Сокрытое в огне. Расти и увядай

ГЛАВА XXI

— По какой такой причине должны мы помогать тебе? — выступила вперед высокая смуглая девушка, скрестив руки на груди. — Вот то-то! Почему мы должны рисковать жизнями в угоду тебе? — заверещала другая девушка, державшая на руках маленькую девочку. — Я тоже не горю желанием лезть в жерло вулкана, — лениво протянул парень, закинув руки на затылок. Ларер обвел всех внимательным взглядом, после чего, закатив глаза, протяжно выдохнул. — Дело ваше, право ваше. Поступать вы можете, как душе вашей угодно. Однако позвольте сказать кое-что, — начал он, медленно шагая по комнате. — Вам, вероятно, известно о грядущей войне, которую собираются устроить ваши чистокровные сородичи, известно ведь? — он испытующе осмотрел каждого полукровного. Те молча слушали его. — Так вот, и также должно вам быть известно о той охоте, которую они объявили на вас, полукровок, неудавшихся экспериментов, не людей и не Гелоун. А все для чего? — Он замолчал ненадолго, после чего, ухмыльнувшись, протянул: — А все для того, чтобы использовать вас, как оружие, пушечное мясо на войне. Женщина, что все время стояла с непроницаемым равнодушным лицом, вдруг нахмурилась и поджала губы, однако так ничего и не сказала. Ларер перестал вышагивать по комнате и остановился, пристальным взглядом одаривая каждого. — Я только хочу сказать, что если бы вас нашел и не привез сюда я, это сделали бы они, и вы не стояли бы тут так спокойно, изливая мне свои желание и волю. Да, вы вольны поступать так, как вам хочется. Если желаете, можете уходить прямо сейчас. Рано или поздно вас все равно выследят и поймают, поверьте уж, по-другому они не могут. Смуглая девушка нахмурилась, заскрежетала зубами и гневно уставилась на Ларера. — А если мы отправимся с тобой в Моурделивиан, прямо в их обитель, нас никто не изловит, и жить мы будем, не зная ни горя, и бедствий? — усмехнулась, она, в упор смотря в карие глаза мужчины. Ларер коротко выдохнул и, усевшись на деревянный табурет у стены, опустил голову, подперев ее рукой. — Этого я не утверждаю. Однако, — он поднял голову, — выбор остается за вами. Хотите — уходите, все уходите, прямо сейчас, если хотите. Тогда вас все равно поймают и бросят в клетки, будут делать из вас преданное орудие для убийства и кровопролития. Идите, я вас не держу. Я не только хочу вызволить дочь моей сестры, я также хочу освободить всех, кого они изловили, привлечь их на нашу сторону, чтобы противостоять им в войне. Без вас, — он запнулся, но вскоре продолжил, — без вас, по силе почти равным чистокровным, нам не суметь противостоять. Поэтому я не хочу терять вас и, думаю, вы и сами не хотите быть куклами в их руках. Вы ведь тоже хотите жизни, нормальной спокойной жизни, или я не прав? В вас ведь течет и кровь человека, а человек в душе всегда жаждет покоя и мира. Я не хочу мира, в котором будут господствовать такие, как они, не хочу такого жестокого кровавого мира, вы ведь тоже не хотите? — Ларер замолчал, вновь уронив голову на свои ладони. Полукровные Гелоун продолжали безмолвно стоять, словно обдумывая что-то. Иш, все это время тоже слушавшая речи Ларера,продолжала так же неподвижно сидеть, пока Гров смывал грязь с ее рук и ног. Словно в каком-то трансе она смотрела куда-то вперед пустым взглядом. Гров, поднявшись на ноги, унес таз с помутневшей от грязи водой и торопливо покинул комнату, уже вскоре вернувшись с миской горячего супа, от которого исходил пар. Наполнив деревянную ложку, он принялся кормить, как маленького ребенка, при этом непрестанно приговаривая: — Кушай, молодой организм должен расти и питаться. Кушай же, — держа ложку у ее рта, который та все не открывала, смотря куда-то вперед, говорил он. Иш все смотрела куда-то ему за спину пристальным немигающим взглядом. Прямо за Гровом, сложив руки груди, высокомерно смотрела на нее высокая стройная светловолосая женщина. Ее выразительные зеленые глаза пристально смотрели в глаза Иш, приковав к себе все ее внимание. — Никогда, — прошептала женщина, медленно шевеля губами, — ты никогда не станешь такой, как я. Ты никогда не станешь ведьмой, подобной мне, — голос женщины с каждым произнесенным ею словом становился все громче. — Ба… бушка, — беззвучно произнесла Иш, не в силах оторвать взгляда от женщины. — Никогда! Ты не станешь ведьмой! В роду Стартрол может быть только одна ведьма! Только одна я! — женщина обнажила ровный ряд белоснежных зубов, заливаясь громким смехом. Иш поджала губы и закрыла глаза, тихо шепча: — Ненавижу… ненавижу тебя… Ты забрала, лишила… Из-за тебя… Ненавижу… Ты забрала… Забрала… Забрала… — бессвязно шептала она, не раскрывая глаз. — Иш! Что случилось?! — нагнувшись над ней, воскликнул Ларер. — Что с ней? — обратился он к Грову, который пребывал в таком же недоумении, что и Ларер. — Я не знать, я не понимать, что с ней мочь случиться! — беспокойно заверещал кузнец, надавливая на плечи девочки и тем самым заставляя ее лечь на кровать. В этот момент из ее плаща вывалился стилет, с глухим стуком ударившись о деревянный пол. Гров опустил глаза, с изумлением на лице подняв его на руки. — Откуда такое странное оружие? Я никогда таких не делать, — рассматривая тонкой работы стилет со всех сторон, задался вопросом кузнец. Иш, продолжая шептать несвязные отрывки слов себе под нос, медленно раскрыла глаза. Прямо перед собой она увидела омраченное гневом лицо Белеготхара, который что-то беззвучно кричал ей. Иш хмурилась, пытаясь разобрать по губам, что тот говорил, вдруг заплакала, закрыв лицо руками. Ларер с Гровом и всеми полукровками недоуменно смотрели на нее. В этот момент трое из них, а именно парень и девушка с ребенком на руках, вышли из комнаты, и уже через несколько секунд в кузнице открылась и закрылась входная дверь. Ларер повернул голову на звук и затем перевел выжидательный взгляд на двоих оставшихся. Обе задумчиво смотрели куда-то перед собой, однако ни та, ни другая не спешили уходить вслед за другими. Ларер отвернулся от них, опустив внимательный взгляд на лежавшую Иш, глухо бросив: — Уходите и вы, если желаете. Никто вас тут не держит. Он подошел к Стартрол и, сев на край кровати, осторожно провел по голове девочки, словно пытаясь успокоить ту. — Гров, принеси каких-нибудь чистых тряпок, ей надо перевязать рану, — обратив внимание на большое кровавое пятно на рубахе, бросил Ларер. Гров послушно кивнул головой и пошел исполнять просьбу. Ларер аккуратно приподнял подол ее рубашки, осматривая, нахмурившись, рану, которая, казалось, и вовсе не заживала. Опустив край рубашки, он нетерпеливо поднял голову, ожидая Грова, как вдруг, неспешно, но уверенно к нему подошли обе полукровки. Ларер поднял на них удивленный взгляд, который как бы спрашивал: «Почему вы еще не ушли?». Смуглая девушка выступила вперед и протянула руку: — Фортресса. Женщина, что стояла подле нее, повторила жест рукой и мелодично произнесла: — Блюетель. Ларер обратил на них вопросительный взгляд, даже не сообразив подняться на ноги. Словно поняв его недоумение, женщина, коротко улыбнувшись, пояснила: — Должно ведь нам знать имена друг друга, если придется работать в команде.

***

Небеса Старсеркта разразил неистовый гром. Дождь барабанил по каменным улицам, смывая всю грязь и пролитую кровь солдат и простых горожан. Крики, плачь и стоны раздавались то с одного угла, то с другого. Истекая кровью, бездыханные тела людей падали на мокрые тротуары, словно те были ни чем иным, а лишь пустым сосудом без цели в жизни, без смысла в мире. Капли дождя, словно оплакивая, омывали тела мертвых, чьи раскрытые гласа с ужасом и страхом смотрели куда-то в пустоту. Тощий бородатый мужчина, облаченный в шлем и кольчугу, пал на колени пред величественно возвышающимся над ним мужчиной, чей суровый взгляд заставлял того конвульсивно вздрагивать и бессвязно молить о пощаде. Арлен, держа свой обагренный кровью меч у шеи несчастного, негромко, но твердо и отчетливо молвил: — Ступай и передай своему королю мою волю: если он не покажет себя и не выйдет честно сразиться со мной, как истинный предводитель этой страны, я поголовно уничтожу весь его народ. С этой единственною целью я и сохраняю твою бесполезную жизнь. — Отведя клинок в сторону, Арлен одним взглядом приказал тому подняться на ноги и побежать исполнять приказ. Оттряхнув меч от крови, он медленно вогнал его в ножны, отвернувшись от груды мертвых солдат, лежавших по всему периметру тронной залы, и посмотрел на высокий королевский трон, запятнанный кровью верноподданных короля. Прикрыв глаза он, отчетливо слыша каждый стук его шагов, эхом ударявшихся о безмолвные стены замка, подошел к окну. Каждый крик, каждый детский плачь, каждый стук испуганно бьющихся сердец вдвое громче отдавался в его голове. Каждый раз, когда он лишал жизни невинную душу, он чувствовал острое желание выжить, защитить, спастись, чувствовал, как оно бьется, словно раненая пташка в его ладони, и уже через краткий миг сжимал пальцы, душил, уничтожал, раздавливал. Чтобы утолить свою жажду. Напиться вдоволь. Его кровь требовала этого. Его зверь требовал этого. Для того и был он рожден. Все они. Хруст ломающейся шеи. Тонкая кожа, легко поддающаяся ее ногтям. Теплая кровь на руках, лице, губах. Саеридаль неспешно и грациозно шагала по улице, умертвляя каждого попавшегося на пути, оставляя за собой цепь мертвых тел. Холодная улыбка играла на ее губах, когда она видела разбегающихся, как муравьи, людей от нее. Вдыхая трепетный запах людских страхов, она прикрывала глаза, буквально упиваясь паникой вокруг. Быстро подбежав к убегающему мужчине, она столкнула его на землю и, запрыгнув тому на спину, схватилась одной рукой за волосы, другой за его подбородок. — Есть кто-нибудь, кого ты любишь в этой жизни больше себя? — бархатистым голоском прошептала она прямо ему на ухо. Мужчина, напряженный и что-то несвязно восклицавший от страха, стал торопливо кивать головой, в панике вертя глазами по сторонам. Уголки губ Саеридаль опустились, когда она, склонившись к нему так низко, что тот мог чувствовать, как ее длинные ресницы щекочут его кожу, тихо произнесла: — Врешь. Для тебя нет никого, дороже тебя самого. И если бы я сейчас так удерживала, к примеру, твоего ребенка, ты бы убежал и даже не обернулся. Ты бы думал только о том, как спасти себя, сохранить свою жизнь. — Она нежно провела костяшками пальцев по его щеке. — Вы — эгоистичные трусливые создания, которые в угоду себе готовы убить ближнего. — Она коротко хихикнула. — Впрочем, как и мы. — Послышался хруст ломающихся позвонков. Медленно выдохнув, Саеридаль склонила голову и вдруг почувствовала прикосновение холодной стали к своей шее. Уголки ее губ приподнялись. — Сам пришел ко мне, — она прикрыла глаза и, покачнув головой, резко поднялась на ноги и, отойдя на несколько шагов назад, повернулась лицом к мужчине, что стоял, уверенно держа меч перед собой. Это был солдат, но в отличие от всех остальных, на нем не было ни шлема, ни кольчуги, которые могли бы защитить его в бою. Но, тем не менее, он совершенно безбоязненно смотрел на Гелоун, сверля ее своими золотистыми глазами. Он был высок, подтянут, хорошо сложен. У него были короткие жесткие каштановые волосы, его узкое лицо было покрыто небольшой щетиной; на вид ему было чуть больше тридцати. — Твоим бесчинствованиям нет прощения, — глухо заговорил он, указывая острием меча на девушку, и, не успев она моргнуть глазом, как тот сорвался с места со скоростью, ничуть не уступавшей скорости чистокровного. Саеридаль так же быстро уклонилась от его атаки и отпрыгнула на безопасное расстояние. Улыбнувшись, она слизнула кровь с губ. — Интересно, — протянула она, не отрывая своего взора от мужчины. — Очень интересно. — Тихо засмеявшись, она рванула к нему, но вместо его шеи поймала лишь влажный от дождя воздух. Оказавшись за ее спиной, мужчина толкнул ту, повалив на землю, а сам оказался сверху, схватив одной рукой ее волосы, а другой — подбородок. — Есть кто-нибудь, кого ты любишь в этой жизни больше себя? — повторил он ее слова ей на ухо, не давая девушке даже пошевелиться. Саеридаль звонко засмеялась и почти с неподдельной нежностью в голосе ответила: — Нет. Мужчина поджал свои губы и сильнее сдавил ее подбородок, намереваясь свернуть ей шею. Саеридаль в течение какого-то времени неподвижно лежала на сырой земле, пока полукровка пытался убить ее. И это ему бы и удалось, ибо по силе он был ей почти вровень, если бы она не изловчилась, извиваясь, высвободиться из его рук и, резко покрутившись, схватить его за плечи, вонзив при том ногти в кожу, и что было сил столкнуть с себя. Полукровный Гелоун отскочил назад и отбросил меч в сторону, стоя перед своей противницей так же безоружно, как и она перед ним. — Занятно, — улыбаясь, произнесла Саеридаль, грациозно вытянувшись во весь рост. Подобной битвы в ее жизни еще не было. А в это самое время королевство Цероп потонуло в гробовом молчании. Народ, собравшийся на площади у замка Его величества, не смея не то что роптать, но и вымолвить слово, испуганно и трепетно взирал вверх, на их короля, что сидел на коленях на балконе, выходившем из его покоев, перед монстром, кровожадным чудовищем, как, перешептываясь, называли их люди. Молодой Гелоун, повелитель Арнента, лорд Риидал возвышался перед королем, что трясся перед ним, как осиновый лист на ветру, и держал у его шеи свой меч. Он преднамеренно вывел его из тронной залы, чтобы его народ видел своего вождя, своего предводителя, своего короля, вывел его на потеху всем, потому что настоящий предводитель не имеет права падать перед первым попавшимся захватчиком, отказываясь даже как-то защищать свой народ и свое государство. Риидал презирал таких людей. И сейчас он стоял над ним, смотря на него с отвращением и холодной ненавистью. Более не медля, он одним резким движением отсек королю голову, с которой тут же слетела корона, и, схватив голову за волосы, поднял вверх, обращаясь лицом к затрепыхавшимся людям. Поднял шум, начало расти недовольство, толпа начала паниковать. А лорд Риидал все так же держал голову их правителя, чьи раскрытые неподвижные глаза короля с выражением застывшего ужаса и жалости к себе взирали на свой народ.

***

В мрачном коридоре Моэртарского замка, эхом отражаясь от стен, проносились звуки торопливых шагов. Освещая себе дорогу горящим факелом, молодой худенький парень в сером одеянии, присущим слугам, спустился по длинной каменной лестнице вниз, оказавшись в темном сыром коридоре. Миновав первый поворот, парень остановился у тяжелых железных дверей и принялся отпирать замок. С громким скрипом дверь открылась, и тогда он дрожащей рукой вынул из мешка, с которого на каменный пол стекали маленькие капельки рубиновой крови, тушку зверька. Боязливо подойдя к клетке, слуга протянул руку вперед, но, заметив, как они яростно накинулись на железную решетку, обронил мертвого зверька и быстро убежал, поспешно закрывая за собой железную дверь. Несколько пар костлявых рук с отросшими на пальцах длинными безобразными ногтями вцепилось в тушку, едва не разрывая ее на части. С неистовым рыком она перехватила добычу себе и, вцепившись в нее зубами, отбежала назад, агрессивно смотря на остальных. Все так же пристально следя за своими врагами, она терзала зверька острыми клыками, впивалась в его маленькую плоть ногтями, раздирая и кромсая. Остальные враждебно оскалились на нее, однако подойти не смели. Ее глаза горели слепым безумием, по рту, заливая подбородок, стекала кровь. «Я не хочу умирать», — подумал человек, чей голос с каждым днем, с каждой минутой, секундой становился все менее отчетливым, все более тихим и малозначащим. Прозрачная капля, скатившаяся по сухой коже впалой щеки, немного замедлила свое движение у подбородка и, окрасившись в красный, с глухим стуком ударилась о пропитанный кровью каменный пол.

Конец первой части