Венсеро

1996 год. — Почему ты ненавидел меня в школе? Мы ведь даже не знали друг друга, — тихим голосом спросила Гермиона, чувствуя, как её лицо заливается краской. Драко нахмурился. — Не помню, чтобы соглашался на допрос. — Я подумала, ты не против, чтобы мы лучше узнали друг друга. Девушке хотелось свернуться в клубок, а не пытаться разговорить Малфоя ради победы Сопротивления. Собеседник махнул палочкой и резко открылась дверь в комнату, из-за которой показались длинные уши домовика. — Дасти, приготовь для мисс Грейнджер зелье сна без сновидений. И не подслушивай чужие разговоры. Это невежливо. Если ещё раз замечу, — ты знаешь, что будет. Домовик встревоженно взглянул на Хозяина и испарился, оставляя после себя приятный запах свежести улицы. — Я и без зелья прекрасно сплю, — фыркнула Гермиона, осознавая, что ни Малфой, ни она сама не верит этим словам. Он наколдовал поднос с едой и бесстрастно взглянул на девушку. — Я прослежу за тем, чтобы ты доела до последнего кусочка, — его голос стал заметно мягче, но маска безразличия всё ещё на нём. Гермиона закатила глаза, но взяла поднос в руки, сев на свою кровать. Еда хоть и холодная, но на удивление всё ещё вкусная. Гермиона сама не заметила, как тарелка оказалась пустой. Она не ела полноценно уже несколько дней, и от обилия еды у неё немного кружилась голова. Когда девушка подняла глаза, Малфой всё ещё сидел в кресле, но выглядел уже более удовлетворено, чем прежде. — Предлагаю компромисс. Ты можешь задать мне любые два вопроса. Взамен я имею такое же право, — он всё ещё не сводил глаз с её лица. — Хорошо, согласна. Мой первый вопрос уже был озвучен. Гермиона скрестила руки на груди. Ей хотелось понять, какую роль она играет в плане Малфоя. Может, приманка для Ордена? Но ведь она не занимает важного поста в Сопротивлении… В этом не было смысла. По крайней мере, на первый взгляд. — Ты была лучшей подружкой Поттера, я действительно тебя недолюбливал. На то были свои причины. Но это не значит, что я тебя ненавидел, — он поджал губы. — Теперь мой вопрос. Ты продолжаешь самостоятельно изучать боевые заклятия? — Я больше не вижу в этом смысла. Драко смотрел на неё несколько секунд ошеломлённым взглядом. — Мне казалось, ты не хочешь умирать, — наконец прервал звенящую тишину он. Гермиона пожала плечами. — Видишь ли, Грюм может убить меня в любой момент. И когда осознаёшь, что твоя жизнь зависит от другого человека, ценность этой жизни теряется. Особенно, когда этот человек — непредсказуемый и хитрый Грозный Глаз, — она горько ухмыльнулась. — Моя жизнь не такая ценная, как жизнь того же Гарри или других волшебников Ордена. Иначе бы я не оказалась в Сассексе. Драко выглядел так, будто что-то разбилось внутри него. — Почему ты считаешь себя не ценной? Что случилось? — Я устала, — тихо ответила Гермиона, уставившись на пол. — Гарри ненавидит меня за то, что я пыталась защитить нас и использовала тёмное заклятие. А Рон всегда видел во мне только… сексуальный объект… Он даже не знает, какая моя любимая музыкальная группа… Да и не хотел никогда узнать. В нашу последнюю встречу, он пытался изнасиловать меня… А Гарри… он просто накричал, обвиняя во всех смертных грехах, — глаза предательски защипало. — Мои родители не помнят меня, а друзья… просто исчезли. Драко на мгновение замолчал. — Что за договор ты заключила с Грюмом? Мне было известно лишь условие о Сассексе. Я считал, на этом ваше взаимодействие закончено, и ты освобождена, — лицо Гермионы напряглось в ответ на слова Малфоя. — Это мой второй вопрос, Грейнджер. Она посмотрела на Драко, изучая его сдержанное выражение лица, похожее на маску, и пристальный взгляд, который наблюдал за ней. — Последним обязательством было выполнение всех заданий Грюма. А последнее из его поручений — это получить контроль над тобой для Ордена. Теперь он знает о том, ради чего она здесь, но Гермионе почему-то не было стыдно. Он наверняка думал об этом, видя её безуспешные попытки стать ближе. Грозный Глаз не давал распоряжения никому не распространяться о задании, поэтому, формально, она ничего не нарушила. Если Малфой прямо сейчас убьёт её, то это намного упростит его и её жизни. Но он лишь задумчиво смотрел на неё. На его лице мелькнуло знакомое выражение горечи. Вдруг она осознала причину. Он ждал, что она рано или поздно использует его. Ждал подвоха от неё и её привязанности к Ордену. Несмотря на то, как Сопротивление вышнырнуло её, она продолжала выбирать Орден. И выбирала его всегда. — Ты знал об этом? — Догадывался. Другой вопрос, Грейнджер, чем это закончится для меня. Он предвидел этот исход с самого начала, ещё до того, как Гермиона успела осознать обман Грюма о её тренировках. Он знал, что его используют. Девушка не могла понять причину, почему он помогал ей и заботился? Зная, что его рано или поздно убьют за помощь Сопротивлению, Драко продолжал помогать Гермионе. Гриффиндорка пристально посмотрела на него. Маска холодности постепенно спадала с его точеного лица. Драко выглядел устало, почти безжизненно, но в глазах горело то, что нельзя просто спрятать за маской. Это будоражащее ощущение в груди, стук сердца в ушах и гул по венам. Она не могла скрыть, что чувствовала то же самое, что и Драко. Он даже слишком красив для этого безжизненного и пустого места, где почти нет мебели и признаков обитания людей. Его грудь быстро вздымалась и опадала в такт неровному дыханию. О чём он сейчас думает? Драко двинулся навстречу ей, и она почти перестала дышать, представляя его белоснежные руки на своей талии. Светлые волосы упали на его лицо, и он машинально откинул их назад. Но черты его лица вдруг ожесточились, и Малфой остановился, пряча руки в карманах брюк. — Что нужно для того, чтобы Грюм считал меня достаточно преданным Ордену? — Скорее всего, он захочет заключить обет. Но ты не должен этого делать. Аластор наверняка потребует от тебя обязательства выполнять все его указания, и ты окажешься в ловушке, как и я, — она замолчала на мгновение, но колеблясь продолжила. — Ты не заслуживаешь такого, Драко… Он ухмыльнулся на мгновение, прежде чем его лицо стало привычно безразличным. — Не заслуживаю? А что ты знаешь вообще обо мне? Хватит пытаться влюбить меня в себя, твои попытка выглядят глупо, — его глаза сверкнули. — Ты знала, что Тонкс и Римус умерли? Я их убил вчера. Кровь отхлынула от её головы так резко, что комната поплыла перед глазами. Она громко выдохнула, словно её только что ударили в живот. — Что… зачем ты… мне это говоришь? — дрожащим голосом спросила она. — Чтобы ты не забывала о том, кто я на самом деле. Я, чёрт возьми, Пожиратель смерти! Ты должна бояться меня! — его голос перешёл на крик, но резко стал тише. — Не надо меня пытаться спасти, — Малфой отпрянул от неё к противоположной стене комнаты. — Пока твои друзья умирают, спасая свой никчёмный Орден, ты сидишь в безопасности, в чёртовом моём доме. — Я нахожусь здесь только из-за того, что ты перенёс меня сюда. Разреши мне покинуть поместье, и я с радостью уйду! Драко покачал головой. — Нет, Грейнджер. Ты будешь сидеть здесь и смотреть, как я убиваю твоих друзей, — его тон был неопределённо пустым. Колкие слова Малфоя, как кинжал, ударили её под сердце. Но он не смотрел на неё. Его глаза прикованы к окну, и Драко выглядел почти задумчивым. Как будто его здесь и вовсе не было. — Малфой, ты последний человек, которого я захочу спасать когда-либо. Спасибо за всё… и прощай… Через мгновение Гермиона оказалась у дома с высокой крышей, из окна которого раздавались знакомые рождественские мелодии. Морозный ветер пронизывал до костей. Девушка вытерла рукавом свитера слёзы с лица и направилась ко входу в дом, высоко поднимая ноги, чтобы пройти через сугробы. Она не видела взгляда Малфоя, когда он осознал, что Гермиона аппарировала прямо у него под носом, но почти слышала его яростный голос у себя в голове. Он ведь не знал, что Гермиона давно уже украла свою палочку у Дасти. Деревянная дверь с легкостью поддалась, и девушка зашла в тёплое помещение. — Разорви меня горгулья! Гермиона? — тёплые руки втащили её в дом. Аберфорт сильно постарел с их последней встречи. На его голове почти не осталось волос не тронутых сединой, а борода стала почти такой же длинной, как и у Альбуса, когда он был живой. — Мистер Дамблдор… простите, пожалуйста, что явилась к вам в столь поздний час… — сдерживая слёзы, проговорила Гермиона, глядя на свои ноги. — Выглядишь так, будто похоронила всю свою семью. Что стряслось с тобой? Аберфорт посадил её у камина, нагрел чая и больше не спрашивал ничего. Гермиона была благодарна ему за это. Сейчас ей меньше всего хотелось рассказывать, что произошло с ней за последние несколько месяцев. Ком в горле всё ещё стоял, но она почти успокоилась. Чувство отвращения к Малфою разрасталось с каждой секундой в ней. Когда Гермиона допила чай, она обратилась к Аберфорту: — Мистер Дамблдор, вы можете призвать сюда Грозного Глаза? Глаза старика сверкнули в полутьме. — Зачем он тебе? Мы договорились проводить собрания только после Рождества. — Это срочно. У меня есть некоторая интересная информация для него.

***

Грюм сел на деревянный стул и задумался. Посидев так с минуту, встал, подошёл к окну и открыл его. В комнату ворвалась струя свежего воздуха. Он снял пиджак, повесил его на спинку стула, расстегнул воротник рубашки. Потом снова сел, скрестил ноги, начал медленно раскачиваться из стороны в сторону и, наконец, хмуро взглянул на Гермиону. — Так, что ты хотела? — спросил он, не скрывая раздражения. — У меня… есть некоторая информация для вас. Он посмотрел на неё с подозрением. — Я слушаю, Грейнджер. — Нарцисса Малфой является марионеткой Волан-де-Морта, с помощью неё он контролирует Драко. Если бы не его мать, он бы не пошёл в ряды Пожирателей, — уверенно сказала Гермиона и почувствовала, как всё её тело напряглось, а в горле пересохло. — Эта информация не даёт мне ровно ничего, — процедил он, вновь отводя взгляд. Гермиона чувствовала себя совершенно разбитой. Казалось, она не спала уже очень давно, хотя на самом деле минуло не больше суток. Девушка поднялась со своего места и, пошатываясь, подошла к окну. Ей хотелось наблюдать, как солнце поднимается из-за горизонта, но вместо этого она увидела лишь густые клубы тумана вдалеке над холмами, где кое-где темнели деревья. — Объясните, зачем Ордену так нужен контроль над Малфоем? Он ведь обычный мальчишка на побегушках у Лорда. Аластор взглянул на неё, и его губы искривились в ухмылке. — Скажем так, Малфой — это способ достичь победы. Это наш шанс, нужно лишь воспользоваться им, — он пожал плечами. — Не понимаю, — её руки задрожали, и она опустила их вниз, всё ещё глядя в окно. Туман постепенно развеивался, и ветер с каждым порывом всё сильнее раскачивал деревья. Солнце медленно поднималось по небу, освещая Хогсмид золотыми лучами. — Мы хотим предложить Лорду сделку, выгодную для нас, — громкий голос эхом раздался в комнате. — Он готов обменяться военнопленными и освободить лагерь в Сассексе. — Обменяться военнопленными? Мне казалось, они не берут никого в плен. — У них Уизли. Рон и Джордж. Гермиона ошарашено посмотрела на Грюма. — Что произошло? — Наш лагерь рассекретили, и Уизли не смогли вовремя трансгрессировать, — в его голосе прозвучали нотки раздражения. Она медленно покачала головой. — Условием сделки является Гарри? — Мальчишка неприкосновенен, — глаза Аластора сверкнули, и он уставился на неё. — В отличие от тебя. Гермиона с самого начала всем своим нутром чувствовала, что Грюм не просто так начал разговор о сделке. И вот теперь она стояла перед ним, и отступать было некуда. — Значит, моё последнее задание —быть условием сделки? — Грозный Глаз кивнул. — Извините, но нет. На такое я не соглашалась. Несмотря на свои слова она знала, что готова сделать всё, о чем попросит её Орден. Даже пойти на эту чёртову сделку. Отсрочивание собственной смерти было временной мерой, и Гермиона всегда ощущала это. Грюм подошел к ней и положил руку на плечо, затем ещё раз внимательно вгляделся в её лицо. Девушка уже знала, что он задумал. Она не стала сопротивляться, когда он положил свою руку ей на шею и сжал. Гермиона почувствовала, как её горло сдавило, и она начала задыхаться. Из её глаз потекли слезы, а изо рта вырвался глухой хрип. Она попыталась сделать вдох, но рука, сжимавшая её горло, не дала этого сделать. — Ты кажется не поняла, Грейнджер. Это твоё задание. Ты не можешь решать, что выполнять, а что нет, — прошипел Грюм и резко ослабил хватку. Гермиона упала на колени, тяжело дыша. — Встань. Вставай, я сказал, — рявкнул Грозный Глаз. Девушка поднялась на ноги, чувствуя, как кровь стучит у неё в висках. Она была уверена, что Грюм сейчас её ударит, но ничего подобного не произошло. Вместо этого тот пристально посмотрел на неё, а затем протянул свою ладонь со стекляшкой между пальцев. — Что это? — То, что я обещал отдать тебе. Как ты выбралась из Сассекса, я догадываюсь, а, значит, обещанный приз твой. Гермиона посмотрела на пузырёк с прозрачной жидкостью и её глаза расширились. Она подняла взгляд на Грюма. Тот кивнул, и Гермиона вытянула руку. Через мгновение Грозный Глаз с громким треском исчез, оставляя после себя мерзкий запах зелий и стекляшку с воспоминанием в протянутой ладони Гермионы.

***

Прошла неделя с тех пор, как Грюм объявил Гермионе о сделке. С каждым часом приближался день обмена волшебниками. Рон и Джордж вернутся домой, а Гермиона навсегда покинет Хогвартс. Она лежала целыми днями в кровати, размышляя о своей жизни. В конце концов, она решила, что может быть, ей следует покончить со своей жизнью. Но Гермиона хотела покончить с жизнью, не причинив никому вреда. И стать частью важной сделки для Ордена было благородным поводом попасть в руки смерти. Затем, она подумала о матери. Мама всегда всё делала правильно. Если она узнает, что её дочь умерла, то будет очень расстроена. Всё-таки стереть память родителям было верным решением, несмотря ни на что. Гермиона не могла понять, почему она так быстро сдалась, почему не хотела бороться. Её жизнь казалась пустой и никчёмной. Ей было так одиноко. Последняя встреча с Малфоем закончилась на плохой ноте. Он наверняка был дико зол на неё. Но как бы не старалась, она никак не могла забыть, как он смотрел на неё, его наглую ухмылку, горящие серые глаза на безжизненном лице… Гермиона ненавидела его за колкие слова, за то, что он был на стороне врага, за паршивый характер. Но, как только он отдалялся, ей становилось грустно и одиноко. Всё это казалось таким глупым и наивным, что хотелось отключить эти чёртовы эмоции. Ей нужно было ощутить вновь его длинные пальцы на своём теле. Она не думала, что её тело может так реагировать на чужие прикосновения. Хотелось снова это чувствовать. Гермиона знала, что у неё вновь рядом есть друзья, но ей всё равно было одиноко и тоскливо в их компании. Гарри и Джинни приходили пару раз к ней, приносили сладкие мандарины и подбадривали рассказами о скорой победе Сопротивления. Она лишь улыбалась и кивала. Гарри предложил навестить миссис Уизли. Без Рона и Джорджа дом опустел, а мистер Уизли практически жил в Ордене, и Молли была рада любой компании. Собрав скромные запасы вещей, они отправились в Нору на несколько дней, как делали это раньше. Гермиона не была там пару лет, но у неё остались только тёплые воспоминания об этих днях. — А вот и вы, — почти пропела миссис Уизли, увидев, как Гарри и Гермиона входят в гостиную. — Я так рада, что вы пришли! Миссис Уизли сильно взволнована, и Гарри почувствовал, что она хочет ему что-то сказать. Он взял её за руки и заглянул в глаза. — Скоро они будут дома, с ними всё хорошо. — Гарри, что-то происходит. Я чувствую это. Ты должен быть осторожен. И ты, Гермиона, тоже. Вы должны быть осторожны! — Гарри кивнул, а потом крепко обнял Молли. По всей видимости, она не знала о том, что Орден должен отдать взамен Тёмному Лорду за Рона и Джорджа. — Не волнуйтесь, миссис Уизли, — прошептал он. — Я не подведу вас. Они в безопасности здесь, по крайней мере, на время. Два дня пролетели невыносимо быстро. Гермиона часто сидела в гостиной с миссис Уизли, слушая рассказы о её школьных годах в Хогвартсе и о том, как поживают сейчас её друзья с тех времён. Они пили горячий чай, игнорируя новости и военные события, происходившие буквально за дверью дома. Гарри постоянно пропадал, ссылаясь на срочные собрания Ордена. Возвращаясь к полночи, он выглядел всё мрачнее и молчаливее с каждым разом. В последний вечер их пребывания в Норе, Гарри позвал Гермиону прогуляться. Им пришлось дойти до гаража мистера Уизли и сесть в магловскую машину, чтобы спрятаться от начинавшегося дождя. Гарри первым прервал тишину. — Если Волан-де-Морт не выполнит своё обещание, я хочу уйти из Ордена. — И что ты будешь делать? — Гермиона удивлённо посмотрела на него. — У меня есть теория. Вернее, это ты ещё предположила, — он нервно сглотнул, прежде чем продолжить. — Я действительно могу быть последним крестражем. То есть, мне придётся умереть, чтобы… — Гарри, как ты можешь такое говорить?! — прервала его Гермиона. На улице всё ещё шёл дождь, крупные капли барабанили по стеклу машины, вода быстро стекала, образовав множество ручейков. — Грюм не знает, что делает. Посуди сама: мы проиграли в битве на днях. Хотя у нас было преимущество, на нашей стороне тролли. Мы проигрываем, и ты это знаешь не хуже моего. Гермиона нахмурила брови и выглянула в окно машины. Дом семьи Уизли оставался таким же, как и пять лет назад. Казалось, ничего не изменилось за это время. — Мы должны пойти на это. У нас нет выбора. Я умру в любом случае. Это вопрос времени. Девушка вновь взглянула на Нору. — Мне кажется, я перестала любить этот дом. Он больше похож на приют, чем на обитель счастья. Гарри усмехнулся. Гермиона любила проводить время в поместье Уизли, но последнее время она чувствовала себя неуютно в нём. Ей было трудно находиться в этом доме, где она гостила так часто со своими друзьями. — Может, мы отправимся в другое место? — спросила девушка. Гарри покачал головой. — У нас остался только один день. Давай проведем его здесь. Повисла пауза. — Ты сказал Джинни о своих чувствах? — Нет, — признался он. — Я не знаю, как это делать… — Я уверена, что всё получится. Она хорошая девушка. Гриффиндорка ободрительно улыбнулась и приобняла друга. Гарри молча кивнул. Нащупав случайно в кармане пузырёк, Гермиона вздрогнула. Как она могла забыть о нём? — Мне нужно посмотреть одно воспоминание. У миссис Уизли ведь был омут памяти, да? Гарри всё ещё выглядел напряжённым. Он долго смотрел на Гермиону, прежде чем заговорить. — Да, в комнате Перси, у окна. Иди. Я скоро приду, мне сейчас хочется побыть одному. Девушка выскочила под проливной дождь. Она не видела ничего вокруг, не замечала ничего, кроме своих мокрых туфель. В голове лишь крутилось: «Как я могла забыть!». Девушка бежала, спотыкаясь, в сторону дома. Ноги промокли, и она с трудом передвигалась. Промокшая и взволнованная, она зашла в Нору, поднялась на второй этаж, с трудом открыла тяжёлую дверь. Быстро скинула мокрые туфли и прошла в комнату. У окна действительно стоял небольшой каменный омут памяти. Недолго думая, Гермиона подошла к нему, держа в руке пузырёк. Пробка легко поддалась, и прозрачную жидкость, как магнитом, притянуло в воду. Появились расплывчатые тёмные силуэты, и девушка прильнула к омуту. Спустя мгновение она уже стояла посреди странной комнаты с расставленными свечами. Они давали мягкий свет, который падал на стены и потолок. На столе, стульях и креслах лежали книги и свитки. По стенам развешаны старые картины. На одном из кресел сидел Грюм, держа палочку в правой руке, и внимательно смотрел на дверь. В какой-то момент она резко открылась, и в комнату вбежал испуганный Драко. — Я готов дать непреложный обет. Малфой сильно дрожал, но не от страха, а от волнения. Гермиона почувствовала, как он дрожит всем телом. Через секунду воспоминание перескочило на момент, когда они уже сидели на коленях и заключали клятву. — Обещаешь ли ты, Драко Люциус Малфой, сделать всё для того, чтобы спасти жизнь Гермионы Джин Грейнджер ради будущей сделки Ордена с Лордом? — Обещаю, — не задумываясь отвечает он. Фигуры Малфоя и Грюма растворяются, рисуя новую комнату. На этот раз Гермиона узнала её — это главная переговорная Ордена. Драко стоял вплотную к Грозному Глазу, готовясь напасть на него в любой момент. — Ты думаешь, манипулировать мной — это разумно?! Я могу хоть сейчас убить тебя, — прошипел Малфой. Грюм ухмыльнулся. — Убьёшь меня — умрёт и Грейнджер. Картинка вновь стала расплывчатой. Теперь Гермиона стояла у шатра Крама. Малфой держал Грозного Глаза за шиворот и почти душил его. — Это всё, что ты можешь мне сказать? — спрашивал Малфой. Аластор, задыхаясь, пытался что-то пробормотать. Его лицо покрылось потом. Он с трудом дышал. Драко отпустил его и отошел на шаг, наблюдая за ним. — Она умрёт в любом случае, Малфой. Неужели, ты привязался к грязнокровке? — кашляя, проговорил Грюм. Вдруг Гермиону выбросило из омута, и она почувствовала, как приступ тошноты подкатывает к горлу. Девушка попыталась не обращать внимания на растущие в животе спазмы и, стиснув зубы, приподнялась. — Гарри! Миссис Уизли! — ответа не последовало. — Где, чёрт возьми, всех носит?! Из-за двери вдруг появился Грюм с злобной ухмылкой на лице. Увидев его, Гермиона инстинктивно отступила. — Я всё думал, когда тебе хватит ума посмотреть это воспоминание? — прошипел он, подходя ближе. Он что-то держал в руке, но что именно, не разобрать из-за появившегося из ниоткуда тумана. Казалось, он исходил от самого Грюма. — Я ничего не понимаю… Слёзы ручьями стекали по щекам. Она не могла их остановить. Гермиона подняла палочку, готовясь атаковать. Но Грозный Глаз опередил её, выпустив заклятие. Девушка с силой упала на деревянный пол. Она была в сознании, но тело полностью парализовало. Грюм приблизился к ней и наклонил косматую голову. Он заглянул ей в глаза и ухмыльнулся. — Твоя память однажды вернётся, и ты всё поймёшь. А пока ты должна быть не здесь. Через секунду Гермиона почувствовала, как темнеет у неё перед глазами, и, закрыв веки, поняла, что больше не может их открыть.