Венсеро

Апрель, 2000 год. Холодная вода из крана приятно обволакивала руки и лицо Гермионы. На секунду она представила себя в стенах родного Хогвартса. — Поторапливайся! Голос Теодора окончательно привел её в чувства. Гермиона в последний раз взглянула на себя в зеркало, поджала губы и вышла из уборной. — Ты всё? Пожиратель нетерпеливо схватил Гермиону под руку и окинул внимательным взглядом её бледное лицо. Девушка молча кивнула, избегая встречи глазами. — Сейчас мы пойдем в одну комнату, где ты должна будешь дождаться меня. Гермиона попыталась возразить, но Теодор не дал ей возможности и слова сказать. Он быстро провёл девушку по коридору, затем по винтовой лестнице и, наконец, они оказались в небольшой комнате с кроватью и книжным шкафом у стены. Пожиратель положил свою маску на кровать, а сам отошел к окну и принялся рассматривать окрестности. Гермиона же подошла к шкафу и стала изучать книги, аккуратно расставленные на полках в алфавитном порядке. Все они были посвящены магии и её законам. Многие написаны на английском языке, некоторые на французском, а некоторые даже на мёртвых языках. Откуда у Каркарова такие познания в иностранных языках? Она открыла одну из книг, обложку которой украшал герб Англии. — Сделай одолжение: ничего здесь не трогай. Гермиона взглянула на тёмную фигуру у окна. — А что мы тут вообще делаем? Я думала, что Тёмный Лорд ждёт нас. — Тёмного Лорда уже нет в доме, так что я не уверен, кто из нас кого ждёт. Хотя, это и неважно, — он напрягся, будто что-то увидел в окне. — Пойдём-ка лучше в кабинет, — Теодор развернулся лицом к девушке и усмехнулся, но тень волнения всё же скользнула по его лицу. Он направился в сторону лестницы, Гермиона поспешила за ним. Когда они поднялись на второй этаж, молодой человек снова взял её за руку и повёл в самую дальнюю комнату. Они зашли в небольшой кабинет с высоким потолком. Стол, два стула и кресло — вот и всё, что там было. Теодор указал Гермионе на кресло. — Присаживайся. Я сейчас. Присаживайся? Что это ещё за напыщенная вежливость? Гермиона нахмурилась. — Объясни, что здесь вообще происходит? Я ничего не понимаю. Гриффиндорка ощутила, как у неё по спине пробежал табун мурашек. Она чувствовала себя чертовски неуютно наедине с Пожирателем смерти. — Ты действительно ничего не понимаешь? — в голосе Теодора слышалось искреннее удивление, — Не мне тебе всё объяснять. Просто будь здесь, я скоро вернусь. Не дожидаясь ответа, он испарился. Повисла оглушающая тишина, которую нарушало лишь прерывистое дыхание девушки. Гермиона закрыла глаза. Картинки мучительно долгого заточения в клетке мелькнули перед её глазами. Сколько ей пришлось терпеть издевательств и оскорблений Пожирателей. Если бы не Невилл — то надежда окончательно иссякла бы в ней. Какой же был уверенный взгляд у него… Невилл! Он ведь не знает о том, что его ждёт. Девушка машинально подскочила с кресла, почувствовав, как её тело начинает дрожать. Она должна попытаться спасти хоть кого-то из своих друзей. Больше Гермиона не могла просто так сидеть и ждать, пока убьют ещё одного близкого ей человека. Слишком много смертей уже произошло. Реши она остаться здесь, то рискует оказаться в той же ситуации, что и Невилл. Её просто убьют очередным экспериментальным проклятием. Даже если не получится добраться до Ираклиона, то она, в любом случае, уже будет на свободе. Нужно лишь выбраться из поместья. Гермиона знала, что без палочки она мало на что способна. Но попытаться стоило. Она уже собралась нырнуть в окно, когда из коридора донесся шум. Девушка остановилась и прислушалась, но звуки резко стихли. Она осторожно приоткрыла дверь, выглянула и тут же отступила назад. На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина, а рядом с ним — второй, с лицом, изрезанным шрамами. Мужчины с силой распахнули дверь и зашли в комнату. За ними вальяжно шёл сам хозяин дома. Гриффиндорка успела отскочить к окну, но Игорь оказался быстрее. Яркий свет ударил в неё, и она оказалась прижатой к стене. — Глупая мышка решила, что получится спрятаться от нас? — Каркаров злобно улыбнулся и взмахнул палочкой. — Брахиабиндо. Гермиона почувствовала, как всё тело вдруг оказалось связано, и она не могла пошевелиться. Девушка вскрикнула, когда ощутила на своей шее холодные пальцы. — Молчи, грязнокровка! Я слишком долго хотел это сделать. Пожиратели, вошедшие вместе с Игорем, стояли у двери, наблюдая за происходящим. Девушка попыталась выкрутиться из оков, но они только сильнее сжимались вокруг запястий. Жгучая боль пронзила всё тело. Гермионе казалось, что её руки и ноги вдруг стали невероятно тяжёлыми и неповоротливыми. Она почувствовала, что не может пошевелить даже пальцем: волшебные путы сковывали её полностью. — Не сопротивляйся, это бесполезно, — Каркаров быстрым движением расстегнул верхние пуговицы рубашки девушки, жадно рассматривая её истощенное тело. — Ты знаешь, я даже не думал, что ты настолько прекрасна. Гермиона вздрогнула от его слов. Игорь медленно провел рукой по животу и груди девушки, а затем резко сжал её. Она плюнула в него и с уверенностью взглянула в разъярённое лицо. Каркаров готов был убить её прямо на месте, но неожиданно его взгляд смягчился. — Я клянусь, что убью тебя, Каркаров, — зло прошипела она. Гриффиндорка вдруг ощутила, как её тело становится легче, чем было до этого, а в голове всё сильнее и сильнее начинает звенеть. Казалось, будто она находится в каком-то странном трансе, из которого уже не выбраться. Ужас, охватывающий её ранее, вдруг отступил. На его место пришла ярость, которую девушке не приходилось ещё никогда ощущать. Даже во время пыток и многочисленных оскорблений на Ираклионе. — Остановись, — сквозь зубы процедила Гермиона. Каркаров продолжал грубо изучать её грудь через тонкую материю бюстгальтера, не обращая внимания на слова. Постепенно он стягивал с неё джинсы, но молния на ширинке предательски не слушалась его, заставляя медлить. Всё внутри начало сжиматься, сдавливать, словно она оказалась в гигантской ловушке. Острая боль пронзила её плечо, и Гермиона, наконец, очнулась от секундного оцепенения. Она с удивлением взглянула на ладони, на которых уже не было волшебных пут. Руки были совершенно целы, без единой царапины. Каркаров, заметив, что оковы перестают действовать, быстро отпрянул и в ужасе посмотрел на девушку. — Мерлинова борода! Свет вырвался из-под её пальцев и поплыл по воздуху. Через секунду он соединился с другим таким же светом, и через мгновение в комнате стало светло как днём. — Экспеллиармус! — моментом палочка Каркарова оказалась в руках девушки. Когда слепящий свет исчез, Гермиона отшатнулась, увидев, как Каркарова и двух Пожирателей у двери окутало пламя. Игорь завопил, безуспешно пытаясь найти свою палочку, и схватился за голову. — Ты! Ты! Мерзкая грязнокровка! Гриффиндорка попыталась остановить огонь, но снова почувствовала, как поток света вырывается из её ладоней, сталкиваясь с мраком вокруг Каркарова. Яркое пламя начало медленно таять и растекаться по деревянному полу комнаты. Гермионе пришлось пятиться, чтобы тягучая жидкость не коснулась её ног. Девушка почувствовала знакомую тошноту и головокружение. Отступив назад, она уперлась в стену головой. — Чёрт возьми, а вдруг получится? Закрыв глаза, она представила туннель света и себя, парящую в нём. Сосредоточившись на определенном месте, Гермиона почувствовала, как пол постепенно растворяется под ногами. Она ощущала поток свежего ветра на своём лице. Девушка закрыла глаза и улыбнулась. Ей было так хорошо. Ведь она могла просто наслаждаться этим моментом впервые за долгое время заточения. Моментом свободы. Прилив тошноты накатил на неё, заставив резко распахнуть глаза. Девушка попыталась встать на ноги и чуть не упала. Мокрая трава неприятно касалась кожи. На запястьях рук, перепачканных грязью, виднелись порезы от волшебных пут — как напоминание о произошедшем. Что это за место? Оглядевшись, Гермиона заметила яркие вспышки молний на небе, которые освещали на первый взгляд неживой лес. Сзади послышался шорох, и девушка резко обернулась, но ничего не увидела. — Кто здесь? — Гермиона встала на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то в темноте. — Что вам нужно? Шорох повторился, но ответа не последовало. Она снова посмотрела на небо, и ей показалось, что там кто-то есть. С каждой секундой тёмный объект приближался, оставляя после себя характерную дымку. — Прячься, дурная! Чьи-то холодные руки с силой схватили её. Не успев среагировать, Гермиона очутилась прижатой к одному из стволов деревьев. В полутьме, единственным источником света которой являлись яркие молнии в небе, она увидела знакомые рыжие волосы. — Джордж?! Это правда ты? — Тшш! Не сейчас, — парень приложил палец к губам. — Иди за мной. — Куда? — Гермиона была в замешательстве. Уизли не ответил, а лишь подтолкнул её вперёд. Девушка, словно во сне, последовала за своим другом и через несколько минут оказалась в небольшой, но достаточно светлой пещере, с отверстием наверху, через который проникал лунный свет. Здесь же находились ещё двое людей: один — высокий, с рыжими волосами, другой — худой, с длинными чёрными волосами и пронзительным взглядом. — Билл? Боже, я так рада тебя видеть! — Гермиона крепко его обняла и на секунду закрыла глаза, ощущая знакомый запах парфюма. В пещере было довольно тепло, отчего здесь было весьма уютно, даже несмотря на прожигающий взгляд чёрной фигуры Снейпа. Уизли смущённо отстранился и посмотрел на неё: — Я тоже рад тебя видеть. Но не при таких обстоятельствах, конечно. Темноволосый с вызовом осмотрел Гермиону. Она почувствовала себя совершенно беззащитной и уязвимой, находясь вне привычной клетки, которая являлась для неё неким домом на протяжении долгого времени. — Мисс Грейнджер, — прошипел Снейп, кутаясь в длинную мантию, — позвольте спросить, почему вы трансгрессировали из дома Малфоев в одиночку, да ещё не в условленное место? — Дом Малфоев? Мне казалось, хозяином является Игорь, поскольку он встречал гостей… И о каком месте вы говорите? Я ничего не понимаю. Гермиона растерянно опустила взгляд на свои дрожащие руки, которые нервно теребили подол мантии. Снейп, всё это время наблюдавший за девушкой, фыркнул и смерил её высокомерным взглядом. — Пока Малфой выполняет специальное задание Тёмного Лорда, за поместье отвечает Каркаров. Но об этом позже, сейчас вы должны вернуться в штаб Ордена, поскольку Лорд уже считает вас мёртвой. — Мёртвой? Вы о чём? Северус поморщился. Он стоял в нескольких метрах от девушки, скрестив руки на груди, и всё ещё смотрел на неё. Гермиона видела только его тёмные глаза, пылающие гневом. — Теодор Нотт убил волшебницу, наколдовав ей ваше смазливое личико, — отрезал Снейп. — Лорд не может рисковать и быть на одном месте долгое время, поэтому проверять пошлёт другого Пожирателя, который в свою очередь скажет, что убита именно Гермиона Грейнджер. — А зачем это вам? Зачем строить такие схемы, чтобы спасти меня? — Риск оправдан. Остального вам знать не следует. Гермионе на секунду показалось, что она спит, и всё происходящее сейчас — просто сон, который скоро закончится. Она задержала дыхание, села на корточки, закрыла глаза и, наконец, выдохнула. — Гермиона, послушай, всё правда под контролем. Я знаю, тебе тяжело поверить нам… Мы долго разрабатывали схему, как спасти тебя и… на удивление, всё прошло гладко, — Билл опустился на колени и положил руку на плечо девушки. — Правда, мы не ожидали, что ты трансгрессируешь одна, без Тео, да ещё так далеко, но профессор Снейп отыскал тебя довольно быстро. Так… Теодор должен был подстроить смерть фальшивой Грейнджер и трансгрессировать вместе с ней в какое-то безопасное место. Орден хотел спасти Гермиону, и единственный план, который им удалось спланировать и реализовать, рушился на глазах. — Я, кажется, кхм… убила Каркарова и ещё одного Пожирателя. И так белое лицо Северуса стало ещё белее. — Вы что сделали?! — прорычал Снейп, глядя на Гермиону в упор. Девушка в страхе отступила. Она никогда не видела его карие глаза такими испепеляюще чёрными. В них было столько гнева и злобы, что ей стало страшно. Но через секунду Гермиона почувствовала, как страх отступает и на смену ему мгновенно приходит слепая и, затмевающая всё на своём пути, ярость. Горечь разжигалась внутри ярким пламенем. Девушка не знала, что это за чувство, но оно захватило её целиком, заставляя забыть обо всём на свете. Она даже не почувствовала, как её руки сжались в кулаки, а волосы встали дыбом от ярости, которую она испытывает. Боль потери, чувство одиночества и обречённости захлестнули её с головой. Огонь уже давно тлел в душе, но сейчас, когда Снейп повысил голос на неё, она взорвалась, словно бомба. — Я защищала себя, пока вы отсиживались в штабе! — выкрикнула Гермиона, и её глаза начали метать молнии. — Было бы лучше, если бы Каркаров убил меня сегодня? Больше она никому не позволит обращаться с собой, как с домашней безобидной зверушкой. Никому. — Грейнджер, — прошипел Снейп, сжимая палочку в руке. — Ты будешь играть по моим правила. — Иначе что? — вызывающе спросила Гермиона. Северус тяжело вздохнул: — Мне придётся принять меры. Девушка не задумываясь вскинула палочку Каркарова, которую прятала всё это время под ремнём на поясе. — Сделаете хоть одно лишнее движение, и я прямо сюда вызову Тёмного Лорда. Снейп сузил глаза и с недоверием покосился на палочку Пожирателя. — Если хочешь остаться в живых, лучше не провоцируй её, — шепнул Джордж и невесомо ухмыльнулся. Уизли явно веселила вся эта ситуация. Северус же побледнел и медленно отступил назад. Её взгляд стал ещё более жёстким и твёрдым, а в глазах появился стальной блеск. Сердце тяжело билось, готовое вот-вот вырваться из груди, и Гермионе было плевать, что на неё сейчас все смотрят. Она чувствовала, как её переполняет огромная сила, которая готова вырваться наружу и уничтожить всё на своём пути. — Вы действительно верите в то, что Он явится сюда? — профессор усмехнулся. — Не думаю, что ему есть до нас дело. А вы, Грейнджер, ведёте себя крайне безрассудно. Допускаю, что заточение в подземельях Тёмного Лорда так сказалось на вашей психике, но для меня это не является оправданием. Гермиона почти успела прошептать проклятие и направить его в сторону Снейпа, как вдруг Билл встал посреди пещеры и с безмятежным выражением взглянул на неё. — Всё хорошо. Мы не враги тебе, — он подошёл ближе и осторожно опустил рукой направленную на него палочку. — Не делай глупостей. На лице Билла не было ни единой эмоции, кроме спокойствия, которое так не вязалось с его взъерошенным внешним видом. Он был одет в перепачканную чёрную мантию, под которой виднелись магловские тёмно-синие джинсы и поношенные ботинки. Волосы собраны в неряшливый хвост, а в руке он держал небольшой чемоданчик. Гермиона заметила, что на его правой руке не хватало одного пальца. Но больше всего её заинтриговал его взгляд. В нём не читалось ни злости, ни ненависти, ни страха. Будто перед ней стоял не Уизли, а самый настоящий безстрастный механический робот. В облике Билла Уизли. Гермиона отшатнулась от него и машинально сглотнула, не в силах произнести ни слова. Она оглядела помещение и заметила, что вокруг неё собралось много людей. В большинстве своём они были похожи на Снейпа — такие же холодные и бездушные. Только некоторые из них были с печальными и задумчивыми лицами. Голова закружилась, а земля под ногами перестала чувствоваться. Гермиона почувствовала, как кто-то подхватил её. Голоса сливались в один негромкий звук фонового шума. Последнее, что девушка успела услышать — было заклятие «Остолбеней», после которого она перестала ощущать своё тело и окончательно отключилась. *** Сколько раз за последнее время она теряла сознание? Казалось, это происходило чаще, чем она нормально завтракала. Не было никаких сомнений, что Гермиона находилась в состоянии крайнего истощения. Поднявшись с мягкой постели, девушка огляделась. Комната, в которой она находилась, была маленькой, но, на удивление, уютной. — Доброе утро, — послышался знакомый голос. У двери стояла рыжеволосая девушка в длинной чёрной тунике, которая доставала ей почти до колен. Её зелёные глаза внимательно осматривали Гермиону. В них читалось беспокойство, но в то же время нескрываемая радость. — Джинни… Она быстро подошла к подруге и обняла её. Простые объятия иногда заменяют тысячи слов. — Боже, Гермиона… я… я… так волновалась за тебя… Мне нужно столько всего тебе рассказать… — девушка всхлипнула и уткнулась в плечо подруги. — Я думала, что больше никогда тебя не обниму уже… Они сами не знали, сколько времени простояли, просто обнимаясь и тихо шепча слова поддержки. Наконец, оторвавшись друг друга, девушки сели на кровать. Их вряд ли можно было назвать лучшими подругами, особенно, в последние несколько лет, с начала войны. Гермиона намеренно отдалилась от всех, желая посвятить, как можно больше времени своему обучению. Она знала, что Ордену потребуется любая помощь, и поэтому согласилась пожертвовать всем ради общей победы. Гермиона не хотела общаться с друзьями, чтобы не было соблазна. Соблазна поддаться страху и каждый день трястись над новостными газетами. Однако, несмотря на это, она знала о почти всех проблемах Джинни, и, более того, делала всё возможное, чтобы помочь ей. Они ещё долго сидели и болтали обо всём на свете. Джинни осталась той же оптимистичной болтушкой, что и была раньше. На мгновение Гермиона подумала, что война ей приснилась. Новостей было действительно много. Гарри, Рон и некоторые другие члены Ордена отправились на поиски предпоследнего, по словам Снейпа, крестража. Должны были вернуться через неделю уже. На этом хорошие новости заканчивались. Грюм пропал. Никто точно не знал, что с ним случилось, но слухи ходили, что он бежал из страны. Его место занял Билл Уизли. Снейп стал правой рукой Ордена, но должность руководителя намеренно избегал. В битве за Хогвартс погибло много членов Сопротивления: Фред, Колин Криви, Макгонагалл, Дин, Симус, профессор Стебель, мадам Помфри, Флитвик, Оливер Вуд, мистер Уизли. Самой неожиданной была смерть Сириуса. Он погиб в одном из последних сражений за школу, не желая убегать с поля боя и прихватив с собой заодно Беллатрису Лестрейндж. Хогвартс был полностью сдан Тёмному Лорду. — Гарри практически перестал общаться со всеми тогда… и поселился в одном из тайников Сириуса, где он жил, когда прятался от своей семьи. Мы не знали, чем помочь ему… — Мы — это ты и ребёнок? Джинни вспыхнула и машинально коснулась рукой своего живота. — Настолько заметно? Гермиона кивнула. Ей даже не требовалось проводить диагностические чары, чтобы почувствовать беременность рядом сидящего человека. Она научилась этому у мадам Помфри: «Ты ощутишь, как луч света проходит сквозь тебя, а в ушах будет звенеть лишь биение маленького сердечка». Луча света Гермиона, конечно, не почувствовала, но характерный звук биения сердца был слышен с первых минут общения с Джинни. — Как Гарри отнёсся к этому? Рыжеволосая опустила глаза, рассматривая свои ноги. — Он…кхм… ещё не знает. — Ты должна сказать ему. Гарри должен знать, это ведь его ребенок, — быстро проговорила Гермиона, а после задумалась и тихо спросила. — Его же? — За кого ты меня принимаешь? — Уизли резко встала с кровати и отвернула румяное от волнения лицо, уставившись в окно. — Просто, всё не так легко, как кажется… Гарри сейчас полностью занимается поиском крестражей. А мы… мы поссорились в нашу последнюю встречу, потому что он не хотел, чтобы я привязывалась к нему. Гарри думает, что обязательно должен умереть. Поэтому, я не хочу, чтобы он знал о… них. — Них? — Мама наложила специальные чары и увидела, что у меня будут близнецы. Мальчик и девочка. Это наше семейное проклятие, так сказать, — девушка пожала плечами и нежно погладила свой живот. Гермиона нахмурилась, пытаясь услышать второй стук сердца, но ничего не выходило. Она решила, что вернётся позже к этому вопросу и подошла к подруге. — Гарри будет счастлив узнать, что у него будет своя собственная семья. — Я знаю… но пока не хочу ничего ему говорить. Обещай не лезть в это, ладно? Гермиона кивнула и покосилась на выпирающий живот Джинни. Она колебалась, но дотронуться так и не решилась. Запретный плод, который она никогда не сможет ощутить. Не в этой жизни. Свадьба, семья, дети, счастливая старость с внуками — это не для неё. Она давно уже выбрала жизнь, в которой нет места для всего этого. Точнее, война всё решила за неё. Даже если Гермиона выживет, то вряд ли сможет найти своё место в новой мире. Ей стало не по себе от своих мыслей, но они уже давно поглощали её разум. Закончить жизнь после войны самоубийством было самым лёгким и правильным вариантом для неё. Так, Гермиона не будет испытывать чувство вины за то, что её близкие умерли, а она осталась жива. Если, конечно, выживет. — Ладно. Всё будет хорошо. Не переживай, главное. Джинни натянула улыбку. Нора выглядела так же, как и раньше. Только теперь в доме жило намного больше людей. Джинни объяснила это тем, что почти все штабы Ордена после проигрыша битвы за Хогвартс были раскрыты, а на Нору было наложено специальное защитное заклятие ещё Грюмом. Комнат, к счастью, хватало на всех. Теперь дом напоминал скорее общежитие, но миссис Уизли нравилось находиться среди живых людей. Она заметно постарела, с последней встречи, но глаза по-прежнему блестели оптимистичным огоньком. — Гермиона, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Ты стала настоящей красавицей, — с улыбкой протянула миссис Уизли и обняла девушку. Гермиона с трудом сдержала желание расплакаться прямо в объятиях. Как же не хватало этих добрых рук, так ласково и по-матерински обнимающих её. — А я-то как рада… — только и смогла ответить она. После обеда миссис Уизли провела её в маленькую комнату на чердаке, единственную находившуюся так высоко. — Возможно, позже я смогу освободить комнату Фреда… она намного больше этой… — слезы собрались в уголках глаз женщины. — Не стоит, эта комната мне очень нравится, — прервала её Гермиона и положила руку на плечо. — Спасибо, миссис Уизли. *** Май, 2000 год. Гермиона сидела на подоконнике, поджав под себя ноги. На улице давно уже была ночь, но в комнате горел свет, пока она читала книгу. За окном мелькали звёзды, а луна светила совсем близко, поэтому Гермиона могла видеть её яркое отражение в оконном стекле. Дни тянулись чертовски быстро. Гермиона даже не успевала как следует позавтракать: всегда находилась работа, которая требовала незамедлительного вмешательства. Не успеешь оглянуться, как уже и ужин подходил. Снейп держал Гермиону подальше от дел Сопротивления, игнорируя её вопросы о том, как обстоят дела на фронте. Пару раз она не сдерживалась и клялась кинуть в него Аваду, но, встретив осуждающий взгляд миссис Уизли, замолкала. Снейп поручил Гермионе следить за Норой и помогать семье Уизли. Быть обслугой по дому ей определённо не нравилось, но помощь нужна была любая. Джинни не могла делать всю работу сама, быстро уставала и практически всё время спала. Гермиона каждый вечер осматривала её и накладывала диагностические чары. Сердцебиение по-прежнему было лишь одно. Перед тем, как пойти на чердак, в свой укромный уголок, и углубиться в чтение до самого утра, гриффиндорка зашла к подруге, чтобы проверить её самочувствие. — Джинни, взгляни сама. Уизли скептически оглядела показатели и громко фыркнула. — Я чувствую, что оба моих ребёнка живы. Твоя магия ошибается. Гермиона поджала губы. Она уже который день пыталась убедить подругу в том, что, скорее всего, у неё только один ребёнок. Но Джинни упорно не хотела верить в это. Как и в то, что их отношения с Гарри закончились. Было тяжело наблюдать за тем, как вера постепенно угасала в ней. Она не спала ночами, а днём её постоянно клонило в сон. На неё было страшно смотреть: лицо исхудало, а под глазами красовались фиолетовые синяки. Гермионе иногда казалось, что Джинни сходит с ума. Но она продолжала жить дальше и была невероятно сильной. Но не физически, а духовно. Гермиона понимала, что не так просто носить в себе новую жизнь, зная, что всё вокруг тебя рушится, и всё, во что ты верил — тоже. — Тебе нужна поддержка. Как ты собираешься одна растить ребёнка? — Детей, Гермиона. У меня два ребёнка, — осекла её Джинни и нахмурилась. — Когда мы победим, я всё расскажу. Сейчас лишний повод для волнения ему ни к чему. Тем более, со мной всё хорошо. Гермиона вздохнула и посмотрела на подругу. Некоторое время они молчали. — Как ты? Я ни разу не видела, чтобы ты улыбалась с того момента, как вернулась, — Уизли взяла подругу за руку. А какие есть поводы, чтобы улыбаться? Орден почти проиграл. Совсем скоро война закончится, и все близкие умрут. Она не может позволить себе быть слабой. — Просто настроение паршивое последнее время. Так сложилось, что рядом с ней не оказалось ни одного близкого человека, которому она могла бы рассказать всё, что творится на душе. Гермиона, как никто другой, знала, что это такое — быть чужой среди своих. Она не могла рассказать, о чём думает, не была уверена, что кто-то её поймёт, потому что мысли слишком отличались от мыслей окружающих. Гермиона не умела быть счастливой, потому что вокруг неё всегда было слишком много людей, каждый из которых был занят собой и своей жизнью. Она чувствовала, что ей чего-то не хватает. Но чего именно — никак не могла понять. Как бы Гермиона ни старалась, но не могла избавиться от ощущения пустоты в груди. По правде говоря, она не испытывала потребности кого-нибудь обнять, не нуждалась в том, чтобы кто-то её обнял. Просто хотелось ощущать чьё-то присутствие рядом. За окном уже светало, когда Гермиона, наконец, захлопнула книгу. Наколдовав зелье сна, она жадно отхлебнула его и плюхнулась в кровать. Впереди было два часа сна, и она с наслаждением вытянулась на мягкой постели.