Венсеро

Август, 2000. Время летело чертовски быстро. Гермиона с ужасом глядела каждое утро в календарь, отсчитывая дни до события, после которого всё изменится навсегда. Она не знала, что будет дальше, и это пугало её больше всего. — Сколько у нас есть ещё времени? — Теодор выглянул из-за плеча девушки. — Не больше двух недель, думаю. Но не стоит надеяться на лучший исход: всё-таки девять месяцев уже… — задумчиво произнесла Гермиона. Нотт часто появлялся их в доме. Даже слишком часто последнее время. — Надейся на лучшее, но ожидай худшего? — Именно. У них было что-то общее. Что-то, что, как магнитом, притягивало друг к другу. Иногда он засиживался до утра, проводя вместе с Гермионой часы напролёт за чтением книг в поисках новых заклятий и рунических формул. Просыпалась девушка за столом, на рассвете. Спросонья Тео казался ей огромным и пугающим, но Гермиона знала, что может доверять ему. И это помогало хоть немного успокоиться. — Мне пора. Не хочу опоздать на очередную планёрку лысого скунса. — Ты же помнишь про скадоксус? Тот цветок, из которого можно сделать обезболивающее для Джинни. Тео кивнул и мрачно покосился на свою руку. Через мгновение он исчез, оставляя после себя сладковатый запах одеколона в воздухе. Проверив защитные чары на двери, Гермиона зевнула и почувствовала, как её веки тяжелеют. Сегодняшнюю ночь она традиционно провела за поиском нужных рун, чтобы каким-то образом найти крестражи и уничтожить их. Но какую книгу бы она не брала, это всё оказывалось не тем, что нужно. Девушка легла на диван, укрывшись мягким пледом. Она даже не поняла, в какой момент заснула. Казалось, это произошло почти сразу, как веки оказались закрытыми. Гермиона проснулась от толчка и не сразу сообразила, где находится. Она открыла глаза и, щурясь от яркого солнечного света, посмотрела по сторонам. — Просыпайся, соня! — раздалось у неё над головой. Она подняла взгляд и увидела Нотта, который сладко потянулся и зевнул. — Который час? — спросила Гермиона, протирая глаза. — Уже давно солнце встало. Пойдём, прогуляемся. Девушка встала с кровати и огляделась. Комната казалась ей незнакомой, но на тумбочке и кровати лежали её вещи. — Как тебе спалось? — поинтересовался Теодор, застёгивая пуговицы на своей рубашке. — Хорошо, — ответила Гермиона. — А тебе? — Отлично, — улыбнулся парень и направился к двери. — Я сейчас оденусь, и мы выйдем. Жди здесь. Стоило девушке закрыть глаза, как вдруг комната закружилась вокруг неё. Гермиона не могла понять, что происходит, и инстинктивно попятилась к изголовью кровати. Кто-то резко схватил её за волосы, отчего голова обессиленно откинулась назад. В глазах помутнело, но она успела разглядеть огромные деревянные книжные стеллажи, каменные стены и зелёную картину с большой буквой «М». Поток холодного воздуха заставил её закрыть глаза, а когда Гермиона открыла их вновь, то увидела перед собой лишь ухмыляющееся лицо Малфоя. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. Он ухмыльнулся ещё шире. — Я пришёл за тобой. — Гермиона? Знакомый женский голос выдернул её из холодной хватки Малфоя. Девушка лежала на диване, не в силах пошевелиться. Голова гудела, перед глазами всё плыло, и она не могла поверить, что это был всего лишь сон. На мгновение она вспомнила, что уже видела эту комнату. Только, где именно… Этот сон был настолько реальным, что Гермиона до сих пор чувствовала холодное дыхание Драко на своей шее, сильные руки, обнимающие её, слышала его голос… — У тебя всё хорошо? — Джинни взволнованно рассматривала подругу, держа в руках палочку наготове. — Ты кричала, и я испугалась. Гриффиндорка отбросила плед, натянув улыбку. — Да, всё нормально. Просто кошмар приснился. Джинни кивнула и положила палочку рядом с собой. — Как ты? — Гермиона, сев на кровать, устало вздохнула. — Пойдёт… — Уизли придвинулась ближе и положила голову на её плечо. — Посмотришь их? Девушка по-прежнему слышала лишь одно сердцебиение, но спорить с Джинни на таком позднем сроке считала нерациональным. Она провела рукой по её животу и почувствовала отчётливо мужскую энергию. На секунду прикрыв глаза, Гермиона увидела ярко-зелёные глаза Гарри. — Ну что?! — Всё хорошо, — коротко ответила девушка и опустила руку. В дверь постучали. Гермиона громко выдохнула и медленно подошла к двери, предварительно проверив на месте ли её палочка. На пороге стоял Тео с двумя бумажными пакетами, которые протягивал ей. — Я принес эклеры. Гермиона, это тебе, — он протянул ей один из двух стаканов. — Неважно выглядишь в последнее время. А свежая порция кофеина ещё никому не навредила. Она хмуро взглянула на него, но взяла стакан. Кофе действительно был сейчас необходим. — А мне? — из гостиной послышался недовольный голос Джинни. — Беременным нельзя кофе. — Кто сказал? — Маггловские врачи. А я им доверяю, — Тео улыбнулся Гермионе и кивнул в сторону кухни, а потом тихо добавил: — Здесь на ужин нам бургеры, но ей ни слова. — Я всё слышу! Остаток вечера они провели за ужином и просмотром зачарованного ещё Малфоем телевизора. Но Гермиона не могла никак сосредоточиться на «Теории большого взрыва», идущей на экране. Все её мысли были заняты сегодняшним странным сном. Она пыталась понять, где видела эту комнату и что это могло значить. И единственный, кто ей мог помочь сейчас, сидел рядом на диване и заливался смехом вместе с Джинни от очередной шутки Шелдона. — Скажи, а у многих волшебников есть свои большие библиотеки дома? — Ты серьёзно хочешь сейчас поговорить о библиотеках? Гермиона, ты что, книжная маньячка?! Она пожала плечами. — Просто интересно. Если бы у меня был свой особняк, я бы обязательно сделала там библиотеку. Тео ухмыльнулся. — В твоей голове есть ещё что-то, кроме книг? Она уже хотела ответить какой-нибудь колкостью, но передумала и ушла на кухню. Не успела дверь за ней закрыться, как Теодор тут же появился рядом. — Я не хотел тебе сделать больно. Ты не обижаешься на меня? — девушка молчала, но Теодор не отставал. — Гермиона, ты нужна мне. Она опять промолчала, но её глаза заметно расширились. — Я знаю, что и я тебе нужен. Я чувствую это, — он протянул к ней руки, и Гермиона машинально отшатнулась. Он испуганно посмотрел на неё и опустил тут же руки: — Прости, я не то хотел сказать, прости. Гермиона вдруг почувствовала, что вот-вот заплачет. Слезы подступили к глазам, но она не могла позволить себе плакать при Нотте. Стиснув зубы, чтобы сдержать рыдания, девушка посмотрела в пол, потом тихо ответила: — Мне нужно всё обдумать. Теодор лишь молча кивнул. Вылетев пулей из кухни, она почувствовала, как слёзы градом капают с её щёк. Теодор ещё какое-то время смотрел ей вслед, а потом подошёл к окну и стал рассматривать зелёные деревья и напевать какую-то тихую мелодию. Хлопнув громко дверью ванной комнаты, Гермиона скатилась по стене. Ей не хватало воздуха. Она задыхалась. Её трясло. — Герми, всё хорошо? — за дверью послышался тихий, но отчётливо взволнованный голос Джинни. — Да, — Гермиона с трудом произнесла это, казалось бы, простое слово. Она села на пол и уткнулась лицом в колени. Быть одной и ни к кому не привязываться — тот план, которого она старалась придерживаться. Но этот чёртов Нотт… Ответить ему взаимностью, значит, подвергнуть его риску. Быть одной и посвятить себя войне и скорейшей победе — вот то, ради чего жила Гермиона. Так было проще. Причём всем. Она уже и так нарушила правило, впустив в свою жизнь Джинни, вместе с которой пришли только проблемы. Если бы не она, Гермиона могла бы целыми днями заниматься своими делами, а не ждать с содроганием день родов и жить в ужасе от осознания ответственности. Теодор… Он уже достаточно помог им. Гермиона достала из кармана маленький пакетик с голубым порошком. Она уже давно думала об этом. Видимо, сейчас самое время. Высыпав весь порошок до последней крошки себе в рот, она зажмурилась. Через мгновение девушка уже стояла в коридоре. Джинни мирно дремала перед телевизором, держа в руке волшебную палочку. Гермиона улыбнулась, мысленно похвалив свою подругу. Теодор всё ещё стоял у окна, но уже молча. Гермиона быстро подбежала к нему, схватила за плечи и развернула к себе лицом. Тео, не отрываясь, смотрел на неё, а она не могла отвести взгляда от его лица. Он выглядел таким усталым, измученным. Гермиона никогда не видела его таким. Его глаза были такими тёмными, такими грустными… Девушка была уверена, что он никогда не плакал, но сейчас слёзы текли по его щекам, и он пытался их сдержать, но они всё равно катились вниз. Этот поцелуй навсегда останется в её памяти. Нежный, осторожный, но в то же время такой страстный, что её сердце готово было вырваться из груди. Она вдруг почувствовала, как её тянет к нему. Как он, такой высокий и сильный, способен был успокоить её и сделать счастливой. Зажмурившись, Гермиона отпрянула от него. Лицо Тео изменилось. — Что было у тебя во рту? — Порошок забвения, — в ту же секунду он вздрогнул и ещё более измученно взглянул на девушку. — Ты забудешь обо мне. И всё станет в твоей жизни хорошо… Ты не должен привязываться ко мне, потому что я знаю, что умру рано или поздно. И тебе будет больно… Я хочу лучшего будущего для тебя, понимаешь? — Тебе будет легче жить, зная, что я ничего не помню о тебе? — Да. Тео схватил её лицо и впился губами с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Его мягкие губы ласкали её, пока она не перестала ощущать, где кончается она и начинается он. Он был везде. Он был частью её самой. И это чувство было новым и захватывающим для неё. Ни с одним мужчиной Гермиона не испытывала такого. Казалось, она не могла насытиться им. Она хотела ещё и ещё. Но он не отпускал её. Оторвавшись от её губ на секунду, Тео приподнял голову и заглянул ей в глаза. — Ты хочешь, чтобы я забыл тебя? — спросил он. Гермиона посмотрела на него и вместо ответа снова поцеловала, не желая ни на секунду отрываться от него. Она даже не подозревала, насколько сильно он ей нравился. — Я буду сопротивляться до последнего. Он отстранился, чтобы взглянуть на девушку, и нахмурился. Теодор знал, что не заслуживает её, знал, что рано или поздно магия подействует, но не мог остановиться целовать и жадно вдыхать её запах. И не хотел. В ней было всё, чего он когда-либо желал. Он вновь прильнул к ней, зарываясь пальцами в волосы, а она, обвив его шею руками, выгибалась навстречу. Нотт застонал от наслаждения. Его руки нежно обхватили её лицо, а губы нашли её. Они целовались, и Гермиона чувствовала, как её сердце разрывается на части. В какой-то момент он вздрогнул и резко отстранился, а через мгновение от былой взволнованности на его лице не осталось ничего. Теодор пустым взглядом посмотрел на Гермиону и аппарировал без слов. На подоконнике лежал свёрнутый бумажный конверт с засушенными цветками скадоксуса и записка: «Прости меня за всё! Я такой дурак… Завтра с меня двойная порция пирожных. Твой Теодор». Август 2000. С уходом Теодора жизнь Гермионы почти не изменилась. Точнее, её внешняя часть. Девушка по-прежнему проводила дни напролёт, наблюдая за Джинни и перечитывая имеющиеся волшебные книги в квартире. Уизли даже не догадывалась об истинной причине исчезновения Нотта, а также о том, что Гермиона делала каждую ночь. Ей удалось тайно встретиться с Биллом и договориться о взаимопомощи. Она нужна была им обоим: Орден, помимо взволнованности о будущем Джинни, зашёл окончательно в тупик, и ему был нужен тот, кто поможет в поисках верного заклинания, чтобы каким-то неведомым способом найти оставшиеся крестражи, а Гермиона, в свою очередь, надеялась на дальнейшее укрытие для Джинни. Можно было, конечно, сплавить её и сейчас, но Орден и сам находился в крайне печальном положении и мог быть раскрыт в любой момент. Через Билла Гермиона узнала главные новости. Драко Малфой стал правой рукой Лорда. Сказать, что она удивилась — соврать. Это было вполне ожидаемо, даже почти неизбежно. Мало того, что вся семья Малфоев с самого начала способствовала тому, чтобы это случилось, так ещё и сам Драко совершил нечто, окончательно завоевавшее доверие своего Господина. Гарри был мёртв. Он так и не узнал, что Джинни беременна. Малфой сделал всё возможное и невозможное, чтобы Лорд нашёл Поттера и убил своими собственными руками. Орден находился на волоске от того, чтобы сдаться. Но последние новости о мятежах на западе заставили их взять себя в руки и продолжить бороться. Гермиона так и не рассказала об этом Джинни. Точно, не до родов о таком нужно говорить. Время шло, и каждый день казался девушке сущим адом на Земле. Каждое утро она просыпалась с мыслью о Гарри и о том, что больше никогда не услышит его смех. Больнее всего было видеть наивное и счастливое лицо Джинни, которая с нетерпением ждала появления на свет своего ребёнка. Ребёнка, который ещё не родился, но уже был почти сиротой. Гермиона с грустью глядела на улыбающуюся Джинни перед телевизором. Пустота в груди ощущалась, как ни странно, проклятой тяжестью, которая не давала ей слишком глубоко вдыхать. Словно ей нужно было дышать в два раза больше, чем обычно, чтобы наполнить лёгкие воздухом. Она боялась, что все её чувства и эмоции как-то отразятся на лице, и это увидит Джинни. От этой мысли становилось ещё хуже. Гермиона даже не могла смотреть на себя в зеркало. Девушка думала, что если бы она могла как-нибудь изменить свою внешность, то, возможно, ей стало бы легче. Она стояла перед зеркалом в ванной и еле сдерживалась от того, чтобы не отвернуться. От отражения хотелось выть. — Гермиона, — раздалось за её спиной. Девушка обернулась и увидела Джинни, которая стояла в дверях и смотрела на неё с улыбкой на губах. — Слушай, ты же умеешь стричь волосы? — Умею, но зачем тебе это? — Джинни с недоверием покосилась на подругу. — Я хочу, чтобы ты меня подстригла, — решительно заявила Гермиона и протянула девушке ножницы с расчёской. Уизли с сомнением посмотрела на неё. Она была удивлена идее отстричь великолепные локоны Гермионы, но согласилась. — Эх, мне бы такой объём волос, как у тебя. — Забирай. Джинни умело орудовала ножницами, и через какое-то время из зеркала на Гермиону глядела незнакомая девушка с коротким каре. — Неплохо, совсем неплохо! — Да, тебе очень идет, — рыжеволосая с улыбкой расчёсывала локоны подруги, стараясь уложить их. В зеркале отражалась высокая девушка с короткой стрижкой. И это было то, что нужно. В её глазах не читалось ни печали, ни грусти. Она выглядела уверенной в себе. И именно это Гермионе хотелось показать тем, кто будет смотреть на неё. — Интересно, что бы сказал Теодор на это! Гермиону обдало волной холодного пота. Она быстро заморгала, чтобы избавиться от подступивших слёз. Слава Мерлину, в этот момент Джинни уже успела выскочить из ванны. Не то, чтобы она как-то особенно скучала по Теодору, но его отсутствие остро ощущалось в квартире. Закрыв глаза, она вновь увидела худощавое лицо Гарри. Ему четырнадцать, и он так радостно смотрит на весь мир. Он улыбается, неловко поправляя криво сидящие очки. — Ты должна отомстить! Расчёска с грохотом упала на кафель ванной комнаты, заставляя Гермиону невольно вздрогнуть. Выйдя в гостиную, она заметила Джинни, сидевшую на полу и кидавшую попкорном в экран телевизора. — Ты чего так кричишь? Даже не взглянув на подругу, Уизли махнула рукой и бросила: — Тут такое творится! Она ни в чём не виновата, а её чуть не убили! — переведя, наконец, взгляд на Гермиону, она улыбнулась. — Я не знала, что магловские сериалы могут быть такими интересными. — Что за бред ты смотришь? — Не бред, а очень интересный сериал. «Санта-Барбара» называется. Сейчас все его смотрят. Гермиона села рядом с Джинни на диван и почти заинтересованно посмотрела на экран с идущим сериалом. — Миксер мне в глаза, я больше не выдержу ни секунды… А почему тот мужчина против неё? — Потому что она когда-то предала члена их семьи. — Это какую серию ты смотришь, Джинни? — Честно, не знаю. Думаю, около сотой уже. На экране появилась влюблённая парочка. Уизли поджала губы, с умилением глядя на их целующиеся лица. Поцелуй был таким нежным, что Гермиона почувствовала себя неловко, и её лицо приняло недовольное выражение. — Ах, чёрт! Джинни отбросила попкорн в сторону и резко схватилась за живот. — Что случилось? — Гермиона подскочила к подруге, помогая ей сесть. — Я… мне нехорошо, если честно… Тянет живот внизу сильно. Гермиона машинально дотронулась до её живота. Энергия, как никогда чётко ощущалась под рукой, разгораясь горячим пламенем и опаляя всё рядом с собой. Казалось, девушка могла дотянуться до этого огня, если бы захотела. — Мерлин, я чувствую его. Он такой сильный, — прошептала Гермиона прежде, чем встать. Наложив диагностические чары, она удивлённо вскинула брови. — Что там, Герми? — Этого не может быть… Кажется, ты рожаешь… Неужели диагностика проведена неправильно? До родов ещё, как минимум, две или три недели. Джинни вдруг простонала и схватилась руками за поясницу. Резкая боль пронзила её изнутри, и все прежние недомогания показались тут же незначительными в сравнении с этим. Она встала с дивана, гонимая болевым спазмом, и медленно добрела до стола. — Мерлин, Джинни, что ты делаешь? Тебе нужно лежать. — Не могу… Лежать невыносимо. Гермиона кинулась к себе в комнату. Обезболивающее было давно готово и ждало своего часа. Джинни тем временем, судорожно ухватившись за стол, чтобы не упасть, растерянно смотрела, как по её ногам на пол стекает красноватая жидкость. Схватив всё необходимое, Гермиона выбежала из комнаты, с каждой секундой осознавая степень своего страха и беспомощности. — Ясно. Отошли воды, — холодно констатировала вернувшаяся в комнату Гермиона, глядя на лужу на полу. — Только почему они красные? Так разве должно быть? Роды у волшебников несколько отличаются от маггловских. Во-первых, они намного быстрее. Многие волшебницы рожают меньше, чем за полчаса, что больше всего пугало Гермиону. Во-вторых, если что-то пойдёт не так, то обычная медицина вряд ли сможет помочь. Роды с применением волшебства — это всегда та ещё фортуна, где не знаешь, сможет ли выжить мать или дитя. Надеяться на лучшее было всегда в крови у Уизли, но, к счастью, не у Гермионы. После того, как рыжеволосая осушила склянку с обезболивающим, режущая боль притупилась, и Гермиона подложила под спину и голову подруге мягкие подушки. — Гермиона, я хочу пить, — жалобно прошептала Джинни. Девушка метнулась на кухню и набрала холодной воды прямо из-под крана. Дрожащими руками она подала стакан Уизли, которая с жадностью выхватила его. — Как ты себя чувствуешь? — Думаю, что всё в порядке. Джинни вновь простонала. А ведь она выпила обезболивающее зелье, которое должно было уже подействовать. — Мамочки, как же больно! — Джинни, ягнёноночек, потерпи, скоро всё кончится… — бормотала Гермиона, не веря собственным словам. Она положила руку на живот Уизли и ощутила сильный толчок. — Мои дети… они пинаются, как будто маленькие жеребята… или мулы… Лицо Джинни сверкало бисеринками пота. — Силы небесные, что мне делать? — бормотала Гермиона, бестолково блуждая по квартире, хватаясь то за склянки с зельями, то за полотенца, то за свою палочку в кармане. Девушка принесла очередную кипу полотенец. — Ты как? Я принесла тебе… Полотенца упали на пол. Гермиона выхватила палочку из своего кармана. Рядом с Джинни сидел Малфой, гладя её по животу и тихо бормоча какие-то заклятия. — Если сейчас же не отойдешь от неё, я убью тебя прямо здесь, — прошипела она. Бросив безразличный взгляд на девушку, Малфой продолжил что-то шептать над животом Уизли. — Герми… Джинни была почти без сознания и смогла лишь протянуть руку в сторону Гермионы. Недолго думая, она взмахнула палочкой и выпустила «Остолбеней» в белобрысого. Отразив заклятие палочкой, которая всё это время оказывается была у него в руке, он бросил в Гермиону ответное «Отключись». Увернуться не получилось, и она полетела в коридор, больно ударившись спиной об стену. — Грейнджер, ты всегда была слишком импульсивна, — последнее, что успела услышать Гермиона, прежде чем отключиться. *** Она видела яркие сны о своих родителях, доме, в котором выросла. Ей снились теплые объятия мамы, которая целовала и обнимала. Они молчали. Это было молчание двух душ, которые, казалось, понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой. Слова им не нужны. В этих снах не было кошмаров. В них не было ничего, кроме нескончаемого потока света. Звуки реального мира с головой накрыли Гермиону, заставляя открыть тяжёлые веки. — Гермиона. — А…? Она не сразу поняла, где находится, но постепенно в голове стало проясняться. Гермиона лежала в своей кровати. Снова в этом странном и жутком мире. По щекам стекали горячие слезы. Девушка знала, что это лишь сон, но он был таким реальным. — Ты как себя чувствуешь? Джинни с нескрываемым волнением разглядывала лицо Гермионы, пытаясь как будто прочитать её мысли. — Я в норме… Где Малфой? — Ох, он мне так помог. Если бы не он, не знаю, чтобы было… Гермиона привстала и нахмурилась, оглядывая подругу. Джинни выглядела, как после тяжёлой болезни: лицо бледное, под глазами залегли тёмные круги. — Дай мне немного прийти в себя, и я сниму с тебя Круциатус, или что он ещё наслал, — бессильно проговорила Гермиона. Она с силой прижала руки к вискам, затем, сглотнув ком в горле, всё же поднялась. Наложив диагностические чары, Гермиона ещё сильнее нахмурилась. — Странно… на тебе лишь моё собственноручно приготовленное обезболивающее. — Герми, послушай, на мне нет никаких заклятий. Малфой появился вчера из ниоткуда, и помог принять роды. Это так странно, он как будто наш… Как это маглы говорят… А, ангел-хранитель! То с квартирой помог, то сейчас… — Ты ему ещё в ноги упади, Джин, — Гермиона нервно сглотнула и взяла Уизли за руку. — Ты не знаешь того, что знаю о нём я. Тихий плач раздался из гостиной, и подруги машинально посмотрели в сторону шума. — Мерлин! Пойдём скорее. Ты должна с ними познакомиться! — С ними? — Да! Я же говорила, что чувствую двойню.