Глупо говорить о любви

Тяжкие думы склонили голову Лань Чжаня. Он был настолько в шоке, что его шок был в шоке, а тот уже намыливал мылом веревку, ибо ну вас нахер, я сваливаю! Лань Чжань никак не смог сомкнуть глаза. Нет, не потому что хотел или не хотел спать, просто… когда он опускал веки, там стоп-кадры всплывали. И очень четкие. Например, как дрыгался от толчков член Вэй Усяня. Или как его дырочка растягивалась от глубокого проникновения. Или как его соски торчали так пошло, что аж ревность брала — а-ну как этот лох не один такой, кто это уже видел. Да уж, лох, которого развели на секс, но как развели! Лань Чжань, ты лох, ты капец какой лох!) Ладно бы сам Вэй Усянь тебе на член присел, пока ты спишь, с этим хотя бы проблем не было бы, просто выгнать его нахер из клана и дело с концом (да, с «тем» самым концом). Но тут же совсем другое! Это Лань Ванцзи на него запрыгнул и, и… как трахнул! Трахнул Вэй Усяня. Прямо в библиотеке. Не где-то там в кустах, где вещь док можно было бы лопаткой прикопать и выдать за неожиданный понос, который срочно надо было прятать. Ну он же его взял. С трезвой памятью и ясным умом. Напал и… трахнул. И не остановился. Ну как бы в процессе сложно было даже толком понять в каком из миров тебя так трясет, поэтому ноль шансов, что Лань Ванцзи бы остановился, даже если бы брат с воплем вскочил бы в библиотеку. Нет, этот обезумевший лох просто взял бы под подмышку Вэй Усяня и спиздил бы его глубоко в горы, где точно бы довел до конца свой конец. Лань Ванцзи хватался за голову. Ну как, как его получилось так развести, ну что он за лох такой?! И кто? Вэй Усянь?! Этот обитатель болот и осквернитель мечей? Этот гад, который довел до побеления как лицо, так и постель было девственного и чистого адепта? — Когда? — сидел на камне брюхатый Вэй Усянь, с улыбкой оттопыривая безымянный палец. — Когда, Лань Чжань когда? Лань Ванцзи понял, что срочно нужно совершить побег. Куда-то далеко, может в Японию, а может в подвал, затаиться там, пока Вэй Усянь не перебесится. Ну, с учетом его внимательности, это может занять дня три, ну может пять дней. А мысль, что Вэй Усянь не так прост и точно стал бы его выкуривать, этому лоху почему-то не приходила. Но на самом деле Лань Ванцзи очень боялся момента пробуждения Вэй Усяня. Потому что… оправдываться нечем, крыть нечем — только позорится есть чем. И как откупиться, вот в чем вопрос. — Ты налажал, — снова голос Вэй Усяня, — так собой и откупайся, маньяк такой. Я тебе свою честь отдал, а ты её мне по животу размазал! «Я бы тебе в рот её присунул, сволочь, — зло думал неожиданно для себя ставший мужчиной Лань Ванцзи, — как ты меня достал…» И как теперь от этого отмываться, ну вот как? Это ж не сперму из задницы выскрести, тут одной работы твоими ловкими пальцами мало, Лань Чжань! «Сперма? — вдруг осенило Лань Чжаня. — Это же, это же…» Вещь док! А еще слишком палевное доказательство КТО именно побывал в этой сраке, ведь, Лань Чжань, от секса вообще-то беременеют. И пофиг, что вы оба мужики — с Вэй Ином и не такие чудеса бывают. Вон, даже непорочного адепта взял и… порочным сделал, что ему стоит залететь, ну? А Лань Чжань такой — ну нифига себе! От этого уж точно в бочке с мылом не отмашешься. У Ланьцев ведь сильный генофонд, ребенок точно будет похож на него! Вот тут уж точно не открестишься, так что крестить с Лань Сичэнем точно придется. «А если ребенок не мой? — напрягся Лань Чжань. — Не, что я, совсем лошпед какой-то, чтобы не понять, что этот порочный мерзавец вполне способен оросить собой половину обитателей горы, а потом использовать меня как ширму, мол, ты трахнул — ребёнок твой! А до меня там стадион мог быть! Конечно он за мной бегал, ведь у меня столько привилегий, малыш прям с золотой ложкой во рту расти будет. Не, поищи другого лоха, я на такое не куплюсь». Ну хорошо, герой уже не девственник, а если ребенок твой, что тогда будешь делать? Так далеко Лань Чжань пока не заглядывал. Честно сказать, дальше задницы Вэй Усяня и своего члена в ней Лань Ванцзи вообще не заглядывал, ну некогда было. Это сейчас он сидит и страдает, а тогда стоял на своих непорочных коленках и ой как не страдал, да, Лань Чжань? Как это круто было, трахнуть причину всех твоих противоречий и сумасшествия, этого козла с болот, который в печенку въелся и причмокивал. Тут же вспомнились эротические сны, где Вэй Усянь ему, ну… не только печенку причмокивал. «Я сбегу, — думал Лань Ванцзи, — я просто не смогу с этим жить!» Да нет, не с тем, что трахнул, а с тем, что предмет его чаяний проснется и конечно же прокомментирует всё произошедшее — вот с чем Лань Чжань не сможет жить, он даже не сможет с этим столкнуться! Вот как, как пережить эту ехидную улыбочку, эти смешки, эти комментарии, эти, эти… глаза, эти прекрасные лисьи и порочные глаза, которые будут смотреть прямиком в головку члена, чем наверняка вызовут новый удушливый приступ страсти. А страсть-то была… ой, девки, там такое. Да вы и сами видели, там всё как на ладони, включая сперму Вэй Усяня. Да, Лань Ванцзи немножко эту росу пособирал и полизал, ну пока мозги на место не вернулись, и он аж одернул руку, правда не с отвращением, а как если бы вконец охуел с того, что делает. Ну да, хотелось ему попробовать, а еще пососать член Вэй Усяня. Он когда размышлял, вспоминал о том, что было… то так, знаете, приосанивался, грудь вперед выдвигал, подбородочек немного так к небу тянул. Ну потому что он же теперь мужик — мужик! Всё, остались в прошлом ночные поллюции и игры с правой рукой — он теперь мужик, он стал мужчиной! Но с кем?! Ну почему именно он?! Ну почему из всех людей, которых могло занести на эту гору, именно Вэй Усянь стал тем, кого разложили как колоду карт, чтобы тряхнуть вальта червей! Ох уж этот червь, ох эти изгибы, он же дергался как уж на сковородке, притом что сам её и распалил. «Брату, говоришь, пойдешь расскажешь?! — трахая его, кипел Лань Ванцзи. — Да хоть всем пойди расскажи, и главное не забудь уточнить как сильно ты, бляха, кончал, гад!» Ну гад, ох и гад, думал Лань Ванцзи, вбивая в него свой член и окончательно загибая свой моральный облик в этом вакууме приключений, куда его затянул его писюн. А говорили же тебе, Лань Чжань, не слушай его, твой писюн тебя еще утащит в матрицу полных жизненных проебов, хрен оттуда выберешься! И вот как теперь откупаться, м? Чем заткнуть этот рот, чтобы не слишком возмущался или не слишком ржал над ним! Лань Ванцзи вздохнул. Потом еще раз. И еще. Вэй Усянь чет там поворочался, пукнул тихонько, нахмурился, потому что газики плохо вышли, там же всё опухло, но очень быстро снова расслабился. А Лань Ванцзи было не до его пердежа, ведь куда потом девать это тело, когда оно проснётся. А себя куда девать? Он ведь не спал, а значит и не было нужды в пробуждении. «Валить надо, — думал Лань Чжань, — а так как «такое» свалить реально не на кого (это же Гусу Лань, там все непорочные девственники… ну, уже не сосем все, одним точно меньше), то валить придётся самому. Нет, в идеале можно были бы завалить Вэй Усяня… снова». И тут он как-то подзавис. Снова? То есть… он снова ляжет с ним, а Вэй Усянь раздвинет перед ним ноги? И снова будет так громко стонать и нахваливать его член? И Лань Ванцзи опять увидит эти дикие неэстетические оргазмы Вэй Усяня, со слюнями и комплиментами в адрес его члена? Этот рот снова будет кричать его имя, а задница до упора будет принимать его член? Что он там недавно говорил, что он не лошпед? Ну, судя по всему, лгал. Ведь помните, можно было ограничиться тем, что попал своей стрелой в мишень Вэй Усяня на тренировочном поле. Так нет же, надо было открыть новый уровень. А теперь всё, деваться некуда. Эта кикимора проснётся и стребует свое… а вдруг реально побежит и брату расскажет? Как Лань Чжань будет смотреть Лань Сичэню в глаза? И главное сколько его будут бить палками? Если за каждый оргазм Вэй Усяня, то, наверное, один раз, а если за оргазм Лань Ванцзи, то ударов может быть много, поскольку он ну очень кайфовал и был момент, когда он чуть-чуть кончил, но быстро взял себя в руки (не как наедине с собой) и кинулся доводить до конца Вэй Усяня. — Дядя точно не переживет, — Лань Ванцзи цыкнул языком. — Всё, я решил, я ухожу. И этот придурок собирает нехитрую кладь и реально выходит из цзиньши. Вэй Усянь в это время спит и видит… да что он там не видел, он уже всё видел. В его сне Лань Ванцзи снова его ебал, правда в этот раз нормально, на кровати под красным балдахином, а не разложив этого вальта на циновке. Ты хоть знаешь, как это, бляха, больно — циновка до красноты мне задницу стерла! У меня там всё горит, а ты даже мазью не помазал!

***

О том, как Вэй Усянь проснулся, было во всех красках описано две главы назад. Но прошел день, прошла ночь, а от Лань Чжаня ни слуху, ни духу. Возможно всё дело в том, что его дух к этому времени как раз был на самом краю северных границ Облачных глубин, а слух… а слух еще не распространился. Вэй Усянь, конечно, сразу понял, что произошло. И это ему о-очень не понравилось. Он поднял свою красивенькую бровь, сжал свои губы и немножко зубки. «Ах вот так значит? — недовольно думал он. — Ну-ну…» Ох, как же он был недоволен. Возможно причиной тому был легкий зуд, который уже извивался у него в заднице, но главной проблемой, конечно же, было осознание, что, оказывается, Лань Чжань не такой уж и лох и секса ему мало, чтобы хотя бы дружить — эта цыпочка нацепила на себя ценник подороже. Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы не прожил большую часть жизни, а именно её начало, на юньмэнских болотах. Поэтому для него понятие «охотник» было не пустым звуком, и охотиться он любил как на земле, так и под водой, причем под водой даже лучше. А еще он жутко любил бросать сеть, притом, как на дичь, так и на рыбу. Но дело в том, что впервые он столкнулся с такой «рыбкой», которая уж слишком высоко задрала планку и хрен её на наживку-то поймаешь. Ну потому что если секс — не причина для более глубокой связи, да хотя бы наружной, ну, мы же так классно совместились, то Вэй Усяню не остается ничего другого, кроме как… ну а что эта кикимора могла сделать? Только осадить болота. Лань Чжань к тому времени был на северной границе со своей нехитрой кладью необходимых вещей. Сказать по правде, вид он имел слегка помятый, но это из-за дум, разумеется, только из-за тяжких дум. Дух его впервые в жизни столкнулся с таким страшным испытанием, которое он, ни на грамм не проявив стойкости в нужном месте (или нужном), с позором провалил. Хотя, ну как с позором, цель жизни ведь исполнилась, и он таки довел Вэй Усяня до сумасшедшего оргазма. Но зато какой ценой?! Он ради этого буквально открестился от завета предков, проебал, в буквальном смысле, свою непорочность, поставил на кон всё наработанное тяжкими годами усердного труда достоинство. И ради чего? Вернее сказать, из-за чего — из-за гнева? Потому что червя в штанах не смог удержать? Или всё-таки… — Нет, — махнул головой Лань Ванцзи, — я его не люблю, это невозможно. Ну конечно невозможно. Целых полгода следить за ним глазами, скучать, когда его пинками выперли из Облачных глубин, офигеть до самого хвостика, когда он сам по доброй воле вернулся, мастурбировать на него, потому что он так достал, что ну просто гнева никакого не хватало, только, видимо, спермы для этой стервы сладкожопой, и Лань Чжань дрочил, дрочил, злобно так дрочил и додрочился аж до мозолей, а потом пиздел старшему брату, что, мол, меч в руках передержал. Да, конечно, меч, крупный такой, толстый и выгнутый на конце тем самым крючком, на который он насадил одну селедку горячего копчения. Очень горячего копчения. Поэтому Лань Ванцзи не стыдил себя, что он, мол, вместо того, чтобы нести ответственность за свой же проеб, решил сбежать. Ну а что, не о первый, не он последний. Но согласитесь, его можно понять, ведь каждый из нас хотя бы раз в жизни лажал таким образом, что потом страшно было даже не за последствия, а именно от столкновения с этим человеком. Лань Ванцзи боялся, что Вэй Усянь будет над ним смеяться, издеваться и что самое главное — вечность припоминать ему это. А такая простая мысль, что вообще и Вэй Усянь, как бы, до этого горячего копчения, был вполне себе невинной сельдью, в голову Лань Ванцзи не приходило. Все его светлые мысли цвета белого молока приходили только в кончик головки члена. Но не в голову, нет, она не для этого нужна, а когда он наконец-то о ней вспомнил, то всё, до чего додумался — это побег. Неожиданно Лань Ванцзи навострил уши и слух. И резко подорвался, хватнувшись за рукоять меча, но вдруг застыл. Из леса с шумом к нему прилетел… меч. И это был меч Суйбянь. Лань Ванцзи совсем не понял этого и начал тревожно осматриваться на наличие владельца. Но его не было. И очень скоро напряженный до усрачки Лань Ванцзи заметил на рукояти меча Суйбяня… листок, обернутый вокруг неё. Лань Ванцзи сглотнул. Меч был в ножнах и под углом торчал из земли. Предположительно, что и этот меч, и записку, отправил в свободный полет поискового типа Вэй Усянь, но… «Как он меня нашел? — в легкой панике думал Лань Ванцзи. — Пусть меч обладает локатором, но я же скрыл себя. Как?..» А действительно — как? Ну, Лань Ванцзи, видно, забыл, что когда люди трахаются, пардон, самосовершенствуются, они как бы сливаются бульонами своим тел, а это оставляет свои энергетические и физические следы… ну, короче, сколько бы Лань Ванцзи там не вымывал свою сперму из задницы Вэй Усяня, но что-то да осталось и спарилось там с другими клетками в его кишечнике. Так что Лань Ванцзи можно поздравить с новым достижением, а именно тем, что он забыл, когда люди ебутся, то есть самосовершенствуются в паре, то кое-что перестает быть тайной. А не надо было вбивать свой белок в этот вакуум! А теперь всё, считай, твоя геолокация навечно лишилась анонимности, и тебя прям везде найдут. Зато ты Вэй Усяня — нет) В тебе же нет его, эм… способа обнаружения уже его геолокации в виде животворящего белка, который сейчас гуляет по кишкам Вэй Усяня, как бы ты его не вымывал оттуда. Так что Вэй Усянь теперь где угодно его найдет. И когда Лань Ванцзи наконец-то вспомнил об этой детали, он онемел, офигел… и аж присел. Ну да, такая она, эта ебля, пардон, парное совершенствование. А вообще, стоит отдать должное этому охотнику, ведь найти кого-то, имея из всего арсенала поиска только святой дух, то бишь недовыковырянную сперму в своей жопе… ну, Вэй Усянь, можно сказать гений охоты, тут даже Лань Ванцзи должен был это признать. Так-то сам Лань Чжань неплох в засаде, вспомним как он впервые обнаружил его в Холодном источнике, где тоже прятался и смотрел. А вот Вэй Усянь был хорош в выслеживании и погоне, тут уж ему не было равных. Поэтому, Лань Чжань, где бы ты не спрятал голову, Вэй Усянь всё равно найдет тебя по торчащей над землей заднице. Так что смирись и вообще скажи спасибо, что притязания этой кикиморы не на зад твой попали, а на передок, то есть на хвостик. Не без внутреннего вопля, но внешне полностью холодный, Лань Ванцзи снял это свернутое в трубочку письмецо и развернул его. Дорогой Лань Чжань «Дорогой? — удивился Лань Ванцзи, а потом неизвестно почему вдруг приосанился. — Дорогой…» Я жду ребенка. Лань Ванцзи моргнул. Твоего. Лань Ванцзи еще раз моргнул. И, кажется, умер… стоя. Поэтому, если ты не вернёшься в свой уютный домик, я пойду к твоему брату и всё ему расскажу. Лань Ванцзи сжал зубы. Ну сколько еще раз он будет слышать о своем брате?! И почему его брат постоянно возникает между ними, почему?! Вэй Усянь прям не затыкается о Лань Сичэне, и Лань Ванцзи это откровенно начало бесить. Какого хрена его брат будто третий лишний в их отношениях?! А еще мне написал дядя Цзян и зовет обратно, и если я вернусь с тем грузом, которым ты меня наградил, то возникнут вопросы в отношении моего утраченного достоинства. Поэтому либо возвращается ты, либо ухожу я. Твой самый близкий ДРУГ Вэй Усянь Лань Ванцзи почувствовал, что у него темнеет в глазах. От гнева. Он хотел было сжечь письмо, и так лихо сжал его в руке, что… но вдруг остановился. Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Потом резко выдернул Суйбянь из земли, стал на свой меч и с такой скоростью полетел назад, что Вэй Усянь даже чаем не успеет обляпаться, когда Лань Ванци как пуля влетит в Облачные глубины. Обратно. Потому что очевидно, что побег провалился и не он залетел куда ему там надо было, а Вэй Усянь… каким бы чудом это в итоге ни было бы.