прочее. Отношения у них хорошие, поэтому отдать собственность в распоряжение любимого племянника, да ещё и в день рождение — легко. Помещение, однако, нужно украсить, приготовить еду, закуски, настроить караоке и другие развлекаловки. Джисон собирается менее, чем за час и уже готовый ждёт такси возле подъезда. Ключи есть только у него, а Феликс написал, что они с Хёнджином уже практически на месте. Придётся им подождать, пробки никто не отменял, а в полдень выходного дня дачники-курортники выбираются из всех щелей с удочками и шезлонгами на перевес. — Простите…что так…долго… — сказал Хан с отдышкой из-за быстрого бега по лестнице. Феликс и Хёнджин сидели около двери и собирали, откуда-то возникший, кубик Рубика. Заметив опоздавшего друга, они синхронно поднялись на ноги и, как по команде, отряхнулись. Все вместе парни затащили в квартиру гелиевые шарики разных форм, пакеты с продуктами и дополнительными украшениями. Джисон глянул на время, параллельно раскладывая еду в холодильнике, — через час обещал прийти Минхо, он поможет с готовкой, а пока можем надуть шарики и развесить светодиодные ленты, — помощники согласно кивнули и принялись за дело. Весь час до прихода Минхо парни проверяли на прочность лёгкие, надувая бесконечное число чёрно-белых шаров, чтобы заполнить всю гостиную ими. Поэтому когда Джисон, заслышав дверной звонок, встретил старшего, он шатался из стороны в сторону от головокружения. После краткого знакомства компания разделилась. Минхо и Феликс ушли на кухню, чтобы заняться приготовлением разных вкусностей, а Джисон и Хёнджин остались в гостиной, вешать светодиоды. Из кухни периодически слышались разговоры и заливистый смех, то одного, то второго, что грело Хану сердце, он переживал за знакомство самых важных для него людей. Параллельно с этим Хван держал лестницу, принесенную из кладовой, а Джисон, забравшись на неё, расправлял ленту. — Джи, можно задать вопрос? — спросил Хёнджин, как-то резко меняя тему и атмосферу. После краткого одобрения Хана, он решил добавить, — только не говори никому, пожалуйста. Джисон обернулся на парня, приподнимая бровь в непонимании, но пообещал, — хорошо, я никому не скажу, — и будто для убедительности серьёзно кивнул, нахмурившись. Хван опустил голову в задумчивости, потоптался на месте пару минут, точно размышлял, а стоит ли спрашивать или набирался смелости. Хан спокойно ждал, поняв, что это не лёгкий момент для Хёнджина. — Я… Думаю кое о чём, — в итоге он начал из далека, то ли отягивая уже неминуемое, то ли страшась реакции, — вот, давай предположим, что я собираюсь рассказать Феликсу кое-что… О своих чувствах? — закончил неуверенные попытки завуалировать собственные мысли Хёнджин. До Джисона доходило печально долго и только спустя минуту, он с понимающим «ааа» посмотрел на, готового сквозь землю провалиться, Хвана. Однако понимание тормознуто достигало мозга парня, поэтому ещё через секунд десять «ааа» превратилось в выразительный писк, на который даже Минхо выглянул и Хёнджину пришлось закрыть рот Хана ладонью. Тогда Джисон стал кричать мысленно, заранее радуясь за Ликса. Только достаточно долго провизжав, Джисон успокоился и спустился с лестницы на уровень Хёнджина (то есть остался на ступеньке, чтобы их глаза были на одном уровне). Он положил свою руку на плечо, сто раз пожалевшего, Хвана и, как отец с горой жизненного опыта за спиной, произнёс, — не бойся, выбери подходящее время и место, чтобы признаться, — в конце фразы Хан сжал свободную руку в кулак, как бы поддерживая. Хёнджин закатил глаза, освободился от, слабо удерживающих, ладоней и, развернувшись на пятках, направился на кухню, бросая через плечо «сам разбирайся с украшением». Джисон обиженно надул губы и скрестил руки на груди, — ну ты чего, я же к тебе со всей душой! *** Игнорируя ранее сказанное, Хёнджин помог закончить с развешиванием подсветки и других, купленных в магазинчике «всё для праздника», ярких штук. Вся комната была наполнена светом, как и именинник, натягивающий смешные и милые ободки на гостей. Двое Ли за плитой успели доготовить выбранные закуски и занялись напитками, Минхо похвастался, приобретенными от Криса, знаниями в смешивании коктейлей. Минхо разливал вкусные даже на вид жидкости по бокалам, рюмкам и стаканам, а активный Феликс с удовольствием дегустировал на оценку. В это время Джисон был занят принятием подарков от бесчисленных друзей и знакомых. На совершеннолетие Хан пригласил, казалось, всех, кого только мог знать, ссылаясь на правило «чем больше, тем лучше». Первым в дверь постучался запыхавшийся Чан, он передал коробку Джисону, предупредил, что ненадолго и скрылся в проёме кухни, чтобы помочь Ли старшему с непослушным, дважды опрокинутым, шейкером. Вторым приехал Сынмин с плюшевым медведем на перевес, сказал, что это упаковка и нужно распороть брюхо животного, где скрывается истинный презент, к слову, Хан не заметил ни единого шва. За Кимом потянулись и менее знакомые люди: девочки из кружка журналистики, парни из параллели и друзья друзей, ведь Хан писал, что можно привести кого-то с собой. Все веселились, танцевали под известные треки, кричали в караоке до хрипоты, не забывали подходить к зачинщику торжества для поздравления и восхваляли еду с накрытого стола. Всего час спустя половина приглашённых пребывала в отличном настроении и с лёгкой головой от выпитого алкоголя. Чан извинился перед Джисоном и, ещё раз поздравив, поспешил на работу. Всем было хорошо, весело, все общались или знакомились, не стесняясь. Хан тоже пел и танцевал, играл в игры, предложенные ребятами, в основном с участием выпивки. Однако взгляд всё время возвращался к диванчику у дальной стенки, где в развалочку сидели Сынмин с горящими от восторга глазами и Минхо, который не скупился на ответы и смеялся искренне. Джисону обидно. Это его день, его день рождения, а внимание одного единственнонужного человека принадлежит другому. Нет, он не злился на Сынмина, что по его инициативе познакомился с кумиром и не злился на Минхо, что не отказал в желании подружиться. Но Джисон был обижен. Не так глубоко внутри, близь сердца, бушевал огонь печали из-за предательства, хотя поступок Минхо таким и не являлся. Голову Хана заполняла тоска, он будто скучал по Минхо, но не смел прервать их беседу. Выходом показалось забвение в чаше коктейлей. Он пил, иногда, забывая закусывать, отчего опьянение настигало быстрее. Как бы парень ни думал ранее, алкоголь лишь усилил его обиду, подлил масла в огонь и вспыхнул настоящий пожар. Безумно хотелось расплакаться или ввязаться в драку, выпустив эмоции, что терзают душу. Чувства распирали изнутри, подталкивали к пропасти, а всё из-за одного человека и отношения Джисона к нему. В толпе развлекающихся, как в последний раз, людей, Феликс нашёл Хана, что в отличие от него, относительно трезвого, в конец спустил тормоза. Ли забрал из его вялых рук напиток, когда понял — пора закругляться и провожать всех по домам. Он завёл Джисона в одну из спален и уложил на кровать, накрывая одеялом. Хан перестал сдерживать слёзы и жался ближе к другу, что не понимал в чём дело, но был рядом, поглаживал по волосам и тихо убаюкивал. В комнату заглянул Хёнджин и Феликс жестом сказал ему завершить вечеринку. Хван кивнул и закрыл дверь. Всего через десять минут музыка стихла и послышались шаги в коридоре. Джисон практически успокоился и теперь только всхлипывал, засыпал. — Что-то случилось? — спросил Хёнджин, когда Феликс вернулся в гостиную к оставшемся Хвану и Минхо, провожающему Сынмина. — Он слишком много выпил, нужно проспаться хорошенько, — Ликс осмотрел комнату и тяжело вздохнул, — нужно вернуть этой квартире подобающий вид… Втроём парни принялись за уборку. Сами украшали, сами эти украшения снимали, но никто не жаловался, не хотели напрягать Хана. Минхо перемывал посуду, которую приносил Феликс, а Хёнджин собирал остатки от хлопушки по всей местности. Довольные проделанной работой и чертовски уставшие, они повалились на диван. Ли старший потянулся с громким стоном расслабления, Феликс улёгся на Хвана, обхватив того за талию. Хёнджин прокашлялся, поглаживая спину младшего Ли, — Хочешь прогуляться, Ликс? Феликс приподнялся, немного больно опираясь на живот Хвана, из-за чего тот поморщился, и сразу заглаживая свою неосторожность. — Я с радостью, но, — он оглянулся на дверь, за которой крепко спал лучший друг, — не хочу оставлять его в таком состоянии. В разговор вклинился Минхо, — идите, я побуду с ним, пока не проснётся и довезу до дома. Феликс сел ровно, задумался. За сегодняшний день он достаточно хорошо узнал Минхо и даже стал доверять ему, плюсом Хан никогда не отзывался о нём плохо. — Хорошо, только напиши, если что и когда он будет дома. — Не переживай, всё будет в лучшем виде, — показал знак «окей» старший и хлопнул себя по бёдрам, поднимаясь, чтобы проводить младших. Закрыв замок, Минхо решил пойти в комнату к Джисону, проверить его и дождаться, когда проснётся. Ли как можно тише прокрался к младшему, поправил сползшее одеяло на плечах и перебрался ко второй половине кровати. Он хотел лечь рядом и, может быть, даже поспать, но как только постель слегка прогнулась под весом старшего, Хан завертелся и открыл опухшие глаза. Минхо только сейчас заметил, что Джисон плакал. Они лежали друг напротив друга и смотрели в глаза, — как себя чувствуешь? — Решил узнать старший. Хан не ответил, он и не моргал, застыл, будто восковая скульптура в музее. Минхо сглотнул от нервов, понимая, что с младшим что-то не так, а тот наконец отмер, но теперь Ли не знал, что было хуже. Джисон дотронулся холодными пальцами до тёплой щеки старшего и потянулся вперёд, приближая их лица и замирая в сантиметре от чужих мягкий губ. Минхо среагировал моментально, он подскачил с кровати на ноги, предотвращая ужасную ошибку. Хан сам не понимал, что делал, просто захотелось поцеловать, не отказывать же самому себе в свой праздник. Звучит более, чем логично, но, скорее всего, завтра он начнёт жалеть об этом. От резких действий старшего и всё ещё затуманеного мозга, Джисон свернулся в маленький комочек, глубже зарываясь в одеяло и вызывая умиление со стыдом у Минхо. В данную минуту младший был невероятно похож на беззащитного котёнка. Джисон пьян, поэтому можно списать его действия на отсутствие контроля. Так думал Ли, вспоминая Чана, что становился излишне тактильным под воздействием градуса. Минхо встал коленом на постель и стал поглаживать Хана через плотную ткань одеяла, неожиданно замечая, что младший снова плачет. Старший подполз ближе, чтобы поглаживать было удобнее и стал шептать тёплые слова успокоения. Хан сейчас до невозможности чувствительный, видимо так на него влияет выпивка. Джисон не перестал всхлипывать, но слёзы закончились. Минхо отвёл его в ванную комнату, давая время умыться, а сам вызвал такси, что в это время приходилось ждать часами. Однако им повезло. Хан вышел в коридор с местами мокрыми прядями и красным носом, всё равно милый до безумия. Такси подъехало и парни, быстро обувшись, покинули квартиру. Они сели на задние сидения, Минхо назвал адрес Джисона и свой. Младший молчал всю дорогу, смотрел в окно и думал о чём-то своём. Ли поглядывал в его сторону, будто пытался понять, прочитать по бликам в карих глазах или холодному, от ночной прохлады, носу, но ничего не получалось. Некогда открытый душой парень, стал для Минхо закрытой книгой с множеством секретов. После хриплого «приехали» от таксиста, Джисон вышел из машины, сухо попрощавшись. Минхо только и смог, что помахать ему в след с тихим «доброй ночи…»