All That We Miss / Все, чего нам не хватает

О, разве я сказал

Что я тебя ненавижу?

Разве я сказал, как хочу

Забыть это все?

‘The Blower’s Daughter’ — Damien Rice ft. Lisa Hannigan

*✧*

      Ровно в восемь часов следующего утра Драко был готов. Он начал день с короткой медитации, за которой последовала пробежка по Гайд-парку. Затем он принял душ и надел очередной свой черный костюм, на этот раз в паре с черной рубашкой — разумеется, без галстука, он же не на похороны собирался. А после, приготовив себе восхитительный французский омлет, сел, потягивая эспрессо и просматривая на ноутбуке динамику индекса FTSE 100; он резко упал после недавних маггловских взрывов, и с тех пор Драко внимательно следил за своими инвестициями в авиакомпании. В целом, его утро было продуктивным, и, даже несмотря на это, ему удалось закончить все свои дела к назначенному времени.              Гермиона, напротив, опаздывала.              Примерно в четверть девятого камин в гостиной с ревом ожил. Грейнджер вышла из зеленого пламени, вся дрожа, ее рубашка была помята и покрыта рыжей кошачьей шерстью, в одной руке она держала недоеденный круассан, в другой — палочку и портфель.              — Я очень извиняюсь за свое опоздание, — вздохнула ведьма, откидывая косы с лица. — Рон разбудил меня в три, поэтому я проспала будильник, а потом позвонил свадебный флорист и сказал, что у них закончилась лаванда – это так абсурдно, как у флориста не может быть лаванды летом? Так что, естественно, в последнюю минуту мне пришлось созывать предсвадебное собрание, а потом Гарри начал задавать бесконечные вопросы об ужине…              Похоже, Гермиона наконец поняла, что говорит это все вслух, потому что оборвала себя на полуслове, покачав головой. Драко ухмыльнулся. Было забавно наблюдать, как в кои-то веки Грейнджер выходит из-под контроля.              — По крайней мере, хоть что-то пошло по плану, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я готов.              — Тогда пойдем, — кивнула Гермиона и хотела было откусить от круассана, как вдруг Драко схватил ее за запястье. Ведьма уставилась на него в ответ, так и не донеся круассан до рта.              — Что, — начал Малфой, — это такое?              — Круассан?              — Где ты его купила?              — В «Теско»?              — Нет, нет, — он вырвал еду у нее из рук так быстро, что Гермиона даже не успела среагировать. — Ты не можешь это есть.              — Эй! — она попыталась схватить его. — Это мой завтрак, Малфой!              Драко вытащил палочку и испепелил круассан прежде, чем она успела заполучить его обратно. Гермиона в возмущении уставилась на слизеринца.              — Пойдем, — сказал он, — по дороге я куплю тебе что-нибудь более съедобное.       

*✧*

      Гермиона молча смотрела на Драко, пока они спускались по пожарной лестнице. «Я не доверяю этим смертельным ловушкам», — сказал он о маггловских лифтах минутой ранее. Гриффиндорка сохраняла холодное выражение лица на протяжении всего пути до Гросвенор-сквер. На углу улицы располагалась пудрово-розового цвета пекарня, над входной дверью которой белыми буквами было выведено название «Le Cerise». Малфой направился прямиком туда, очевидно, не обращая никакого внимания на ее уничижительный взгляд.              На пороге пекарни Гермиону наконец прорвало.              — Я все еще не понимаю, зачем это нужно! — воскликнула она. — У меня плотный график, Малфой. Если бы ты просто дал мне съесть тот круассан, мы бы сейчас зря не теряли время!              — Грейнджер, хорошая еда стоит того, чтобы подождать, — просто ответил Драко. — Поверь, эти пирожные изменят твою жизнь.              Гермиону это совершенно не убедило, но она по-прежнему была голодна, поэтому поплелась вслед за Малфоем, всем видом давая понять, что находится здесь против своей воли.              Маленькая пекарня была такой же элегантной внутри, как и снаружи: все было розовым и белым, начиная от стен, стульев и столов, и заканчивая хиджабом, в который была одета симпатичная женщина за прилавком. Она улыбнулась, когда вошел Драко.              — Bonjour, Monsieur Malcolm, — сказала женщина. — Ça va?              — Ça roule, merci, Nadine — спокойно ответил Драко.              Гермиона закатила глаза. Может, она и не могла разобрать, о чем они говорят, но тон разговора был явно флиртующим, и это при том, что Надин по возрасту годилась Малфою в матери. Что же такого было в Драко, что он так притягивал внимание людей? Конечно, он был красив — это мог заметить любой, даже Гермиона, — но также он был невыносимо раздражающим. По всей видимости, гриффиндорка попросту была невосприимчива к его чарам.              — Que prenez-vous? — спросила Надин.              — Mon ami doit prendre son petit déjeuner, — сказал Драко, оглянувшись на Гермиону. — Qu'est-ce que vous recommandez?              Надин засияла. Что бы ни сказал Малфой, она явно была довольна. Женщина взяла фирменный бумажный пакет и с энтузиазмом принялась его наполнять. Гермиона поймала взгляд Драко и постучала пальцем по своим наручным часам. Он лишь приподнял бровь и прошептал: «Потерпи».              — Tenez, — сказала Надин, передавая ему пакет, до отказа набитый пирожными.              — Merci beaucoup, — он отдал ей десятифунтовую банкноту.              — A bientôt, Monsieur Malcolm, — тепло улыбнулась Надин, а затем повернулась к Гермионе. — Надеюсь, Вам понравится завтрак.              — Ох, спасибо, — ответила ведьма, неспособная нагрубить такой милой женщине, даже несмотря на всю злость к Драко.              Когда Малфой передал ей бумажный пакет, на его лице появилась такая самодовольная улыбка, что Гермионе захотелось швырнуть это пакет ему в лицо в ребяческом порыве гнева. Вместо этого она заглянула внутрь. Там было больше пирожных, чем один человек способен съесть, и каждое выглядело аппетитнее другого. Она выбрала пан о шоколя; булочка была теплой, хрустящей и маслянистой. Сделав укус, она почувствовала на языке вкус расплавленного шоколада и была вынуждена признать, что это оказалось намного лучше круассана из «Теско».              — Вкусно, не правда ли? — ухмыльнулся Драко, пока они брели вдоль Гросвенор-сквер.              — Нормально, — пожала плечами Гермиона, не желая еще сильнее тешить его самолюбие. — С каких пор ты стал мистером Малкольмом?              — Ну, Малфой – не совсем маггловское имя, не находишь?              — Значит, Малкольм – это твое альтер-эго? Как Кларк Кент у Супермена?              — Если ты собираешься сравнивать меня с героем комиксов, то я бы предпочел Бэтмена.              — У тебя и правда есть деньги и печальная предыстория.              — А кем бы была ты, Грейнджер? — перевел тему Драко. — Чудо-женщиной?              — Мне не нужно альтер-эго, — насмешливо сказала она. — Я уже спасла мир.              — Туше, — фыркнул Малфой с легким оттенком горечи.              Когда с завтраком было покончено, Гермиона аппарировала их на Уилтон-Роу. Это была мощеная тупиковая улочка, больше подходящая для деревни, нежели для центра Лондона. Ведьма двинулась в сторону серого дома с черной входной дверью. Подойдя ближе, она увидела, что дверной молоток выполнен в виде витой змеи. Она замешкалась, вспоминая последний раз, когда видела Пэнси: тогда слизеринка отчаянно пыталась выдать Гарри Волдеморту.              — Ты первый, — сказала Гермиона, подталкивая Драко. — Побудь хоть немного полезным. Ты всегда нравился Пэнси.              Малфой выглядел раздраженным, но все же послушно постучал. Они принялись ждать. Через минуту Драко постучал снова, на этот раз громче. Дверь отворилась. В проеме стоял высокий мужчина в строгом костюме, его черные волосы были зачесаны назад в стиле 50-х годов.              — Драко? — удивленно моргнул Блейз Забини.              — Забини? — не менее ошеломленно ответил Малфой, а затем повернулся к Гермионе. — Я думал, ты сказала, что это дом Пэнси?              — Так и есть, — вмешался Блейз, прежде чем гриффиндорка смогла привести мысли в порядок.              Из глубины дома раздался знакомый голос.              — Кто там пришел, милый?              — Это Драко, — крикнул в ответ Забини. — И Гермиона Грейнджер.              Послышался звук бьющегося фарфора и ругань Пэнси Паркинсон. Драко и Блейз стояли по обе стороны порога, избегая встречаться взглядами. Гермиона вздохнула. Очевидно, ей следовало что-то предпринять, иначе двое мужчин до бесконечности будут топтаться на месте.              — Не возражаешь, если мы зайдем? — спросила она, показывая Забини свой министерский значок. — Мы пришли, потому что ищем одного человека.              — О, я понял, — Блейз незамедлительно отошел в сторону. — Пожалуйста, проходите.              Внутри дом был намного больше, чем это можно было предположить. Все, от стен до ковров, было черным или фиолетовым, мрачную цветовую гамму скрашивало лишь обилие движущихся картин в золотых рамах. Блейз повел их мимо медленно вращающейся винтовой лестницы, а затем по длинному коридору, в гостиную.              Эта комната была похожа на роскошный отель, если бы им управляли эксцентричные волшебники. На полу лежал ковер с орнаментом, напоминающим окрас зебры, — Гермиона могла только надеяться, что это не было настоящей шкурой животного — и два дивана глубокого винного оттенка. Главной особенностью гостиной был впечатляющий шкаф из черного дерева. За его стеклянными дверцами в свете свечей поблескивали всевозможные драгоценности. На задней стенке был нарисован логотип: буквы «P&Z», обвивающиеся вокруг крошечного золотого павлина.              — Могу я предложить вам выпить? — спросил Блейз, нервно переводя взгляд с одного гостя на другого.              — Чай, если можно, — ответила гриффиндорка.              — Я помогу, — предложил Малфой.              Мужчины исчезли в коридоре, а Гермиона устроилась на одном из огромных диванов. В углу комнаты стояли позолоченные напольные часы, которые показывали не только время, но и погоду. Ведьма наблюдала за тем, как погодная стрелка с тихим щелчком переключилась с солнечной на пасмурную.              — Грейнджер?              Гермиона подняла глаза. В дверях стояла Пэнси Паркинсон, казавшаяся очень взволнованной. Слизеринка значительно повзрослела. Детская округлость исчезла с ее щек, оставив поразительные, немного кошачьи черты лица. Черные волосы были уложены в прическу «боб», а ее юбка-карандаш и пиджак выглядели так, словно она стояла на подиуме, а не у себя дома.              — Привет, Пэнси, — вежливо сказала Гермиона. — Выглядишь… отлично.              — Спасибо, — озадаченно ответила она. — Ты тоже.              Настала очередь гриффиндорки удивляться. Неужели Пэнси Паркинсон только что сделала ей комплимент?              Пэнси пересекла комнату тремя большими шагами, словно газель, и села напротив Гермионы, сложив руки на коленях.              — Насколько я понимаю, ты пришла поговорить со мной? — сказала она.               — О, эм, да, — Гермиона начала рыться в сумке, пытаясь найти нужные документы. — Я работаю в Отделе по розыску пропавших без вести. В настоящее время я расследую исчезновение Астории Гринграсс, которую, как я полагаю, ты могла знать во время учебы в Хогвартсе. Я надеялась, что ты сможешь мне помочь…              — Это так странно, не находишь?              — Что именно?              — Это. Ты и я. Разговариваем. Разве это не странно?              — Конечно, нет, — ответила Гермиона, пожалуй, слишком быстро.              — Но так и есть, — настаивала Пэнси. — Гермиона Грейнджер сидит в гостиной моего дома. Это странно.              — Ну, тебе не обязательно должно это нравиться, — огрызнулась гриффиндорка. — Это же не дружеский визит.              Паркинсон нахмурилась, на мгновение в ее глазах промелькнул огонек прежней вспыльчивости, но она лишь покачала головой.              — Думаю, мы начали наше знакомство не с той ноты.              — Да, это было довольно-таки грубо с твоей стороны, — фыркнула Гермиона.              — Я не имею в виду сегодняшний день, хотя и прошу прощения за свою прямоту. Я говорю про Хогвартс.              — О, — сказала Грейнджер, не зная, что еще можно ответить.              Пэнси задумчиво прикусила губу.              — Я просто отвратительно вела себя в школе, да? — наконец пробормотала она.              — Ну…              — Ты не обязана быть милой, — резко сказала Паркинсон. — Я все прекрасно понимаю. Я была жестока с тобой, Гермиона.              — Очень жестока, — тихо признала Грейнджер.              — Я сожалею об этом. Честно сказать, – не могу поверить, что говорю тебе это, но раз уж мы здесь, – я всегда тебе завидовала.              — Но ты… Ты ненавидела меня, — сказала Гермиона, не веря своим ушам. — Ты почти каждый день называла меня грязнокровкой.              — Черт, я знаю, — казалось, Пэнси было больно от этих слов. — В то время ненависть просто затмевала мой разум. Но также я завидовала тебе, потому что, ну… Ты была маленькой мисс Совершенство. Умной. Красивой. Благословенная правая рука Гарри Поттера. Я была грубой лишь из-за своей злости. Честно говоря, я рада, что ты здесь, потому что я могу, наконец, извиниться.              Паркинсон сделала глубокий вдох и подняла голову, в ее взгляде читалась непоколебимая решимость.              — Прости, что вела себя как сука, Гермиона, — сказала она. — Ты – блестящая ведьма, и ты не заслужила ни единого мерзкого слова в свой адрес.              Гриффиндорка ошеломленно молчала. Она боролась с мелочным желанием сказать: «Твои извинения – ничто, двуличная, коварная мопсиха», хотя бы ради собственного удовлетворения. Но Гермиона никогда бы не поступила так низко. Возможно, Пэнси заслуживала этих слов, когда они были подростками, но сейчас, будучи взрослыми, чтобы извиниться требовалось огромное мужество, и она это уважала.              — Спасибо, Пэнси, — вместо этого ответила она.              — Нет, это тебе спасибо, — вздохнула Паркинсон. Казалось, девушка наконец расслабилась, ее резкие черты лица стали казаться более мягкими. — Ты могла бы послать меня – и я бы тебя не винила, – но ты этого не сделала. Я благодарна тебе за это. Честно говоря, послевоенные годы… заставили о многом задуматься. Особенно когда весь мир ожидает, что ты все тот же подросток-хулиган, которым ты когда-то был.              — Ты была довольно-таки подлой, — Гермиона подняла бровь.              — Ага, — сказала Пэнси, на ее губах появился намек на озорную ухмылку. — А ты была довольно-таки невыносимой.              То, как она это произнесла, не было ни капли злым, и гриффиндорка улыбнулась. Она протянула руку Пэнси.              — Давай начнем сначала, — сказала она. — Гермиона Грейнджер. Приятно познакомиться.              — Пэнси Паркинсон-Забини, — она с улыбкой пожала протянутую руку. — И мне.       

*✧*

      В это время на кухне ни Драко, ни Блейз, казалось, не знали, что сказать. Малфой неловко прислонился к барной стойке, наблюдая, как Забини насыпает чайные листья в ужасающий чайник с гепардовым принтом.              — Рад тебя видеть, — наконец сказал Блейз, пытаясь растопить лед между ними. — Сколько уже прошло? Шесть лет?              — Семь.              — Великие змеи… Чувствую себя таким старым.              — Это так пугающе, да?              Блейз достал из шкафчика четыре кружки, и все они точь-в-точь соответствовали стилю Пэнси. Да, Драко определенно был напуган тем, как много изменилось за семь лет. Дни, когда они вдвоем слонялись по гостиной Слизерина, пили сливочное пиво и сплетничали о школе, девушках и всех неудачниках, которых считали ниже себя, давно прошли.              Последний раз Малфой видел Блейза во время битвы за Хогвартс. Он в ужасе несся из Выручай-комнаты, опаленный Адским Пламенем, когда Забини схватил его за ворот мантии и затащил в нишу в стене. Он пытался убедить Драко бежать. «У моей матери есть дом в Марракеше, — отчаянно шептал он, пока вокруг них летали бесконечные проклятия, — там мы будем в безопасности». Малфой, конечно, поддался искушению, но отказался — почему именно, он вспомнить не мог. Теперь, оглядываясь назад, он думает, что все-таки должен был послушаться Блейза. Он должен был убежать далеко-далеко и никогда не возвращаться. Но он остался. Его последним воспоминанием о лучшем друге было то, как он увидел, что тот выпрыгивает из окна седьмого этажа. До сегодняшнего дня Драко даже не был уверен, что Блейз остался жив.              — Так ты теперь работаешь на Министерство? — спросил Забини, вырывая его из мыслей.              — Нет, просто моя невеста пропала.              — Невеста? — Блейз выглядел чересчур шокированным. — Ты женишься?              — Таков план, — протянул Драко, а затем поспешил сменить тему. — А вы с Пэнси… вместе?              — Ага, — Забини слегка улыбнулся. — Она возникла из ниоткуда. Я не видел ее со школы, а потом, несколько лет назад, мы просто столкнулись у мадам Малкин. Остальное – история, — он махнул рукой, на которой поблескивало обручальное кольцо. — Ты хоть раз мог представить, что я вырасту и стану счастливо женатым человеком?              — Нет, — ухмыльнулся Драко, — но я рад, что ты счастлив.              — И я за тебя, приятель. Полагаю, тебя тоже следует поздравить. Кто эта счастливица?              — А, — Малфой потер затылок. — Ты помнишь Асторию Гринграсс?              — Младшую сестру Дафны? Такая хрупкая брюнетка?              — Она самая.              — Ого, ничего себе, никогда бы не подумал, что вы можете сойтись. — Блейз задумчиво почесал подбородок. — Но сердцу не прикажешь, да?              Драко ничего не ответил. Он и сам не знал, чего хочет его сердце — если оно вообще чего-то хотело.              Забини размешал молоко в чае и протянул Малфою две кружки, от которых шел пар.              — Нам лучше пойти и проверить, не поубивали ли эти двое друг друга, — весело сказал он.              Они вернулись в гостиную и увидели шокирующую картину: Гермиона и Пэнси болтали. Это зрелище казалось даже более пугающим, чем если бы они сражались, хотя бы потому, что оно казалось максимально неестественным. Пэнси демонстрировала содержимое своей коллекции драгоценностей, оживленно рассказывая о планах открыть магазин на Рю-де-ля-Пэ.              — Никто не ценит роскошь так же, как парижане, — говорила она.              — Конечно, — вежливо кивнула Гермиона.              — Но до этого еще далеко, — мечтательно вздохнула Пэнси. — Наш бренд еще слишком маленький. В ювелирном бизнесе невероятная конкуренция, особенно в мире волшебников.              — Правда?              — Честно говоря, ты и представить себе не можешь, насколько кровожадными могут быть ювелиры. Рынок небольшой, и каждый хочет получить свой кусочек. Но запомни мои слова, Гермиона: однажды каждый волшебник будет знать наше имя.              — Я в этом не сомневаюсь. Ваш дизайн просто великолепен.              — Ты правда так думаешь? — Паркинсон просияла. — Позволь мне подарить тебе кое-что.              — О, нет, я не могу…              — Тшш! — Пэнси просканировала взглядом полки шкафа, а затем поднесла изумрудную сережку-каплю к лицу Гермионы. — Да, думаю, зеленый – это твой цвет. Не так ли, Драко?              — Ага, — пренебрежительно ответил Малфой, — так и есть.              Гриффиндорка выглядела крайне смущенной. Драко усмехнулся, передавая ей кружку с чаем. Она так посмотрела на него в ответ, что он невольно подумал, что этот чай сейчас будет выплеснут ему в лицо, но, к счастью, между ними встал Блейз и обнял Пэнси за плечи.              — Ну же, хабибти, — сказал он. — Гермиона – очень уважаемый сотрудник Департамента магического правопорядка, и я уверен, что у нее есть более срочные темы для разговора, чем драгоценности.              — Я знаю это, покровительствующий ты болван, — поддразнила Пэнси, отпихивая его руки. Она протянула серьги Гермионе. — Серьезно, возьми их. С ними ты будешь сиять.              — Правда, я не могу, это слишком щедр… — запротестовала Грейнджер.              — Я не приму отказа, — настаивала Паркинсон, вкладывая серьги в ладонь ведьмы, а затем усмехнулась так, что напомнила Драко свою прежнюю дьявольскую версию. — Кроме того, это не такой уж и бескорыстный подарок. Гермиона Грейнджер в одном из моих украшений – лучшая бесплатная реклама, на которую только можно рассчитывать.              — Ладно, теперь я чувствую себя менее виноватой, — засмеялась Гермиона.              — Ой, ты слишком милая. Итак, о чем вы на самом деле хотели поговорить?              Они сели, Драко и Гермиона заняли один диван, Пэнси и Блейз — другой. Было странно видеть своих друзей вместе: Забини приобнял Паркинсон за плечи, ее рука покоилась на его колене. Словно Драко попал на самый конец фильма, не имея ни малейшего представления о том, как герои пришли к своей счастливой жизни. И все же он должен был признать, что они хорошо смотрелись рядом друг с другом. Как-то естественно. Гораздо естественнее, чем они с Асторией когда-либо.               — Ну, — начала Гермиона, наконец-то начиная вводить их в курсе дела. — Астория Гринграсс исчезла несколько дней назад. Как я полагаю, вы оба знали ее сестру, Дафну. Я бы хотела узнать, не могли бы вы рассказать мне, какой Астория была в школе?              — Если честно, я мало что помню, — Забини пожал плечами. — Она была серой мышкой. Очень тихая и рассеянная – постоянно витала в облаках, понимаешь? Не то, что ее сестра, — он озорно усмехнулся. — Дафна была эпатажной.              Пэнси бросила на него резкий взгляд, который тут же стер улыбку с его лица.              — Ага, — пробурчала она. — Астория определенно была более сдержанной из двух сестер.              — Вы не знаете, чем она любила заниматься в свободное время? — задала еще один вопрос Гермиона, делая пометки в очередном своем ненаглядном бланке.              — Я знаю, что она часто пропускала школу, — снова заговорил Блейз. — И всегда торчала в больничном крыле.              — Она была довольно болезненной, — кивнула Пэнси. — Хотя порой она и таскалась за нами с Дафной, но в остальном, казалось, никогда ни с кем не общалась.              — Кажется, у нее была какая-то подруга по переписке? — нахмурился Забини.              — Да, точно! Она всегда что-то писала. Сначала я подумала, что это очередная ее сказочная история, а потом оказалось, что у нее действительно появилась подруга. В другой стране, но все же подруга.              Гермиона посмотрела на Драко, в ее глазах вспыхнул огонь. Малфой усмехнулся, забавляясь. Ее тяга к знаниям — любым знаниям — была ненасытной.              — Вы говорите, что ее подруга жила в другой стране, — продолжала гриффиндорка. — Не знаете, где именно?              — Я бы поставил на Италию, — ответил Блейз. — Гринграссы отдыхали там каждый год. У них был прекрасный старый дом недалеко от Ареццо. Однажды я ездил туда с Дафной.              — А Астория была с вами?              — Ах, нет, не в тот раз. Это был скорее… романтический отдых.              — Романтический, да? — Драко скептически приподнял бровь. Он точно знал, каким Блейз был в школе, и он даже близко не был похож на Ромео. — Не знал, что ты на такое способен, Забини.              — О, Драко, отвали, — Блейз добродушно усмехнулся. — Ты ведь тоже не был святым.              — Действительно, — сухо сказала Пэнси. — Если мне не изменяет память, у тебя были свои развлечения, Драко.              Гермиона взглянула на него с любопытством. Малфой опустил глаза, внезапно очень заинтересовавшись своим чаем. Да, в свое время он определенно очень хорошо веселился, и Паркинсон знала об этом не понаслышке. Но думать об этом сейчас казалось крайне неуместным. К счастью для всех, Гермиона вернула разговор в более безопасное русло.              — Ты случайно не знаешь, как звали подругу Астории? — спросила она у Пэнси.              — Сара? Сабина? — начала размышлять ведьма. — Что-то на букву «с».              — Это сужает список до половины женщин Италии, — поддразнил ее Блейз.              Пэнси бросила на него уничтожающий взгляд. Забини рассмеялся и притянул ее к себе, чтобы поцеловать в щеку.              Гермиона свернула пергамент, а затем убрала записи и маггловскую ручку в портфель.              — Спасибо вам обоим, — сказала она. — Вы очень помогли.              Драко воспринял это как сигнал, что пора уходить. Он встал и последовал за Грейнджер к входной двери, Блейз и Пэнси пошли за ним.              — Дайте знать, если мы сможем еще хоть как-то помочь, — сказал Забини, притягивая Драко в объятия. — Не пропадай, приятель.              — Я постараюсь, — ответил Малфой, немного неловко обнимая его в ответ.              — Ты должен как-нибудь прийти к нам на ужин, — сказала Пэнси. — Вы оба, если захотите.              Это застало Драко врасплох. Гермиона выглядела еще более потрясенной, чем он.              — Ох, эм, — пробормотала она, — это было бы… чудесно.              Они оставили пару стоять на пороге и пошли по извилистой улочке, оба погруженные в свои мысли. Это утро было удивительным во многих отношениях. Старые друзья Драко стали абсолютно другими людьми. С одной стороны, это заставляло его чувствовать себя более взрослым и одиноким, чем когда-либо, но с другой — вселяло в него странную надежду. Если они смогли измениться, то, может быть, — всего лишь может быть — и у него получится.              Словно прочитав его мысли, Гермиона сказала:              — Пэнси действительно повзрослела, да?              Драко подумал о том, какой Паркинсон была в школьные годы — резкой и озлобленной. Женщина, которую они встретили сегодня, была далека от той язвительной девчонки.              — Похоже на то, — сказал он, слегка улыбнувшись.              — Они с Блейзом такие милые вместе, — продолжила Грейнджер. — Забавно, я всегда думала, что она выйдет замуж за тебя.              — Прошу прощения?              — Что в этом удивительного? Вы же встречались.              — Я бы не стал называть это именно так.              — О, я поняла, — Гермиона закатила глаза. — Значит, ты просто позволял ей заглядывать тебе в рот и при этом не давал никаких обещаний?              — Я не очень-то горжусь тем, как я себя вел, — Драко помрачнел.              — Полагаю, что нет. Это не лучший способ общаться с тем, кто в тебя влюблен.              Малфой съежился от этой мысли. Любовь юной Пэнси, если ее можно было так назвать, была сугубо собственнической и деловой.              — Если позволишь, я буду защищаться, — сказал он. — Она тоже не была особо добра ко мне.              — Ну, мне всегда казалось, что она сделает для тебя все, что угодно.              — Возможно. Но только потому, что она думала, что, ассоциируя себя со мной, будет лучше выглядеть в глазах окружающих. Как только она поняла, что я не всемогущий слизеринский принц, то тут же от меня отстала.              — Правда? И что же заставило ее прозреть?              — Скажем так… Сложно сохранять видимость самодовольного превосходства, когда не высыпаешься несколько лет, начиная с пятого курса.              Они свернули за угол и вышли на главную дорогу. Драко почувствовал на себе взгляд Гермионы, ее любопытство не знало границ.              — Ну что? — спросил он.              — Пятый курс, — осторожно произнесла ведьма. — Именно тогда твой отец попал в Азкабан, да?              — Ты и сама все прекрасно знаешь, Грейнджер.              — И в том же году ты присоединился к Пожирателям Смерти?              У Драко скрутило живот. Он сунул кулаки в карманы пиджака и прорычал:              — Я не собираюсь об этом говорить.              Он зашагал быстрее, пытаясь избежать допроса. Гнев разливался под кожей, хотя он больше злился на себя, чем на Гермиону. Он не должен был позволять ей даже мельком упоминать эту позорную главу его жизни. Он так долго пытался похоронить все это: собственного отца, Пожирателей Смерти, их ужасные поступки — и те, которые он, Драко, совершил сам или, по крайней мере, не смог остановить. В голове пронеслись разрозненные воспоминания. Стреляющая боль в левом предплечье. Крики, похожие на вой банши, эхом доносящиеся из подвала. Кровь, просачивающаяся сквозь черное дерево, которым был устлан пол Малфой Мэнора, когда Нагайна скользила между трупами, разбросанными, как сорняки. Слезы защипали ему глаза. Драко прикусил губу, пытаясь не заплакать, или не закричать, или и то, и другое одновременно.              Но Гермиона все никак не хотела оставить его в покое.              — Ты в порядке? — спросила она, стараясь догнать его.              — Мерлинова борода! — он обернулся и бросил на нее яростный взгляд. — Хоть на одну проклятую секунду ты можешь перестать задавать свои идиотские вопросы?              Ведьма выглядела потрясенной. Драко тут же пожалел о своей вспышке гнева.              — Прости меня за попытку завязать разговор, Малфой, — сказала Гермиона, ее голос был жестким.              — О, да, — огрызнулся Малфой, злость начала закипать по новой. — Ведь копание в моем позорном прошлом – это всего лишь непринужденная болтовня. Я не спрашиваю о твоей травмирующей истории, Грейнджер, и я был бы признателен, если бы ты оказала мне такую же любезность.              Гермиона изменилась в лице. Внезапно она стала выглядеть виноватой.              — Прости, — сказала она, ее шепот почти не было слышно из-за интенсивного движения машин. — Ты прав, это было не очень… деликатно с моей стороны.              — Забудь. Я и не жду, что тебе будет не все равно. Мы же не друзья.              Драко не стал задерживаться, чтобы увидеть ее реакцию. Он пошел прочь, следуя по незнакомой дороге куда глаза глядят, отчаянно сопротивляясь желанию что-нибудь ударить.