All That We Miss / Все, чего нам не хватает

Думаю о том, что думаю о тебе. Это было, кажется, в июне. Да, пожалуй, в июне. Лежа на траве, Жуя жвачку и смеясь, Ты заставляла меня чувствовать себя единственным, Единственным, Единственным для тебя. ‘Dakota’ — Stereophonics

*✧*

      На следующее утро Гермиона сделала нечто, чего ни разу не делала за всю свою жизнь: она взяла больничный.       Это решение далось ей на удивление легко. Она проснулась чуть раньше будильника, установленного на половину седьмого, но вместо того, чтобы подняться с кровати, она просто… не стала этого делать. Она лежала, глядя на голубую полоску неба через мансардное окно, и решила, что никуда не пойдет. Да, это был четверг. Конечно же, ей предстояло выполнить массу важных задач. Но она не хотела этим заниматься. Не сегодня. Она просто слишком устала.       Гермиона послала Еве Патронуса, объяснив, что вернется завтра, а сейчас ей нужно отдохнуть. Затем она поуютнее устроилась под пуховым одеялом и счастливо провалилась обратно в сон.       Когда она проснулась в следующий раз, было уже девять часов. Это стало для нее настоящим шоком. Гермиона никогда не спала так долго с тех пор, как… ну, никогда, на самом-то деле. Даже в подростковом возрасте. Тогда она была слишком занята спасением мира, — что, как она теперь понимала, было не совсем полезно для здоровья. Очевидно, ей было нужно много отдыхать и расслабляться. И сегодня она определенно планировала этим заняться.       Первым делом она приняла долгую и расслабляющую ванну. Она зажгла свечи, вставила в стереосистему свой любимый компакт-диск Аланис Морисетт и устроилась поудобнее, чтобы побаловать себя. После того, как она вдоволь належалась, нанесла маски и скрабы — и, конечно же, несколько раз послушала трек «Hand in My Pocket», — Гермиона почувствовала себя гораздо лучше. Она накинула на плечи одно из старых маминых платьев-кафтанов — его ткань цвета заходящего солнца выцвела за двадцать с лишним лет носки — и спустилась вниз с целью позволить себе еще одно запретное удовольствие: романтические комедии.       Вооружившись огромной миской банановых чипсов, она уселась на диван, чтобы в миллионный раз пересмотреть «10 причин моей ненависти». Живоглот, все утро рыскавший по квартире в поисках мышей, которых можно помучить, похоже, почувствовал, что появился более легкий источник пищи. Он запрыгнул к ней и потерся своей пушистой головкой о ее руку в надежде, что его покормят.       — Прости, Глотик-Котик, — сказала Гермиона, почесывая его за ушком. — Коты не едят бананы.       Живоглот несчастно мякнул. Явно отказавшись от попыток уговорить хозяйку, он перепрыгнул на подоконник и выскользнул на крышу, скорее всего, в поисках вкусного голубя.       Гермиона хмыкнула себе под нос и повернулась к телевизору, где Хит Леджер пел серенаду Джулии Стайлз на футбольном поле. Ей нравилось в этом фильме абсолютно все. Во-первых, главная героиня — Кэт — была отчаянно независимой, и ее начитанность и сильные взгляды откликались в сердце Гермионы. Во-вторых, конечно же, Патрик. Хулиган, озорные черты характера и быстрый ум которого делали его чертовски привлекательным, не говоря уже о внешности Леджера. В сочетании с шекспировскими шуточками, этот фильм просто идеально подходил для душевного успокоения.       Вот только на этот раз Гермиона особо его не чувствовала. На самом деле, она ощущала странную пустоту в груди, наблюдая за тем, как на экране разворачивается история любви. Ее мысли то и дело возвращались к Драко, к тому, как он поцеловал ее вчера, стоя на дорожке. Как он прошептал: «Мне не так страшно, когда ты рядом со мной», — так, будто это было одновременно и секретом, и откровением.       Гермиона вздрогнула. Она поняла, что ничего не слышала о нем с тех пор, как он исчез, чтобы рассказать своей матери об Астории. Конечно, то, что он молчал, еще ничего не означало: ведь прошел всего лишь один день. Но с другой стороны, Драко по-настоящему боялся Нарциссу, а Гермиона не понаслышке знала, насколько жестокой она могла быть. И существовал реальный шанс, что он был в опасности.       Она поставила фильм на паузу и поднялась на ноги. А потом села. И снова встала, но тут же плюхнулась лицом в диван, чувствуя себя сбитой с толку.       — Приди в себя, женщина, — пробормотала она куда-то в подушку.       Гермиона перевернулась на спину и призвала своего Патронуса. Выдра мгновенно подплыла к ней по воздуху.       — Спроси Драко, жив ли он, — вздохнула она.       Зверек сделал радостное сальто назад и исчез во вспышке света. Гермиона долго смотрела на это место, и серебристые очертания Патронуса мелькали за ее веками каждый раз, когда она моргала. Ее воображение подкидывало всевозможные ужасные ситуации, в которых мог оказаться Драко.       Затем ей пришло в голову, что, возможно, с ним все было в полном порядке, и он просто не хотел с ней разговаривать. Такая вероятность почему-то казалась намного, намного хуже.       Вслед за этим закралось и третье опасение: что, если он так и не ответит ей на сообщение? Тогда она никогда не узнает правду. Эта мысль гарпуном ударила под дых, выворачивая нутро наизнанку.       К счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем появился Патронус Драко. Когда крошечный песец возник возле кофейного столика, Гермиона села и резко выпрямилась, внимательно прислушиваясь.       — Грейнджер, — произнес песец глубоким голосом своего хозяина. — Возможно, ты испытаешь облегчение, узнав, что мне не понадобится, чтобы ты мстила за мою смерть. Мама была недовольна из-за всей этой ситуации с Асторией, но она не прокляла меня, и даже не отреклась, так что это уже прогресс. Что еще более важно: как ты? Уже утопаешь в бумажной работе?       Зверек растворился в искрящихся лучиках света. Испытывая странную смесь облегчения и возбуждения, Гермиона немедленно вызвала своего Патронуса.       — Передай Драко, что я рада, что с ним все хорошо, и еще больше рада, что мне не придется убивать Нарциссу. Как бы сильно она этого ни заслуживала, с моральной точки зрения это было бы неправильно. О, и скажи ему, что я в порядке. Немного истощена, но в порядке.       Ее выдра молнией упорхнула к Драко. Через некоторое время песец появился снова, немного более тусклый, чем раньше.       — Всего лишь «в порядке»? — Его ответ начался с легкого сарказма. — Я отношусь к этому слову с большим подозрением; за ним может скрываться целое множество вещей. Знаешь, я удивлен, что умнейшая ведьма своего поколения не обладает более обширным словарным запасом.       В отличие от песца Драко, выдра Гермионы была такой же яркой, как и прежде, когда она наколдовала ее в третий раз, хотя и почувствовала, что заклинание начинает сопротивляться. Поддерживать разговор становилось все труднее.       — Скажи Драко, что «в порядке» – вполне приемлемый ответ на вопрос «как ты?». Если он хочет получить более развернутую его версию, ему стоит постараться получше.       На этот раз песец вернулся практически мгновенно, но теперь он казался не более, чем серебристыми его очертаниями. Голос Драко был не громче шепота, когда Патронус произнес:       — Ты ведь флиртуешь со мной, да? Трудно определить хоть что-то, когда поддразнивания исходят от выдры.       Гермиона усмехнулась. Она должна была признать, что такой способ определенно не был самым простым для флирта, даже если ей он очень нравился. А еще зверек Драко явно слабел. Она задалась вопросом, было ли для него это заклинание особенно трудным.       Она еще раз призвала своего Патронуса.       — Передай Драко, что нам следует поговорить лично. Мой адрес: Клеркенуэлл, здание бывшего завода по производству джина, квартира 16.       Выдра мотнула головой и унеслась прочь, словно избегая каких-либо дальнейших указаний. Вслед за ней появилось нечеткое пятно, по очертаниям смутно напоминавшее песца.       — Уже иду, Грейнджер, — прошептал Патронус, а затем исчез навсегда.       Гермиона откинулась на спинку дивана, чувствуя себя намного легче, чем несколько минут назад. С Драко было приятно разговаривать. Даже несмотря на то, что с их последней встречи прошел всего день, она соскучилась по нему.       И тут ее осенило: он скоро будет здесь. В ее квартире. Тревога по новой достигла пика. Теперь, когда они нашли Асторию, ничто не могло отвлечь их друг от друга. И ей предстояло поговорить с ним. О чувствах.       Гермиона поспешила заварить чай. Обычно это занятие успокаивало ее нервы.       После того, как она выпила две чашки Эрл Грея, раздался вежливый стук. Гермиона чуть не опрокинула на себя остатки чая, взволнованная. Она вылила их в раковину и направилась к двери. Дав себе минутку вспомнить, как дышать, она открыла ее.       Драко стоял, прислонившись к косяку, и выглядел удручающе красивым в строгом черном костюме. А еще он сменил прическу. Чары Гламура, делавшие его волосы темно-каштановыми, исчезли, и теперь он снова был платиновым блондином. Гермиона удивилась тому, насколько ей это понравилось — по иронии судьбы, так он казался менее бледным.       — Привет, — выдохнула она.       — Здравствуй, — ответил Драко, улыбаясь уголком губ.       — Ты вернул свой цвет волос.       — Ах, да. Подумал, что сейчас самое подходящее время. В любом случае, мне все равно никого не удалось обмануть.       — Выглядит хорошо.       — Я знаю.       — Ладно, это был последний раз, когда я сделала тебе комплимент.       — Мудрое решение. Мое эго не нуждается в поощрении.       Гермиона закатила глаза и жестом пригласила его войти. Драко усмехнулся, переступая порог, и достал из-за спины букет.       — О, это тебе, — сказал он, и его щеки покрылись легким румянцем.       Гермиона изумленно уставилась на цветы. Они были похожи на маргаритки, только более пушистые из-за обилия ярко-фиолетовых лепестков.       — Астры, — пробормотала она.       — Твои любимые, верно?       — Ты запомнил?       — Ну, знаешь, я иногда все-таки тебя слушаю.       Гермиона обвила руками его шею. Это действие явно застигло Драко врасплох; прошло мгновение, прежде чем он ответил на объятие. Он медленно положил свои ладони ей на талию, крепко прижимая к себе. Гермиона закрыла глаза, каждая клеточка ее тела пела от ощущения того, что он был рядом.       — Спасибо, — прошептала она. — За то, что помнишь.       — Всегда пожалуйста, — тихо ответил Драко, и его голос вибрацией отдался у нее в груди.       Гермиона разжала руки. Она подняла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее сверху вниз, на его лице застыло напряженное выражение. Ее взгляд переместился на его губы, и она вспомнила, каково это — целовать их, а затем в голову полезли некоторые другие… непрофессиональные мысли. Ее лицо вспыхнуло. Она отвела глаза, осознав, что сжимает астры так крепко, что рискует их раздавить.       — Наверное, мне нужно поставить их в воду.       — Да. — Драко прочистил горло. — Конечно.       Гермиона поспешила скрыться на кухне. Она не оборачивалась, но мерный звук его шагов по деревянному полу, доносящийся из-за спины, дал понять, что Драко последовал за ней. Она чувствовала, что он наблюдает за каждым ее движением: за тем, как она достала хрустальную вазу своей бабушки, за тем, как начала подрезать стебли цветов над раковиной.       — Итак, — начал он. — Полагаю, ты позвала меня сюда не ради очередного дела.       Гермиона оглянулась через плечо. Было необычно видеть Драко Малфоя на своей кухне, но все же… каким-то странным образом он выглядел до ужаса правильно, прислонившись к столешнице в костюме с иголочки. Она повернулась обратно к раковине, стараясь не слишком много думать о том, насколько он привлекателен.       — Эм-м, нет, это не служебный вопрос.       — Гермиона Грейнджер, не думающая о работе? Я в шоке.       — Такое случается. Иногда.       Она поставила астры в вазу, возясь над композицией чуть дольше, чем это было необходимо. Ее мозг лихорадочно работал. Контролировать свои мысли достаточно долго, чтобы придумать разумное начало разговора, оказалось непросто.       — Давай присядем, — произнесла она, чтобы еще немного потянуть время.       Гермиона поспешила в гостиную и поставила букет на кофейный столик. Драко неторопливо последовал за ней, оглядывая комнату с высокими потолками и одобрительно кивая.       — Милое место, — сказал он.       — Тебе нравится? — удивленно спросила она. — Выглядит не слишком… промышленно?       — Нет. Оно очаровательное. Даже стильное. Я впечатлен.       — Ты шокирован тем, что у меня есть вкус, Малфой?       — Возможно. — На его губах расцвела фирменная ухмылка.       Гермиона закатила глаза, хотя в глубине души порадовалась комплиментам. Она забилась в угол дивана и прижала к груди подушку. Драко устроился на противоположной стороне, закинув руку на спинку. Ему крайне хорошо удавалось сохранять видимость самообладания; несколько недель назад Гермиона, вероятно, не смогла бы распознать ни намека на беспокойство на его лице. Теперь же она увидела его сразу. Едва заметное — не более, чем легкое напряжение во взгляде и чуть сжатых губах, — но оно было.       Она глубокого вдохнула, решив, что если не сделает этого сейчас, то не сделает никогда.       — Моя речь выйдет немного сумбурной, — начала Гермиона. — Останови меня, если я начну нести чушь, договорились?       — Продолжай, — осторожно сказал Драко.       — Я думала. Очень много. Больше, чем следовало бы, если верить Джинни, которая обычно оказывается права в таких вещах. — Она поняла, что говорит бессвязно, поэтому встряхнулась. — Я думала о том, что произошло между нами, и пыталась понять… чего я хочу.       — Как и я.       — Правда? И ты… пришел к какому-нибудь выводу?       — Типа того. Но сперва, если не возражаешь, я бы хотел услышать твое мнение.       Гермиона заметила, как слегка опустились уголки его губ, в какой неловкой позе застыло его тело. Драко выглядел так, будто собирался с духом. Она поймала себя на мысли, что хочет обнять его, сказать, что все будет хорошо, хотя сама и не была уверена, что так и будет.       Гермиона чуть подвинулась, пока не оказалась возле него, а затем поджала под себя ноги. Сидеть рядом с Драко было гораздо естественнее; каким-то образом это успокаивало ее. Он изогнул бровь в ответ на это неожиданное движение, но жаловаться не стал, а просто продолжил выжидающе смотреть ей в глаза. Не выдержав его пронзительного взгляда, Гермиона уставилась на свои колени.       — Мой вывод, — начала она, теребя выбившуюся ниточку на кафтане, — состоит в том, что у меня… много чувств. К тебе. Мне с тобой хорошо. Я хочу флиртовать с тобой, и целовать тебя, и, эм-м, снять с тебя одежду.       — Мне они нравятся, — перебил ее Драко низким голосом, и Гермиона почти могла услышать, как он ухмыльнулся.       — Но также у меня есть и более серьезные чувства, — торопливо продолжила она, не смея поднять глаза. — Я все время пытаюсь их игнорировать, потому что это кажется… вроде как неправильным: испытывать их. Особенно, когда я только-только рассталась с Роном. Но, если быть до конца честной, есть еще и… нежные чувства. Когда я думаю о том, как мы ели фиш-энд-чипс на берегу моря, как сидели в баре на крыше и любовались закатом, как лежали в постели, обнявшись.       — И меня это удивляет, — не останавливалась Гермиона. — Потому что я никогда не испытывала этого раньше. Ни к кому. Я никогда не причисляла себя к числу романтиков. Я никогда не хотела ничего из того, что делают люди в фильмах, когда влюбляются друг в друга. И я не думала, что когда-нибудь сама так влюблюсь. Но… с тобой, я думаю, что смогу.       Драко сидел тихо. Слишком тихо. Гермиона полностью вырвала нитку из кафтана, оставив на этом месте маленькую дырочку.       — Гермиона, — наконец сказал он спустя, кажется, целую вечность. — Посмотри на меня.       Она не была уверена, что сможет; ей казалось, что ее тело попросту перестало слушаться. Через несколько секунд Драко ласково приподнял ее подбородок пальцем, мягко заставляя встретиться с ним взглядом. Гермиона попыталась проанализировать выражение его лица, но он тщательно контролировал эмоции, пока смотрел на нее сверху вниз.       — Ты хочешь этого? — спросил он. — Со мной?       — Да, — прошептала она. — Я напугана. Я не знаю, откуда это взялось. Я не знаю, готова ли я вообще ко всему этому. Но я хочу. Просто… подумала, что ты должен знать.       Драко медленно кивнул, опуская руку. Он оторвал от нее взгляд и уставился куда-то в сторону книжных полок, меж его бровей залегла задумчивая складка.       — Честно говоря, — пробормотал он, — я не ожидал, что ты это скажешь.       Сердце Гермионы пропустило удар. Она закусила губу, изо всех сил стараясь не расплакаться. Как она могла так неправильно понять его? Как она вообще убедила себя, что он — Драко Малфой — захочет услышать хоть что-то из того, что она ему только что рассказала?       — Забудь. — Гермиона попыталась придать своему голосу максимально беспечный оттенок, но сама понимала, насколько фальшиво это прозвучало. — В этом нет ничего особенного, правда. Я просто… сглупила. — Она вскочила на ноги, протискиваясь мимо него. — Не хочешь чаю? Думаю, я бы вып…       Пальцы Драко сомкнулись на ее запястье, задерживая.       — Пожалуйста, не уходи.       Гермиона была слишком озадачена, чтобы сопротивляться, особенно, когда он нежно положил ладони ей на бедра и развернул ее лицом к себе. В глазах Драко что-то вспыхнуло, когда он посмотрел на нее.       — Хочешь услышать мои мысли по этому поводу? — спросил он.       — Да, пожалуйста, — ответила она, и ее голос опасно напоминал панический шепот.

*✧*

      Драко наблюдал за Гермионой: за тем, как она со всей силы закусила нижнюю губу, за тем, как ее влажные после ванны локоны завивались тугими спиралями. Ему хотелось протянуть руку и смахнуть их с ее глаз. Ему хотелось обхватить ее лицо ладонями, прижать к себе, гладить по спине и целовать в лоб, пока все ее тревоги не исчезнут.       Но он не мог. Драко должен был помнить, что независимо от того, чего он хочет — независимо от всех тех красивых слов, которыми она описала свои чувства к нему, — он был совершенно неподходящим для нее человеком. Она заслуживала гораздо большего, чем то, что он мог ей дать.       Ему хотелось прижать ее к себе и никогда не отпускать, но вместо этого он взял ее руку в свою и решил выложить ей свои опасения.       — Гермиона, — начал он. — Ты – уникальный человек. Не думаю, что ты сама себя так воспринимаешь, но поверь мне, это правда. Ты редкая во всех отношениях. Ты невероятно умна. Ты несправедливо красива. Ты обладаешь поразительной способностью заставлять окружающих чувствовать себя немного лучше. Ты как лучик солнца. И я не преувеличиваю, когда говорю о том, что ты изменила мою жизнь. К тебе я почувствовал то, что никогда не подозревал, что умею испытывать — или заслуживаю. И конечно же, эгоистичная часть меня не хочет тебя отпускать. Но все же, когда я закрываю глаза на свой эгоизм – что делаю нечасто, – я вижу, что кто-то вроде тебя, выбирающий кого-то вроде меня, это полный абсурд. Что я могу дать тебе? Я превращаю в прах все, к чему прикасаюсь. Я теряю все, за что борюсь. Ты заслуживаешь победителя, Гермиона. А не нелюдимого бывшего Пожирателя Смерти с раздутым самомнением и властной матерью-расисткой.       — Я пытаюсь сказать, — продолжил Драко, подводя свою речь к заключению прежде, чем пойти на попятную, — какой бы соблазнительной мне ни казалась идея воспользоваться моментом твоего безумия и на мимолетную секунду сделать себя самым счастливым человеком на свете, я не могу. Откровенно говоря, даже я не в состоянии пасть так низко. Ты заслуживаешь легендарной любви, Гермиона, и поверь мне, я не тот человек, который может тебе ее дать.       Гермиона молчала. Плюс был в том, что с ее лица исчезли тревожные морщинки. Вот только теперь она выглядела так, будто вот-вот ударит его.       — Драко Люциус Малфой, — прошипела она дрожащим от едва сдерживаемого гнева голосом. — Заткнись сейчас же.       — Прости? — Драко моргнул, застигнутый врасплох. Этого он никак не ожидал.       — Ты слышал меня, конченый ты придурок!       — Как ты меня назвала?!       Гермиона опустилась на уровень его глаз и обхватила его лицо своими ладонями.       — Слушай сюда, высокомерный кретин, — начала она. — Я не хочу слышать ни слова из разряда «я незаслуживающий тебя кусок говна». Это все полная херня.       — Грейнджер… — Драко попытался было протестовать, но она прижала палец к его губам.       — Нет, дослушай меня, — упрекнула она. — Я знаю, что ты думаешь о себе как о… сломленном человеке. О ком-то, кто не заслуживает ни помилования, ни надежды. И я говорю тебе о том, что это неправда. Да, у тебя есть темное прошлое. Но у кого его нет? Гарри буквально жил с частицей души Волдеморта внутри себя, но ты ведь ни разу не слышал о том, чтобы он говорил, что не заслуживает Джинни, не так ли?       Драко не мог с этим поспорить. Даже если Поттер и казался ему огромной занозой в заднице, после всего, через что ему пришлось пройти, этот человек определенно заслуживал немного счастья.       — Вот каким я вижу тебя, — продолжала Гермиона. — Ты единственный человек, которого я знаю – кроме МакГонагалл, конечно же, — кто не уступает мне в интеллектуальном плане. Мне нравится, что ты не относишься ко мне, как к какому-то чокнутому ботанику или, что еще хуже, как к мудрой женщине, у которой есть ответы на все вопросы. Ты бросаешь мне вызов. Мне нравится, что ты учишь меня чему-то новому, даже если это такая мелочь, как то, какое вино следует пить с гребаной колбасой мортаделла. И даже если я, вероятнее всего, проигнорирую тебя и продолжу пить и есть так, как сама того захочу, ты все равно заставляешь меня задумываться. А я люблю думать. Так что это еще одно очко в твою пользу.       — Ты достоин восхищения, намного больше, чем сам думаешь. Я вижу, что ты твердо намерен стать лучше, чем был раньше, даже если тебе предстоит долгий и тернистый путь, и даже если он включает в себя просмотр ужасных маггловских фильмов и прослушивание эмо-музыки. Ты так легко мог бы забиться в угол и упиваться жалостью к себе, но ты этого не сделал. Ты мог бы отказаться помочь найти Асторию, когда все этого ожидали, но ты этого не сделал. Ты мог бы быть слишком гордым, слишком фанатичным, слишком зацикленным на старых идеях твоих родителей, чтобы попросить меня о помощи, снизойти до того, чтобы тебя видели рядом со мной — низкосортной магглорожденной, да еще и гриффиндоркой, — но ты этого не сделал. Ты продолжал удивлять меня. И я чертовски уважаю тебя за это.       — А еще с тобой весело, Драко. Боже, я не осознавала, как сильно мне не хватало таких глупостей, как встречаться тайком, прятаться и не спать всю ночь, пока ты не вытряхнул меня из маленькой аккуратной коробочки, в которую я запаковала свою жизнь, и не сказал: «К черту, Грейнджер, я думаю, мы можем вломиться в дом через это окно». Рядом с тобой я впервые за долгое время почувствовала себя живой. И, если уж на то пошло, ты еще и лучший любовник в моей жизни, и, честно говоря, это может стать для меня вполне достаточной мотивацией, чтобы никуда тебя не отпускать.       Несмотря на весь шок, Драко не смог сдержать легкую ухмылку на этих словах.       — И я говорю это все для того, чтобы ты перестал заниматься самобичеванием, потому что ты абсолютно точно заслуживаешь меня. Я не святая, Драко. Я не Золотая Девочка. Я просто человек, старающийся изо всех сил, и, видит бог, даже у меня не всегда все получается сделать правильно. Не возноси меня на пьедестал, чтобы почувствовать себя благородным и самоотверженным джентльменом. Скажи мне четко и ясно: ты хочешь со мной встречаться? И, ради всего святого, будь честен, если ответ – «нет».       Драко был ошеломлен. Его мозг работал слишком лихорадочно, чтобы осмыслить все то, что Гермиона ему сказала — все то, что он никогда и не смел надеяться услышать. Он также не мог поверить в то, что она сомневалась, что он упустит шанс сделать ее своей, если только позволит себе поддаться эгоизму.       — Гермиона, конечно же, я хочу встречаться с тобой, — недоверчиво прохрипел он. — С тех пор, как ты сидела рядом со мной на вершине утеса на Гернси, я не переставал думать о тебе. Порой я не могу заняться ничем другим, поскольку занят мыслями о тебе и обо всем, что я хотел бы тебе дать, если бы у меня когда-нибудь появился шанс. Но дело не в том, чего я хочу. Дело в…       — Даже не смей говорить о чести.       — Да, в чести! В порядочности! В нравственности! Называй, как знаешь. Я не хочу, чтобы ты довольствовалась кем-то вроде меня.       — Да ты себя хоть немного послушай! Я ничем бы не довольствовалась, ты, идиота кусок! — прокричала Гермиона, да так, что Драко невольно отпрянул назад. Она действительно была пугающе привлекательна, когда злилась. — Нет, я бы встречалась с мужчиной, полным остроумия, обаяния и выстраданной мудрости, который кормит меня суфле, когда мне грустно. Который напоминает о том, как я люблю танцы, когда мне нужно выпустить пар. Который не только помнит мои любимые цветы – а я ведь упомянула об этом всего один раз, – но и спонтанно дарит их мне без всякой на то причины, кроме той, что он просто знает, что они мне нравятся! И я еще молчу о том, как оскорбительно хорошо ты выглядишь в костюмах!       — Почему ты кричишь, хотя делаешь мне комплименты? — пролепетал Драко.       — Потому ты разозлил меня, болван! — Гермиона с силой выдохнула. — Ты не можешь говорить все эти замечательные вещи о том, как я изменила твою жизнь, а потом изображать из себя Ангела в конце третьего сезона!       — Воу, полегче! — вмешался он. — Если уж и сравнивать меня с кем-то из «Баффи», то точно со Спайком. Разве ты не видишь эти скулы?       — Если бы ты действительно был Спайком, ты бы боролся за меня изо всех сил, а не пытался улизнуть из-за какого-то неуместного чувства вежливости. Клянусь богом, Драко, если я тебе нужна, говори сейчас или замолчи навеч…       Он поцеловал ее. Это было грязно и грубо, и он ожидал, что Гермиона отстранится. Но она этого не сделала. Наоборот, она поцеловала его в ответ, оседлав его бедра. Яростная волна желания пронзила его тело. Драко обхватил ее за талию и притянул ближе к себе. Он провел руками ее телу: одна легла на ее шею, вторая — на бедро. Он начал посасывать ее нижнюю губу, и Гермиона резко вздохнула от удовольствия, ее язык тут же сплелся с его. Драко был ошеломлен ею: жаром, исходящим от ее бедер на его коленях, тем, как она навалилась на него, толкая спиной на диван со страстью, перед которой он не мог устоять…       Но должен был. Ему требовалось сказать еще кое-что.       Драко разорвал поцелуй и прижался своим лбом к ее. Он слушал ее сбивчивое дыхание, чувствовал биение пульса на шее… Он не мог поверить, что может оказывать на нее такое воздействие.       — Я твой, — прошептал он. — Если ты согласна.       Гермиона оставила очередной нежный поцелуй на его губах.       — Конечно, я согласна, тупица ты эдакий, — ухмыльнулась она.       — Так, ладно, хватит на сегодня оскорблений, — ответил он, пытаясь изобразить свирепый вид. — Я снова могу вбить себе в голову, что ты лучше меня.       — О, мы не можем этого допустить, — мрачно отозвалась Гермиона, а затем опять закусила губу, и меж ее бровей залегла уже такая знакомая складочка.       — Что такое? — мягко спросил Драко, убирая непослушный локон от ее глаз.       — Только не воспринимай мои слова как оскорбление, — осторожно начала она. — Но ты не против, если мы оставим это… между нами? Пока что? Я немного нервничаю из-за того, как на наши отношения может повлиять общественное мнение.       — Стыдишься меня, Грейнджер? — съязвил Драко.       — Нет! — Ее глаза расширились. — Дело совсем не в этом! Я просто подумала, ну, знаешь, что на нас обрушится немыслимое давление, если все узнают, что мы встречаемся. Ты только разобрался с Асторией и со своей мамой, а я – магнит для папарацци, и, если честно, я не хочу получить в свой адрес еще одну угрозу смерти в духе Нарциссы…       — Гермиона, — усмехнулся он, приложив палец к ее губам. — Я просто тебя подначиваю. Я был бы счастлив сохранить это в секрете.       — Ты уверен? И не… расстроен?              — Вовсе нет. Мне скорее нравится идея встречаться тайком.       — Кто бы сомневался. — Гермиона закатила глаза.       — Ты должна признать, что это немного возбуждает. — Драко многозначительно приподнял бровь. — Но если говорить серьезно, то я думаю, что это вполне разумно. Мы оба знаем, какая у меня репутация, и я подозреваю, что многие люди не сильно обрадуются тому факту, что ты теперь моя. Я уже вижу следующую статью Риты Скитер: «Золотая девочка околдована Принцем Тьмы».       Гермиона рассмеялась, качая головой.       — Мы любим нарушать традиции, да? — усмехнулась она.       — К черту их. — Драко пожал плечами. — Что хорошего они дали хоть кому-то из нас?       — Ну и ну, мистер Малфой, а Вы действительно изменились! Что случилось с противным школьным задирой, который клялся, что некоторые волшебные семьи лучше других?       — Я убил его. Все равно он никому не нравился. А что, Грейнджер, соскучилась?       — Ни в коем случае! Таким ты мне нравишься гораздо больше. Теперь, когда ты перестал быть невыносимым маленьким слизнем, с тобой приятно находиться рядом.       — Слава Мерлину, — тихо засмеялся Драко. — Очень сомневаюсь, что ты позволила бы невыносимому маленькому слизню поцеловать тебя.       — Верно, — ответила Гермиона и прижалась к его губам в поцелуе.