Меж двух затмений. Связанные любовью

Утро встретило её как громом: голова раскалывалась, будто кто-то постучал по ней молотком, тело ломило с каждой попыткой повернуться в постели. Она открыла глаза, и мир закружился, как в слабой дрожи после долгой ночи весёлых напитков. Даже лёгкий поворот в сторону был мучительным — мышцы сопротивлялись, живот ныл, а тошнота тянулась тёмным шлейфом по горлу. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла служанка. Её взгляд сразу зацепился за бледное лицо девушки, за дрожащие руки, за то, как та вжимается в подушки. — Госпожа моя, вы себя совсем неважно чувствуете? — осторожно произнесла служанка, словно опасаясь, что промахнется в словах. — Да… есть такое… — Карина едва подняла голову, прищурив глаза. — Видимо, простудилась после прогулки… Можно мне чай с малиной… и что-нибудь лёгкое к завтраку? Служанка кивнула, тихо передвигаясь по комнате, расставляя поднос на тумбочке. На нём стояла чашка с парящим ароматным чаем, в маленькой миске — перетёртая с сахаром малина, а рядом — ещё тёплые, мягкие пышки. Каждый звук — шуршание чайного пакетика, тихий звон ложки — казался Карине резким и пронзительным в её состоянии. — Да-да, конечно. Кстати, мы получили весть, что сегодня после полудня прибудут ваши родители, — добавила служанка, её голос слегка дрожал от волнения. До полудня ещё оставалось время, и Карина решила просто отлежаться, вжимаясь в мягкие простыни и слушая, как лёгкий ветер шевелит занавески у окна. Она ощущала каждый шорох — шаги служанки, тихий звон чашки, шепот города за стенами. Всё это казалось странно отчуждённым, словно через плотный слой ваты. Ближе к двум часам под окнами раздался треск копыт и звон колокольчиков кареты. Родители прибыли. В столовой уже пахло свежеприготовленным обедом: травяные нотки в аромате запечённой рыбы, лёгкий дымок от печи, сладковатый запах свежеиспечённых булочек. Карина едва двинулась, когда к ней подошли, аккуратно заплели волосы в косу, помогли облачиться в платье сиреневого цвета — мягкое, струящееся, почти невесомое, но оно давало ощущение торжественности, которой так не хватало её раннему утру. Следующий час прошёл в семейных разговорах: тихий смех, переливчатые голоса родителей, аромат кофе и свежих цветов. Тема постепенно скользнула на Эстебана, и сердце Карина почувствовало лёгкую дрожь. Тем временем Эстебан, отправив письмо, вышел на улицы городка. Тёплое солнце обжигало лицо, город шумел — шаги прохожих, звон колокольчиков лавок, запах хлеба и мёда. Он долго искал магазинчик с украшениями: переливчатые витрины, мягкий блеск стеклянных шаров, тихое жужжание старого колокольчика у двери. Внутри — жемчужные ожерелья, кольца с разноцветными камнями, изысканные и блестящие, как маленькие кусочки света. Выбор казался бесконечным, и Эстебан с трудом решался остановиться на кольце с небольшим бриллиантом и золотом, а к нему — колье с тонким красным сапфиром. Сердце замирало от волнения: а понравится ли это Карине? В это время Карина сидела за столом, ела запечённую рыбу, медленно делая глотки свежевыжатого сока, слушая маму, которая восторженно рассказывала о новых цветах. Но вдруг остро скользнула боль в животе, тошнота усилилась, и мир вокруг потемнел, как будто кто-то накрыл его мутной вуалью. — Извините, что прерываю… мне надо отойти по делам… — произнесла она тихо, стараясь не выдавать тревогу. Она быстро, но тихо спустилась на первый этаж. В ванной холодная вода ударила по лицу, заставив кровь приливать к коже. Глаза расширились от неожиданного оживления, но бледность осталась. Карина уставилась на своё отражение: лицо словно потеряло цвет, руки дрожали, а сердце бешено стучало. Что с ней? Что она съела не то? Или это просто утреннее недомогание, которое оказалось сильнее, чем ожидалось? Её внезапно вырвало. Сердце забилось быстрее, холодный пот покрывал лоб, а страх — лёгкой дрожью — скользнул по всему телу. В голове мелькали разные предположения, но сейчас думать об этом было слишком рано. Родители уже находились в доме, и Карина решила пока ничего им не говорить: познакомить с парнем будет время, а ему она расскажет первой. Всё остальное — потом. К вечеру, когда родители уедут, она позовёт лекаря и выяснит всё наверняка. Вернувшись за стол, Карина пыталась вернуться к разговору о доме, предложенному отцом. Его слова о ремонте звучали как гулкий фон: она слушала, улыбалась и кивала, но мысли метались где-то далеко, в области тревожного ожидания и волнения. Ночь пришла незаметно. Когда дом опустел, Карина тихо попросила служанку привести к ней лекаря. Служанка, уже привыкшая к необычным просьбам госпожи, поняла всё без лишних слов и молча ушла. Через полчаса появилась пожилая женщина-лекарь, вошла в комнату с мягким стуком туфель, внимательно оглядела девушку. Её взгляд сразу подтвердил догадки Карин: да, она была беременна. Волна эмоций одновременно охватила и трепет, и радость. Скоро приедет Колиньяр, и она обязательно расскажет ему. После душа Карина стояла перед большим зеркалом в ванной, волосы ещё влажные, капли воды стекают по плечам, а взгляд задержался на животе. Он ещё едва заметен, но это ощущение нового, тёплого начала наполняло её грудь лёгкой радостью. Она улыбалась, представляя реакцию Эстебана, его глаза, его улыбку, когда он узнает о ребёнке. Взяв бумагу, она написала письмо: Милый мой, я очень рада, что у тебя все хорошо. У меня всё отлично и есть для тебя хорошие новости. С родителями ты можешь приехать в любое время. Я буду только рада вас всех встретить. Твоя Карина Побрызгав конверт любимыми духами, она аккуратно запечатала его и передала гонцу. После этого лёгкая усталость смешалась с ожиданием, и она погрузилась в сон, с мягкой улыбкой на губах. Утро наступило незаметно. Эстебан не понял, когда успел уснуть, сколько вообще проспал. За завтраком ему принесли письмо от Карины. Он развернул конверт, бумага слегка пахла её духами, и аккуратно начал читать. Сначала улыбка играла на его губах, потом он остановился, перечитал письмо ещё раз — хорошие новости заинтриговали его больше всего. Они не виделись целый день, и теперь что-то произошло, что он ещё не понимал. Сердце забилось быстрее, и терпеть больше не было сил. — Не хотите познакомиться с Кариной? — произнёс он наконец, голос чуть дрожал от волнения. — Можем прямо сегодня поехать? После непродолжительной тишины, наполненной лёгким шумом столовой, он с нетерпением взглянул на родителей, ожидая ответа. — Хорошо, только ненадолго, — ответил Колиньяр-старший, будто совсем не замечая волнения сына, и продолжил есть, сосредоточенно жуя, как ни в чём не бывало. Эстебан не мог перестать улыбаться. Внутри всё переполнялось лёгким трепетом, и он торопливо проглотил последний кусок, стараясь скорее закончить завтрак, чтобы отправиться собираться. Каждая минута тянулась, будто часы замедляли ход, но ожидание встречи с Кариной делало его сердце легче и быстрее одновременно. Утро у Карины было значительно лучше, чем вчера. Она спокойно умылась, оделась и завтракала за столом: ароматные булочки с изюмом, парящий в чашке кофе с лёгким молочным оттенком, солнечные лучи мягко пробивались через шторы, играя на белоснежной скатерти. На обед она планировала приготовить что-то лёгкое из свежих овощей и сделать сок, стараясь сохранить внутреннее спокойствие перед приездом родителей. Перед поездкой Эстебан проверял всё: подарки, документы, нужные мелочи. Он улыбался сам себе, представляя, как Карина откроет коробочку с кольцом и увидит ожерелье. «Скорее всего, ей понравится», — думал он, не замечая, как нервное волнение мягко поднимается в груди, почти щекочет сердце. Ласковый голос матери, напоминающий о том, что пора выезжать, оторвал его от мыслей. Дорога обещала быть долгой. Эстебан прижимался к маленькому окошку кареты, наблюдая, как поля сменяются рядами деревьев, а пожелтевшие листья мягко шуршат под ветром. Всплыл воспоминательный образ: тот день, когда они вместе гуляли по лесу — шёпот листвы, смех Карин, лёгкая дрожь от прохлады. Он едва заметно улыбнулся, ощущая тихую радость внутри. К вечеру дорога усложнилась: погода испортилась, небо затянуло серыми облаками, ветер гнал по дороге осеннюю пыль. Но вскоре, сквозь серое небо и дождливую дымку, стал виднеться дом Карин — тёплый, уютный, с мягким светом в окнах. Значит, скоро, совсем скоро, он увидит её. Эстебан первым вышел из кареты, ощущая под ногами мокрую от дождя землю. Сердце колотилось, руки слегка дрожали. Они впустили его внутрь, попросив подождать, пока не позовут хозяйку. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, ощущая, как в груди смешались нетерпение, радость и лёгкий страх. «А вдруг родителям она не понравится? А если сама Карина откажет? Нет… это глупость», — думал он, сжимая кулаки, чтобы немного успокоиться. Карина сидела в гостиной, стараясь казаться спокойной, пока служанка не вошла и тихо не попросила её выйти в холл. Сердце ёкнуло: что-то меняется. Она спустилась вниз, мягко ступая по лестнице, и сразу заметила двух незнакомых людей, стоящих рядом с Эстебаном. Это были его родители. Волнение накрыло её, как прилив: дыхание стало чуть прерывистым, ладони слегка вспотели. Желание броситься к Колиньяру и обнять его почти пересиливало осторожность, но она сдержалась, стараясь выглядеть спокойно и уверенно. — Здравствуйте, — чуть поклонилась она, улыбаясь сквозь лёгкую дрожь. — Я рада видеть вас у себя в поместье. Её взгляд невольно скользнул к Эстебану. Он стоял рядом, слегка напряжённый, губы подрагивали от улыбки, но он старается держаться серьёзно, словно боясь выдать свои эмоции. Внутри него бурлило всё: радость, тревога, нетерпение. — Здравствуй, это мои родители. Отец — Жоан-Эразм Колиньяр, вице-кансилльер Талига. Мать — Урсула Колиньяр. Родители, — представил их Эстебан с лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Это Карина Раевская, моя возлюбленная. — Здравствуйте, — мягко произнесла Карина, глядя сначала на мужчину, затем на женщину, — я очень рада нашему знакомству. Её улыбка была искренней, но сердце колотилось, будто сдерживая внутренний вихрь эмоций. Не успела она пригласить гостей к столу, как Эстебан подошёл ближе, голос его был мягким, но настойчивым: — Мы можем поговорить наедине? Разговор серьёзный. Карина слегка нахмурилась, предчувствуя что-то необычное, но кивнула: — Да, конечно. Идём в комнату. Проводите гостей к столу, мы скоро подойдём, — приказала она слугам, которые молча и быстро разошлись. Эстебан шёл за девушкой, стараясь не наступать на её шаг, но внутри кипела радость и нервное возбуждение. В руках он держал две неприметные коробочки — маленькие, но сдержанно элегантные, скрывающие красоту двух украшений. Одну аккуратно спрятал в карман, другую — за спину, пока они шли по коридору. Как только дверь комнаты закрылась за ними, он мягко обнял её одной рукой и поцеловал в губы. Карина ответила, чувствуя, как тепло его ладони растекается по её плечам, но поцелуй был коротким — важнее сейчас была новость, которая заставляла сердце трепетать. — Перед тем, как расскажешь, прими, пожалуйста, этот подарок от меня, — протянул он коробочку, глаза горели тихим ожиданием. — А теперь рассказывай… Что за новости? Мне очень интересно. Карина взяла коробочку, пальцы дрожали от лёгкого волнения, открыла крышку и увидела маленькое кольцо с бриллиантом. Сердце забилось ещё быстрее — и она понимала, что этот момент стал началом чего-то нового, светлого и важного. — Что там? — Раевская приоткрыла коробочку, и сразу же на лице появилась улыбка. — Боже… Какая красота, Эстебан! Колиньяр помог девушке надеть ожерелье и сразу же отошёл чуть подальше, рассматривая. — Тебе очень идет, — он сел на диван, чуть потянув за собой девушку. — А теперь рассказывай, что за новость. Мне уже не терпится узнать. Карина откладывала этот разговор. Но лучше сейчас, чем никогда. — Эстебан… — начала она, глядя ему в глаза. — У меня для тебя новости… — Ну… сейчас будет такой период, что нас теперь будет трое… Понимаешь? — голос Карин дрожал, но слова прозвучали твёрдо, почти как признание, которое давно жаждало выйти наружу. Эстебан застыл. Словно время замедлилось: взгляд уставился в одну точку, сердце бешено колотилось, мысли спутались. Правильно ли он понял? Или ошибся? Улыбка с лица исчезла, оставив место тёмной тишине сомнений и неожиданности. — Сейчас? Вот прямо сейчас? — переспросил он, с трудом произнося слова. — Так, погоди… А теперь ещё раз, только прямо и чётко. Я, конечно, догадываюсь, о чём ты, но хотелось бы убедиться. Ты про… — он замер, останавливаясь и взглядом прося подтверждения у неё. Карина наблюдала за его реакцией, видя, как каждая эмоция мелькает на его лице. Столько радости, тревоги, сомнений одновременно. Сердце сжалось от лёгкой жалости к себе — могла ли она сказать это мягче? Но теперь уже было поздно. Она отвела взгляд, глубоко вдохнула, снова встретила его глаза и мягко взяла за руку. — У нас будет малыш. Эстебан на мгновение всё ещё смотрел в пол, как будто пытался переварить сказанное. Потом медленно поднял глаза на Карину, и свет радости, как солнечный луч, пробился сквозь тень шока. Улыбка появилась, сначала робкая, а потом шире и искреннее. Страх перед неизвестным всё ещё был — ребёнок… это огромная ответственность — но сейчас его переполняло счастье. — Я очень рад… ведь я люблю тебя, — прошептал он, прижимая Карину к себе. Тепло его объятий согревало, дыхание смешалось с её дыханием, а сердце билось в унисон. — Знаешь, что я хочу? Хочу, чтобы ты была моей женой, чтобы мы были вместе… Я не знал, когда это сказать, но раз так… — сомнения исчезли, как дым. Он достал маленькую коробочку, руки слегка дрожали, но теперь в дрожании чувствовалась не тревога, а восторг. Эстебан хотел всё идеально: красивый момент, идеальный план, идеально… Но жизнь решила иначе. Он мягко спустился с дивана, опустился на одно колено и взглянул прямо в глаза Карине. — Ты выйдешь за меня? В этом вопросе были и ожидание, и надежда, и вся любовь, которую он держал в себе. В комнате повисла пауза, наполненная шёпотом их сердец, лёгким дрожанием воздуха и предчувствием новой, совместной жизни. — Да! Да! Я согласна! — слова вырвались из Карины, и слёзы счастья заблестели на её щеках. Она опустилась на колени прямо перед ним, сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало от радости. Эстебан обнял её, ощущая тепло её тела, мягкость волос, запах духов, и вся тревога сразу испарилась. Сомнения ушли: теперь всё было ясно и прекрасно. Он аккуратно надел кольцо на её палец, и потом, почти инстинктивно, положил голову на её плечо, наслаждаясь моментом близости. — Я боялся, что слишком спешу с таким решением, что ты можешь отказаться… — тихо признался он, чуть дрожащим голосом. — Как давно ты узнала о том, что беременна? — Недавно, — мягко ответила Карина. — Первый день было ужасно плохо. Лекарь осмотрела, и тогда я узнала. Дальше стало немного легче, но всё равно состояние у меня скачет. Срок ещё маленький… всего месяц. Животик крохотный. — Она встала и осторожно погладила живот, чувствуя маленькое движение новой жизни. — А теперь пошли, — сказал Эстебан, бережно взяв её за руку. — Мы уже слишком долго сидим. Нас могли потерять. — И, улыбаясь, он вывел её из комнаты, готовый к следующему шагу — знакомству с её родителями. По её просьбе на стол подали больше еды, принесли вино, а Карина заказала себе сок. Эстебан сел рядом с родителями девушки, сердце слегка подскакивало от напряжения, взгляд периодически ловил Кариныны глаза. Тишина висела в воздухе, и это ощущалось одновременно и уютно, и тревожно. «А вдруг они нам не понравятся?» — мелькнула мысль, но он быстро прогнал её. — Расскажите, пожалуйста, о себе, — мягко начала Урсула, голос был тихий, мелодичный, словно колеблющаяся струна. Эстебан почувствовал лёгкое облегчение. Карина, глядя на жениха, уверенно заговорила: — Мой отец занимается служебными делами, принимает иностранцев с дарами и торговцев с товарами. Мать занималась домом, создавая уют в доме и ухаживая за садом. Раньше у нас было много собак, а теперь своя конюшня. — Собаки — это верные и умные животные, да и лошади очень полезны, — мягко вмешался отец. — А где же ваши родители? Хотелось бы познакомиться с ними. Слова отца прозвучали спокойно, но с лёгкой искренней заинтересованностью. Эстебан сжал руку Карины под столом, ощущая тепло, поддержку и готовность к новым отношениям между семьями. Сердце билось ровнее, дыхание стало мягче — всё складывалось так, словно мир постепенно обретал гармонию вокруг них. — Мои родители сейчас в другом доме, — мягко начала Карина, стараясь говорить спокойно. — Он находится чуть дальше отсюда, на побережье. Раньше мы там отдыхали только по праздникам, но после моей учебы в пансионе они решили отдать мне это поместье в наследство и перебраться туда. — Какие у вас отношения с Эстебаном? — отец Эстебана посмотрел сначала на сына, потом на невестку. — Скоро ли ждать приглашения на свадьбу? Эстебан замешкался, губы дрожали, но, собравшись, наконец начал говорить. Сердце колотилось, руки слегка потели, но он понимал: скрывать уже нельзя. Карина сжала его пальцы и улыбнулась, давая поддержку. Внутри неё теплилась ещё одна, более личная новость. — Да, скоро, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Сегодня я сделал Карине предложение, и она согласилась. — Он посмотрел на девушку и слегка сжал её руку сильнее. Чуть наклонившись к её уху, прошептал: — Расскажешь им? Лучше сейчас, чем потом, когда скрывать уже не получится. Карина кивнула и обернулась к родителям, которые тихо наслаждались запечёнными овощами, разглядывая интерьер столовой. Она прокашлялась, чтобы привлечь внимание, и улыбнулась, собираясь с духом: — У нас с Эстебаном есть ещё новость… — она сделала паузу, сердце стучало бешено, дыхание чуть сбивалось. — У нас будет малыш. Я беременна. На мгновение родители переглянулись между собой. Слова повисли в воздухе, создавая тяжёлую, но не напряжённую паузу. Эстебан сжал руку Карин сильнее, потом резко отпустил и глубоко вздохнул, ощущая одновременно страх и счастье. В комнате воцарилась тишина: казалось, сердце стучит так громко, что его можно услышать всем вокруг. — Ну, молодые люди, что же я могу сказать? — наконец произнёс отец Эстебана, чуть помедлив, будто подбирая слова. — Думаю, вы будете хорошими родителями. Если что, мы можем помочь. Эти слова растворили напряжение, в груди появилось тепло. Эстебан улыбнулся, глядя на Карину, а она в ответ мягко кивнула, ощущая, как вместе они вошли в новую главу своей жизни, полную забот, любви и надежды. Ну вот и всё. Про родительское благословение можно и позабыть, подумала Карина. Родители молчали, и в их взглядах скользила холодная сдержанность — явно им не нравилось, что у их сына будет ребёнок. Так рано, ведь они ещё даже не супруги. Карина выдавила из себя улыбку, мягко убрала руку от Эстебана и почувствовала, как лёгкая тень разочарования опустилась на вечер. Сердце слегка сжалось, а внутреннее тепло, которое было после признаний и предложения, слегка потускнело. Эстебан продолжал есть молча, слышал разговоры вокруг, но был слишком погружён в свои мысли. Новость не произвела ожидаемого эффекта — родители явно были не рады. Он иногда взглядом ловил их лица, иногда смотрел на Карину, пытаясь понять, что будет дальше, как реагировать, как поддержать её, но в голове царил хаос: «Как теперь вести себя, чтобы не испортить момент?» Когда ужин подошёл к концу, Карина поднялась и приняла решение: лучше самой показать родителям комнату. — Прошу, пройдёмте за мной. Я покажу вам вашу комнату, — сказала она Эстебану, и он кивнул, направляясь в их комнату, а сама она повела родителей по коридору. Выбрала комнату с синим интерьером: стены спокойного цвета, большая кровать с бело-синим постельным бельём, аккуратный диван, тумбочки, ковёр с мягким узором и лампы, мягко рассевающие свет. Рядом у окна стояли несколько горшочных растений, наполняя пространство свежестью и уютом. — Думаю, вам тут будет комфортно, — мягко сказала Карина, наблюдая за их реакцией. Родители внимательно осмотрели комнату, и пока она ещё стояла рядом, женщина осторожно взяла её за руку и слабо улыбнулась. — Спасибо, — произнесла она тихо. — Не переживайте из-за нашей реакции на новость про ребёнка. Просто мы очень шокированы, но… мы рады, честно. Вы будете хорошими родителями. Слова женщины, как тёплый луч, согрели Карину. Словно камень с плеч упал — тревога и лёгкое разочарование растворились. Она улыбнулась, кивнула и ответила: — Спасибо. Если что-то понадобится, зовите служанку или нас — мы на этом же этаже. Сердце снова наполнилось теплом. Вечер больше не казался испорченным. Ей стало легче, и, несмотря на нервозность родителей, она понимала: теперь они не враги, а просто немного ошеломлены важностью момента. — Конечно. Спокойного сна. Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись. Карина, слегка улыбаясь, направилась к комнате Эстебана. Парень ходил по комнате, мысленно перебирая самые ужасные варианты развития событий, сердце билось учащённо, дыхание слегка прерывалось. Каждый шорох за стеной казался знаком предстоящей катастрофы. И вдруг дверь тихо открылась, и в комнату вошла Карина. Эстебан замер на мгновение, а потом, не думая, подбежал к ней и крепко обнял, чувствуя тепло её тела и мягкость волос. — О чём вы говорили? Что они сказали? — выпалил он, слегка дрожа от волнения. — Я в любом случае тебя люблю. Сильно-сильно. Мы будем вместе. — Всё хорошо, — улыбнулась Карина, прижимаясь к нему, — твоя мама сказала, что они, конечно, были удивлены, но всё в порядке. Они рады. — Она чмокнула его в щёку, гладя по спине, и тепло её прикосновений успокоило его мысли. — Я уже успел подумать, что всё будет хуже… — он слегка вздохнул и подвёл её к кровати, усевшись на край. — Сейчас я самый счастливый человек на свете. У меня будет жена и ребёнок, которого я постараюсь воспитать хорошим, добрым и умным. — Сначала я схожу в душ, — сказала Карина, ласково глядя на него. — Мне надо помыться. Я сегодня даже не устала. Скоро начнутся дни, когда у меня не будет сил ни на что. — Она поцеловала его в лоб, провела рукой по волосам и направилась к ванной. Уже у двери обернулась: — Если хочешь, можешь присоединиться. — И скрылась за дверью. Эстебан лёг на кровать, смотря в потолок, сердце всё ещё переполняли радость и предвкушение. Но мысль о том, что предложение поступило не от него, заставила улыбнуться. Через несколько минут он встал и решил всё же присоединиться. Подойдя к двери, тихо постучал. Не услышав ответа, повторил, громче: — Карина, можно? — слегка приоткрыв дверь. Девушка в это время успела лишь раздеться и стояла, представляя их с Эстебаном родителями, мысленно рисуя будущее их семьи. Повторный стук и голос Колиньяра вывели её из мечтаний. Она взглянула на него сквозь отражение зеркала и тихо произнесла: — Заходи. Колиньяр открыл дверь и сделал шаг внутрь, останавливаясь на мгновение, будто наблюдал за ней целую вечность, хотя прошло всего несколько минут. Его взгляд задержался на каждом изгибе, каждом движении, каждый штрих света на её коже казался значимым. — Не помешаю? Прекрасно выглядишь. Хотя, я даже не удивлён. Ты всегда такая, — он улыбнулся. — Спасибо. Нет, не помешаешь совсем, — она улыбнулась и, поправив свои волосы, подошла туда, где был душ. От теплой воды сразу стало так спокойно на душе. Неужели все проблемы позади? Карина медленно обернулась на Колиньяра. Эстебан наконец сдвинулся с места, подошёл к небольшой раковине, набрал в руку немного воды и умыл лицо. Он снял рубашку и положил на маленькую табуретку. Дождавшись, пока он разденется, девушка взяла его за руку и с весельем затащила к себе под душ. Он был такой теплый, мягкий, а она мокрая и мыльная, пахнущая клубникой. Вода тут же начала смывать все мыло, и девушка помогала этим рукой, растирая свое тело. В ванной уже достаточно жарко, что аж пар по всему помещению. Карина сложила на него свои руки и поцеловала. Парень немного медлит, после начинает отвечать на поцелуй, проводит руками по ее плечам, переходит на спину и останавливается на талии. В его волосах ещё есть мыльная пена, которая из-за воды стекает вниз и попадает на лицо. Кажется, это не мешает ни ему, ни девушке. Она спускается губами к его шее, ключицам и груди. Эстебан запрокинул голову, подставляя шею под поцелуй, и слабо улыбался, иногда что-то тихо и непонятно шепча. Податливо идёт за девушкой, не сопротивляясь и не пытаясь спросить, что хочет сделать. Кажется, что-то задумала. Подведя жениха к скамье, она уселась на неё и поцеловала в живот. Его орган был уже возбужден, поэтому Карина просто поцеловала головку и взяла его полностью в рот. Шумно выдохнув, он выставил руки вперёд, опираясь о стену. — Карина, напоминаю о том, что мы пришли помыться в душ, а не… Ее это не волновало, потому что она нашла себе занятие поинтереснее. Она видела, как дрожит и напрягается его живот, бегают мурашки. — Мфм… — Раевская решила в ход пустить язык и кончиком коснулась его головки. Провела по всей длине и задержалась у основания. Ей нравилось смотреть, как он извивается от прикосновений. Ее движения становились быстрее, она с усердием посасывала головку, помогая себе руками. Парень шумно дышал, прикрыв глаза и закусив нижнюю губу. Он иногда тихо постанывал. В голове была лишь пустота. Никаких мыслей. Не хотелось бы, чтобы их сейчас отвлекли. — Карина, да ты… Издеваешься. Я могу… Что-нибудь сделать… Для тебя? — говорить получалось только с большими перерывами. Колиньяр не знал, куда себя деть, что делать, и просто стоял. Ему нравилось происходящее, но хотелось сделать что-то взамен. Девушка чуть сжала его член, от чего парень вздрогнул. Его мужское достоинство твердело, и она понимала, что он скоро закончит. Он стонал, и она возбуждалась от каждого его звука. — Ты и так делаешь для меня слишком много. — «Слишком много» — это что? Как по мне, я только существую и нахожусь с тобой рядом, — Эстебан иногда постанывал, но старался быть тихим. Он сжал руки в кулаки и что-то шептал. Понять, правда, было трудно. Вскоре он кончил ей в рот, а после медленно опустился на пол, стараясь вернуть в норму сбившееся дыхание. — Карина… Карина, что же ты со мной делаешь? — провёл руками по телу девушки и довольно улыбнулся, смотря в глаза. — Люблю тебя, — он переместил руки на бёдра, аккуратно поглаживая их, а потом аккуратно провёл пальцами вверх и остановился ненадолго, обдумывая свои действия. Вошёл в неё одним пальцем, начиная медленно двигаться, а после вернулся к груди девушки, целуя, облизывая. Поцелуи в живот отзывались приятным чувством порхания бабочек, отчего у девушки приятно тянуло живот вниз. Ему нравилось наблюдать за происходящим. — Тебе нравится? Мне продолжить? Что ты хочешь? — Колиньяр приблизился к уху и прошептал — мне ускориться или, наоборот, делать всё медленно. Растянуть удовольствие, так сказать? Она запрокинула голову назад, извиваясь от его действий. Почти что стонала. Он ещё и голосом таким говорил, с похотью. — Ах, не останавливайся, прошу… — Карина стонала и мысленно благодарила, что их стены поглощают звук. Она вся пылала внутри от возбуждения. Хотелось уже разрядки. Да вот только если он хочет удовлетворить её таким способом, делать это придётся долго. Парень довольно улыбнулся и приподнялся на коленях. Он начал целовать шею. Добавив второй палец, ускорил движения. Через несколько минут он опустился вниз и заменил пальцы на язык, а после поднял глаза, чтобы посмотреть на девушку. Карина прижималась к стене и двигала бёдрами навстречу его пальцам, как вдруг он их вытащил, и она посмотрела на него. Колиньяр опустился на колени и принялся вылизывать её самое чувствительное сейчас место. — Тебе нравится или мне прекратить? — наверное, сейчас он выглядел странно. Да и сам не знал, что стоит делать, чтобы ей понравилось. — Мне очень нравится… — сказала она со стоном. — Пожалуйста, не останавливайся, — Карина сложила руку на его волосы и чуть сжала их, но не сильно, чтобы не было больно и неприятно. В голове всплыло воспоминание про письмо, которое прислал Ричард. Захотелось спросить писал он ещё или нет. Но портить такой момент желания не было совершенно никакого. — Ты же ответишь мне совершенно на любой вопрос, правда? — он снова вернулся к своему занятию, иногда поглядывая на девушку. Потом снова вернул пальцы обратно, но продолжал водить языком. — Что? — не поняла она его вопроса. — Да, конечно, — руки потянулись к своей груди, она массировала её и соски. Карина была уже на грани. Умел он её доводить до этого. — Это хорошо. Любовь моя, ты как? — Эстебан посмотрел вверх, возвращаясь к начатому. Было интересно наблюдать за девушкой, которой нравится весь процесс и она наслаждается им. Но всё же один вопрос не покидал голову, и хотелось поскорее узнать ответ. — Прекрасно… Ох, так хорошо, — Карина не могла даже и слова сказать. Внизу накапливалось тепло, давая понять, что скоро она закончит. — Иди ко мне… Пожалуйста, — девушка взяла его за плечо ногтями, не сильно, чтобы не было больно. Губы его были такие мягкие, нежные. Она целовала его с жадностью, будто кто-то мог сейчас забрать его у неё. Эстебан был доволен тем, что мог доставить удовольствие. Нравилось наблюдать за движениями и слушать, как она говорит, стонет. Парень даже не сопротивлялся, наоборот, с охотой поднялся и отвечал на поцелуй. Свободной рукой он водил по спине, плечам и так и хотел, чтобы такой прекрасный момент не заканчивался. Она уже получила свое удовольствие и теперь ласкала парня. По всей ванной был словно туман от пара горячей воды, запотело и большое зеркало. Одевшись, Карина оставила Эстебана спокойно помыться. Когда он вышел из ванной, невеста уже уютно устроилась в кровати, под одеялом, с мягкой улыбкой на лице. Он лёг рядом, осторожно приобнял её и тихо спросил: — Карина, можем поговорить? Девушка приподнялась на локтях, поправляя волосы и глядя на него внимательным взглядом. В его голосе сквозила серьёзность. Значит, что-то случилось? — Что такое? — тихо спросила она, ощущая лёгкое беспокойство в груди. Эстебан смотрел ей в глаза, и на миг в его взгляде мелькнуло сомнение: стоит ли говорить? Но желание закрыть эту тему раз и навсегда перевесило. — Ричард ещё писал? Только честно, — его голос слегка дрожал, но он старался сохранить спокойствие. — Если не хочешь, можешь не отвечать. Лицо Карины мгновенно изменилось: лёгкая тревога смешалась с пониманием. Его это так волнует? Он переживает? — Нет, — сказала она мягко, — он больше ничего не писал. Надеюсь, что и не напишет. А почему ты спрашиваешь? Мне всё ещё не дают покоя его мотивы… Зачем он это сделал? — Это хорошо, — он ненадолго замолчал, глубоко вздохнул, обдумывая происходящее. — Странно всё это. С тобой он, как я видел, не общался даже, а тут, после того как по домам разъехались, вдруг написал… и с таким предложением. Мне это не нравится. Он слегка сжал её руку в своей, ощущая тепло её кожи, и сделал глубокий вдох. — Ладно, давай спать. Поздно уже, а завтра вставать рано. Спокойной ночи. Карина кивнула, расслабляясь в его объятиях, чувствуя, как напряжение дня постепенно растворяется. В комнате повисла тёплая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием пары, готовой к новым событиям завтра. Обняв Карину крепко, Колиньяр закрыл глаза. Мысли о сегодняшней ситуации всё ещё терзали его: вопросы без ответов, непонимание мотивов Ричарда, лёгкая тревога за будущее… Но рядом была она, её тепло, мягкое дыхание и уверенность, что они вместе. Он решил: пока что нет смысла анализировать всё это ночью. Ляг в кровать, завтра разберёшься… Мир вокруг постепенно стал тише. Шорохи ночи за окном, лёгкое мерцание лампы на тумбочке, ровное дыхание Карины — всё это словно успокаивало, растворяя тревогу. Колиньяр позволил себе погрузиться в эти ощущения, отпустив тяжесть мыслей, и постепенно заснул, сжав Карину в объятиях, ощущая, что рядом — самое главное.