Меж двух затмений. Связанные любовью

Утро пришло слишком рано, будто солнце нарочно подкралось, чтобы украсть у них ещё одну ночь. Сквозь щели ставен пробивались золотые лучи, режущие полумрак и ложащиеся теплыми полосами на скрипучий деревянный пол. Воздух был наполнен запахом сырости и мокрой хвои — дождь всё ещё тихо барабанил по крыше, но уже не с яростью ночного ливня, а мягким, убаюкивающим перестуком. Эстебан лежал на боку, не решаясь шевельнуться. Под пальцами он чувствовал тепло её тела, дыхание Карины щекотало его ключицу, волосы растрепались и касались щеки, пахли чем-то сладким, едва заметным — мёдом и лавандой. Хотелось остаться так навсегда, но время уже тянуло его за руку. Он медленно выдохнул и, сжав зубы, отстранился. Холод сразу вцепился в кожу. — Карина, пора вставать, — наклонился он к её плечу, едва коснулся носом её шеи, и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь. — Если опоздаем, придётся оправдываться. Она что-то сонно промычала, уткнувшись лбом в подушку, но потом приподнялась. Лицо её было ещё мягким от сна, глаза блестели влажной дымкой. — Так не хочется расставаться… — голос прозвучал глухо, в нём чувствовалось недовольство утренней реальностью. Она начала искать платье, взгляд скользил по комнате, цепляясь за брошенные на стул вещи. Дощатый пол был холодным под босыми ступнями, когда она встала. Эстебан молча смотрел, как она застёгивает пуговицы, ловя каждое движение. В груди неприятно щемило — словно с каждой пуговицей она застёгивала их ночь. Они оделись почти в тишине. Только дождь шептал за окном да дерево потрескивало от влаги. Перед самым уходом Эстебан резко прижал её к себе, почувствовал под ладонями изгиб талии, вдохнул её запах и поцеловал. Этот поцелуй был не страстным, а отчаянным — словно он пытался оставить на её губах метку, чтобы она помнила его. Когда он вышел, холодное утро ударило в лицо. Влажный воздух пах землёй и мхом. Колиньяр шёл по пустым дорожкам, сердце колотилось в груди. Мысли роились: А если заметят? Что сказать? Он пытался придумать отговорки, но каждая казалась слишком нелепой. Оставалось надеяться, что сегодня повезёт. Карина же, закрыв дверь хижины, поспешила по утоптанным дорожкам пансиона. Камни под ногами ещё были мокрыми, на траве висели капли дождя, и каждое движение её подола цепляло холодную влагу. К счастью, утренние коридоры пустовали. Она юркнула в комнату, сердце стучало так же громко, как дождь за окном. Изабелла дремала прямо на подоконнике, свернувшись клубком на пуфике, волосы её растрепались, а лицо было усталым. Но стоило двери хлопнуть, как глаза подруги тут же распахнулись. — Ты где была?! — голос сорвался на полушёпот, полувскрик. — Я всю ночь ждала! Карина улыбнулась виновато и, подойдя ближе, взяла её холодные пальцы в свои. — Всё хорошо. Я была с ним… — она запнулась, щеки предательски налились теплом. — И у нас было… — Было? — Изабелла выпрямилась, её глаза загорелись. — Ты про то самое?.. Карина приложила палец к губам. — Тише. Да. А потом мы просто уснули. Комната наполнилась полушёпотами, девичьим смехом, восторженным шепотом секретов. В их голосах было что-то лёгкое и заговорщическое, как будто они делились не просто пережитым, а маленькой победой над целым миром. Но утро не ждало. Пансион жил своим ритмом. За завтраком каша показалась безвкусной, чай — слишком крепким. Улыбки и разговоры за столами не доходили до Карины, мысли её всё ещё возвращались в ту хижину, где пахло дождём и теплом чужого тела. Эстебан же, сидя на занятии, едва удерживал внимание. Слова учителя рассыпались, словно песчинки, он хватал их, но они ускользали. Его движения были чуть замедленными, взгляд — рассеянным. Друзья пытались шутить, спрашивали, что с ним, а он только отмахивался: — Не выспался. Внутри росла тревога: если он позволит себе быть слабее хоть один день, кто-то другой займёт его место. Ричард. И тогда всё, ради чего он бился, может рухнуть. В голове звучал его собственный голос: Соберись. Ты не имеешь права на слабость. Он встал, взял шпагу, почувствовал её холод и тяжесть — и направился в зал. Карина же, надев белое платье, поправив волосы, шла на урок иностранных языков. Сердце её всё ещё жило ночным дождём и теплом чужих рук, а впереди был день — чужой, требовательный, строгий. Оставшийся день тянулся медленно, будто время специально испытывало терпение. В зале для фехтования пахло металлом, потом и маслом для ухода за шпагами. Звук шагов по деревянному полу гулко разносился под сводами, звон стали сливался в единый ритм. — Что же вы, Ричард, географию знаете, а в фехтовании полный ноль? — с усмешкой бросил Эстебан, пряча язвительность за притворным кашлем. Ричард сжал зубы. Его выпад был резким, неожиданным, и кончик шпаги едва задел плечо Эстебана. — А вы сегодня слишком не собраны, — ответил он, пытаясь звучать уверенно. Эстебан отмахнулся, с ленивой ухмылкой поднял шпагу. — Я просто решил вам поддаться. Преподаватели, стоявшие у стены, не вмешивались. Они смотрели сквозь пальцы на все промахи и неловкости Окделла, будто считали: пусть Колиньяр сам его «дрючит», это всё равно не изменит расклад. Бой продолжился. Лезвия звенели, отдаваясь в пальцах холодной вибрацией. Ричард пытался защищаться, но стойка была шаткой, движения — скованными. Эстебан же почти играючи отбивал атаки, его шпаге хватало лёгкого толчка, чтобы выбить равновесие у соперника. Остаток урока превратился для него в скучное упражнение: минута за минутой он чувствовал, как усталость от бессонной ночи наваливается на плечи, но держался — не позволял себе сбавить темп. Он ждал вечера. Каждая минута казалась вечностью, каждая секунда — мучительным отсчётом. Наконец ужин, короткий разговор за длинным столом, пара колкостей в сторону Ричарда — и свобода. Но ночь оказалась беспокойной: сон не приходил, мысли путались. Стоило задремать, как он тут же просыпался. В предрассветной тишине Эстебан вышел к озеру и погрузился в холодную воду. Лёд по коже, резкий вздох — и на мгновение ясность в голове. Сегодня он должен увидеть её. Только это и придавало сил.

***

В пансионе тоже витала тревога. Слухи носились по коридорам, как шёпот ветра: снова едут гости из Агариса, снова ищут невесту. Девушки шептались, поправляли платья, кто-то сиял надеждой, кто-то — страхом. Карина и Изабелла, напротив, старались выглядеть скромно, неприметно — лишь бы обошли их стороной. И правда, граф, проходивший вдоль ряда, остановил выбор на самой младшей. Та побледнела, в глазах её стояли слёзы: сердце уже принадлежало другому, а судьба распорядилась иначе. Карина облегчённо выдохнула, но внутри остался осадок — как же страшно, что твоя жизнь может быть решена чужим взглядом. — Как думаешь, Эстебан ждёт бал? — спросила её соседка, глаза блестели озорством. Карина замялась, пальцы поправили складку на платье. — Не знаю… Думаю, да. Хотя парни не любят танцы. Но, наверное, ждёт. Сама мысль, что скоро можно будет встретиться официально, при всех, согревала. День пролетел незаметно, наполненный тихим внутренним сиянием.

***

Ночь была прозрачной, будто сотканной из серебра. Звёзды горели над пансионом, воздух был тёплым, чуть влажным после вчерашнего дождя. Карина, надев лёгкое белое платье и голубую кофточку, крадучись вышла. Сердце стучало так громко, что казалось, его услышат. Лес встретил её привычной тропинкой. Ветви пахли сырой хвоей, под ногами хрустели тонкие веточки. Дойдя до хижины, она зажгла свечи: огонь дрожал, золотым светом окутывал стены и сразу делал всё теплее, уютнее. Взгляд упал на кровать — и воспоминания нахлынули волной, щеки вспыхнули. Эстебан уже знал эту дорогу наизусть. Лес больше не пугал, а будто принимал его, скрывал в темноте. Когда это стало таким естественным? — мелькнула мысль. Сбегать по ночам ради неё? И в груди вспыхнула тихая, упрямая радость. Он вошёл бесшумно, как будто боялся спугнуть магию момента. Девушка стояла спиной к двери, её волосы блестели в свете свечей, и всё в этом виде казалось таким хрупким, невозможным, будто сон. Эстебан шагнул ближе и мягко обнял её сзади, прижал к себе, вдохнул аромат её кожи и шепнул: — Я скучал. — Карина, почему не спишь в такой поздний час? Привыкла быть сонной? — его голос был мягким, бархатным, будто согревал комнату даже сильнее свечей. Сильные, тёплые руки обвили её талию, и дыхание Эстебана коснулось шеи. Лёгкое дрожание пробежало по телу, плечи расслабились, сердце стало биться чуть быстрее, а мысли растворились в ощущении безопасности. — Тот же вопрос и вам, герцог Колиньяр. Тебе нравится ко мне ходить? — мягко ответила она и, смело чмокнув его в губы, присела рядом на кровать. — Даже не смогу объяснить, насколько мне нравится приходить сюда и видеть тебя, — прошептал он, целуя её в щёку, и ладони его скользнули по спине, словно проводя невидимые линии по её силуэту. — Раз уж мы здесь, расскажи, как прошёл день? Что было интересного? Я слышал, скоро будет бал… Ты рада? — Снова приезжали за девушкой! — глаза Карины на мгновение расширились, а дыхание стало чуть прерывистым при воспоминании. — Искали невесту. Выбрали одну из тех, чьё сердце уже было отдано унару… Я даже представить не могу, что бы было, если бы выбрали меня. Не пережила бы этого. — Она сжала руки на коленях, ощущая холодное дыхание ветра за окном. — Но я очень рада, что бал состоится. Унаров пригласят днём, чтобы подготовить всё заранее, а потом им предоставят комнаты. — Я не хочу, чтобы когда-нибудь ты принесла мне новость о том, что тебя выбрали, — его пальцы мягко провели по её плечу, словно рисуя невидимую защиту. — Но этого не произойдёт, я уверен. День, когда мы сможем быть вместе, не скрываясь в лесу, а спокойно — перед всеми, — он остановился, рассматривая её с головы до ног. — Прекрасно выглядишь. Как проходит учёба после наших ночных походов? Карина слегка покраснела, прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями. Мысли её упорно возвращались к будущему: к дням, когда Эстебан привезёт её в свои владения, когда можно будет быть вместе без тайных встреч. — Я очень жду этого дня… — она улыбнулась, поправляя кофточку. — Иногда бывает трудно, но, к счастью, у нас нет чрезмерных нагрузок. — Это хорошо. И нам на руку, что они сотрудничают — сможем спокойно видеться, — Эстебан провёл рукой по её волосам, мягко касаясь шеи и спины. — Знаешь, это странно… Раньше я не мог и подумать, что буду ждать не занятий, а ночных походов в лес. Смешно. Она молча слушала, ощущая тепло его рук, сердцем принимая его слова. Доверие между ними росло, как тихий, но уверенный огонь. Раевская вздохнула, понимая, что ночи не вечны и скоро им придётся расстаться. Сердце сжалось, лёгкое ощущение тревоги пробежало по телу. — Милый мой… — её голос дрожал, когда она подошла к окну, впуская прохладный ветерок. — Скоро учёба закончится, и ты уедешь к себе домой. Как же мы будем видеться? Неужели придётся расстаться? От этих слов дыхание Эстебана стало чуть чаще, и он, мягко обводя её взглядом, подошёл, взял руку. — Закончится, — повторил он, словно эхо, и пальцы его переплелись с её. — Но мы будем ждать нашей встречи сильнее, чем сейчас. Я обещаю быть рядом с тобой всегда. Мы будем вместе. Навсегда. — Его голос дрожал, но в нём звучала твёрдая уверенность, которую Карина ощущала всем телом. — Не волнуйся. Она прикоснулась лбом к его груди, ощущая биение сердца, и на миг мир вокруг исчез: только они, ночь, запах свечей и тихий шелест леса за окном. Они стояли около открытого окна. Лунный свет ложился на лицо Карины серебристой вуалью, делая его почти нереально красивым. Эстебан смотрел на неё с такой нежностью, что сердце начинало жечь внутри, и от одной мысли о предстоящей разлуке хотелось плакать. Она тянулась к нему, не выдерживая, чтобы остаться одна. — Так грустно, Эстебан… Я не смогу без тебя. — Голос дрожал, дыхание стало прерывистым. — Я приеду к тебе, а ты приедешь ко мне. Родители познакомятся с тобой, и я уверен, что ты им сразу понравишься. А потом… — он замялся, смущённо отвёл взгляд. — Но не будем об этом сейчас. Сначала нужно дождаться окончания школы. Давай просто поговорим о чём-нибудь другом, а то совсем грустно станет. Карина закрыла глаза, ощущая его ладони на талии, тепло тела рядом. — Да, я обязательно приеду к тебе. И ты ко мне приезжай. У нас будет весело… Будем кататься на лошадях, заниматься фехтованием в лесу… — её губы чуть улыбнулись при этих мыслях. — А ещё впереди бал. — Она взглянула на него с лёгкой надеждой. — Ты умеешь танцевать? — Немного… Раньше учился, но со временем подзабыл. — Он шагнул чуть от неё, протянул руку. — Могу ли я пригласить вас на танец? — С удовольствием, мой герцог. — Она взяла его руку, встала в нужную позу. Танцевать умела, отец приучал её к вальсу, и движения были уверенными. Эстебан слегка помедлил, опуская руки на её талию, его взгляд скользил по полу, словно вспоминая каждый шаг. Несколько раз наступил ей на ногу, сразу же шепча извинения, а Карина мягко направляла его, уверенно ведя. — Я правильно делаю? — спросил он, дыхание слегка учащённое. — Да. Всё правильно. Ты молодец. — С каждым движением их танец становился плавным и естественным. Опустив руки, Карина взяла его лицо в ладони и поцеловала. — Я, конечно, не против повторять это после каждого танца… — он улыбнулся, слегка шутливо. — Но если так на балу, то нам потом просто так не уйти. — Как пожелаешь. — Она рассмеялась, приподняв бровь. — Ты уже неплохо танцуешь. Осталось увидеть тебя нарядным на балу. — Она присела на кровать, глядя на него с нежной улыбкой. — Эстебан, а что будет после…? — После чего? — он сел рядом, обнял её. — Бала? Или ты имеешь в виду конец учёбы? — После учёбы… — её голос чуть дрожал. — Вообще, чем займёшься? — Сначала вернусь домой, потом буду постепенно служить королевству… — его взгляд задержался на ней, словно проверяя, сможет ли он стать её суженым. — А ты? — Заниматься домом и ждать своего суженого. — Она опустила взгляд. — Родители уедут, а я буду распоряжаться всем поместьем. Эстебан провёл рукой по её щеке, затем мягко обнял. — Мне никто не нужен, кроме тебя. Буду ждать только тебя. Обещай, что однажды приедешь за мной? — Конечно, — шепнула она, обнимая его крепче, уткнувшись в шею. — Выйду за тебя. — Спокойной ночи, — прошептал он, закрывая глаза. Тёплое тело рядом, лёгкое дыхание на коже, ощущение полного спокойствия и безопасности. Они уже привыкли быть вместе и не могли существовать порознь. Любовь была такой сильной, что разлука казалась невозможной. Сердца били в унисон, дыхание медленно успокаивалось. Ночь окутала их, тихая, тёплая, словно сама природа соглашалась, что этот момент должен длиться вечно.