All That We Miss / Все, чего нам не хватает

Я чувствую давление,

Оно становится все сильнее.

Нам гораздо лучше

Без тебя.

‘Pressure’ — Paramore

*✧*

      С громким треском Гермиона и Драко появились на дорожке перед поместьем Льер, подняв за собой облако пыли. Гермиона почувствовала облегчение от того, что наконец-то выбралась из этого здания. Сообщить новость матери Астории оказалось чрезвычайно трудно. Неудивительно, что Адорабелла не сочла «безопасное место» достаточным ответом на вопрос о местонахождении дочери. Как только она начала кричать на них, Грейнджер приняла быстрое решение наложить на нее Конфундус; после этого Адорабелла с радостью смирилась с тем, что Астория не вернется домой.              Драко тем временем пребывал в плохом расположении духа. С того момента, как он забрал письма Серены из спальни Астории, над его головой словно нависла грозовая туча — возможно, частично в этом была виновата и сама Гермиона.              — Твое чертово защитное заклинание чуть не прикончило меня, Грейнджер, — ворчал он, пока они шли по дорожке. — Ты могла бы предупредить, что мне придется сражаться с гребаным призрачным стражем.              — Я посчитала, что тебе не составит никакого труда его обезвредить, — съязвила Гермиона, надеясь вызвать у него улыбку. — Может, я просто куда более хорошая волшебница, чем ты.              — Я не признаю ничего подобного.              — Но это не значит, что это неправда. Это значит лишь то, что ты это отрицаешь.              К ее облегчению, на губах Драко появилась тень его обычной ухмылки.              — Возможно, ты права, — сказал он. — Но я буду отрицать это до тех пор, пока мое эго будет в состоянии выдержать столь серьезный удар.              — Значит, это продлится очень долго.              — Так и будет.              Перемена в настроении Драко оказалась кратковременной. Чем дальше они двигались, тем глубже он уходил в себя, выражение его лица мрачнело с каждым шагом. Гермиона пыталась дать ему личное пространство и покой, не раздражая, но вскоре любопытство взяло над ней верх. Она протянула руку и легонько постучала пальцем по его виску.              — А вот здесь все в порядке? — спросила она.              — Хм-м? — Драко поднял глаза.              — Я спросила, все ли у тебя хорошо.              — Разве не похоже?              — Нет, ты слишком тихий. Это непривычно.              — Грейнджер, разве человек не может просто быть уставшим? У всего обязательно должен быть скрытый эмоциональный подтекст?              — Малфой, мой лучший друг – Гарри Поттер. Я с ходу могу распознать угрюмого эмо-мальчика.              — Поттер – королева драмы. — Драко вздохнул. — Наверное, я просто немного озабочен.              — Чем? — уточнила Гермиона, а затем поспешно добавила: — Если ты не против поговорить об этом.              — У меня такое чувство, что ты в любом случае заставишь меня, — сказал Драко, на его губах расплылась кривая ухмылка, но тут же угасала. — Хорошо, вот тебе правда. Для меня сказать Адорабелле, что Астория не вернется, не составило никакого труда. Настоящее испытание ждет впереди.              — С твоей мамой?              — Именно. Я не горю желанием говорить ей о том, что помолвка расторгнута. У нее железная воля и характер Венгерской Хвостороги.              Гермиона вздрогнула. Если верить слабо завуалированным угрозам, которые Нарцисса Малфой посылала в ее адрес, было нетрудно представить, почему Драко боялся возвращаться домой.              — Звучит… пугающе, — бесцельно произнесла она.              — Так и есть. Хотя, как ни странно, я уже не так напуган, как раньше.              — О? И почему же?              Драко остановился. Сбитая с толку, Гермиона тоже замедлилась и обернулась. Он пристально смотрел на нее, выражение его лица было таким же непроницаемым, как и всегда. Впервые в жизни Гермиона пожалела о том, что у нее нет способностей к Легилименции.              Спустя, казалось, целую вечность, Драко шагнул к ней навстречу. Он двигался медленно, давая ей достаточно времени, чтобы отступить. Но она не стала этого делать. Попросту не хотела. Вскоре Драко полностью сократил расстояние между ними, и внезапно ее окутал до боли знакомый древесный аромат, опьяняя. Его пронзительный взгляд был прикован к ней; он обхватил ее за талию и нежно притянул ближе. Гермиона поддалась, чувствуя, как учащается пульс, когда он наклонился и прикоснулся своими губами к ее, так нежно, так коротко, что это могло бы показаться абсолютно ничем не примечательным, если бы не жалящее электричество, пронесшееся по ее венам.              Драко разорвал поцелуй слишком быстро, и вместо этого обхватил ее лицо своими ладонями, проводя большим пальцем по ее нижней губе. По телу Гермионы пробежала дрожь. Она потянула его за воротник, снова притягивая его лицо к своему. Драко ответил немедленно, жадно целуя, прижимая ее тело к своему, не оставляя между ними ни одного свободного миллиметра. Все ее ощущения были сосредоточены исключительно на нем. Он был твердым и горячим, а неистовое наслаждение от его губ вызывало желание раствориться в Драко, отдаться ему полностью.              Но он снова отступил, оставив достаточное количество пространства, чтобы прижаться к ее лбу своим. Они стояли так долгое время, тяжело дыша, и, как только Гермиона подумала, что Драко собирается отпустить ее, он прошептал:              — Мне не так страшно, когда ты рядом со мной.              Гермиона судорожно выдохнула; ее сердце пропустило удар.              — Значит, я тебя не пугаю? — пробормотала она.              Драко усмехнулся — широкой, открытой улыбкой, похожей на солнце, пробивающееся сквозь грозовые тучи.              — Я охренительно тебя боюсь, Грейнджер, — сказал он. — Но я осознал, что мне все равно.              Затем он поцеловал ее, и на этот раз все было иначе: уже не нерешительно и не жадно, а медленно, уверенно и мучительно чувственно. Когда Драко поймал ее нижнюю губу своими зубами, нежно посасывая, Гермиона подумала, что у нее вот-вот подкосятся колени.              Теперь настала ее очередь отстраниться. У нее закружилась голова, поэтому она сделала шаг назад, пытаясь восстановить самообладание и способность здраво мыслить. Как она могла сказать Драко, что ей нужно время, чтобы во всем разобраться, а потом вот так поцеловать его? Это было нечестно по отношению к нему. Особенно после того, как он буквально пару минут назад сказал: «Мне не так страшно, когда ты рядом со мной».              Ей следовало взять себя в руки.              — Наверное, мне пора… идти, — пробормотала она.              По лицу Драко пробежала тень. Внезапно он стал выглядеть отстраненным, жутко напоминая того человека, которым был раньше.              — Конечно, — отрывисто сказал он. — Тебе предстоит еще много бумажной работы.              Драко продолжил свой путь дальше по дорожке, засунув руки в карманы. Гермиона была озадачена резкой сменой тона его голоса. Ей отчаянно хотелось отмотать последние несколько секунд, заново раствориться в нем и никогда не отпускать. Но она знала, что ей не стоит этого делать. Было бы совершенно эгоистично притягивать его сейчас, если позже ей, возможно, придется его оттолкнуть.              И все же не существовало ни одной убедительной причины, чтобы не побежать за ним и вцепиться пальцами в его рукав.              — Подожди, — произнесла Гермиона.              — В чем дело, Грейнджер? — Драко вздохнул, все следы былой теплоты исчезли из его кристальных глаз, когда он повернулся к ней. Этот взгляд испугал ее. Она обнаружила, что чувствует себя неуверенно.              — Я, эм, просто хотела пожелать удачи, — пролепетала Гермиона, ее сердце бешено колотилось в груди. — С твоей мамой, я имею в виду.              Она хотела сказать гораздо больше. Она хотела сказать: «Мне тоже не так страшно, когда ты рядом со мной». Но вместо этого она просто прикусила губу. Это было бы таким безрассудным, импульсивным признанием. Они были знакомы — по-настоящему знакомы — совсем недолго. Все, что она ощущала, было настолько острым и интенсивным, что не поддавалось никакой логике. Она знала, что ей стоит быть более ответственной, и прямо сейчас это означало держать язык за зубами.              Взгляд Драко скользнул по ее лицу, задержавшись на губах чуть дольше, чем следовало. Что-то в его выражении смягчилось.              — Иди, Гермиона, — куда ласковее сказал Драко. — Я уверен, кто-то более важный нуждается в твоем внимании.              И снова гриффиндорка поразилась тому, как сильно ей захотелось выпалить что-нибудь безрассудное и иррациональное — как сильно ей захотелось обхватить его руками и сказать: «Никто не может быть важнее тебя». Тяжело сглотнув, она произнесла:              — Пока, Драко.              Гермиона заставила себя отвернуться. По ощущениям это было похоже на попытку сопротивляться силе притяжения; она хотела — нет, ей было необходимо — вернуться назад. Ей потребовалось приложить все имеющиеся в запасе силы, чтобы продолжать идти. Только когда она услышала треск, с которым он аппарировал, то позволила себе оглянуться через плечо.              На дорожке никого не было. Драко исчез, и Гермиона почувствовала себя одинокой, как никогда прежде.

*✧*

      Драко приземлился возле коттеджа Гидра. Он облокотился на калитку перед домом, пытаясь взять свои эмоции под контроль.              Он не мог выкинуть из головы образ Гермионы: маленькая складочка, залегшая между бровями; зубы, впившиеся в нижнюю губу, когда она только отстранилась от него. Мерлин, он был глупцом, если думал, что она все еще будет хотеть его. Очевидно, теперь, когда она столкнулась с реальностью возвращения к своей нормальной жизни, она осознала, что он совершенно не вписывается в ее плотный график и в компанию ее именитых друзей — что он катастрофически ей не подходит.              И отстраниться для нее было абсолютно логичным поступком. Более того, он не имел никакого права расстраиваться из-за этого. Она предупредила его, что ей нужно время и пространство, и он ответил ей, что это нормально. И все же это ранило его как никогда сильно; он ощущал такую тупую, глухую боль, словно Гермиона проникла в его грудную клетку и забрала с собой его частичку.              По ощущениям, Драко простоял в таком положении несколько часов, пока солнце било ему в затылок. Он желал заползти под камень вместо того, чтобы заходить внутрь и сталкиваться с неизбежным конфликтом с матерью. Было так заманчиво выбрать легкий и комфортный вариант «не сегодня», но Драко знал, что если он хочет сохранить хоть каплю самоуважения, то должен с достоинством принять этот вызов. И сделать это стоило прямо сейчас.              Он отпер калитку и зашагал по дорожке к дому.              — Мама? — крикнул он куда-то в полумрак прихожей.              — Ты найдешь ее в саду, — сказал портрет отца. — Полагаю, снова выдергивает сорняки. Похоже, ты доставил ей немало хлопот своими выходками, мальчик.              Драко устремил на картину холодный взгляд. Люциус ухмыльнулся в ответ, покрепче вцепившись в сверкающую голову змеи, украшавшую рукоять его трости. Он выглядел таким чрезмерно самодовольным, что внутри Драко что-то оборвалось.              — Знаешь, возможно, тебе стоит избавиться от этой трости, — парировал он. — Ее нашли вместе с твоим телом, когда его выбросило на берег Темзы. Кто-то вонзил ее в твое сердце. Как кол.              Драко сделал паузу, наблюдая, как мрачнеет лицо отца. Мерлин, как приятно было наконец стереть эту его ухмылку. Даже если сейчас она была не более, чем заколдованной краской.              — Они так и не смогли выяснить, кто это сделал, — жизнерадостно продолжил он. — По слухам, это была Тесса Томас. Ну, знаешь, вдова Алистера Томаса? Мать Дина? Говорят, Тесса все-таки узнала, что это ты убил ее мужа много лет назад – что ты отнял отца у ее маленького сына, а также любую возможную связь, которую мог бы иметь Дин со своим магическим наследием. Говорят, однажды она увидела тебя на прогулке и что-то в ней наконец щелкнуло. — Он улыбнулся. — Мне нравится эта теория. А тебе?              Лицо Люциуса приобрело ярко-красный оттенок.              — Как ты смеешь нести столь непристойную ложь! — прошипел он. — Мне следует научить тебя разговаривать с собственным отцом. Ты должен уважать… Вернись сейчас же! Ты не можешь так просто уйти от меня!              Драко двинулся прочь, дальше по коридору, не обращая внимания на оскорбления, доносящиеся со стороны портрета. Все равно его крики были лишь пустым звуком; настоящий Люциус точно знал бы, кто убил его, и, возможно, причину этого. Драко надеялся, что это была Тесса. Он считал, что она заслуживала получить хоть малую долю удовлетворения.               Его мать в саду действительно выдергивала сорняки. Она стояла на коленях в траве у куста черных георгинов и при помощи палочки избавляла красивые бордовые цветы от назойливых одуванчиков. Один за другим колючие листья вылетали из корней георгинов и собирались возле нее в аккуратную кучку.              Драко замешкался, стоя у задней двери. Столкнуться с вполне живой матерью было гораздо страшнее, чем насмехаться над портретом мертвого отца. Особенно, когда у Нарциссы при себе была волшебная палочка. Драко засунул свою поглубже в задний карман и пересек лужайку.              — Добрый день, мама, — поздоровался он.              — Драко! — Она подняла глаза от клумбы. — О, хвала Моргане. Я так рада, что ты дома.              Нарцисса встала на ноги, стряхивая грязь со своей изумрудной садовой мантии и убирая палочку во внутренний карман. Драко облокотился на столик, на котором, как ни странно, больше не было зонтика, намеренно держась от матери на почтительном расстоянии. Просто на всякий случай.              — Полагаю, твое возвращение означает, что ты нашел свою невесту? — спросила она.              — Я нашел Асторию, — осторожно ответил Драко.              — Ох! Это отличная новость! — Нарцисса сцепила пальцы рук. — Я уже начала было волноваться, что у нас вообще не будет свадьбы. Особенно после той ужасающей статьи в «Пророке». Ты очень меня напугал, дорогой.              — Насчет этого… — Он прочистил горло, решив сразу перейти к сути разговора, пока не струсил окончательно. — Прости, мама, но свадьба отменяется.              Нарцисса замерла. Она все еще улыбалась, но теперь ее улыбка казалась пустой и ничего не выражающей. В конце концов женщина покачала головой, из ее груди вырвался звонкий смех.              — Извини, — пробормотала она, — но я могу поклясться, будто услышала, как ты сказал, что свадьба отменяется?              — Именно так.              — Какой абсурд! — Нарцисса снова захихикала. — Ты, должно быть, ошибся. Или, возможно, это какая-то глупая попытка по-детски разыграть меня? Ты знаешь, как я отношусь к подобным шуткам, дорогой, не будь глупцом.              — Это правда, мама, — продолжил настаивать Драко, полный решимости не отступать, хотя напускное спокойствие матери начинало пугать его сильнее, чем острый гнев отца. — Я не собираюсь жениться на Астории. Все кончено.              Глаза Нарциссы сузились. Маска притворства наконец исчезла с ее лица, и вместо этого в ее взгляде разгорелось нечто гораздо более злое.              — Во всем виновато влияние этой девчонки Грейнджер, я уверена, — огрызнулась она. — Я знала, что от нее будут сплошные проблемы, и вполне ясно выразила тебе свои опасения, не так ли?              — Да, — сказал Драко, стараясь сохранять спокойствие, однако то, как она произнесла имя Гермионы, заставило его кровь закипеть.              — И ты решил проигнорировать мои предупреждения? Мои просьбы перестать водиться с этой дрянью?              — Гермиона не дрянь.              Нарцисса ничего не ответила. Она была тихой. Слишком тихой. Ее лицо ожесточилось, губы сжались, словно она пыталась запереть всю ярость внутри себя. Когда она наконец заговорила, ее голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства:              — Вижу, ты неправильно истолковал мое последнее письмо. Я старалась быть предельно точной в своих словах, но, полагаю, некоторое недоразумение все же возникло. — Она улыбнулась другой, более холодной улыбкой. — Драко, дорогой, ты должен понять, что я имею в виду, когда говорю, что мисс Грейнджер – самый неподходящий вариант для общения. Надеюсь, теперь ты точно осознал, что я думаю по этому поводу.              — Именно так, мама, — ответил Драко, повысив голос, поскольку изо всех сил пытался сдержать разочарование. — Я не понимаю твоих чувств. Возможно, было время, когда я это делал, но тогда у меня не было собственного мнения. Сейчас же я вижу, что твой взгляд на мир и наше в нем место в корне неверен. После всей той боли, которую причинила эта семья – всех отвратительных вещей, которые мы совершили, – у нас нет никаких оснований чувствовать свое превосходство над кем бы то ни было.              Нарцисса долго смотрела на него. Драко почти слышал звуки, с которыми работал ее острый ум, пока она обдумывала его слова, несомненно, анализируя их до мельчайших деталей, чтобы придумать максимально убийственный ответ. Он нервно наблюдал за тем, как ее алые губы растянулись в ухмылке.              — Какое трогательное проявление гуманизма, — сухо произнесла она. — Будь серьезным, Драко. Я могу ожидать таких глупых речей от людей низшего сорта, но я воспитала тебя, чтобы ты был выше этого, а не для того, чтобы ты довольствовался равенством. Нет, я учила тебя стремиться к величию – и да, к превосходству.              — В чем, во имя Мерлина, я должен его ощущать? — требовательно прорычал Драко. — Особенно если сравнивать с кем-то таким же блестящим, как Гермиона.              Нарцисса скорчила гримасу, и Драко вспыхнул.              — Гермиона прекрасна, мама, — настаивал он. — Она умная, талантливая и хорошая, и я могу только надеяться, что когда-нибудь смогу стать таким же. Даже ты должна признавать это.              — Может, она и умна, но все дело заключается в том, что она ниже тебя, Драко. Это не вопрос заслуг. Это вопрос родословной.              — Да к черту это все! — Он даже не заметил, как начал кричать. — Если война что-то и показала мне, так это то, что статус крови нихрена не значит! Он ничего не меняет в том, насколько ты силен, или способен, или достоин восхищения! Посмотри на нашу гребаную семью! Чистокровные потомки благородных Малфоев и Блэков, и все же, когда пришло время для величия, мы оказались всего лишь ненавистными трусами! — Драко сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Посмотри правде в глаза, мама. «Благословенная» кровь отца выглядела так же, как и у любого другого человека, когда его пронзили в самое сердце.              — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ!              Рука Нарциссы метнулась к внутреннему карману, но Драко оказался быстрее. Он направил свою собственную палочку прямо на мать и сказал:              — Попробуй. Я уже не ребенок.              Она стояла неподвижно, нацелив палочку на голову сына, ее лицо покрылось розовыми пятнами от возмущения. Буквально каждая клеточка тела Драко кричала о том, что ему необходимо бежать. В семье Малфоев бегство всегда считалось самым разумным решением. И все же он твердо решил остаться. Встретиться с последствиями лицом к лицу. Сказать то, что должно было быть сказано. Он стоял на своем, слово «Протего» вертелось на кончике его языка.              А затем, к его удивлению, Нарцисса опустила палочку.              — Ты ведь говоришь серьезно, да? — прошептала она.              Драко подумывал отступить. Превратить все в изощренную шутку.              — Я имел в виду каждое слово, — вместо этого ответил он.              Нарцисса вздохнула. Казалось, весь запал ссоры разом покинул ее тело, и она мгновенно стала выглядеть на десять лет старше, словно груз реальности окончательно сломил ее решимость. Она опустилась на один из садовых стульев, потирая виски.              — Ты знаешь, что значил для меня этот брак, — пробормотала она.              — Из него все равно ничего бы не вышло. По крайней мере, точно не так, как ты того хотела.              — Возможно, и нет. Но у меня была надежда. Как глупо с моей стороны.              — Это не глупо, — мягко сказал Драко. Он колебался секунду, прежде чем занять соседний стул рядом с матерью. — Но ты должна понимать, что ущерб, нанесенный нашей фамилии, гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить. И простой брак не решил бы наших проблем. В свое время мы приняли неправильную сторону, мама. Мы не можем вернуть то, что когда-то имели – да и не должны. Мир стал лучше без вмешательства людей, подобных нам.               Нарцисса не выглядела убежденной, но спорить не стала, и это, по мнению Драко, уже было прогрессом. Она посмотрела куда-то вдаль, ее глаза задумчиво прищурились.              — Иногда мне сложно поверить в произошедшее, — произнесла она. — Все эти годы стремлений, амбиций и жажды крови… сошли на нет. Никакого Темного Лорда. Никакого нового мира. Ни Беллы, ни Люциуса. Только ты и я, застрявшие на этом всеми забытом острове – реликвии старых порядков, о которых все забыли.              — Может, пришло время начать все сначала?              — Нет. Я слишком стара и устала для переосмысления. Но ты, мой милый мальчик… — Нарцисса схватила его за руку, ее взгляд был полон решимости. — Ты все еще молод, и у тебя большой потенциал. Что бы ты ни делал, пообещай, что не растратишь его впустую?              — Обещаю, — поклялся Драко, хотя о каком именно потенциале она говорила, он так и не понял.              — Хорошо. Я не хочу, чтобы ты однажды закончил, как я, сокрушаясь о потерянных близких и упущенных возможностях. Я хочу, чтобы ты жил полноценной жизнью, понимаешь?              Драко незамедлительно кивнул. Только его мать могла превратить просьбу в угрозу.              — Спасибо, — вздохнула Нарцисса. — Я понимаю, что у нас есть разногласия, Драко, но я всегда тебя любила и буду любить. Надеюсь, ты это знаешь.              — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает комок.              Нарцисса улыбнулась — искренней улыбкой, полной неожиданной теплоты. Взгляд Драко затуманился. Он осознал, что никогда и никому не произносил этих слов вслух. Чувствуя себя неловко и уязвимо, он вскочил на ноги, неуклюже нависая над столом.              — Я возвращаюсь в Лондон, — хрипло объявил он.              — На сегодняшний вечер? — Нарцисса подняла на него глаза.              — Навсегда. Если ты не против.              — Дорогой, тебе нужно жить самостоятельно. Теперь я это понимаю. Мне искренне жаль, что я не увидела этого раньше.              Драко был потрясен. Ни разу за все свои двадцать пять лет он не слышал, чтобы его мать извинялась. Он изо всех сил пытался придумать, что ей сказать, но прежде, чем он это сделал, Нарцисса поднялась со стула.              — Ну, эти розы сами себя не подрежут, — пробормотала она. — Мне лучше вернуться к работе. А ты иди.              Она направилась по дорожке, ведущей к кустарникам. Драко развернулся, чтобы уйти. Он прошел около двух шагов, когда Нарцисса окликнула его:               — Ты ведь будешь навещать меня, правда?              Драко обернулся. Его мать казалась такой маленькой, стоя в огромной, изодранной мантии; ее широко раскрытые глаза были полны надежды.              — Конечно, мама, — ответил он.              Нарцисса кивнула, как будто эта реплика разом решила все проблемы между ними, и направилась к розам в конце сада. Драко смотрел ей вслед, и в его груди растекалось чувство искреннего облегчения. Он вернулся в дом, намереваясь в последний раз собрать свои вещи.