All That We Miss / Все, чего нам не хватает

Иногда я чувствую, что должен поиграть с огнем,

Ведь я не хочу просто сидеть и ждать чуда.

‘In the Shadows’ — The Rasmus

*✧*

      Гермиона вышла из чугунного камина и очутилась в комнате, совершенно не похожей на ту, которую только что покинула. Если квартира Драко была чистой и светлой, то это место — угнетающе вычурным. Мебель была слишком темной и тяжелой для столь небольшого помещения, а черный балдахин нависал над кроватью, словно грозовая туча.              — Добро пожаловать в коттедж Гидра, — сказал Малфой, в его голосе послышались нотки, явно свидетельствующие о том, что он не слишком рад возвращению сюда.              — Гидра, — эхом повторила Гермиона, забавляясь любовью слизеринцев к символизму. — Как змея?              — Нет. Как созвездие.              — О, — пробормотала она, чувствуя себя немного менее самодовольной. — Ты неравнодушен к звездам, да?              Драко проигнорировал ее. Он выглядел озабоченным, когда выводил ее из комнаты и спускался по лестнице в прихожую. На первом этаже висел портрет Люциуса Малфоя, его платиновые волосы практически светились в темноте; мужчина тихонько похрапывал. Драко пронесся мимо картины и практически силой вытолкнул Гермиону из парадной двери.              — Тут недалеко, — сказал он, проводя ее через сад.              Казалось, Малфой расслабился, как только они покинули территорию коттеджа. За домом начинала петлять извилистая сельская тропинка. Деревья тянулись друг к другу, создавая зеленый тоннель, заслоняющий их от солнца. Здесь, на Гернси, оказалось теплее, чем в Лондоне, и Гермиона была благодарна за то, что ткань созданного Драко костюма была продуваемой. Она до сих пор не могла поверить в то, что существует заклинание, позволяющее трансфигурировать одежду. За все годы, что она провела за изучением всевозможных книг из школьной библиотеки, ей ни разу не пришло в голову исследовать портновскую магию. Но, конечно же, Драко знал об этом. Может, он и носил одежду исключительно одного цвета, но всегда выглядел в ней хорошо. Например, его сегодняшний наряд был простым, но очень ладно скроенным: «хенли» выгодно подчеркивала рельеф мышц, который Гермиона не привыкла в нем замечать.              Она почувствовала, как на щеках проступил румянец. Да, она определенно не обращала должного внимания на то, каким… подтянутым стал выглядеть Драко. Образ его, выходящего из комнаты — его худощавый торс, V-образная линия косых мышц, низко сидящее на бедрах полотенце, — непрошено возник в сознании.              О, боже, она не могла думать об этом.              — Я раньше не была на Гернси, — поспешно выпалила гриффиндорка, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей.              — Я удивлен, — сухо сказал Драко. — Разве твои родители не привозили тебя сюда? Это место очень популярно среди магглов с мая по сентябрь.              — Эм, нет, никогда.              Она отвела взгляд. Ей все еще было трудно говорить о своих родителях в прошедшем времени, особенно учитывая то, что они на самом деле не умерли. Они были где-то там, далеко, проживали счастливую жизнь только вдвоем. В каком-то смысле это усложняло ее скорбь и смирение с тем, что их больше не было рядом.              Драко посмотрел на нее, явно смущенный внезапным молчанием, но не стал настаивать на дальнейшем разговоре. Они продолжали идти по тропинке, пока та плавно не превратилась в длинную подъездную аллею. Вскоре между деревьями показался величественный загородный особняк. Здание имело определенный шарм: частично разрушенная старинная кирпичная кладка пряталась под вечнозеленым покровом плюща. Они подошли к парадной двери из красного дерева, и Малфой дернул за веревочку звонка.              — Один совет, — сказал он, поворачиваясь к Гермионе, — не называй Адорабелле свое настоящее имя. Во время войны она была на стороне моих родителей.              — О, отлично, — вздохнула гриффиндорка. — Но тебе не кажется, что это немного бессмысленно? Мое лицо постоянно мелькает на первых полосах газет.              — Я бы не волновался насчет этого. Ади не читает прессу с тех пор, как Евгения Дженкинс стала Министром магии. Она говорит, что от новостей у нее начинается мигрень.              — Если это правда, то что такого страшного в моем имени?              — О, да ладно тебе, Грейнджер. Ты уже должна знать, что о тебе слагают целые легенды.              Гермиона искренне удивилась. Легендарным был Гарри. Он попал в учебники истории, когда ему даже не исполнилось двух лет, — она знала это наверняка, потому что прочитала их все. Она же, в свою очередь, всегда считала себя актрисой второго плана. Конечно, она знала о том, что была знаменита; все друзья Гарри были. Но чтобы легендарной? Эта мысль была немного ошеломляющей.              Дверь со скрипом открылась, и перед ними предстала пожилая женщина в элегантной серой мантии.              — Добрый день, миссис Гринграсс, — радостно поздоровалась Гермиона. — Я из Министерства Магии, работаю над поиском вашей дочери, Астории, и считаю, что нам было бы полезно побеседовать. Можем ли мы сделать это сейчас?              Женщина выглядела настороженной.              — Приношу свои извинения, — проговорила она с легким французским акцентом. — Думаю, произошла ошибка. Я всего лишь экономка.              — О, мне очень жаль, мисс...?               — Пожалуйста, зовите меня Эстер. Мадам Гринграсс в гостиной. Проходите, а я пока узнаю, сможет ли она принять вас.              Эстер перевела их через порог, ярко улыбаясь Драко.              — Рада видеть Вас снова, мистер Малфой, — сказала она.              — И я рад, Эстер, — спокойно ответил Драко. — Как поживают внуки?              — Очень хорошо, merci. Андреа получила письмо о зачислении в университет Фламеля. Еще раз спасибо за помощь с подготовкой заявления, она Вам очень признательна.              — De rien, — Драко махнул рукой. — Уверен, из нее получится прекрасный алхимик.              — Bénisse votre cœur, mon fil, — снисходительно улыбнулась Эстер, как это обычно делают бабушки и дедушки. — Пожалуйста, присаживайтесь. Я вернусь через минуту.              Гермиона и Драко расположились на кушетке в величественном вестибюле. На противоположной стене висели два огромных портрета: один изображал коренастого светловолосого мужчину, читающего книгу, второй — худощавую брюнетку, которая, вытянув шею, пыталась заглянуть в нее через плечо супруга.              Как только пожилая женщина скрылась из виду, Гермиона повернулась к Драко.              — Ты знал, что Эстер – не миссис Гринграсс, и не сказал мне? — требовательно спросила она.              — Может быть, — Малфой ухмыльнулся.              — Ты мог спасти меня от позора!              — Но тогда мне бы не было так весело.              — Ты просто невыносим.              Драко лишь хмыкнул, и ведьма отвернулась, намеренная не проронить ни слова больше до возвращения экономки.              — Мадам Гринграсс сейчас вас примет, — сказала Эстер, зайдя в комнату. — Пройдемте со мной.              — Не пугайся, — прошептал Малфой на ухо Гермионе, пока они шли за женщиной по длинному коридору. — Адорабелла любит все драматизировать, но она вполне безобидна.              — Прям как ты, — ответила Грейнджер.              — Я не такой.              — О, я тебя умоляю. Тогда я не люблю читать книги.              — Ты правда считаешь, что я драматизирую? — спросил Драко, на что Гермиона лишь покачала головой, посмеиваясь про себя над его очевидной озабоченностью.              Эстер провела их в парадную гостиную. Комната, хоть и тщательно обставленная, была абсолютно лишена вкуса. Казалось, здесь не было выдержано никакой цветовой гаммы; каждый предмет отчаянно пытался перетянуть внимание на себя, в результате чего создавался эффект полнейшего кричащего беспорядка. Но, пожалуй, самой пестрой фигурой была сама Адорабелла. Женщина сидела на ситцевой софе, словно призовой павлин, ее пурпурная мантия была отделана серебряными кисточками, напоминавшими бахрому на старомодном абажуре.              — Ах, входите, входите! — прогремела она, ее голос был удивительно властным для такой хрупкой женщины. — Как же приятно принимать гостей. И, конечно, я всегда рада видеть тебя, милый Драко.              — Привет, Ади, — вежливо ответил Малфой, когда они сели.              — А как зовут Вас, моя дорогая? — Адорабелла повернулась к Гермионе.              — Это Тара Нотт, — вклинился Драко, прежде чем гриффиндорка успела хотя бы открыть рот. — Она из Оперативной группы по розыску пропавших без вести.              — Ох, Нотт! — миссис Гринграсс засияла. — Тогда Вы, должно быть, родственница Теодора! Такой хороший мальчик, этот Тео.              — О, да, он такой, — Гермиона улыбнулась, изо всех сил стараясь, чтобы это выглядело естественно.       — Я была так опечалена, узнав, что он скончался.               — Эм, да, — ответила ведьма, поспешно пытаясь прийти в себя. — Это… большая утрата для нашей семьи.              — Для всех нас, — тоскливо вздохнула Адорабелла. — Разве старинные семьи еще не достаточно настрадались? Взять хотя бы меня! Сначала мой муж, потом моя дорогая Дафна, а теперь еще и Астория. Удивительно, что я нашла в себе силы встать с постели сегодня утром.              — Я очень сожалею, миссис Гринграсс.              — О, милочка, не стоит. Это я должна сожалеть о том, что Вам приходится видеть меня в подобном состоянии. Прошедшая неделя, как Вы можете догадаться, была очень тяжелой. Учитывая, что совсем недавно я потеряла мою дорогую Дафну, исчезновение Астории оказалось серьезным ударом. Если бы ее отец все еще был жив, я уверена, что могла бы справиться с этим, но сейчас... что ж. Я просто опустошена.              — Я представляю, что Вам сейчас очень непросто, — сказала Гермиона, используя свой тщательно отточенный обеспокоенно-профессиональный голос. — Уверяю Вас, мы делаем все возможное, чтобы вернуть Вашу дочь домой. Я хотела узнать, не могли бы Вы оказать мне небольшую услугу. У меня есть несколько вопросов…              — О, спрашивайте, спрашивайте! Если я могу хоть как-то помочь расследованию, то сделаю все, что в моих силах.              — Это радостно слышать, спасибо, миссис Гринграсс.              В этот момент в комнату снова вошла экономка, на этот раз с подносом чая и пирожных.              — Великолепно, Эстер, большое тебе спасибо, — воскликнула Адорабелла. — Какой чай Вы пьете, мисс Нотт?              — Немного молока, один кусочек сахара, спасибо.              — Очень хорошо. И, конечно, я помню, какой чай любишь ты, Драко.              Она протянула ему чашку с тошнотворно сладкой улыбкой.              — Спасибо, — сухо ответил Малфой.              — Итак, — Гермиона попыталась вернуть разговор в нужное русло, — я хотела спросить, не могли бы Вы…              — Мисс Нотт, Вы просто обязаны попробовать мадлен, — перебила ее Адорабелла. — Эстер печет их сама, и они просто божественны.              Из вежливости гриффиндорка взяла одно из посыпанных сахаром бисквитных печений и откусила небольшой кусочек. Оно было очень сухим. Ведьма тут же сделала большой глоток чая, чтобы избавиться от неприятного ощущения во рту.              — Очень вкусно, спасибо, — кашлянула она. — Миссис Гринграсс, как я понимаю, раньше Вы всей семьей проводили каникулы в Италии, верно?              — О, да, — сказала Адорабелла. — Мы отдыхаем там каждое лето. У нас есть очаровательный дом недалеко от Ареццо. Он долгое время принадлежит моей семье – я унаследовала его от деда после его смерти в 89-м году. — Женщина грустно улыбнулась. — Нонно был таким добрым человеком, благослови Мерлин его душу. Настоящий итальянский джентльмен. И он был так добр к девочкам. Они были его любимицами, только не говорите об этом моим племянницам.              Она звонко рассмеялась, а затем нахмурилась, словно потеряла нить разговора.              — Простите, дорогая, какой был вопрос? — спросила Адорабелла. — Боюсь, у меня есть привычка слишком сильно углубляться в собственные мысли. Раньше это приводило моего мужа в бешенство.              — Вы говорили о доме в Ареццо, — подсказала Гермиона.              — Ах, да! Ну, формально дом находится не в Ареццо, а в Сан-Северо. Хотя в Сан-Северо не так уж много интересного – не считая гор, конечно. Моя дорогая Дафна любила там гулять. Это одна из причин, по которой мы так часто приезжали туда: чтобы она и ее отец могли заняться альпинизмом. Каждый раз, когда они уходили, то пугали меня до смерти. — Она вздохнула. — Забавно… Сейчас я бы все отдала за то, чтобы снова волноваться о том, что они ходят по горным тропам.              — Могу себе представить, — пробормотала Гермиона, бросив на Драко быстрый взгляд. Тот лишь пожал плечами, как бы говоря: «А я тебе сказал, что будет непросто». — Миссис Гринграсс, не могли бы Вы рассказать мне, что делала в Италии Астория? Были ли у нее друзья, с которыми она регулярно встречалась?              — Друзья? У Астории? — Адорабелла усмехнулась. — О, превеликие змеи, нет. Поверьте, мы приложили к этому множество усилий. Мы с мужем постоянно уговаривали ее выйти в город вместе с сестрой, познакомиться с другими девушками ее возраста, но она нас не слушала. Дафна была полной ее противоположностью. Она всегда приводила домой новых друзей – и мальчиков тоже. Мерлинова борода, нам постоянно приходилось ее сдерживать! Но Астория… нет, Астория всегда была застенчивой девочкой. Естественно, отчасти в этом виновато ее здоровье. Бедное дитя, нести такое бремя со столь юного возраста.              — Чем она болела? — спросила Гермиона, предчувствуя возможность получить хоть сколько-нибудь полезную информацию.              — Наследственное проклятие, — вздохнула Адорабелла. — Крайне неприятное, мисс Нотт. Конечно же, оно перешло со стороны семьи моего мужа – больших свиней в своей жизни я не встречала. Неудивительно, что эти гнилые люди навлекли его на себя.              Интерес Гермионы разгорелся. Это могло стать новым направлением в ее расследовании — возможно, семейная вражда могла бы объяснить исчезновение Астории? Не первый раз она сталкивалась с подобным, особенно у древних фамилий. Они могут быть очень жестокими, даже по отношению к своим родным.              — Астория была близка с кем-то из семьи Вашего мужа? — спросила она.              — Превеликие змеи, нет! — Адорабелла рассмеялась. — Мой покойный муж отдалился от них еще до того, как мы поженились. Нет, у нас не было ничего общего с этими дегенератами и любителями грязнокровок.              Гермиона напряглась. Прошло уже достаточно много времени с того момента, когда она последний раз слышала, чтобы слово «грязнокровка» произносили с такой ненавистью. Это задело ее сильнее, чем она ожидала. Она не могла вспомнить, что хотела сказать, и как вообще разговаривать. К счастью, Драко быстро вмешался.              — Ади, у тебя случайно нет фотографий дома в Сан-Северо? — спросил он. — Уверен, Таре было бы полезно их увидеть. Для общего понимания.              — Конечно! — Адорабелла вскочила на ноги. — Так, куда же я положила альбом, только вчера он был… Я отойду буквально на минутку, пожалуйста, можете пока налить себе еще чая. — Она вышла из комнаты, бормоча под нос: — Салазаровы тапочки, где я оставила свою чертову палочку… ЭСТЕР! Ты не видела…?              В отсутствие женщины Гермиона расслабилась, откинулась на многочисленные подушки, украшающие диван, и сделала глубокий вдох.              — Грейнджер? — Драко взглянул на нее. — Ты… в порядке?              — Естественно, — настойчиво сказала она, не желая, чтобы Малфой – особенно Малфой – увидел, насколько сильно всего лишь одно слово способно ее ранить. — Хотя я не уверена, что от этого разговора будет много пользы. Она очень…              — Темпераментная – слово, которое я обычно использую в приличном обществе.              — Не знала, что ты можешь быть вежливым.              — Я? Да я же самый настоящий джентльмен! — Драко усмехнулся. — У меня есть немного… безумная идея, которая могла бы спасти нас, если тебе интересно.              — Пожалуйста, расскажи мне. Не уверена, что смогу и дальше слушать, как Адорабелла рассказывает о дорогой Дафне.              — Может, это все же понравится тебе больше, чем то, что я предлагаю. Это рискованно, а ты – известная паинька.              — Я не такая, — ощетинилась гриффиндорка. Когда Драко скептически приподнял бровь, она добавила: — Во всяком случае, больше нет.              — Ладно, тогда докажи это. Я отвлеку Адорабеллу, а ты пока извинись и обыщи комнату Астории на предмет улик.              — Я не могу этого сделать! — Гермиона ахнула. — Во-первых, совершенно незаконно обыскивать частное жилище без предварительного разрешения Главы Департамента магического правопорядка. А во-вторых, это невежливо!              — Да брось, Грейнджер, наша беседа ни к чему не приведет, и ты это знаешь. Но я думаю, что спальня Астории полна секретов, а ты?              Гермиона закусила губу. Драко был прав; их разговор был мучительным, а кто-то настолько скрытный, как Астория, определенно тщательно оберегал свои секреты. Проникновение в ее комнату было единственным способом узнать, что из себя на самом деле представляет эта девушка. Тем не менее, это было бы вопиющим нарушением ее личной жизни, не говоря уже о протоколе.              Из коридора донесся звук голоса Адорабеллы, напевающей себе что-то под нос.              — Ладно, хорошо, — прошипела гриффиндорка, глядя на Драко. — Я сделаю это. Но ты должен отвлечь ее как минимум на пятнадцать минут. Этот дом просто огромный, и я не хочу, чтобы меня поймали.              — Договорились, — прошептал Малфой, когда миссис Гринграсс влетела в гостиную со стопкой фотоальбомов.              — Вот это – настоящее угощение! — пропела она, с грохотом складывая их на кофейный столик. — Я так люблю путешествовать по страницам своей памяти, а Вы, мисс Нотт?              — О, да, — неопределенно ответила Гермиона. — Прежде чем мы начнем, не возражаете, если я воспользуюсь ванной комнатой? Этот чай, кажется, так и просится наружу.              — Конечно! Вторая дверь слева, моя дорогая.              — Ади, расскажи мне побольше о доме в Сан-Северо, — сказал Драко, привлекая внимание Адорабеллы. — Как он перешел во владение семьи?              Гермиона поднялась на ноги, стараясь выглядеть спокойной, пока выходила из комнаты. Как только она убедилась, что находится вне зоны видимости Адорабеллы, она пронеслась мимо ванной и поднялась по широкой лестнице, которая разделялась на две ветви: одна вела в восточное крыло, другая — в западное. По наитию ведьма выбрала второй вариант. Она поднялась примерно наполовину, когда услышала звук приближающихся шагов. Гермиона сбежала вниз и поднялась уже в восточное крыло, оказавшись на большой лестничной площадке, которую украшал великолепный витраж, изображающий танцующих нимф. С колотящимся сердцем она побежала по коридору налево, пока нимфы с любопытством смотрели ей вслед.              Тускло освещенный коридор располагал несколькими дверьми из красного дерева. Открыв первую из них, Гермиона обнаружила музыкальную комнату, в которой рояль самостоятельно играл «Зеленые рукава». Она поспешно закрыла дверь, чтобы заглушить звук. Следующая комната оказалась впечатляющих видов библиотекой, полки которой тянулись от пола до потолка по всему периметру. Гриффиндорка поборола желание изучить книги и поспешила дальше.              Наконец она нашла спальню. Гермиона закрыла за собой дверь и обошла комнату, наслаждаясь ее сказочным очарованием. Стены были расписаны крошечными голубыми цветами, трепещущими от невидимого ветерка. С одной стороны здесь стояла кровать с изящным золотым подголовником, напоминающим ветви дерева, с другой — огромный дубовый шкаф. Ведьма приоткрыла одну из створок, поморщившись, когда та заскрипела. Внутри было много пустых вешалок. Несколько изящных платьев были аккуратно развешены, но большая часть одежды попросту валялась смятой кучей. Либо кто-то освобождал этот гардероб — возможно, он принадлежал Дафне, и Адорабелле было трудно расстаться с ее вещами, — либо кто-то в спешке вытащил лишь самое необходимое. Последний вариант заинтриговал ее. Если одежда принадлежала Астории, то, возможно, она спланировала свой побег.              Гермиона закрыла створку, оглядывая остальную часть комнаты. У окна стояло бюро, ломящееся под тяжестью нагроможденных на него книг. Гриффиндорку потянуло к ним, словно мотылька к пламени. Она присела, рассматривая тома, так небрежно наваленные друг на друга. Она сразу же узнала «Сказки барда Бидля» и некоторые другие: «Святочная пряжа», «Басни Фарины», «Маленькая ведьма и говорящая чайная чашка». Все эти истории были хорошо известны в волшебном мире. Когда-то давно она умоляла Рона рассказать их ей. Он дошел до «Зайчихи Шутихи и Пня-Зубоскала», а затем ему надоело, и он настоял на том, чтобы она пошла в библиотеку и прочитала их сама. Он не обладал достаточным терпением для рассказывания сказок, чего нельзя было сказать о владелице этого бюро. С замиранием сердца она вспомнила, как Пэнси говорила что-то об Астории, пишущей сказочные истории, и внезапно ей показалось очевидным, что эта комната принадлежит ей.              В порыве любопытства Гермиона попыталась открыть главное отделение бюро, но оно оказалось запертым. Она попробовала наложить Алохомору, но почувствовала, как что-то отталкивает заклинание — возможно, защитные чары. Что бы ни находилось внутри, кто-то очень не хотел, чтобы это видели посторонние.              Ей нужно было более сильное заклинание: что-то для поиска вещей, которые не хотят быть найденными. Она знала одно, которое могло бы сработать, но оно было… капризным. В таком старом волшебном доме, как этот, существовал огромный риск натолкнуться на что-то нежелательное; Гермиона вполне могла оказаться окруженной стаей докси или столкнуться лицом к лицу с эрклингом. Она направила палочку на бюро и приготовилась бежать, если придется.              — Реклудус, — сказала она.              Отделение с грохотом распахнулось. Стая бумажных птиц выпорхнула наружу и набросилась на Гермиону. Одним взмахом палочки она подожгла их, посыпав ковер пеплом. Очевидно, она была права, подозревая, что на бюро наложены защитные чары. Но подобные меры были скорее романтичными, чем устрашающими: любой, хоть немного обладающий умом волшебник, мог легко их обезвредить. Возможно, тот, кто их наложил, сам не был особо одаренным. Учитывая, что Астория пропустила значительную часть своего обучения, это было еще одним признаком, указывающим на то, что комната принадлежит ей.              Гермиона очистила ковер и заглянула в бюро. Внутри она обнаружила большой запас бумаги для писем и несколько стопок конвертов со все возрастающей степенью повреждения от солнца. Ведьма взяла один из них. Он был слегка пожелтевшим, что говорило о том, что ему по крайней мере несколько лет. Перевернув конверт, гриффиндорка обнаружила каракули, сделанные почти неразборчивым детским почерком. При ближайшем рассмотрении она смогла безошибочно различить очертание имени Астории.              Ее сердце забилось с удвоенной силой. Гермиона схватила столько конвертов, сколько смогла, уменьшила их и сунула во внутренний карман своего пиджака. Она поспешила выйти из комнаты и спустилась по лестнице так быстро и тихо, насколько это было возможно, и, вернувшись в гостиную, застала Адорабеллу в середине монолога.              — …о, да, моя пра-пра-прабабушка Зария была той еще бунтаркой, — рассказывала она Драко, который вежливо кивал в ответ. — Знаешь, когда-то у нее был роман с сицилийским революционером. Это был скандал века. Мой пра-пра-пра-прадедушка был вне себя. Согласно семейной легенде, он почти отрекся от нее. Представляешь, что бы было, если бы он это сделал?! Я бы не сидела сейчас перед тобой…              Малфой склонился к Гермионе, делая вид, что хочет взять с подноса еще один мадлен, и вопросительно поднял бровь. Она слегка кивнула, и улыбка расползлась по его лицу. Драко откинулся на спинку дивана, и они вдвоем принялись терпеливо слушать.