Венсеро

1996 год. Малфой прислал эльфа ранним утром. Это был молодой домовик в чёрной тряпице с дырками для рук. Гермиона, увидев сморщенное страшненькое личико с широко распахнутыми глазищами рядом с собой на кровати, испугано закричала. — Не пугайтесь, это всего лишь Дасти, мисс Грейнджер. Дасти не хотеть вас напугать. Дасти прибыть по приказу господина Малфоя. Драко должен тренироваться с Гермионой через день, но если его планы будут меняться, то Дасти сообщит от этом девушке. Гриффиндорка кивнула, покосившись на худощавые ручонки эльфа. Отметив, что на теле Дасти не было шрамов и следов побоев, как это было с другим домовиком Малфоев, Гермиона поджала губы. — Дасти, Хозяин хорошо обращается с тобой? — О, мисс Грейнджер, более чем. Когда господин Люциус уехать в Ираландия, Хозяин перестать много появляться в Мэноре. Дасти теперь может много отдыхать, — почти улыбаясь ответил эльф, но тут же сконфужено продолжил. — После уборки поместья, конечно. — А где он живёт? — Господин Малфой не отчитывается перед Дасти, мисс, — эльф сверкнул большими глазами. — Но Дасти думать, что Хозяин ночует у своей невесты — мисс Гринграсс. Гермиона почувствовала, как её брови медленно поплыли вверх. — У Драко есть невеста? — Мисс Астория Гринграсс была выбрана в жёны Хозяина ещё до своего рождения. Девушка почувствовала медленно разрастающийся ком в горле. Трусливый хорёк, который ни с кем не мог подружиться в школе, не то чтобы начать отношения, теперь состоял почти в браке. Да ещё с кем! С младшей сестрой своей однокурсницы, Дафны, которую всегда ненавидел. — Дасти должен уже идти, мисс. Иначе Хозяин будет зол. До свидания! Гермиона кивнула, и домовик в миг исчез, оставляя девушку наедине с собственным одиночеством. В голову резко пришло воспоминание записки Пенелопы. «Тебя хотят убить. Будь начеку». Почему она лично не сказала ей? От кого или чего она скрывается? Может, Пенелопа сама состоит в сговоре против Ордена. Голова вскипала от мыслей, и Гермиона взяла с прикроватной тумбочки зелье сна без сновидений и залпом осушила его. Больше всего ей сейчас не хотелось видеть сны о своем прошлом. Воспоминания для неё давно уже стали не приятными грёзами о том, что было, а навязчивой идеей скорой гибели всего. Гермиона опустила голову на подушку и закрыла тяжёлые веки. Когда через мгновение она открыла глаза, было уже утро. Солнце пробивалось сквозь ткань палатки и освещало внутреннее убранство нового дома. Палатка не была огромной, но значительно больше, чем её комната в Хогвартсе. В ней умещались односпальная кровать, прикроватная тумбочка, просторный шкаф для вещей, стол для письма со стулом и небольшой шкафчик с граммофоном. Девушка лениво потянулась, опустила ноги на холодный пол и огляделась в поисках ежедневника — она старалась каждое утро фиксировать свои ощущения и мысли. Но взгляд привлекла багровая книга на столе. — Готова поклясться, её там не было вечером, — будто отчитываясь перед кем-то проговорила она. Это была книга заклятий в очень хорошем состоянии, на обложке которой красовалась печать с большой буквой «М». Гермиона протянула руку и осторожно открыла её. Учебник оказался сборником боевых заклятий, написанных Квентином Тримблом. Внутри лежала записка: «К сегодняшнему вечеру ты должна знать первую часть полностью». Наверное, Дасти положил её туда, прежде чем Гермиона проснулась. Девушка с горящими глазами тут же накинулась на книгу, проглатывая главу за главой, но внезапно почувствовала громкое урчание в животе. Погрешности в питании давали о себе знать болями в желудке и тошнотой, но ей не хотелось есть. Практически всегда Гермиона чувствовала отсутствие голода, поэтому часто забывала о приёме пищи. Нащупав в сумке стекляшку с зельем обезболивания, она залпом выпила её и продолжила чтение. Боль в животе прекратилась, и Гермиона решила отложить эту проблему на какое-то время. Сейчас важнее всего было успеть перечитать и досконально изучить каждый абзац первой части книги, чтобы Малфой не нажаловался Грюму. В девять часов вечера Гермиона с палочкой в руках ждала появление своего наставника. Не без тени страха, разумеется. Он аппарировал спустя десять минут. Руки девушки заметно задрожали от вибраций тёмной магии, исходивших от Драко. — Ты сделала, что я просил? — Гермиона кивнула, — Хорошо, проверим. Опиши мне действие Трансмогрифианской пытки и в каких случаях нельзя использовать это проклятие. Малфой спросил её о всех заклятиях, упоминавшихся в первой части книги, прежде чем поджать губы и отступить немного назад. — Пойдет, но для гриффиндорки ты слишком медленно думаешь. — А для слизеринца ты слишком много думаешь, — фыркнула Гермиона и тут же пожалела, что сказала. — По-твоему, слизеринцы все глупые и ни на что негодные волшебники? — оттенки злости промелькнули в его взгляде. — Я не это хотела сказать. Малфой приподнял голову и с любопытством оглядел девушку. — Меня всегда раздражал Поттер своей уверенностью и самовлюблённостью. Он считает себя избранным, из-за которого должны умирать другие волшебники. Эта слепая самовлюблённость есть и в тебе. — Гарри не такой, — Гермиона покачала головой. — Он давно бы уже сражался с другими волшебниками плечом к плечу, если бы не Орден. Они не дают ему ступить и шагу. — Ты серьёзно считаешь, что он способен на какие-то жертвы? Малфой резко скинул с себя мантию и начал растягивать рубашку. Девушка, покраснев, ошарашено следила за ним. Перед ней стоял Пожиратель смерти, убивающий страшными проклятиями и пытками в сражениях десятки волшебников. Осознание его безжалостности и силы навалилось разом на Гермиону. Малфой без труда бы мог убить её сейчас. Она представила, как он заставит её раздеться, кинет на кровать, наколдует волшебные наручники и изнасилует до потери сознания. Как это хотел сделать Рон. Волна паники захлестнула её. Слёзы защипали уголки глаз Гермионы, и она не смогла сдержать их. Драко, заметив её реакцию, нахмурил брови. Волнение на мгновение скользнуло по его лицу. — Что с тобой, Грейнджер? Гермиона села на кровать и, пытаясь взять себя в руки, начала громко дышать ртом. Она чувствовала, как сейчас разрыдается. Малфой молча глядел на её дрожащее тело и сбитое дыхание. — Я не собирался ничего делать с тобой, — маска безразличия вновь застыла на его лице. — Я лишь хотел показать тебе то, что война делает с человеком. Поттер никогда не будет рисковать своим личиком ради победы. Малфой быстрым движением застегнул верхние пуговицы рубашки, накинул мантию и отстранённо сел напротив девушки. Он терпеливо ждал, когда Гермиона придёт в себя и успокоится. — На сегодня это всё, что ты хотел от меня? Я хочу побыть одна, — Гермиона мечтала лишь о том, чтобы как можно быстрее разрыдаться в свою подушку. — Я уйду тогда, когда сам посчитаю нужным, — процедил сквозь зубы Малфой. Они молча сидели друг напротив друга, как вдруг Гермиона разрыдалась. Слёзы скатывались из уголков её глаз по щекам, стекая к губам, прежде чем упасть. Малфой всё ещё держал маску непроницаемости на своём лице. Он без слов наколдовал носовой платок и стекляшку с каким-то зельем перед Гермионой. Девушка нахмурилась, но взяла платок и зелье. Если это зелье, которое убьёт её, то это будет самым щедрым подарком, который мог только сделать Драко. Она представляла, как сейчас ужасно выглядит, и как Малфой ненавидит её за то, что должен видеть чужие истерики и слёзы. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Зелье подействовало довольно быстро, и Гермиона почувствовала, как голова тяжелеет и медленно падает. Представив своих родителей в последний раз, она улыбнулась, и её тяжелые веки медленно закрылись.

***

Приближение зимы ощущалось заметнее в промерзших лесах Англии, нежели в тёплом и уютном Хогвартсе. От пронизывающего ветра не всегда спасало волшебное пламя и утеплённая одежда, поэтому Гермиона практически перестала выходить из своей палатки. Крафти приносил еду три раза в день, которую девушка обещала съедать полностью. Обещание не всегда удавалось сдержать, но гриффиндорка действительно старалась, и ела через силу. Апатия и отсутствие жизненной цели сделали своё дело, и Гермиона с каждым днём становилась всё больше похожа на печальную тень, нежели на человека. Тень прежней неунывающей, всегда энергичной Грейнджер, всегда спешащей по важным делам, всегда готовой прийти на помощь тем, кому она нужна… Теперь эта помощь, кажется, нужна самой Гермионе… Интересно, можно ли вообще превратиться в тень самой себя? Она не заметила, как пролетел целый месяц с её появления здесь. С одной стороны, ей казалось, что прошло не меньше недели. Но с другой, воспоминания о Хогвартсе и друзьях были настолько далекие, что иногда казалось, будто это вовсе и не её воспоминания. Гарри и Рон, которые за целый месяц не удосужились и письма отправить, окончательно разочаровали её. Не то, чтобы она ждала их писем и слов о том, как они соскучились. Но как можно забыть всё, что было между ними, так быстро? И за такую ерунду, как использование неугодной магии. Но Гермиону это уже не волновало, она смирилась с тем, что у неё теперь нет друзей. Единственные люди, с которыми Гермионе приходилось общаться на данный момент — это Крафти, Пенелопа, Виктор и… Малфой. Крафти послушно выполнял наказ Грюма и следил за состоянием Гермионы, постоянно напоминая ей о еде, прогулках на свежем воздухе и общении с людьми. Девушка даже научилась принимать эту заботу и не ёрничать в ответ. Крафти не был виноват в том, что ему поручено. С Пенелопой Гермиона виделась только, когда выходила на прогулки по лагерю. Они разговаривали на пустые темы о погоде, нейтральных новостях за неделю и о кентаврах, которые не знали, что такое водные процедуры и банальные манеры приличия. Гермиона заметила, что по своему поведению они больше походили на троллей или великанов, нежели волшебников. Виктор появлялся в лагере около двух раз в неделю. Остальное время он ездил по разным странам, выполняя указания Ордена. Какие именно указания — он не говорил, но после каждой поездки выглядел всё более разбитым. Гермиона догадывалась, что дела идут неважно, но никогда не спрашивала об этом. Однажды, ей пришла идея напоить Виктора сывороткой правды и расспросить обо всём, что происходит на самом деле в Ордене, но она тут же отмела её, посчитав себя окончательно свихнувшейся. Что касается Малфоя, то здесь всё было гораздо сложнее. Они разговаривали только на темы обучения боевым искусствам, тренировались после опроса, а после он без лишних слов испарялся. Но Гермиона была не Гермионой, если бы не придумала и на его счёт особый план. Малфой отлично знал о политической ситуации в стране, о перспективах Сопротивления, мог помочь важными сведениями и координатами. Девушка догадывалась, что Грюм получает от Малфоя какую-то информацию, но какую именно не знала. И как правильно он использует эти сведения, тоже не знала. Гермиона, конечно, не собиралась совершать переворот лидеров в Ордене, но знать о правдивом положении Сопротивления, считала своим долгом. И в конце концов, Малфой мог освободить Гермиону от её нахождения в Сассексе. Так, у неё созрел план, как использовать Драко в своих корыстных целях. Дело было за малым — расположить его к сотрудничеству. «Расположить» — хорошее слово, но в контексте того, что предстоит сделать Гермионе — это влюбить его в себя. Как это сделать, девушка ума не могла приложить. Малфой всегда был непроницаем и холоден. Вечером того же дня ей удалось на мгновение проникнуть в его сознание, когда во время дуэли, она применила заклятие легилименции, и Драко не успел отразить его. — Легилименс! Маска спокойствия резко спала, и зрачки Малфоя расширились. Он ожидал любой атаки от гриффиндорки, даже самой тёмной. Но почувствовав Гермиону в своей голове, он замер. Она быстро проникла вглубь его сознания, в поисках важных воспоминаний для Малфоя. Светловолосый мальчик рассматривал группу громко смеющихся детей в книжном магазине, пытался услышать, о чем они говорили. Кучерявая девчонка громко обсуждала программу второго курса в Хогвартсе. Мальчик улыбнулся, глядя на то, как она старалась пригладить свои пышные волосы и стонала от раздражения. Рука отца резко отдернула его от компании школьников. — Драко, в этой помойке у тебя нет друзей. Ты не должен подпускать никого к себе слишком близко, иначе однажды этот человек вонзит кинжал тебе в спину. — Папа, я помню. В следующем воспоминании Драко было уже около пятнадцати лет. Он наколдовал в воздухе патронус. Это была крылатая лошадь. Худощавый фестрал взмахнул крыльями и медленно лёг прозрачной мордой на его колени. — Ты всегда будешь рядом? — Экспеллиармус! Палочка с громким стуком выпала из рук Гермионы. Девушка, придя в себя, взглянула на Малфоя, ожидая увидеть его яростное лицо. Но вместо злости она встретилась с глазами, полными боли и озадаченности. Он обезоружил Гермиону и отпрянул резко в сторону, как будто боясь её. — Прости, я не хотела сделать тебе…больно… — Гермиона сделала шаг навстречу Драко. — Больше никогда не ройся в моих воспоминаниях, — прошипел Малфой. Гриффиндорка узнала себя в воспоминаниях Драко и покраснела, осознав, что он следил за ней. Нужно было смягчить напряжение между ними, и Гермиона выпалила первое, что пришло ей в голову. — Не хочешь выпить? — как будто невзначай спросила она. Драко нахмурил брови и на секунду даже ухмыльнулся. — Никогда бы не подумал, что буду распивать с грязнокровкой, — съязвил он. — Ну, не хочешь — не надо, — закатив глаза, ответила Гермиона и отвернулась. Через какое-то время она почувствовала, как что-то холодное касается плеча. Малфой, не глядя на неё, протягивал бутылку с огневиски. Девушка отпила обжигающего напитка, сморщилась от горечи, но ничего не сказала. Они сидели в метре друг от друга, выпивали поочередно из одной бутылки, передавая её друг другу, и молчали. Гермиона, уже достаточно опьянела, чтобы, наконец, начать диалог. Она прекрасно помнила о своём плане по «расположению» Малфоя. — Так ты следил … за мной?.. — спросила небрежно Гермиона. — Мне было интересно иногда наблюдать за вами, — отпив, ответил Драко. — Хотел такие кудри, как у меня? — она прищурилась, ожидая ответа Драко. Малфой резко повернул голову к Гермионе, и они встретились глазами. — Это лишь детские забавы, не более. Грейнджер, ты мне никогда не нравилась, если ты к этому клонишь…— едким насмешливым голосом ответил он, по—кошачьи сощурив серые глаза. — Детские забавы! — Гермиона выпятила нижнюю губу, передразнив голос собеседника. — Ты мне тоже не нравился. Никогда не любила трусов и папенькиных сыночков! Малфой с любопытством взглянул на девушку и приоткрыл рот, казалось, он колебался. Гермиона замерла, отмечая, как в первый раз, детали его внешности. Его белые волосы, острые скулы, манящая глубина взгляда, чувственные губы и ровные белые зубы. Девушка никогда не рассматривала слизеринца, как мужчину. Но сейчас он казался ей даже слишком привлекательным. Гермиона победно улыбнулась, как вдруг ощутила внезапно желание почувствовать его горячие губы на своих. Её дыхание сбилось за секунду, и она почувствовала, как кровать под ней начинает кружится. Девушка приблизилась к его лицу, ощущая трепет в груди и мурашки на коже. Закрыла глаза на мгновение. Она уловила его спокойное дыхание, совсем рядом. Драко дёрнулся, но не отстранился. Их губы робко соприкоснулись, прошло несколько секунд, как вдруг Малфой притянул девушку к себе. Гермиона почувствовал, как его руки легли на её талию, а потом снова он прикоснулся к губам, и на этот раз уже более настойчиво. Вкус огневиски ощущался во рту и приятно обжигал язык. Драко запустил руку в заплетённые волосы девушки, приблизив её голову ближе к себе. Одним движением он стащил резинку с кос Гермионы и зарылся длинными пальцами в непослушные кудри. Девушка села ему на колени и тоже запустила пальцы в его светлые волосы, когда он углубил поцелуй и почти повалил её на кровать. Она провела ладонью по точеному подбородку и мягкой щеке, и он на мгновение прижался к её руке прохладным лицом. Драко оторвался от её губ, прерывая поцелуй, и открыл веки. Их глаза встретились в сантиметре друг от друга, а руки отодвинулись. Через мгновение он отстранился, встал на ноги и бесшумно аппарировал из палатки. Гермиона вздрогнула, когда тепло только что находившегося рядом тела перестало чувствоваться. Она не знала, что он умел так бесшумно трансгрессировать. На утро девушка проснулась в ужасном состоянии, но, осушив зелье от похмелья, ей стало намного легче. Воспоминания о вчерашнем вечере постепенно обрушились на неё тяжким грузом. Было стыдно и тревожно одновременно, и Гермиона пообещала себе больше не пить. Особенно в компании Малфоя. Единственное, что радовало её — это приближение к достижению своего плана. — Он мерзкий Пожиратель смерти, предатель и трус, — как мантру повторила Гермиона, но, осознав, что это не помогает, плюхнулась на подушку вниз головой и с досадой застонала в неё. Громкий треск отвлек её, и Гермиона подняла голову. — Дасти? Что-то случилось? — Мисс Грейнджер… Дасти прибыть с приказом Хозяина. Господин Малфой больше не быть вашим наставником. Гермиона сглотнула и приподнялась с кровати. — Ты о чём? Что-то стряслось? — Дасти не знать. Хозяин объявить утром, что больше он не являться вашим наставником.