Венсеро

1996 год. Малфой молча смотрел на Гермиону, сидевшую в кресле напротив. Его глаза изучающе рассматривали её. — Это нормально, что твоя невеста сейчас находится в соседней спальне с другим мужчиной? Женские стоны сложно игнорировать, даже сквозь закрытую дверь. — Астория — моя фиктивная невеста, если ты об этом. Мне плевать на её личную жизнь, — Драко всё ещё стоял у двери, будто готовясь выбежать из комнаты в любую секунду. — Фиктивный брак, значит? Девушка подняла глаза на него. Воспоминания об их последней встрече всплыли в памяти, заставляя её краснеть. Она не могла забыть его сильные руки на своей талии. Как он заставил почувствовать себя такой живой и настоящей. Драко поразительно красив, это заметно даже в полутьме комнаты. Она не позволяла себе сейчас думать о его светлых волосах, мраморной коже и глазах цвета штормящего моря. Он враг и Пожиратель смерти, который убивает её друзей. В какой момент Гермиона перестала бояться его? — Мы живём временно вместе, пока я не найду себе другое жильё. — А Малфой-Мэнор? — она в замешательстве уставилась на него. Губы Драко изогнулись в горькой улыбке. — Ненавижу каждый дюйм этого поместья и с большим удовольствием спалил его дотла, если бы мог, — он приблизился к Гермионе, и её дыхание мгновенно участилось. — Я вынужден жить с Асторией и прикрываться этим браком, чтобы не нарушать легенду о счастливой семье. Тёмный Лорд приветствует, как ты знаешь, браки между чистокровными волшебниками. Пока Малфой тихо говорил, ей казалось, что она видит его впервые таким настоящим. Он выглядел… печальным, одиноким и разочарованным. Словно не было больше смысла в его жизни, и он просто смиренно ожидал своей смерти. Сердце кольнуло, и Гермиона ощутила, что чувствует то же самое. — Остальное тебе знать необязательно, — заключил Малфой. Гермиона фыркнула и отвернулась. «Чистая кровь» всегда была лишь поводом привлечь больше волшебников в армию Волан-де-Морта. Все знали, что это утопия, но боялись говорить вслух. Когда она снова посмотрела на Драко, на его лице была написана задумчивость. Стоны стихли, и звенящая тишина с силой обрушилась на неё. Малфой заметно расслабился, но маска безразличия уже красовалась на его лице. — Грейнджер, хватит допросов на сегодня, тебе пора. И не появляйся здесь больше. Никогда. — А ты… ты будешь навещать меня в Мэноре? Перспектива остаться вдвоём с домовиком в холодном и пустом поместье не радовала Гермиону. — Если это нужно, то я могу навещать тебя. Время от времени. Пока не придумаю более удачное место, куда тебя поселить, — холодно бросил Драко. — Зачем тебе это? Верни меня обратно в Сассекс и забудь о моём существовании. Я знаю, что ты всегда ненавидел и ненавидишь меня сейчас. Драко поправил воротник чёрной рубашки и безучастно пожал плечами. Маска равнодушия всё ещё на его лице. — Лагерь в Сассексе теперь на нашей стороне. Это был лишь вопрос времени. Кентавры почти не сопротивлялись. Немногие были против переворота, но их казнили, — безэмоционально констатировал он. Холодная дрожь прошлась по её спине. Зелье спокойствия всё ещё не давало потерять контроль над собой, но Гермиона боялась, что вот-вот её накроет новая волна паники. Мысли блуждали в голове, как вдруг девушка осознала, что всё это время Драко был в курсе скорого мятежа и убийства Виктора. Он учил её боевым заклятиям, прекрасно зная, что ей это не пригодится, что она никогда не будет сражаться в Сассексе. Возможно, Малфой и был тем человеком, вдохновившим Каркарова на бунт… Он ведь был в ту ночь в лагере. Её бросило в жар. Вместо ожидаемого страха и тревоги, она почувствовала резкий прилив злости и ненависти к Малфою. — Это ведь ты убил его? Ты вновь предал Орден! — зелье окончательно перестало работать, возвращая Гермиону к привычной эмоциональности. — Ты убил Кингсли и… и… из-за тебя умер Виктор! Как тебя ещё не прокляли за все убийства… Гриффиндорка сократила расстояние между ними, пока не почувствовала мятный запах в воздухе. Только сейчас она осознала, что совершенно беззащитна перед ним — одним из сильнейших Пожирателей. Драко поднял руку и обхватил её горло ладонью. Дыхание Гермионы сбилось, когда его хватка на горле начала усиливаться и он притянул её лицо ближе к своему. — С чего ты взяла, что я не проклят? Или твой маленький гриффиндорский мозг видит мир только в розовых очках? — серые глаза сверкнули. — Мне глубоко плевать на твою жалкую жизнь. Единственная цель, которую я преследую — это помощь вашему никчёмному Ордену, который не в силах самостоятельно одержать победу. Резким движением он отпустил её, и Гермиона с грохотом упала на пол, пытаясь восстановить дыхание. Даже не обернувшись на задыхающуюся девушку, Малфой призвал домовика. — Мордред, Дасти, я же запретил тебе переносить её сюда. Ещё раз ты допустишь, чтобы она вышла за пределы Мэнора без моего ведома, я лично испробую на тебе заклятие Круциатуса.

***

Остаток дня Гермиона просидела в гостевой комнате, глядя за окно, где шёл нескончаемый дождь. Малфой не выходил из её мыслей. Когда слизеринец вёл себя безразлично и отрешённо, она ненавидела и желала его смерти. Но сейчас другое чувство теснило её грудь. Ей хотелось понять его. Всё ещё оставались вопросы без ответов. Зачем Драко помогает Ордену, при этом являясь одним из приближённых Тёмного Лорда? Зачем он ведёт двойную игру, и к какой из сторон он близок на самом деле? — Дасти! План был примерно такой же, как и когда-то с Виктором. Домовик, наверняка, знал всю правду о Хозяине, по крайней мере эльфы Малфоев всегда славились своим любопытством и умением подслушивать. А стекляшка с сывороткой правды у неё давно была припрятана. Гермиона держала в руке поднос с чаем и печеньем, которое успела наколдовать до прихода домовика. — Да, мисс? — Гермиона, я же просила, — мягко произнесла она и улыбнулась. — Садись, пожалуйста. Мне не очень хочется одной пить чай в чужом доме. Тонкие губы Дасти дрогнули, но он приблизился к девушке. — Если Хозяин узнать… — Не узнает. Мы никому ничего не скажем. Дасти, ты будешь моим другом? Мне так одиноко здесь одной, — девушка громко вздохнула. Последнее сомнение домовика рухнуло, и он с улыбкой сел рядом с Гермионой, протягивая свою тонкую ручонку к чашке. — Домашние эльфы не должны распивать чаи! Где это видано?! — громкий голос раздался в углу комнаты. Гермиона и Дасти обернулись на звук. Там висел портрет молодой брюнетки, смотревшей на всех гордо и высокомерно. — Как хорошо, что ты всего лишь картина. Будь здесь настоящая Беллатриса, нам бы не поздоровилось, — ухмыльнувшись проговорила Гермиона, глядя в чёрные, как смоль, глаза девушки. — Она не появляться в Мэноре. После отъезда Господина Люциуса никто из семьи не приходить сюда, — отхлебнув из чашки, ответил эльф. Смущённый тем, что сказал, он нахмурился, но продолжил пить горячий напиток. — Скажи, Драко давно перестал появляться здесь? — Господин Люциус уехать по заданию Тёмного Лорда, и дом опустеть… Хозяин ни одной ночь с тех пор не провёл в этих стенах, — голос Дасти звучал печально. — А что случилось с Нарциссой? Всё, что Гермиона слышала о Нарциссе — что она заключена Тёмным Лордом в одну из темниц. Больше никакой информации о ней не было слышно. — Мисс…кхм… Гермиона… Я не должен вам ничего говорить. Хозяин, если узнать… э… — Не бойся, я твой друг, — ободрительно улыбнулась Гермиона, чувствуя, как в ней разгорается огонь коварства и любопытства. Дасти выглядел опустошённо, будто чувствуя, что находится под действием сыворотки правды. — Госпожа… она…э…пропала за несколько дней до отъезда Господина Люциуса из Англий. Дасти слышать…э…что Тёмный Лорд запереть её в темнице. — Но за что? Она ведь не предавала никого, верно? Гермиона отодвинула чашку, чувствуя, что от напряжения она сейчас выпадет из её руки. — Господин Люциус говорить…э… вы что-то подсыпать Дасти?! — его большие глаза округлились ещё больше. — Ох… если Хозяин узнать… — Дасти, послушай меня, пожалуйста. Мне нужна информация о семье Малфой, чтобы понимать, что здесь происходит вообще. Не бойся, ты выпил малую дозу сыворотки правды, и скоро она перестанет действовать. А сейчас не сопротивляйся и расскажи мне всё, что знаешь, — Гермиона придвинулась к домовику и натянула улыбку. — Я обещаю, что ничего не скажу Драко о нашем разговоре. Всё останется только между нами. Будь на месте Дасти более взрослый и опытный домашний эльф, его надурить уже не удалось бы. Обычно, домовики сразу чувствуют запах зелий, и могут точно определить, чем именно пахнет. Гермиона помнила это ещё со времён ГАВНЭ, когда проводила дни напролёт, общаясь с эльфами. — Господин Люциус знать, почему Госпожу Нарциссу забрать Пожиратели, он был в ту ночь в Мэноре и всё видеть. Дасти пытаться защитить Госпожу и трансгрессировать с ней, но их быть слишком много. Дасти винить себя, что быть…слаб и труслив… Он не смог защитить свою семью… — в стеклянных глазах домовика появились слёзы, которые он старательно вытирал худощавой рукой. — Люциус разве не пытался спасти свою жену? — Господин Люциус молчать и наблюдать за происходящим… Он не сопротивлялся! Он трус! — домовик вдруг подскочил с кровати и с силой ударил себя по голове. — Дасти нельзя так говорить о своей семье! Плохой Дасти! Гермиона задержала в воздухе руку кричащего эльфа от очередного удара. На душе скреблись кошки от осознания, какую боль она причиняет слишком доверчивому и наивному Дасти. — Успокойся, всё хорошо. Продолжай, пожалуйста. Драко был в тот день в поместье? Дасти остановил попытки ударить себя и нахмурился. — Хозяин быть тогда в Хогвартсе и не знать о случившемся. Когда Хозяин приехать, Дасти думать, что он убьёт Господина Люциуса… Дасти пытаться помешать ему… Хозяин почти потерять контроль над собой… Семья самое ценное для домовых эльфов… Господин Люциус говорить Хозяину, что у него не быть выбора, и что Тёмный Лорд найти бы другой способ влиять на семью Малфой. Гермиона зажмурилась. Волан-де-Морт манипулирует Драко с помощью его матери. Поэтому он женится на чистокровной Астории. Поэтому стал так резко Пожирателем. Поэтому ушёл с последнего курса в Хогвартсе. Это всё ради того, чтобы Тёмный Лорд не убивал его мать. — Она жива до сих пор? Прошло ведь больше года. — Госпожа жива, но ей становиться хуже. Дасти точно не знать, что с ней там делать Пожиратели, но Хозяин считать, что с ней…э… делать плохие вещи… Мы не иметь никакую связь и не знать, как она. Хозяин постоянно грустить и винить себя. — А куда уехал Люциус? Картинки рыдающей Нарциссы в лапах Пожирателей мгновенно мелькнули перед её глазами, и Гермиона ощутила ком в горле. — Тёмный Лорд отправить его в Румыний сразу, как Хозяин стать Пожирателем. Пазл постепенно собирался в одну картинку. Но одно оставалось неясным: причём здесь Гермиона? — Дасти… Зачем Драко заботится обо мне? Зачем он спас меня в ту ночь в Сассексе? Я не понимаю его мотивов. Он говорит, что ненавидит меня, но при это мы…кхм… иногда близко общаемся. Дасти побледнел и сжал губы со всей силы. Его тело начало трясти, но он по-прежнему держал губы сомкнутыми. Сопротивляться сыворотке было бесполезно, он лишь причинял боль самому себе. Гермиона взяла домовика за руку. — Всё хорошо. Ты можешь рассказать мне. Домовик попытался выскочить из комнаты, но Гермиона тут же наложила заклятие замка на дверь. Дасти выглядел испуганно и всё ещё искал пути выхода из комнаты, как вдруг его губы резко приоткрылись, и из них выскочила несвязная речь. — Хозяин… Грозный Глаз наложить… Мисс Грейнджер хотеть убить… Дасти исчез прежде, чем Гермиона успела схватить его за руку. Она так и осталась стоять посреди комнаты с вытянутой рукой, размышляя о том, что домовик ей сказал. — Причем здесь Малфой и я? То, обязательство, что лежит на мне, касается только меня, и больше никого… Девушка устало потёрла виски. Голова вскипала от потока кричащих мыслей. Мысли о смерти Виктора и Крафти всё ещё не покидали её, и Гермиона легла на кровать, поджав колени к груди. Неопределённость завтрашнего дня пугала. Как долго Малфой продержит её здесь? В любую минуту ведь могут появиться Пожиратели и убить, или того хуже, отвести к Волан-де-Морту. Поднос с ужином бесшумно появился на прикроватной тумбочке. Есть не хотелось, и девушка отвернулась к стене, всё ещё прижимая ноги к груди. В полумраке комнаты ей казалось, что она видит своих родителей. Впервые за долгое время Гермиона разрешила себе вспомнить о них. Она приподняла голову и поспешно утёрла непрошенные слёзы. Сейчас слабость ни к чему. — Акцио, газета! Свежий выпуск «Ежедневного пророка» тут же оказался в её руках. Дасти приносил газету каждое утро в общую гостиную, и Гермионе только сейчас пришло в голову, что не было запрета на чтение печатных изданий, а значит, она имела полное право на «Ежедневный пророк». На обложке красовалась фотография Министерства Магии и заголовок большими буквами: Война объявлена. Отряд Дамблдора терпит поражения. Гермиона в шоке уставилась на фото некогда роскошного здания, переоборудованного под госпиталь. Она догадывалась, что дела у Ордена идут неважно, но чтобы настолько… Отшвырнув газету в угол комнаты, девушка уткнулась в окно. Сейчас, когда её друзья умирают, а Сопротивление на глазах проигрывает, ей больше всего не хотелось находиться в этих проклятых стенах. Ордену нужна помощь любого желающего, а тем более человека, умеющего пользоваться боевыми заклятиями. Но вместо того, чтобы сражаться с Пожирателями и спасать всё, что ей дорого, она вынуждена находиться в поместье своего врага. Негромкий треск раздался у двери, привлекая внимание Гермионы. — Грейнджер, твой ужин уже давно остыл, — раздался холодный голос из темноты. — А твоё какое дело до моего ужина? — волна раздражения моментом захлестнула Гермиону с головой. — Не хочу, чтобы пропадала еда, которую я покупаю. Малфой не спеша вышел из тени. Его серые глаза казались почти чёрными. — Тебе плевать на деньги. Появилось ощущение, что с появлением Малфоя в комнате похолодало на несколько градусов. Воцарилось молчание. — Вижу с «Пророком» ты уже ознакомилась, — Малфой усмехнулся, глядя на брошенную газету у стены. — Почему там пишут, что война началась? — Наверное, потому что война действительно идёт. И, к твоему сведению, уже давно умирают люди. Гермиона дёрнулась, сдерживаясь от порыва кинуть в Малфоя проклятие. — Ты убьёшь меня? Ведь ты Пожиратель смерти, а я член Сопротивления. Почему я до сих пор жива? Холодная безжизненность его глаз сверкнула, и Гермиона вдруг осознала, как близко они стоят друг к другу. Малфой всё ещё продолжал приближаться, медленно сокращая расстояние между ними. — Пока это не входит в мои планы. Но не скрою, ты являешься большой обузой для меня. Я сильно рискую, держа тебя здесь. — Тогда отпусти меня. Это решит все проблемы, — Гермиона почувствовала, как бледнеет. Малфой внезапно стал выглядеть немного неловко, но через мгновение к нему вернулась привычная маска равнодушия. — Поверь, если бы я мог, я бы так и сделал. Вновь повисло молчание. Лишь изредка слышны скрипы половиц в коридоре. По всей видимости, Дасти их подслушивал. — Что-нибудь ещё? Про ужин поняла, ты можешь возвращаться к своим злобным делишкам и продолжить убивать детей, — бросила Гермиона. Драко ухмыльнулся, но его улыбка получилась свободной и настоящей. Гриффиндорка от удивления покраснела. — Ты серьёзно считаешь, что я только и занимаюсь тем, что убиваю детей? Она пожала плечами. — В моей голове ты выглядишь кровожадным убийцей, который получает удовольствие от убийств. — Ты права. Мне нравятся твои мысли, — сказал он, понизив голос. Драко наклонился, и они вдруг оказались слишком близко друг к другу. Настолько близко, что Гермиона чувствовала его мятное дыхание на своей шее. — Ты не испугаешь меня. Малфой резко вдохнул. Девушка подняла на него глаза. Его лицо было в нескольких дюймах от неё, а глаза потемнели и изучающе рассматривали её. — Тебя разве не пугает мысль, что я могу сделать с тобой всё, что захочу прямо сейчас? — Нет, я могу защитить себя. Малфой ухмыльнулся, но отступил от неё. Тень печали проскочила в его взгляде. — Я не буду ничего с тобой делать. Ты не насильно здесь находишься. Он сейчас уйдёт. Нужно отвлечь и задержать его. — Ты останешься со мной? Мне здесь очень одиноко. — Это настолько необходимо? Гермиона кивнула. Драко скривил губы, но сел в бордовое кресло у стены, продолжая изучать её лицо.