*✧ 18. They do rather lack a sense of proportion, yes / Да, им определенно не хватает чувства меры ✧*
29 января 2023 г., 23:51
Ты опасна, как в кино.
Ты — желанная стрела, летящая в мое сердце.
Прикосновения к твоей коже пускают такой привычный
Электрический ток по моим костям.
‘You’re All I Have’ — Snow Patrol
*✧*
В тот вечер Драко старался держаться от Гермионы подальше. После того, как они практически разрушили целый Архив своими… исследовательскими методами, стало очевидно, что они неумолимо приближаются к той точке, в которой все станет лишь более запутанно. Что именно между ними происходило, Драко не знал. Он знал только то, что за последние несколько дней что-то определенно изменилось. Совсем недавно они заводили друг друга, как в школе. И они все еще делали это сейчас — только совсем в ином ключе. Он полагал, что это не должно его как-то сильно шокировать. В конце концов, и ненависть, и желание были страстными эмоциями, двумя сторонами одной монеты. И они просто… очередной раз подкинули ее. Драко допускал, что эта монетка была временной слабостью Гермионы, брешью в ее извечном здравомыслии. Очевидно, она делала то, что делают многие недавно пережившие разрыв люди: предавалась бессмысленному веселью с человеком, который совершенно ей не подходил. И поскольку она была широко известна как высокоинтеллектуальный, глубоко рациональный человек, он предполагал, что ее рассудок в скором времени к ней вернется. И действительно, ранее тем же днем так и было. Недолго. Она поклялась, что они больше никогда не будут спать друг с другом, и Драко был уверен, что она говорила серьезно. Все-таки было бы очень опрометчиво позволить всему этому случиться еще раз. Даже если не принимать во внимание тот факт, что он технически был помолвлен, она по-прежнему оставалась Гермионой Грейнджер, Золотой Девочкой, а он — Драко Малфоем, отродьем Пожирателя Смерти. Ожидать чего-то, кроме связи на одну ночь, было бессмысленно. В любом случае, он не хотел ничего большего, чем то, что уже случилось. И все же, когда он помогал Гермионе подбирать книги, которые они так небрежно разбросали по сторонам, Драко поймал себя на том, что пристально смотрит на нее. Она пыталась прийти в себя, избегая его взгляда, но предательская ухмылка продолжала освещать ее лицо, когда она складывала тома обратно на стол. Она была так прекрасна, когда улыбалась подобным образом. Это заставляло его чувствовать что-то близкое к… ну, что-то чувствовать. Что-то, из-за чего было очень трудно покинуть ее и оставить заниматься своими исследованиями. Именно поэтому уйти было правильным решением. Драко прекрасно осознавал, что он был человеческим эквивалентом талисмана невезения. Он портил все, к чему прикасался. Всем, о ком он заботился, он причинял боль. Гермиона этого не заслуживала. После всего, через что ей пришлось пройти в этой жизни, после всего, что она вытерпела от Уизлби, она имела право быть эгоистичной и позволить себе предаться простым удовольствиям. И если он мог это ей дать — что ж, черт возьми, для него это была большая честь. Драко убеждал себя, что ему достаточно и этого. Позднее, оставшись один в своем гостиничном номере, он почувствовал, что это не так. Ему недостаточно. Он лежал в постели, пытаясь прочитать номер «Файнэшнл Таймс», который купил в газетном киоске неподалеку, но крошечные буквы расплывались на лососево-розовых страницах, а его мысли все время возвращались к Гермионе. К тому, как она закатывала глаза, когда он очередной раз говорил что-то идиотское. К тому, как она ела шоколадное суфле с неаполитанским мороженым, как абсолютная дикарка. К тому, как она целовала его, яростно и настойчиво, словно целый мир мог бы рухнуть, если бы она не поцеловала именно сейчас и именно вот так. Мерлин, ему нравилось, как она целовала его — как она таяла под его прикосновениями, такая мягкая, теплая и… Драко не мог об этом думать. Он скатился с кровати и распахнул балконные двери, пытаясь вспомнить, как дышать. И в этот момент появился громовещатель. Сперва он увидел сову своей матери. Темный силуэт Эко вырисовывался на фоне голубого неба, словно предзнаменование; его оранжевые глаза сверкали, пока он пикировал на балкон. Драко с замиранием сердца заметил в его клюве красный конверт. Когда он не сделал ни одного движения, чтобы взять громовещатель, Эко нетерпеливо куснул его за палец. Драко выхватил конверт и поспешил внутрь, захлопнув дверь за гадким филином. Наложив на комнату заглушающие чары, он вскрыл послание. Конверт мгновенно ожил, образовав пару угловатых губ, которые зависли в воздухе перед ним. — ДРАКО ЛЮЦИУС МАЛФОЙ! — завопил громовещатель голосом его матери. — НЕУЖЕЛИ ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРИТЬ ДАЖЕ ПРОСТОЕ ПОРУЧЕНИЕ? Я прямо сказала тебе, чтобы ты не отвлекался. Я четко внушила тебе, как важно помнить о том, что по-настоящему уместно. И ВСЕ ЖЕ, когда я открыла свежий номер «Ежедневного Пророка» этим утром, ЧТО я увидела?! Громовещатель раскашлялся — ужасным, хриплым звуком — и рулон газеты упал на пол. Драко не осмелился поднять его. — На этот раз ты действительно превзошел самого себя, — дрожащим голосом продолжила Нарцисса. — Я не думала, что ты сможешь разочаровать меня еще сильнее, но ты просто взял и пошел ОТДЫХАТЬ с некой ГРЯЗНОКРОВКОЙ, которая, как тебе хорошо известно, в немалой степени несет ПРЯМУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за то, в каком дурном положении мы сейчас находимся! Неужели тебе совсем не стыдно?! — Если так подумать, у тебя что, нет еще и ПОНИМАНИЯ происходящего? Если Астория случайно увидит, как ты и эта девчонка украшаете обложки всех газет, она вполне может отменить помолвку. И где мы окажемся тогда? Так и продолжим гнить на этом ЗАБРОШЕННОМ МАЛЕНЬКОМ ОСТРОВЕ до конца наших дней? Я ЭТОГО НЕ ВЫНЕСУ! — Послушай сюда, сын мой. Ты найдешь Асторию и немедленно вернешься домой. Если я увижу хоть малейший намек — хоть один — на то, что ты общаешься с этой девчонкой Грейнджер, я лично позабочусь о том, чтобы она больше никогда тебя не отвлекала. Я ЯСНО ВЫРАЗИЛАСЬ? Громовещатель издал очередной хриплый звук, возмущенно затрясся, а затем вспыхнул. Драко уставился на кучку пепла, образовавшуюся на ковре. Чувствуя оцепенение, он наконец поднял выплюнутую на пол газету. Это была вырезка из «Ежедневного Пророка». Прямо в центре первой страницы находилась огромная фотография Драко и Гермионы, танцующих в «La Scintilla». Они стояли так близко друг к другу, его руки покоились на ее талии, ее руки — на его шее… И они оба были так счастливы, улыбаясь, покачиваясь под музыку, которую не могла передать газета. Неохотно он продолжил читать:«ТАНЕЦ ЗОЛОТОЙ ДЕВОЧКИ С ТЬМОЙ
Статья Риты Скитер
Пока волшебный мир оправляется от опустошительной новости о недавнем расставании Золотой пары Гермионы Грейнджер и Рона Уизли, кажется, что по крайней мере одна половина этого легендарного союза снова ищет любовь — в самом неожиданном из всех мест. Итальянский таблоид «Magia Oggi» сообщает, что прошлой ночью наткнулся на мисс Грейнджер и ее нового кавалера в романтической Болонье. Пара была замечена отдыхающими в популярном маггловском клубе, на фото выше (автор изображения: Нико Сегрети, перепечатано с разрешения автора). На первый взгляд можно подумать, что партнер мисс Грейнджер по танцам — ничем не примечательный брюнет, возможно — просто красавчик-итальянец, на которого она наткнулась в темноте. Но присмотрись повнимательнее, дорогой читатель, ибо эти выдающиеся скулы не дадут солгать. Похоже, в этом новом мире старой вражде между Грейнджерами и Малфоями пришел конец. Неужели наша гриффиндорская принцесса обращается к печально известному слизеринскому плохому мальчику, чтобы хоть на мгновение отвлечься? Или это маловероятное сочетание — куда серьезнее, чем кажется? Каковы бы ни были ее мотивы, давайте все будем надеяться, что мисс Грейнджер не станет жертвой этой распутной змеи.» Драко со всей силы сжал вырезку в руке. Ему вдруг показалось, что он тоже может воспламениться. Эта Скитер была самой гнусной сплетницей, которую только видел мир. Но ее статья — насколько эту трату чернил можно было так назвать — не была причиной, заставившей его кровь закипеть. Это была его мать. Он не мог поверить в ее дерзость. Он всегда знал, что она может быть черствой. Без сомнений, настойчивой. Расчетливой, холодной и порой даже беспощадной. Но не жестокой. Не настолько сильно переполненной ненавистью и эгоистичными амбициями, что она не могла даже видеть, как ее собственный сын наслаждается минутным счастьем по той простой причине, что его источник не был чистокровным. Хуже того, Драко точно знал, что имела в виду его мать, когда угрожала, что сделает все, чтобы Гермиона больше не могла отвлекать его. Эта мысль привела его в такое бешенство, что он со всей силы ударил кулаком в стену. Было больно. Очень больно. Костяшки пальцев страшно ныли, кровь стекала по запястью на ковер. Зажав раненую руку, он бросился к двери, понимая, что существует всего один человек, которого он хочет видеть прямо сейчас.*✧*
В тот вечер Гермиона старалась держаться подальше от Драко. Когда она вышла из библиотеки, еще более растрепанная, чем когда пришла туда, она почувствовала сильное головокружение. Как будто мир вокруг нее начал вращаться в противоположном направлении. В каком-то смысле так оно и было. Без сомнений, ее жизнь круто перевернулась с ног на голову. Гермиона никогда не причисляла себя к девушкам, которые танцуют всю ночь напролет, не говоря уже о том, что приглашают ДиРа разделить постель. И ради бога, она только что занималась сексом в библиотеке! Не то чтобы она жаловалась. Взаимоотношения с Драко удивительным образом придавали ей сил. Это чувство не было похоже ни на одно, которое она испытывала раньше. Ни на то, когда она была молода и пьяна от любви, разделяя свой первый поцелуй с Виктором Крамом — конечно, это было волнующе, но также отдавало оттенком подростковой неловкости. Она определенно не чувствовала этого с Кормаком Маклаггеном, высокомерным, самонадеянным гадом. Она даже не чувствовала этого с Роном. Целоваться с ним было совершенно естественно и комфортно, словно наконец-то вернулся домой. Поцелуи с Драко были полной противоположностью. Как будто кровь, текущая по ее венам, превращалась в звездопад. Она хотела от него большего. Больше того, как он танцевал, самоуверенный и сдержанный. Больше того, как он поддерживал ее в интеллектуальном напряжении, эрудированный и упрямый. Больше того, как он смягчался, когда они были вдвоем, и его привычные язвительность и острота таяли в нежной уверенной чувственности, одновременно дразнящей и чрезвычайно захватывающей. Как это произошло? Как она перешла от ненависти к его заносчивым, эгоистичным повадкам к желанию и почти безрассудной страсти? Это чувство было опасным. Она должна была взять его под контроль. Первым средством, которое попробовала Гермиона, был душ — долгий и холодный, как будто он был в состоянии потушить огонь, разгорающийся у нее внутри. Когда это не помогло, она достала книгу, которую пыталась прочесть вот уже несколько месяцев: историю любви о мужчине, страдающем расстройством, которое вызывает невольные путешествия во времени. Эта книга была во всех списках маггловских бестселлеров, но Гермиона никак не могла ею проникнуться. Поскольку она сама некоторое время часто путешествовала во времени, эта история не казалась ей реалистичной. Просидев слишком долго в попытках прочитать одно и то же предложение, она отбросила роман в сторону и занялась работой. Обычно это помогало ей отвлечься. Вот только, просматривая записи, сделанные ею за этот день, она продолжала вспоминать, что еще произошло в Архиве. Это был крайне опасный ход мыслей. Вскоре она снова начала возбуждаться, думая о прикосновениях обнаженной кожи спины к холодной поверхности стола и о тяжести теплого тела Драко, нависающего над ней. Гермиона разочарованно плюхнулась на кровать, решив вместо этого заснуть. Она уже почти задремала, когда до ее слуха донесся настойчивый стук. Гермиона подняла голову с горы подушек. Стук ненадолго прервался, прежде чем продолжиться в том же ритме. Она застонала и скатилась с постели, натягивая на себя шелковый гостиничный халат, а затем направилась к двери. Посмотрев в глазок, она увидела Драко, расхаживающего взад-вперед и сжимающего окровавленную правую руку. Встревоженная, она отперла дверь. — Малфой? — А, Грейнджер, — беспечно сказал он. — Добрый вечер. — Что, черт возьми, случилось с твоей рукой? — Небольшие разногласия со стеной. — Из-за чего? — Не возражаешь, если я зайду? — спросил Драко, взглянув на семью, направляющуюся мимо них к лифтам. — Этот разговор не совсем подходит для коридора. Гермиона пошире открыла дверь, и он последовал за ней внутрь. — Тяжелый вечер? — Драко кивком указал на разбросанные по всему номеру страницы с записями. — Эм-м, типа того, — пробормотала она, смущенная беспорядком, который развела в расстроенном состоянии. Гермиона взмахнула палочкой, и ее заметки сами собой сложились в аккуратную стопку на туалетном столике. Затем она потянулась к руке Драко. Он вздрогнул, но позволил ей наложить Эпискеи на свои распухшие костяшки. Красная от гнева кожа мгновенно успокоилась. — Спасибо, — сказал Драко, благодарно протягивая руку. — Не за что. Почему ты вдруг полюбил бить стены? — Я бы это так не называл. Просто у меня случился момент эмоционального хаоса. — Вызванного…? — Моей матерью. — Он вздохнул и провел здоровой ладонью по волосам. — Кажется, «Ежедневный Пророк» узнал о том, что мы были в клубе прошлой ночью. Короче говоря, она… недовольна. — О боже, — простонала Гермиона. — Порой я не могу поверить в то, что делает «Пророк». Они готовы превратить в сенсацию буквально что угодно. — Если честно, Грейнджер, наши с тобой танцы – неплохая история. Если бы я сам в этом не участвовал, ни за что на свете бы в это не поверил. — Притворюсь, что в твоих словах есть смысл. — Гермиона покачала головой. — Так, твоя мама прочитала «Ежедневный Пророк». Что же ее так расстроило? — Ничего нового. Она считает, что ты оказываешь на меня дурное влияние. — Я? Дурное влияние? — Она думает, что ты отвлекаешь меня от Астории. — Как иронично, учитывая то, что я нахожусь здесь буквально ради того, чтобы помочь тебе ее найти. Драко выглядел смущенным. Он снова начал расхаживать, сжимая исцеленную руку. — К сожалению, — начал он, — моя мать вбила себе в голову, что проводить время с тобой – вредно для меня. Она угрожает, что, если мы и дальше продолжим общаться… ну, думаю, ты можешь себе представить, какие угрозы от нее исходят. — Вот стерва, — проворчала Гермиона. Когда Драко вздрогнул, она тут же пожалела о своем выборе слов. — Извини, я знаю, что она твоя мама… — Нет, ты права. Она ведет себя как стерва. Манипулирующая, бессердечная стерва, которая с радостью убьет любого, кто встанет на пути ее грандиозных планов. Гермиона схватила Драко за руку, заставив его прекратить свои непрекращающиеся хождения из угла в угол. — Подожди, — сказала она, встревоженная. — Она собирается убить меня? Драко снова вздохнул, издав страдальческий звук. Его взгляд наконец нашел ее, его глаза горели, словно в них зажегся Волшебный Огонь. — Полагаю, это то, чем она угрожает, да, — тихо ответил он. — Но это… — Гермиона с трудом могла подобрать слова, — это абсурд! С какой стати она хочет это сделать? — Потому что, — застенчиво пробормотал Драко, — ее сыну нравится твое общество. — Правда? — Да, очень. Гермиона была ошеломлена. Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал ей, что однажды она услышит эти слова из уст Драко Малфоя, она бы смеялась над ним всю следующую неделю. Теперь же ее распирало от вопросов. — С каких это пор? — спросила она куда более агрессивно, чем хотела. — Тебе назвать точную дату? — Драко приподнял одну бровь. — Нет, я просто… — Гермиона запнулась, смутившись. — Я не ожидала, что ты так скажешь. — Разве это не очевидно? — Что тебе нравится мое общество? Он кивнул. Гермиона задумалась. Конечно, за последний день или около того, она могла видеть, что ему симпатизировали в ней… некоторые вещи. Но то, что ему нравилось спать с ней, вовсе не означало, что ему была приятна ее компания. До этого момента она была уверена, что он по-прежнему считает ее невыносимой всезнайкой. — Не знаю, — наконец сказала она. — Тебя сложно назвать открытой книгой, Драко. — Я не думал, что это может стать препятствием. Не для той, кто так страстно любит читать. — Да, но книги, которые я читаю, обычно не написаны загадочными рунами в малфоевском стиле. — Она закатила глаза. — В любом случае, это все не важно. Если тебе и правда так нравится со мной общаться, как ты утверждаешь… — Не то чтобы ты была скептиком. — …тогда почему твоя мама желает навредить мне? Наверняка ей не хочется, ну, знаешь… расстраивать тебя? — Ты переоцениваешь добрую волю моей матери, — сухо ответил Драко. — Она никогда не была такой же жестокой, как мой отец, или такой же ревностной, как моя тетя, но она все еще разделяет их ценности – ну, насколько их предрассудки можно считать ценными. — Он сделал паузу, чтобы, казалось, тщательно подобрать следующие слова. — Грубо говоря, Грейнджер, ты не из правильной семьи. Я имею в виду, в ее глазах. Она решила, что ты представляешь угрозу ее амбициям в отношении меня, всему, что она так тщательно планировала, чтобы восстановить проклятое имя Малфоев. — Поэтому она хочет убить меня? Потому что я доставляю неудобства? — Обычно так моя семья и поступает с теми людьми, которые стоят у них на пути. — Твоя семья помешанная. — Да, им определенно не хватает чувства меры. Гермиона опустилась на кровать, внезапно почувствовав себя усталой. Это было очень трудно переварить. Прошло достаточно много времени с тех пор, как ее так называемый статус крови беспокоил кого-либо, не говоря уже о том, чтобы он провоцировал на угрозы смерти. Часть ее, естественно, была обеспокоена, но другая — считала все это просто смешным. Она не могла поверить, что кого-то до сих пор так сильно волнует статус крови. Они живут в 2005 году, ради всего святого. Очевидно, все, кроме Нарциссы, которая застряла в прошлом. — Ладно, — сказала Гермиона, приводя свои мысли в порядок. — Нет причин для паники. Мы как никогда близки к тому, чтобы найти Асторию. Если мы с тобой будем осторожны и не станем показываться вдвоем на людях еще несколько дней, то Нарцисса не сможет догадаться, что мы все еще работаем вместе. Потом, когда мы найдем Асторию, ты сможешь забрать ее домой, и у нас больше не будет поводов продолжать общаться друг с другом. Никакого вреда, никакого нарушения правил, никакого убийства. Драко ответил не сразу. Он прислонился к туалетному столику, задумчиво потирая подбородок. По мере того, как секунды превращались в минуты, Гермиона становилась все беспокойнее. — Что не так? — спросила она. — Твое предложение в высшей степени логично, — рассудительно ответил он. — Но…? — Но, — с ухмылкой повторил Драко, — я вот думаю, а так ли оно должно быть на самом деле. — Как – так? — Так, как хочет моя мать. Гермиона была удивлена. Несколько дней назад он недвусмысленно заявил ей: «Моей матери невозможно отказать». Неужели он передумал? Если да, то почему? Она вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить смысл сказанного, но его выражение было непроницаемым — и правда, книга загадочных рун. — Драко, — сказала она, недовольно вздохнув. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду?*✧*
Драко сглотнул. Гермиона смотрела на него так, словно он был особенно сложной таблицей по нумерологии. Ее взгляд ничуть не облегчал ему задачу высказать все то, что было у него на уме. Сложность заключалась в том, что план Гермионы имел бесконечный смысл. Это было самое безопасное, наименее конфронтационное решение их проблем. Если они больше никогда не будут видеться, его мать успокоится, и никто не пострадает. Гермиона вернется к своей насыщенной жизни в Лондоне, Драко женится на Астории на Гернси, и на этом все закончится. Их пути больше никогда не должны будут пересечься. Как ранее выразилась Гермиона: никакого вреда, никакого нарушения правил, никакого убийства. Так почему же он чувствовал себя таким… опустошенным? — Драко? — позвала Гермиона. — Ш-ш-ш, Грейнджер, я думаю. — Ты не мог бы думать… вслух? — Твое любопытство не знает границ, да? — Он покачал головой, а затем сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить свое сердце, ускорившееся до неуклюжего галопа. — Послушай, я пытаюсь сказать, что я знаю, что с нашей стороны было бы разумнее расстаться, и совершенно очевидно, что я не хочу, чтобы моя мать убила тебя. Но что, если я действительно хочу продолжать… общаться с тобой? Гермиона изумленно приоткрыла рот. Торопливое признание Драко, насыщенное недосказанностью, повисло в воздухе между ними. Он ухватился за край туалетного столика, чувствуя, что может упасть от напряжения. — Ты… хочешь? — в конце концов сказала Гермиона. — Да, — ответил Драко, его голос был едва громче шепота. Он прочистил горло. — А ты? На них очередной раз опустилась тишина. На лице Гермионы отразилась сложная гамма эмоций, остановившись где-то между замешательством и сосредоточенностью. Меж ее бровей залегла небольшая складочка, и она так сильно кусала губу, что Драко подумал, что она может прокусить на ней кожу. Когда она наконец заговорила снова, он был искренне шокирован, услышав ее ответ: — Да. Драко показалось, что его колени вот-вот подогнутся от облегчения. — Ну, — сказал он, не в силах сдержать ухмылку. — Разве это не чудесно? — Ага, — выдохнула Гермиона, немного удивленная собственным признанием. — Хоть это все усложняет. Она снова прикусила губу, обеспокоенная гримаса омрачила ее лицо. Драко захотелось подойти к ней и утешить. Он колебался, не уверенный в том, что это правильный поступок. Никто и никогда не находил в нем утешения. Никто, осознал он, кроме Гермионы. Драко оттолкнулся от столика и шагнул в ее сторону, наполовину ожидая, что она попросит его отвалить. Но она этого не сделала, поэтому он присел на кровать рядом с ней. Гермиона подняла на него глаза, внезапно выглядя очень застенчивой. — Я не позволю своей матери причинить тебе боль, — мягко сказал Драко. Легкая улыбка тронула ее губы, отчасти удивленная, отчасти растроганная. — Я тоже не позволю ей причинить мне боль, — решительно кивнула Гермиона. На секунду она стала выглядеть именно такой волевой героиней, какой ее изображали в военных рассказах. Затем ее лицо смягчилось, в глазах заплескалось сомнение. — Просто… Нарцисса покажется своего рода вишенкой на торте, если мы собираемся продолжать… общаться. — Верно, — вздохнул Драко. — Я – персона нон-грата в твоих кругах. — Нет, ты… — Все в порядке, я знаю, что это так. И это заслуженно. Я причинил боль многим людям, Гермиона. Я не могу притворяться, что прошлого не существует. — Ты прав, не можешь. Но это не значит, что ты не заслуживаешь второго шанса. — Ты слишком снисходительна, — сказал он с печальной улыбкой. — Нет. — Она рьяно покачала головой. — Я бы никогда не простила прежнего тебя. Но эту твою версию? — Она нежно улыбнулась. — Эта версия мне очень нравится. Драко ухмыльнулся. Мерлин, ему было приятно слышать от нее эти слова. — Наслаждаешься моей компанией, Грейнджер? — поддразнил он. — Заткнись, Малфой. — Гермиона игриво толкнула его. — Ну-ну, не надо рукоприкладства, — усмехнулся он, а затем снова стал серьезным. — В любом случае, приятно знать, что я кому-то нравлюсь. Моя собственная невеста, кажется, с этим не согласна. Это не сулит ничего хорошего нашему супружескому счастью. — Ты же знаешь, что можешь просто… не жениться на ней? — А еще я могу перестать дышать. — Брось, Драко. — Гермиона фыркнула, поворачиваясь к нему лицом. — Ты действительно хочешь жениться на женщине, которую едва знаешь, и которая, вполне возможно, сбежала, чтобы избежать этого соглашения, и все ради того, чтобы твоя мама была счастлива? — Мы уже обсуждали это, Гермиона, моя мать… — Одержима идеей восстановить честь фамилии, и бла-бла-бла. — Она закатила глаза. — Что это вообще значит? Почему ты должен жертвовать своей жизнью, своим счастьем ради ее амбиций, которые, честно говоря, совершенно не соответствуют действительности? Если ты этого не хочешь, ты должен просто сказать ей «нет». — Звучит ужасно похоже на храбрость. — Ты можешь быть храбрым. Смелость заключается не в том, чтобы не испытывать страха совсем, а в том, чтобы ощущать его и все равно поступать правильно. — У меня не самый лучший послужной список. — Никогда не поздно измениться. Драко задумался над ее словами. Ему редко приходила в голову мысль о том, что он способен сказать «нет» своей матери. До того, как все это началось, до того, как Астория пропала, и он начал сотрудничать с Гермионой Грейнджер, казалось, что ему нечего терять, когда он ответил «да». Это помогло ему сохранить спокойствие. Его мать получила то, что хотела. И, может быть, ему казалось, что жениться на Астории — не так ужасно, даже если они никогда не полюбят друг друга, потому что, по крайней мере, он не будет таким… одиноким. Он никогда не задумывался над тем, что может существовать и другая версия его будущего, что может быть что-то еще, за что стоит бороться, даже если это означает то, что его мать в нем серьезно разочаруется. Он прокрутил в уме всевозможные сценарии. Он представил, как смотрит матери в глаза, и говорит: «Хватит». Он представил, как уходит и оставляет ее наедине с ее собственными планами. Он попытался представить себя счастливым, хотя это оказалось более сложной задачей. Единственной точкой отсчета для настоящего счастья был момент, когда он проснулся, перевернулся в постели и обнаружил, что на самом деле не один, а рядом с ним спит Гермиона. Оставался один мучительный вопрос, который никак не покидал его голову, даже когда Драко пытался его подавить. — Допустим, я отменю эту фарсовую свадьбу, — сказал он, его сердце вот-вот грозилось пробить грудную клетку. — Чего бы ты хотела? От нашего… общения? Гермиона очередной раз прикусила губу. Драко почувствовал, как его сердце упало еще до того, как она заговорила. — Я не знаю, — ответила она с необычной серьезностью в голосе. — Я бы правда хотела сказать что-то более конкретное, Драко, но моя жизнь просто… я не совсем… я не знаю, что мне сейчас нужно. — Я понимаю. Он начал вставать, чтобы закончить этот разговор и избежать собственного унижения, но Гермиона схватила его за руку, притягивая обратно к себе. — Не уходи, — прошептала она. — Пожалуйста, дело не в том, что я… что я не… — Используй слова, Грейнджер, — проворчал Драко, находя утешение в своей привычной язвительности. Гермиона бросила на него мрачный взгляд, настолько знакомый, что он не смог не ухмыльнуться. Она улыбнулась в ответ, тихо рассмеявшись. Казалось, это расслабило ее. — Драко, ну конечно, мне нравится твоя компания, — сказала она, чувствуя себя гораздо более уверенно. — За такой короткий период с тобой я получила намного больше удовольствия, чем за долгое время. И дело не только в сексе, хотя это было… — Она покачала головой и усмехнулась. — Ну, ты знаешь, как это было, ты же был там. — О, да, я был. — Суть в том, — продолжила Гермиона, — что ты мне действительно нравишься, Драко. Просто я… не знаю, как правильно назвать твое присутствие в моей жизни. Я еще не отошла от всей этой истории с Роном, и мне… мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Я знаю, что это не самое привлекательное предложение… — Ладно. — Что? — Гермиона нахмурилась. — Что «ладно»? — Все, что тебе нужно. — Драко пожал плечами. — Не торопись. Ты говоришь, что это сложно. А ты – Гермиона Джин Грейнджер, королева зануд. Я и не ожидал, что ты не станешь изучать этот вопрос со всех возможных точек зрения. Гермиона улыбнулась, ее лицо озарилось облегчением. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, так ласково, что это было больше похоже на прикосновение перышка. — Спасибо, — сказала она и отстранилась. Драко прочистил горло. — Кроме того, у меня все еще есть заблудшая невеста, с которой мне нужно расстаться, — пробормотал он. — Тебе и правда необходимо это сделать. — Грейнджер. — Драко драматично сжал ее ладонь. — Ты выполнишь кое-какую просьбу? — Может быть? — Ты отомстишь после моей неизбежной смерти от рук собственной матери? — Абсолютно точно нет, — ответила она, хотя ее глаза искрились весельем. — Жаль. Из тебя получился бы очень привлекательный ангел-мститель. — Ты правда так думаешь? — О чем ты вообще говоришь? — Не знаю. — Она пожала плечами. — Не то чтобы мне не нравилось, как я выгляжу. Просто я знаю, что я не… Флёр Делакур. Он недоверчиво покачал головой. Салазаровы тапочки, если Уизлби не проводил каждый свой день, говоря ей, какая она красивая, то он был даже большим идиотом, чем Драко думал. А идиотом Драко считал его всегда. — Гермиона, — сказал он, устремив на нее строгий взгляд. — Поверь мне, ты совершенно прекрасна. — Неужели все слизеринцы такие очаровательные? — поддразнила она, хотя улыбалась от уха до уха. — Абсолютно точно нет. Я – исключение. Гермиона, смеясь, покачала головой, а затем легла обратно на кровать, туда, где у изголовья была сложена гора подушек, и похлопала по матрасу рядом с собой. — Не хочешь рассказать мне еще что-нибудь о своей эмо-музыке? — спросила она. — Я уж думал, ты никогда не попросишь. Драко стянул ботинки и подполз к ней. Пока они сидели вот так, бок о бок, что-то гудело в воздухе между ними. Ему захотелось — нет, потребовалось — быть ближе к ней. Решив рискнуть, он обнял ее за плечи. К его удовольствию, Гермиона расслабилась, положив голову ему на грудь, как в тот вечер, когда она пришла к нему за утешением. Ему было приятно держать ее вот так. Как будто его объятия были созданы исключительно для нее. Драко закрыл глаза, все его тело пело от облегчения — словно он годами существовал без сил, и теперь, наконец, обрел их. Он не был уверен, что заслуживал чувствовать себя так хорошо. Но он определенно не жаловался.
Примечания:
традиционно залетаю с новой частью ночью в воскресенье. осталось всего 6 глав. и радостно, и грустно одновременно
