All That We Miss / Все, чего нам не хватает

Я очень сожалею

О том, что сделал и сказал.

И теперь я не знаю, как мне показаться

На публике.

Иногда мне становится интересно, если я исчезну…

‘Tangled’ — Maroon 5

*✧*

             Драко и Гермиона вышли из лифта и очутились в небольшом вестибюле, откуда на крышу вела единственная стеклянная дверь, над которой сверкающим серебряным курсивом было написано: «In bocca al lupo...».              Драко открыл дверь, и Гермиона прошла на террасу. Как и ожидалось, здесь было очаровательно и тихо: для аперитива в такое время было еще слишком рано. Изящные белые столики и стулья сгруппировались вокруг мраморного фонтана, выполненного, конечно же, в виде фигур волков, из пастей которых струилась вода. На противоположном конце, под навесом, увитым лозами фиолетовых цветов клемантиса, находилась барная стойка. Гермиона выбрала место в углу, откуда открывался прекрасный вид на город.              Не успели они сесть, как к их столику подлетел красивый официант с большими карими глазами и очаровательно улыбнулся Гермионе.              — Cosa vorresti da bere, Signora? — спросил он.              — Эм-м... — ведьма посмотрела на Драко, ища помощи.              — Он интересуется, что бы ты хотела выпить, — перевел Малфой, на его губах играла ухмылка.              — О, мне все равно. Выбери сам, я доверяю твоему вкусу.              — И правильно делаешь, — подтвердил он и повернулся к официанту, сказав на чистом итальянском: — Una bottiglia di Greco di Tufo, per favore.              — Molto bene, Signor, — ответил юноша и, бросив на Гермиону немного тоскливый взгляд, удалился.                    — Кажется, он неравнодушен к тебе, Грейнджер, — усмехнулся Драко.              — Не смеши, — сказала Гермиона, хотя ее щеки все же окрасились румянцем. Она поспешно сменила тему: — Так, что ты заказал?              — Белое вино. «Греко ди Туфо» родом с юга, а значит, не совсем болонское, но тебе определенно стоит его попробовать.              — Оно какое-то… особенно хорошее? — спросила ведьма, не понимая, что именно делает одно вино лучше другого.              — Оно потрясающее. Виноград для него выращивается на холмах вокруг Неаполя. Трудно представить более идеальное место для виноградника.              Официант появился снова, на этот раз с бутылкой вина и подносом закусок, и одарил Гермиону еще одной однобокой ухмылкой. Чувствуя себя крайне неловко, гриффиндорка переключила внимание на еду, перекладывая на тарелку несколько соленых оливок. Драко усмехнулся над ее очевидным дискомфортом и передал ей вино.              — За свободные от работы понедельники, — сказал он, поднимая свой бокал.              Они чокнулись, и Гермиона сделала глоток. Вино было прохладным, с ярким, почти лимонным вкусом.              — Освежает, — оценила она. — Откуда ты так много знаешь о винах?              — Мне нравится еда. — Драко пожал плечами. — Хорошее вино подчеркивает лучшие стороны блюда, плохое – меняет его вкусовые оттенки и портит ужин.              — Не могу сказать, что когда-нибудь это замечала.              — Давай я покажу тебе, что имею в виду.              Он взял с подноса два кростини, на один положил помидоры и моцареллу, на другой — тонкий ломтик колбасы мортаделла и тапенад. Второй он передал Гермионе.              — Попробуй вместе с вином, — проинструктировал Малфой.              Гермиона откусила кусочек, а затем сделала глоток. Фруктовые нотки вина приятно контрастировали с соленым мясом и оливками.              — А теперь вот это. — Драко передал ей второй кростини.              И снова Гермиона попробовала закуску, запивая вином. На этот раз оно подчеркнуло сладость помидоров, а вкус сливочной моцареллы вдруг стал более ярким и освежающим.              — Итак? — спросил Малфой, выжидательно глядя на нее. — Что ты думаешь?              — Я думаю… — Гермиона сглотнула. — Оба варианта хороши.              — Неправильный ответ, Грейнджер. — Он покачал головой. — Мортаделла слишком тяжелая для белого вина; она заглушает его вкусовые нотки. Моцарелла и помидоры, напротив, идеально дополняют кислотность и яркость.              — Ты чересчур много думаешь. Как по мне, и то, и то вкусно.              — Я так и знал, что ты это скажешь. — Драко ухмыльнулся. — Ты же некультурная, помнишь?              — О, конечно, как я могла забыть. — Гермиона закатила глаза, а затем парировала: — Если ты такой умный, что я должна сделать, чтобы стать культурной?              — Для начала, ты можешь сжечь этот отвратительный костюм.              Ведьма чуть не поперхнулась вином. Малфой скептически приподнял бровь.              — Что смешного? — спросил он.              — Ничего, — ухмыльнулась Гермиона. — Просто у меня было предчувствие, что он тебе не понравится.              — И ты все равно его надела? Ты пытаешься расстроить меня?              — Может, и так. Возможно, мое бескультурье – это всего лишь уловка, чтобы как следует тебя позлить.              — Что ж, у тебя получается, — лукаво сказал Драко, потягивая вино.              Гермиона рассмеялась. Она отставила свой бокал и достала из кармана волшебную палочку.              — Ладно, я признаю, что этот костюм ужасен, — согласилась она. — Давай посмотрим, получится ли у меня сделать его менее расстраивающим.              Она наложила на себя заклинание, которому ее научил Драко, и ее плохо сидящий костюм превратился в жгуче-оранжевое платье-футляр, а массивные броги – в изящные черные сандалии. Затем, просто чтобы покрасоваться, она направила палочку на свои волосы. Ее косы расплелись, мягкие локоны легли на плечи.              — Лучше? — спросила Гермиона, прекрасно зная, что выглядит великолепно.              Малфой на мгновение уставился на нее, его глаза блуждали по ее телу.              — Этот цвет тебе идет, — просто сказал он.              Гриффиндорка восприняла это как согласие. Она ухмыльнулась, довольная собой.              — Тебе бы тоже стоило хоть раз надеть что-нибудь менее черное, — подразнила она. — Цветная одежда не кусается, если ты вдруг не в курсе.              — У меня есть фирменный стиль, Грейнджер, — насмешливо парировал Драко.              — Но никто здесь об этом не знает. Ты мог бы попробовать что-нибудь совершенно новое. — Она направила на него свою палочку. — Ты мне доверяешь?              Малфой прищурился, как бы раздумывая, а затем одним глотком осушил бокал.              — К черту, — сказал он. — Делай, что хочешь.              Гермиона наложила на него заклинание. Его черная рубашка на пуговицах трансформировалась в свободную льняную рубашку прохладного фисташково-зеленого оттенка, а джинсы – в брюки песочного цвета. Ведьма восхитилась своей работой. Новый образ удивительно подходил ему, дополняя его темные волосы.              — Вот, — улыбнулась она. — Теперь ты хотя бы не похож на эмо. Тебе идет.              — Похоже, у тебя все-таки есть вкус, — сказал Драко, слегка нахмурено разглядывая свою одежду.              Что-то в языке его тела говорило о том, что ему не по себе. Малфой скрестил руки на груди, демонстрируя обнаженные предплечья, и нервно оглядел террасу.              — Если тебе не нравится, я могу вернуть, как было, — мягко предложила Гермиона.              Драко виновато посмотрел на нее и глубоко вздохнул.              — Дело не в этом, — ответил он. — Мне нравится эта рубашка. Но я не привык показывать это на публике.              Он протянул ей левую руку. Едва заметный контур Темной Метки виднелся на его бледной коже с сине-фиолетовыми очертаниями вен. Она была зернистой и выцветшей, как старая татуировка, которая слишком часто подвергалась воздействую солнечных лучей — хотя, учитывая бледность кожи Малфоя, солнце определенно не было причиной того, что она выглядела такой блеклой. Но даже в таком обесцвеченном и тусклом виде череп и змея все равно казались ужасными. Гермиона не смогла удержаться от гримасы отвращения.              Драко снова скрестил руки на груди с выражением печальной покорности.              — Ты считаешь меня чудовищем, — глухо пробормотал он.              — Ты не чудовище, — тут же ответила Гермиона.              — Однако я все же вел себя чудовищно. Еще до того, как получил эту проклятую Метку. Я был чудовищен по отношению к тебе. — Его взгляд смягчился, в нем читалось искреннее раскаяние. — Иногда я вспоминаю о том, как обращался с тобой в школе, и меня начинает тошнить. Существует так много вещей, которые я хотел бы изменить, если бы мог. Я не в состоянии исправить причиненный ущерб, но, по крайней мере, я могу перед тобой извиниться. — Он сделал глубокий вдох. — Прости меня, Гермиона. За все.              Ведьма прикусила губу. Она никак не ожидала услышать извинения от Малфоя — тем более искренние. Это было удивительно трогательно.              — Спасибо, Драко, — тихо сказала она.              Драко кивнул, его щеки окрасились румянцем. Он отвернулся, глядя поверх крыш и размышляя:              — Сложно думать о том, каким человеком я был раньше. Я уже с трудом узнаю того мальчика. Он был так напуган. И так зол. Он упустил свой шанс понять, кем он хочет быть, пока влиятельные люди не сказали ему, каким он быть должен.              Драко сделал паузу, бросив быстрый взгляд на Гермиону. Он тут же отвел глаза в сторону, словно боялся посмотреть на нее по-настоящему.              — Иногда я беспокоюсь о том, что снова стану прежним, — продолжил он, его голос был едва громче шепота. — Пешкой. Задирой. Теперь, когда я осознал в себе эту слабость, трудно поверить, что она не возьмет надо мной верх еще раз. Эта потенциальная трусость словно всегда маячит на периферии: залегшая на дно, но в любой момент готовая расцвести.              Гермиона не знала, что сказать. Она впервые осознала всю степень вины Драко, насколько тяжелым, должно быть, было нести фамилию Малфой, прочной цепью связанную с его темным прошлым. Да, он сделал неправильный выбор. Он был подростком-тираном с чрезмерно раздутым эго, преисполненным чувством собственной важности. Но в то же время, в этом не было его вины. Все это ему внушили. Его родители должны были научить его быть хорошим, добрым и честным человеком; вместо этого они научили его ненавидеть и подчиняться, независимо от того, насколько жестокими были приказы и указания.              И теперь именно Драко приходилось жить с последствиями их выбора — Драко, вся жизнь которого была омрачена длинной, одинокой тенью прошлого. Это казалось несправедливым. На самом деле, подумала Гермиона, бесконечное наказание, этот постоянный остракизм — это именно то, что может заставить человека броситься в распростертые объятия тьмы, если она снова придет на зов.              Гермиона положила руку на стол ладонью вверх.              — Дай мне свою руку, — сказала она. Когда Драко нахмурился, она добавила: — Я не причиню тебе вреда.              Малфой еще раз оглядел террасу, прежде чем вложил свою руку в ее протянутую ладонь. Гермиона прикоснулась своей палочкой к его предплечью и пробормотала:              — Диссимуло максима.              Кожа Драко начала затягиваться поверх Темной Метки, словно слой краски, покрывающий карандашный набросок. Слои продолжали нарастать до тех пор, пока потускневшие зеленоватые линии не оказались полностью скрыты. Гермиона откинулась на спинку стула, наблюдая, как Малфой поворачивает запястье то в одну, то в другую сторону, и его лицо озаряет восхищенная ухмылка. Каким-то образом он стал выглядеть моложе. И ужасающе красивым.              — Она исчезла, — удивленно сказал он.              — Это временно, — извиняющимся тоном объяснила ведьма. — Но ее не будет видно весь вечер.               Драко схватил ее руку и крепко сжал.              — Спасибо, Гермиона. Правда.              — Не за что, — ответила она, сжимая его руку в ответ.              Они улыбнулись друг другу, а затем оба, казалось, смутились. Гермиона отпустила руку Драко, и тот поспешно потянулся за бутылкой вина, по новой наполняя их бокалы.              — За Гермиону Грейнджер, — сказал он, поднимая свой бокал, — которая могла бы сделать прекрасную карьеру в моде, если бы не была такой педантичной и занудной.              Гриффиндорка рассмеялась, также поднимая свой бокал.              — За Драко Малфоя, который мог бы не выглядеть таким смертельно больным, если бы только осмелился носить цветную одежду.              — Туше, Грейнджер. Туше.       

*✧*

             К тому моменту, когда солнце село за горизонт, бар был переполнен. Ранее пустующие столики теперь были заняты, а оживленную атмосферу усиливала группа из восьми человек, игравшая то, что Драко назвал «wazz».              — Извини, — пролепетала Гермиона, отставляя третий по счету бокал вина. — Что ты сейчас сказал?              — Wazz, — повторил Драко в замешательстве. — Это сокращение от волшебного джаза.              — Ну, это очень неудачное сокращение!              — Почему же?              — Скажем так, в маггловском мире слово «wazz» имеет совсем другое значение.              — И какое? — Драко склонил голову набок, казалось, ему и правда было интересно.       — О боже, не могу поверить, что и правда говорю это! — Гермиона рассмеялась. — Оно означает… отлить.              — Что ж, — нахмурился Малфой, — магглы не перестают меня удивлять.              — Теперь ты понимаешь, что я чувствовала, когда только начала общаться с волшебниками.              — Каково это было? Узнать, что ты ведьма?              Гермиона задумалась. Сейчас ей было трудно вспомнить то время, когда она еще не знала о своих способностях. Часть ее жизни, та, которая казалась ей наиболее реальной, была связана с магией; все, что было до Хогвартса, казалось далекой прелюдией.              — Это было… ошеломляюще, — сказала она. — Как будто весь мой привычный мир перевернули с ног на голову, ожидая, что я и дальше смогу жить, как ни в чем не бывало. И не только я – мои родители тоже.              — Как они это восприняли?              — О, они были в восторге, — улыбнулась Гермиона. — Забавно, ведь предполагалось, что они – взрослые, серьезные стоматологи с научным складом ума – отнесутся к этому с недоверием, но как только они отошли от первичного шока, у них не возникло никаких проблем. Думаю, для них многое наконец встало на свои места. Конечно, ведь это помогало объяснить некоторые странные вещи, которые я могла делать. В конце концов, именно меня – а ведь я была ребенком – пришлось убеждать в том, что магия существует.              — Думаю, именно поэтому я поначалу так сильно погрузилась в книги, — продолжила она. — В «Историю Хогвартса» и многие другие. Когда я была маленькой, книги очень почитались; если кто-то об этом написал, значит, это правда. Открывать истории о магии, Хогвартсе, изучать долгую-предолгую летопись волшебного сообщества, частью которого я каким-то образом и сама являлась… это успокаивало. Чтение помогло мне разобраться в умопомрачительном новом мире.              — Ага, — сказал Драко с ухмылкой. — Так вот, значит, как ты стала невыносимой всезнайкой.              — Осторожнее, Малфой. — Гермиона сузила глаза, глядя на него с притворной угрозой. — У меня хороший удар, помнишь?              — Как я могу об этом забыть? Ты почти сломала мне нос.              — Неправда.              — Еще какая правда, — усмехнулся Драко. — Ты не осознаешь собственную силу. В гневе ты похожа на Халка.              — Все еще не могу смириться с тем, как небрежно ты вставляешь в разговор маггловские словечки, будто действительно знаешь их смысл.              — Думаю, что знаю. Никак не могу понять, смеешься ли ты со мной или надо мной.              — О, исключительно над тобой, Малкольм, — язвительно поддразнила Гермиона.              Драко склонился над столом и взъерошил ее кудри. Смеясь, ведьма поймала его за запястье и прижала руку к столу. Она продолжала удерживать ее, просто чтобы убедиться, что Малфой не попытается напасть снова. Когда он не пошевелился в течение нескольких секунд, она осторожно прикоснулась пальцем к гладкой коже на его предплечье, там, где должна была быть Темная Метка.              — Болит? — спросила она.              Драко покачал головой.              — Раньше болело, — ответил Малфой, — пока он был еще жив – ну, или существовал, неважно. Когда Поттер наконец прикончил его, она горела, словно я побывал в Адском пламени. Но теперь… нет. Она просто есть. Я и не представлял, насколько приятно не иметь ее, хотя бы на какое-то время. Хоть раз я могу расслабиться и не волноваться, что кто-то ее увидит.              — Ты очень много беспокоишься, да?              — Все время. — Драко горько улыбнулся. — Обо всем.              — Я понимаю.              — Правда?              — Да.              Они долго смотрели друг на друга, Драко пристально вглядывался в ее глаза. Гермиона почувствовала, что покраснела. Она поняла, что все еще держит его за запястье, и поспешно убрала руку, спрятав ее под столом.              — Эм-м, — начал Драко, прочищая горло. — Может, закажем еще вина?              Гермиона задумалась. Она чувствовала себя легкой и воздушной, словно ее тело наполнили пузырьки. Она оглядела террасу, танцующих людей и заметила, какими радостными и беззаботными они все выглядят.              — Знаешь, что? — рассуждала ведьма. — Я ни разу не была на танцах. Я люблю танцевать, но не делаю этого. — Она оглянулась на Драко, внезапно почувствовав себя смелой. — У меня есть безумная идея. Давай пойдем в клуб?              Малфой уставился на нее так, словно она попросила его ограбить Гринготтс. А затем он ухмыльнулся, улыбка озарила его лицо, словно солнечный свет, пробившийся сквозь грозовые тучи.              — Гермиона Джин Грейнджер, — наконец сказал он, слегка покачав головой. — Ты полна сюрпризов.              — Это значит «нет»…? — спросила Гермиона, немного смущаясь.              Драко встал и протянул ей руку.              — Пойдем, танцующая королева.       

*✧*

             Валентина стояла на офисном кресле и приклеивала к стене в зоне ресепшн новый плакат, используя при этом щедрый моток колдоленты. Огромное количество предупреждений о «salute e sicurezza» уже становилось смешным. Руководство постоянно сталкивалось с различными неприятностями: постояльцы варили в ванных комнатах Оборотные зелья, обломки волшебных шахмат устилали ковры, а дети гонялись по коридорам за шоколадными лягушками. Казалось, управление самым популярным магическим отелем в регионе Эмилия-Романья — это бесконечная борьба с чистым хаосом.              Уголок плаката о запрете аппарации очередной раз отстал от стены. Валентина отрезала еще одну полоску колдоленты и подклеила его. Она улыбнулась, наблюдая, как маленький расщепленный волшебник возникает, а затем снова исчезает в агонизирующем состоянии.              О, да, она прекрасно помнила инцидент, после которого руководство запретило аппарацию. Это случилось во время второй недели ее работы здесь. В отеле остановилась большая группа из Комитета по квиддичу Международной конференции магов, и в свой последний вечер они закатили шумную вечеринку в баре на крыше. Один из них — седовласый волшебник с особенно громким голосом — попытаться аппарировать в свой номер, но что-то пошло не так, и он материализовался с половиной руки, застрявшей в стене. Для его спасения потребовалась целая команда целителей из больницы Санта-Альчина, специализирующихся на подобных травмах. Валентина с уверенностью могла сказать, что аппарацию запретили именно тогда.              Она усмехнулась при этом воспоминании. В «Палаццо Скварчиалупи» не было недостатка в развлечениях, и ей это очень нравилось.              Кстати, об этом: ее внимание привлек звоночек, оповестивший о прибытии лифта. Валентина села обратно за стойку, нацепив свою лучшую улыбку, как бы говорящую: «Я здесь, чтобы помочь вам». В вестибюль вошла знаменитая Гермиона Грейнджер. За ней следом появился ее красивый спутник — высокий темноволосый мужчина с такой острой линией челюсти, что она, казалось, была способна разрезать даже стекло. Они сменили свою строгую рабочую одежду и теперь выглядели молодыми, привлекательными и очень веселыми. Валентина подозревала, что им тоже пришелся по душе бар на крыше.              — Buonasera, синьорина Грейнджер, — весело позвала она.              — Это означает «добрый вечер», — тихо сказал темноволосый мужчина.              — Я не настолько некультурна, Малкольм, — прошептала в ответ Гермиона, закатывая глаза.              — Приношу свои извинения, синьорина, — он ухмыльнулся, склонив голову в знак почтения.              Валентина заинтересовалась их перепалкой. Во-первых, она была удивлена, что такой красивый мужчина обладает таким ужасным именем, как Малкольм. Кроме того, она полагала, что он и Гермиона — деловые партнеры, но теперь же задалась вопросом, так ли оно на самом деле. Между ними определенно было нечто большее, чем просто химия.              Гермиона подошла к стойке регистрации.              — Добрый вечер, Валентина, — вежливо сказала она. — Я хотела узнать, не могли бы Вы нам помочь?              — Certamente! — Валентина выпрямилась, ее улыбка стала ярче. — Что именно вас интересует?              — Мы ищем клуб.              — Какое-нибудь место, где можно потанцевать, — добавил Малкольм, с блеском в глазах глядя на Гермиону.              — Очень хорошо, — сказала Валентина, заметив, как он посмотрел на нее. — Могу порекомендовать «La Scintilla»? Всего в нескольких минутах езды на такси отсюда. Это маггловский клуб, но он очень популярен среди наших гостей.              — Звучит великолепно, — ответила Гермиона.              — Пойдем, Грейнджер, — ухмыльнулся Малкольм, обнимая ее за плечи и направляя к входным дверям.              — Спасибо за помощь! — воскликнула Гермиона, выворачивая шею, чтобы улыбнуться Валентине.              — Не за что! — помахала им вслед девушка.              — Знаешь, — сказал Малкольм Гермионе, придерживая для нее дверь, — я никогда раньше не ездил в такси...              Они вышли на улицу. Валентина смотрела им вслед, чувствуя себя необычайно довольной. Убедившись, что парочка скрылась из вида, она схватила перо и нацарапала записку на клочке пергамента, а затем быстро обогнула стол и направилась по коридору, пройдя через каминную комнату, прямиком в совятню отеля. Ее любимый ушастый филин по кличке Като сидел на своем насесте и чистил пестрые перышки.              — Отнеси это, — Валентина прикрепила записку к лапке птицы, — Нико Сегрети в «Magia Oggi». Rapidamente, ci?              Като издал довольное уханье и вылетел в открытое окно. Валентина смотрела ему вслед с удовлетворенной улыбкой. Нико был удивительно лояльным клиентом и всегда щедро платил за ее маленькие секреты. Она подумала, что он будет особенно признателен за эту наводку. В конце концов, кто бы не хотел первым узнать о том, как знаменитая Гермиона Грейнджер собирается провести вечер?