Меж двух затмений. Связанные любовью

Следующим утром в пансион прибыли знатные господа и дамы — их кареты, блестящие от полировки, загрохотали колёсами по гравию двора. В залах зазвенели шпоры, зашелестели дорогие ткани, запахли сильными духами, от которых кружилась голова. Девушки сидели рядами, и каждая старалась держаться с достоинством, не выдать волнения дрожью пальцев или прерывистым дыханием. Они пели, читали стихи, демонстрировали вышивку — а в глазах гостей отражалась холодная оценка: не красота ли, не покладистость ли, не выгодное ли родство? Сердца же многих дрожали в груди, словно пойманные птицы. Те, кто уже отдал свою любовь другому, чувствовали каждое слово, каждый взгляд, как нож по живому. Улыбаться приходилось, хотя хотелось кричать. Карина, к её облегчению, осталась без внимания — и сгоряча сбежала в свою комнату, где задернула занавеси и прижалась к холодному стеклу. Ужин она пропустила: от переживаний горло сжало так, что кусок не лез. Надев свой неизменный скромный наряд, она тайком вышла в лес, где воздух пах мокрой хвоей и вечерним холодком. Эстебан тем временем весь день глушил тревогу фехтовальной практикой. Металл клинка со свистом рассекал воздух, удары звенели, отдаваясь в запястьях болью. На ужине он почти ничего не заметил — еда исчезала с тарелки без вкуса. Вернувшись в комнату, он лишь и делал, что смотрел в окно, за которым густела ночь. Мысли о встрече с Кариной пульсировали в висках. «Кому там спать не хочется?» — усмехнулся он самому себе, вглядываясь в темноту. Но коридор не умолкал: шаги, шорохи, будто кто-то сторожил его дверь. Опасение разрасталось: а если узнали? Если заметили ночные побеги и теперь следят? Сколько бы он ни убеждал себя выйти и прикрикнуть — ноги не слушались. И, измученный, Эстебан всё же уснул на кровати, прямо в сапогах. Карина ждала до глубокой ночи. Стрелка перевалила за час — и сердце сжалось от боли. Он не пришёл. «Ну и пусть… — подумала она, вытирая ладонью мокрые ресницы. — Зачем я ему? Девчонка из пансиона…» Сухо погасив свечу, она вернулась в пансион в плохом настроении. Изабелла её не расспрашивала — и хорошо. Утро встретило Эстебана серым рассветом. Глаза открылись резко, словно он опоздал на целую жизнь. Девушка так и не дождалась его. Он даже не предупредил! Вскочив, он начал рыться по комнате, пока не нашёл крошечный клочок бумаги и обломок карандаша. Сердце стучало, когда он выводил каждую букву: Прошу меня извинить. Я не пришёл, и сожалею об этом. Давайте встретимся завтра, я всё объясню. Эстебан К. Письмо попало к Карине лишь вечером: небо затянули тучи, дождь хлестал, как плетью, по ставням. В камине большого зала трещали дрова, и девушки теснились вокруг, слушая наставницу. Та рассказывала о дворце, о королеве и мятежном принце — её голос был полон тайны. И вдруг дверь скрипнула: служанка вошла с маленьким конвертом. Карина едва не выронила его, пальцы дрожали. Извинившись, она выбежала в коридор, а затем — в свою комнату. Бумага пахла сыростью, чернила чуть размазались, но почерк был его. Она прочла строки и почувствовала, как на сердце распускается тихое тепло. Утро наступило слишком быстро. Эстебан, собираясь на занятия, чувствовал, как с каждым часом нетерпение становится почти невыносимым. Вечером, когда коридор стих, он наконец решился: на этот раз никто не шумел, и выйти удалось без препятствий. Карина тоже шла с замиранием сердца. Ветер тянул плащ, дождь барабанил по капюшону, холод пробирал до костей. «Если и этой ночью он не придёт, — решила она, сжимая кулаки, — я больше никогда не выйду». Но в хижине светился огонёк. Эстебан вбежал почти бегом, и, распахнув дверь, увидел её. Карина не удержалась — бросилась к нему и заключила в объятия. — Здравствуйте… — выдохнул он, прижимая её к себе. — Простите меня. Вчера я слышал шаги у двери и не рискнул выйти. Надеюсь, вы недолго ждали? — Ничего страшного, — прошептала она, дрожа от холода и счастья. — Вы так промокли… вам нужно согреться. В хижине пахло влажным деревом, сырой землёй и дымом от очага. Дождь снаружи всё ещё бился о крышу, но теперь это звучало как музыка: их укрывал свой маленький мир. С этими словами Карина потащила его к камину. Влажные дрова только-только начинали разгораться, тонкие языки пламени колыхались в красноватом свете, трещали смолой и бросали на стены дрожащие тени. Тепло пока почти не чувствовалось, но близость огня всё же придавала ощущение защищённости. — Рад, что вы не сильно обиделись на меня, — тихо произнёс Эстебан, всё ещё ловя её взгляд. — Как вы? Как день прошёл? Что интересного произошло, пока мы не виделись? — Всё хорошо, — она словно немного замялась, но затем выдохнула. — К нам приезжали знатные гости. Искали жён своим сыновьям. Он резко поднял глаза на Карину. В зрачках мелькнула тревога, смешанная с надеждой: — Вас выбрал кто-то? Карина вздохнула. Её «нет» прозвучало глухо, но облегчённо. Она отошла к кровати, где села, начинав не спеша снимать корсет. Шнуры тихо скрипели под её пальцами. Ткань упала, и девушка осталась в одной блузке и штанах. Жар от камина усилился, смешавшись с теплом её тела. Эстебан молчал, глядя в огонь так, будто искал в нём ответ. Пламя отбрасывало на его лицо жёсткие тени, делая выражение ещё более сосредоточенным. Его пальцы за спиной нервно сцепились. Слова никак не находились. — Это хорошо, да? — произнёс он наконец. — А как вы думаете? — Карина усмехнулась с оттенком горечи. — Точнее, для вас это хорошо или плохо? Ведь не просто так мы здесь встречаемся? — Хорошо, — Он чуть склонил голову, не сводя взгляда с огня. — Ну, для меня. Но, может, вы хотели, чтобы вас выбрали… Карина закусила губу, стараясь сдержать дрожь. — Для меня это хорошо. Ведь я люблю другого. Она провела рукой по влажным, спутанным от дождя волосам и посмотрела на него. Его взгляд оставался тёмным и каким-то закрытым. Не таким, как в тот день на поляне, когда всё казалось лёгким и простым. — Это хорошо… очень хорошо, — глухо ответил он. — Любовь, как говорят, прекрасна. Воздух между ними уплотнился. Тишина стала невыносимой — слишком долгой, слишком тяжёлой. Словно оба стояли на краю и боялись шагнуть. — Знаете, я пойду, — выдохнул Эстебан, делая шаг к двери. — Так будет лучше. Карина резко встала, преграждая путь. Её глаза блестели в свете огня. — Как вы не понимаете? — голос дрогнул. — Думаете, когда я говорю о девушках, скучающих по унарам, это просто слова? Нет! Они любят. Чистой, светлой любовью. Как и я… вас. А вы не понимаете! Она отступила на полшага, будто испугавшись собственной откровенности, и застыла, ожидая ответа. — Могли и не отходить, — тихо сказал он, подойдя ближе. Его голос стал мягче. — Знаете, да, я не понимал тогда… как можно скучать. Но как я мог догадаться, что вы говорите о себе? Что вы… влюблены? — он обнял Карину. — Вы тоже мне нравитесь. Поэтому я хотел, чтобы вы сказали, что вас никто не выбрал. Сказал, что для меня это хорошо. Я не хочу с вами расставаться. Слишком вы мне дороги. Слова упали на неё, как долгожданный дождь. Она закрыла глаза и прижалась к нему крепче, уткнувшись в его плечо. Тепло его тела пробирало глубже, чем огонь камина. Она чувствовала биение его сердца, его дыхание у своей щеки. От него пахло мокрой тканью и чем-то родным, близким. «Не отпускать… никогда не отпускать», — пронеслось в её голове. Безумная мысль, горячая и опасная, но сладкая. Она чуть приподняла голову, посмотрела на него снизу вверх. Его лицо было совсем близко, губы — на расстоянии дыхания. Её руки всё ещё держали его, словно боялись, что стоит отпустить — и он исчезнет. — Давай останемся тут, — прошептала Карина, сжимая его пальцы. — Ты и я. Вернёмся утром, никто и не заметит. А если заметит — скажем, что гуляли. Эстебан приподнял брови, и на его лице скользнула тёплая улыбка. — Мы уже перешли на «ты»? Я, к сожалению, упустил этот момент… — он тихо рассмеялся. — Хотя наши отношения позволяют. Я согласен, хоть идея и опасная. Чем займёмся? Нам тут ведь целая ночь впереди. Он сел на кровать, положив руки на колени, и какое-то время задумчиво смотрел на огонь. Пламя отбрасывало блики на его лицо, придавая ему ещё более сосредоточенный вид. Затем он поднял глаза на Карину и улыбнулся чуть шире. — Не знаю, — отозвалась она, снимая с себя промокший плащ и сбрасывая верхнюю одежду. Осталась лишь в тонких штанах и коротком топике, скорее напоминающем бельё, чем рубаху. От огня стало по-настоящему жарко. Эстебан смущённо отвёл взгляд, будто боялся лишнего движения глазами выдать свои чувства. — Жарко здесь, — спокойно сказала она, будто проверяя его реакцию. Он собирался что-то ответить, но слова застряли. Карина сделала шаг ближе, заметив, как он весь напрягся. — Знаешь… — она чуть наклонила голову, внимательно глядя ему в глаза. — У тебя была девушка? — Нет. — Он опустил взгляд, словно смущаясь откровенности. — Ни к сожалению, ни к счастью… просто не было. А у тебя? Был человек, которого ты любила? Карина мягко улыбнулась. — Нет. Хоть и сватали меня не раз, сердце молчало. Я жду своего. Чтобы по любви. — По любви… — он чуть кивнул. — Это прекрасно. И редкость. А то ведь выдают за первого встречного, а потом всю жизнь страдать… Эстебан поднялся с кровати и подошёл ближе. В свете камина его глаза блеснули тёплым золотистым отблеском. Он склонил голову и шепнул: — Ты прекрасна. Карина едва заметно улыбнулась и коснулась его щеки ладонью. Его кожа была тёплой и чуть шершавой от щетины. В животе у неё вспорхнули бабочки, дыхание стало неровным. Она хотела его поцеловать, но сердце билось так громко, что казалось — он услышит и отступит. Но он не отступил. Их взгляды встретились, задержались, и Эстебан осторожно наклонился, будто давая ей время оттолкнуть его. Поцелуй вышел быстрым, порывистым, но трепетным. Его губы были горячими, и в этот миг время остановилось. Карина тут же ответила, цепляясь за это ощущение всем своим существом. — Эстебан… — выдохнула она, когда их губы разомкнулись. Но тут же снова прижалась к нему, не давая отдалиться. Он обнял её крепче, руки скользнули к талии, притягивая к себе, как будто между ними зияла пропасть, которую нужно было закрыть любой ценой. — Что? — спросил он хриплым голосом, едва отрываясь. — Я люблю тебя, — слова сорвались прежде, чем она успела их осознать. — Всегда буду любить. Прости за мою вольность… Она снова прижалась к его губам, и он уже не пытался сопротивляться. Его руки дрожали, когда он скользил ладонями по её спине, осторожно, как будто боялся задеть слишком сильно. Карина мягко потянула его к кровати. Он лёг, но приподнялся, задержав её за руку. — Подожди… — его губы коснулись её уха. — Ты уверена, что этого хочешь? Она устроилась у него на груди, улыбнулась и ответила, целуя его. — Я хочу согрешить с вами, мой герцог. — Взаимно… — прошептал он, и его ладони легли на её талию. Остальное слова уже были лишними. Огонь в камине потрескивал, дождь барабанил по крыше, а в этой хижине создавался свой отдельный мир, где существовали только они двое. Карина медленно развязывала шнурки на его рубашке, её пальцы дрожали от волнения и желания. Каждый поцелуй становился длиннее, глубже. Она тянула время, будто хотела растянуть эту ночь в вечность. Вскоре оба были почти раздеты, а вещи лежали где-то на стуле. Парень лежит, почти не двигаясь, лишь отвечая на поцелуй. Медленно перемещает руки, ведя по кровати на колени девушки. Потом постепенно поднимает их всё выше и выше. Девушка оставляла поцелуи от его шеи до торса, по бугорку на брюках было понятно, что он тоже очень хочет. — Ты точно хочешь? — спрашивает она, заглядывая в его глаза. — Не выгляжу ли я сейчас глупо? — Конечно, очень хочу. А ты? Ты выглядишь сейчас потрясающе. Почему считаешь по-другому? — он чуть приподнимается, после садится так, чтобы мог смотреть девушке в глаза. — Я не хочу, чтобы ты потом жалел о близости, — она прижалась грудью к его теплому телу. — Не пожалею, — парень меняется местами, нависает над ней, начиная спускаться всё ниже и ниже, целуя каждый участок ее мягкой кожи. — Эстебан, — прошептала Карина и простонала ему на ухо. Трусики уже давно были промокшие. — Я знаю, что имя красивое. Что ты хотела? — примерно знает, что сейчас скажет девушка, но молчит, ждёт, пока ответит, хитро улыбаясь. — Я хочу тебя, — она улыбнулась от его слов и начала гладить его спину. — Хорошо, раз хочешь, — шепчет на ухо. Колиньяр медленно спускается ниже, тянет время, наслаждается. Он убирает её руки и ноги со своей спины, садится напротив. Так хочется потянуть еще и подразнить девушку, но понимает, что издевается над обоими и самому уже очень хочется. Девушка стонет, не может сдерживаться. Она притягивает его к себе и целует в губы, потираясь бёдрами о его пах. Терпеть было невыносимо. Никуда не торопясь, Эстебан раздевает ее полностью, проводя руками по телу. — Готова? — спросил он. — Да, только аккуратно, пожалуйста. — Я буду очень аккуратен, — парень снимает с себя остатки одежды, а она наблюдала за его движениями, как он снимал с себя штаны, нижнее белье. У него и вправду был большой. Она даже стала немного неуверенной. Было страшно, но деваться уже некуда. Колиньяр медленно начинает входить, смотря на девушку, пытаясь понять, как она себя чувствует. — Всё хорошо? Ты как? — Стой, подожди, — она чуть отодвинулась назад. Внутри все сжалось, в животе покалывало. — Что случилось? — он резко остановился и с тревогой посмотрел на Карину, пытаясь понять, что произошло. — Больно? Остановимся? — Продолжай, — сказала она спустя несколько секунд. Когда он входил, Карина все ещё жмурилась от боли, но нежные ласки любимого заставили расслабиться, и через несколько минут она сама начала двигаться ему навстречу. Боль уже не чувствовалась. Было приятно. И когда он вошёл в очередной раз, она громко застонала. Эстебан наслаждался стонами девушки, тем, какая она сейчас. — Люблю тебя. Сильно люблю. Девушка извивалась под ним от удовольствия, целовала шею, царапала ему спину и гладила его бедра. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно, но и сдерживаться она больше не могла, так как чувствовала, что скоро это закончится. После нескольких фрикций тело покрылось мурашками, и она, задрожав, громко застонала. Он довёл её до её первого оргазма. Эстебан укладывается рядом и заключает девушку в объятия, поцеловав в лоб. — Потрясающая… — прошептал он, прикрыв глаза и крепче прижимая её к себе. Слово вырвалось само, словно вздох. Момент был таким удивительным, что хотелось задержать дыхание и растянуть его в бесконечность. Казалось, стоит моргнуть — и всё исчезнет. Хижина, треск камина, её тепло. И только одна мысль не давала покоя: утро всё равно придёт, и они будут вынуждены разойтись. Карина легко коснулась его губ поцелуем и улыбнулась, заглядывая в глаза. — Всё нормально? — спросила она тихо, в её взгляде было столько тревоги и нежности, что сердце у него дрогнуло. — Да… всё просто великолепно. — Эстебан не открыл глаз, будто боялся разрушить это зыбкое счастье. — А ты как? — Я счастлива, — ответила она еле слышно. — Тогда… нужно ложиться. Иначе завтра не встанем, — он выдохнул почти с усмешкой, но в голосе слышалась усталость. Завтра было слишком важно не опоздать, не попасться. Одно неверное движение — и весь их тайный мир рухнет. Он это понимал и она тоже. Карина расправила одеяло, и они вместе улеглись под него. Она сразу прижалась к нему — крепко, всем телом, как будто боялась потерять даже на секунду. От него пахло дымом, мокрой тканью и чем-то своим, тёплым. Снаружи дождь шёл густой стеной, капли стучали по крыше и скатывались по стеклу мелким бисером. Этот звук успокаивал, словно убаюкивал. Трещал в камине огонь, и его свет ложился золотыми пятнами на лица, растворяясь в темноте. Они заснули быстро, почти сразу, без разговоров. Может, от утомления, может, от шума дождя, что ровной песнью заполнял пространство. А может, потому что рядом был тот, кого так долго ждал и боялся не встретить. И это уже было неважно.