Глупо говорить о любви

«Сучара, как же я хочу тебе в рот присунуть, чтобы разгладить эти ямочки на твоих щеках!» Да, чёт Лань Ванцзи понесло конкретно… ну потому что эта записка вызвала в нем такой прилив «чувств», что Лань Чжань немножко, ну… ну он ведь понимал «кто» ему такое написал — снова упомянув брата! — и что этот кое-кто наверняка улыбался. А когда он улыбался, у него были такие ямочки… Но разгневанный Лань Ванцзи был опасен, и эта усмешка вызывала в нем очень темные эмоции. Да в рот он ебал этого Вэй Усяня с его беременностью, чтоб он, падла, сдох! Мало того, что Лань Ванцзи и так в позоре как в золоте низшей пробы, так еще и этот дегенерат в покое не оставляет. Лань Ванцзи ведь почти сбежал, осталось только пересечь северную границу, и он был бы как ветер в поле, то есть в горах. Ну да, потому что этот лох с одной горы решил перескочить на другую. Но как бы не так! Кикиморе, видно, скучно стало, зад сомкнулся, вот он и загрустил. Но ничего, Лань Ванцзи придет и снова раздолбит ему этот черный ящик, в который по незнанию (ага, как же же!) спустил доступ к своей геолокации. Что ж, Вэй Усянь даже чаем не успел поперхнуться, когда Лань Ванцзи вернулся в Гусу. А ведь если подумать, он был так близок к своему вечному побегу и вечной мастурбации на то, что сделал с Вэй Усянем в библиотеке. Только представьте этот побег: воображение тут же рисует Лань Ванцзи, уставшего, измотанного, в изорванных одеждах и наполовину стертых ботинках. Но! Продолжающего упорно, целеустремленно уходить узкими тропами Гималайских гор как можно дальше от этого жуткого и парализующего волю звука (периодически прилетающего с порывами ветра) —Лань Чжа-а-а-а-ань!!! О господи, ну за что, за что? Жил себе на горе, никого не трогал — тем более никого не ебал! — траву жрал, книжки читал, бабочек насаживал на булавки (теперь уже не только бабочек и не на булавки), имел охрененные перспективы стать святым и вознестись на небеса. И тут пришло оно… выбралось из своего болота, завязало волосы в хвост и как приперлось в Гусу. А вообще Вэй Усянь, ну когда уже пришел в себя в цинши и раздумывал над тем, что произошло, немного удивлялся, мол, а откуда этот хороший мальчик знает «то и это», ведь Лань Чжань так ловко и лихо крутил его на своем инструменте… да ладно, что скромничать: он был нанизан на эту рукоять как шаурма на вертел, с той лишь разницей, что «вертел» не крутился! «А он еще ныл что я в его мишень попал, — думал Лань Ванцзи, — да по сравнению с этим я, можно сказать, вообще мимо пролетел!» Ну, в общем, что-то этот хороший мальчик был подозрительно подкован в такой части жизни, что, ну… подозрительно. А дело было вот в чем. Еще в первом году обучения Вэю подсунули сборник Лунъяна, что он встретил весьма отрицательно. — Это еще что за паль?! — вскликивает он. — Не-не-не, ни за что! Пусть и интересно вроде, но нет, только не в этом месте. — Да почему? — Мы в тюрьме для половозрелых мальчиков, вот почему. Только представь, что начнётся, когда они узнают, что душить своего змея можно не только своей рукой! И что не только рукой! Так, фу, убери от беды подальше и верни мои деньги. — Не верну. Это всё, что смог достать, так что пользуйся. — Слышишь! Если я таким воспользуюсь, кто-то точно сзади подкрадется, а я не обрезанный рукав, чтобы одобрять такое. Тьфу ты, кошмар какой. И выкидывает. И угадайте кто «случайно» подобрал этот сборник? Поскольку он был замаскирован под стихи, то конечно же тот, кто уже однажды открыл такой, только в этот раз тематика была другая, и поскольку Вэй Усяня не было рядом, рвать было даже как-то жалко, ну, как в прошлый раз. И что делать? Ну не к дяде же нести. Так что хороший мальчик Лань Чжань последовал старой доброй гусуланьской притче: если в чем-то не преуспеваешь, то надобно этому учиться. К тому времени Вэй Усянь уже успел задолбать его и довести до ручки (чуть позже он его реально довел до руки — правой), поэтому когда Вэй Усянь прокрался в его сны и стал там вертеть жопой, Лань Ванцзи как бы «случайно» (как много случайностей) вспомнил за этот сборник. Ну и полез за ним… конечно же, чтобы предать огню. Своей страсти, блин! Потому что этот хороший мальчик, осуждающие сжимая свои розовые губки, изучил этот сборник от корки до корки, а после принялся уже свой «корешок» тереть, так сказать теория и практика. Поэтому удивление Вэй Усяня было весьма нормальным, но это заставило его напрячься: если Лань Ванцзи так хорош, то откуда? А не оттуда ли, что он, оказывается, вовсе не монах, и кто-то умудрился «успеть» раньше, чем это сделал Вэй Усянь? Придурки! Просто вот реально два члена пара. Лань Ванцзи, который подозревал Вэй Усяня в том же, в чем его начал подозревать Вэй Усянь! То есть, эти два девственных придурка, на серьезных хуях трахнувшись с просто наркотической-нимфоматической страстью, вдруг решили, что это не от любви или ненависти, а потому что у второго, блять, много опыта! Дебилы! Эти два додика с поехавшей друг по другу крышей могли в такие дебри подозрений себя завести, чтобы если бы не залет Вэй Усяня, в который он сразу же посвятил Лань Ванцзи, отослав ему записку, то мало ли там что могло быть! Ну, давайте поразмышляем: если бы Лань Ванцзи все же удался побег, не исключено, что Вэй Усянь, захлебываясь соплями и слезами, побежал бы к Лань Сичэню, чтобы тот срочно притащил его обратно, потому что, дорогой Лань Сичэнь, я вообще-то пригласил Лань Ванцзи посмотреть у меня в спальне коллекцию марок, а он отчего сбежал. Пожалуйста, верни его, потому что ну очень срочно нужно, чтобы он у меня в спальне посмотрел эту коллекцию. Не-не, ты что, только это, и только у меня в спальне. Что, отослать по почте? Не, это не современно, тащи его обратно. И так и было бы… если бы Лань Ванцзи не спалил доступ к своей геолокации через внедряемый в этот чёрный ящик чистый белок своей не менее чистой любовной одержимости по одной кикиморе. Ох, как он вбивал этот белок, аж глаза из орбит вылезали. Он так глубоко в него кончил, что потом еле выскреб этот вещь док его страсти. Но, как видно, наскребал он себе на вечный позор и вечное преследование, потому что теперь Вэй Усянь сможет его найти где угодно, вот где угодно. Ну, кроме того света. Поэтому, если Лань Ванцзи реально намылился бежать, то сработало бы только одно — склеить ласты. Ну а как он мог склеить ласты, если Вэй Усянь угрожал ему разоблачением перед братом? Так что у этой кикиморы было всё продумано и не такой уж он и тупой. Нет, он вообще не тупой, он очень умный, а самый умный тот, кто вовремя притворяется тупым. И Лань Ванцзи это понял… и его зубки скрипнули просто до ужаса. Ну потому что он понял, что его реально развели как последнего лоха и от этого уже не отмоешься. А тут еще и этот придурок с его запиской. Так что Лань Ванцзи летел обратно в Гусу как ракета, наконечник которой притягивала одна конкретная мишень В общем, Вэй Усянь не успел даже чаем толком обляпаться, когда на землю, подняв воздушную волну, спустился сам Лань Ванцзи. «А-а, пришел, — Вэй Усянь сделал вид, что не заметил его, но уже кожей почувствовал те эманации зла и ненависти, от которых ему резко зазудело в сраке. — Наконец-то». — А ну-ка выйдем, — без предисловий и приветствий начал Лань Ванцзи, гневно смотря на него. — Куда это выйдем? — удивился Вэй Усянь. — Ты у себя дома. — Вот именно, — сдавленно ответил Лань Ванцзи. — Вон из моего цзинши. — Так не я сюда напросился, — улыбнулся Вэй Усянь. Ямочки на его щеках снова очертились, и Лань Ванцзи резко вспомнил о том «как» хотел разгладить их. — Это что? — он поднял записку. — Это? — хлопнул ресницами Вэй Усянь. — Лань Чжань, ну если тебе приспичило, то необязательно показывать мне, что гусуланьцы так богаты, что не фиговым листом, а дорогим папирусом подтираются. Лань Чжань аж офигел от такой наглости. — Согласен, ведь содержимое этого листка очень близко к «такого» рода нуждам. — Лань Чжань! — Вэй Усянь аж подскочил. Вообще-то он сидел на крыльце цзинши и попивал редкий чай из запасов Лань Ванцзи. — Это очень грубо. Лань Ванцзи вдруг смял листок и уронил его на землю. — Эй! — еще сильнее возмутился Вэй Усянь. — Ты чего это любовными письмами швыряешься? А еще говорил, что в Гусу чтятся манеры. Ха, или я в твоих глазах что, человек второго сорта, что со мной можно и не церемонится? Лань Ванцзи сжал зубы. — А ты и не церемонился, — Вэй Усянь прекрасно осознавал, что все карты на его руках и потому самодовольство аж выпирало. Лань Ванцзи сразу уловил «тонкий» намек в этих его словах. — Что это за бред о том, что ты ждешь ребенка. — Бред? — искренне удивился Вэй Усянь. — Никакого бреда. Я и правда жду ребенка. Лань Ванцзи уставился на него. — Твоего, — продолжал Вэй Усянь. — Ну же, Лань Чжань, угомони свой гнев, а то ты прям взглядом меня прожжёшь. — Ты в своем уме?! — крикнул он. — Еще и брата моего в этот бред втянуть собираешься? «Будто тебе мало было, как ты «втянул» меня и мое достоинство!» — Лань Чжань, выдохни. Я действительно жду того дня, когда появится ребёнок, ну? Ведь только ты мне его можешь дать. Лань Ванцзи недоуменно моргнул. — Приведешь мне красивенького карапузика в Гусу, — засмеялся Вэй Усянь. — Подберешь его в каком-нибудь дупле и приведешь сюда, а я с ним играть буду. Вот такого ребеночка от тебя я жду. О, но я очень расстроюсь, если ты найдешь малыша не в дупле, а в другом месте… например, в капусте из чужого огорода, — Вэй Усянь слегка сузил взгляд. Понятно было, что это был намек на женщину. Лань Ванцзи… охуел немножко. Нет — сильно. То, что Вэй Усянь придурок, он и так знал, но чтобы настолько? — Ты хочешь, чтобы я привел тебе ребенка? — он еще больше потерялся в логике Вэй Усяня. — Конечно. Мы будем его растить. — Зачем? — Как это зачем? Ну раз ты проявил ко мне «такой» интерес, то должен понимать, что я тебе «привести» ребенка точно не смогу. Так что остается только один вариант. Ну нифига себе он распланировал! Кажется, Лань Вацнзи вбивал ему сперму в задницу, а не в мозги, что те так поплыли и, кажется, свернулись нахрен. — Пошли, — Лань Ванцзи снова стал на меч, перед этим кинув Суйбянь Вэй Усяню. — Сейчас мы решим этот вопрос. — Ты о ребёнке? — Нет, — сквозь зубы выдавил Лань Ванцзи. Боже как же он был зол. — Бегом! Он встал на меч и действительно улетел. Вэй Усянь, поймав в морду воздушную волну от этого запуска, постоял секунду вторую с открытым ртом (он на «что-то» надеялся, что ли?) но потом, видимо поняв, что надеяться «не на что» тоже вскочил на свой меч и с криками «Да куда ты так летишь, я же здесь!» полетел следом за Лань Ванцзи. Полет был недолгим и в целом нормальным. Лань Ванцзи опустился где-то в самом сердце леса, таком, знаете, с деревьями, травушкой, холмами, муравейниками (как раз для задницы Вэй Усяня самое то), поэтому когда Вэй Усянь спустился следом за ним, то понял, что они прям в самой гуще. Ну не такой, конечно, как «недавно», но тоже что-то в этом есть. — Хм, — задумался Вэй Усянь, смотря на то, как Лань Ванцзи стоит к нему спинй. — Ты невероятно быстр и силен. У тебя бледная ледяная кожа (моргалки тоже ледяные). Твои глаза меняют цвет… — Что? — моргнув скривился Лань Ванцзи. — Согласен, немного притянуто, но меняют же? Ты когда вылупился на меня в библиотеке, то я думал, что кровь прям хлынет, так сосуды натянулись. — Вэй Ин… — Подожди, не перебивай меня. Так… И иногда ты говоришь так, будто ты из другого времени. Ты никогда не пьёшь и не ешь…. — Что?.. — Но это правда, твоя миска вечно пуста или вообще никто никогда не видел, как ты ешь… и срешь, потому что видимо нечем, раз ты никогда не ешь. — Вэй Усянь! — Дай мне закончить! Ага, вот оно… Ты избегаешь солнца. — Что ты мелешь? — Ты про солнце? — Что это за монолог такой, к чему это? — Ну как к чему? Ты же завел меня в этот лес, стал весь такой загадочный, неприкосновенный, молчишь. Ну я и подумал, что… а чем это не сумерки? А ты тип мне намекаешь, мол, давай поиграем в такое? Ну я и сыграл, монолог точь-в-точь как фильме. — Я что, по-твоему, миллионер-вампир? — А почему и нет? Ты видел, какие дорамы сейчас Китай снимает? Если ты не миллионер-вампир, то нечего тебе рассчитывать, что беднячка тебе отдастся. Или ты о солнце? А может быть я и прав! Ты специально носишь белое, чтобы не отсвечивать своими блёстками! И патрулируешь ты, зараза, тоже только ночью, Каллен хренов, только из Китая! — Вэй Усянь! — Подожди-подожди! — взмахнув руками снова остановил его Вэй Усянь. — Я еще самое главное не сказал. Так… а вот оно. Кхм, — он прочистил горло и тон его сделался мягче, будто тревожней. Он еще и посмотрел так, как олененок, который умоляет о пощаде, выставив перед волком голую задницу, из чего как бы возникал конфликт: а о какой пощаде речь? — Сколько тебе лет? Лань Ванцзи смерил его этим своим ледяным взглядом, после чего его покерфейс проскрипел: — Восемнадцать. — И давно тебе восемнадцать? — захлопал моргалами Вэй Усянь. Лань Ванцзи снова сделал паузу. — Уже нет, — намеренно исказил он тем самым тоном, от которого человек чувствует себя грязью под ногтями этого принца. — Так, сейчас камера должна описать нас по кругу, а я тем временем скажу, — и он принял позу беспомощной девы. — Я знаю, кто ты… Лань Ванцзи, так и смотря на него, неслышно вздохнул. — Ну конечно я знаю, кто ты! — дева исчезла, и Вэй Усянь вернулся к тому, кем и был — охуевшему мужику. — Ты тот, кто сотворил со мной то, от чего появляются дети, но я ж мужик, так что ребенка нет! И ты об этом знал, негодяй! Тип таким образом от ответственности хочешь ускользнуть, да? Ну конечно, раз нет ребенка, то как докажешь, что мы с тобой… — Вэй Усянь! — не сдержался Лань Ванцзи. Боже, как же он его ненавидел в этот момент, как его хотелось, падлу такую, задушить прям на этой зеленой поляне, что тоже не по сценарию, потому что Белла и Эдвард там в цветочках друг на друга моргали, а у Лань Ванцзи руки чесались совсем другое сделать. Возможно что и руками тоже, как-никак не зря же он на себя тренировался, аж до желтых мозолей! — Что Вэй Усянь?! Ты нахера меня в это лес привел, грибы собирать? Спасибо, один уже собрал… — он вдруг всплакнул и достал из рукава платочек. — И цветочек тоже. Ты тиран! Он начал промокать свои сухие глаза краешком платочка. — Ну привел ты меня сюда и что дальше? — спросил Вэй Ин. — У меня идей нет, вот и решил монолог повторить. — Идей? — скривился Лань Ванцзи. — Я что, по-твоему, совсем кретин в такие игры играть? — А, так значит игры все-таки запланированы, просто другие? Дай догадаюсь: это те самые сумерки, только в варианте порно? Ты щас разложишь мой гриб на этой поляне и придавшись его своим? — Вэй Усянь! — Лань Ванцзи! — гневно раскраснелся Вэй усянь. — Да ты вообще охренел, что ли? Трахнул меня, а потом кинул?! — Не кидал я, — отвернулся Лань Ванцзи. — Ах, ну конечно, спасибо тебе огромное, что ты меня на нашем брачном ложе в виде циновки в библиотеке не оставил, а снизошел до того, чтобы уже после секса в постель свою кинуть! Я так благодарен, это было, бляха, «лучшее» пробуждение в моей жизни. — Чем тебя не устроила моя постель? — Возможно тем, что секс был не на ней. — Вэй Усянь… — Лань Ванцзи сжал и зубы, и челюсть. — Это… было… — Фух, — выдохнул Вэй Усянь, — спасибо хоть признаешь, что это вообще было! А то я думал реально мне загонять начнешь, мол это всё был сон, тебе показалось или ты перегрелся и сбрендил настолько, что ну вот… — Вэй Ин! — Лань Ванцзи аж вспотел от нервов. — Мы должны это забыть. — Что-что? — Вэй Усянь так офигел, что подумал, что ему послышалось. — Что забыть? Дорогу сюда? Не вопрос, я из этого леса, где нам никто не сможет помешать, вообще теперь без поводыря не выберусь. — Вэй Усянь, ты не понял. — Да я понимаю, что я что-то не так понял в твоих словах, видимо не расслышал. Что-то ты там мяукнул? — Я сказал, — Лань Ванцзи собрал в кулак всё свое мужество, а поскольку к члену хода не было, то вместо него кулак сжал сам себя… получается? Ну потому что другого мужества у него не было, а от страха перед этой потасканной (им же) кикиморой хотелось в обморок упасть, — что мы должны забыть то, что было. — А что было? Вдыхай, Лань Ванцзи, вдыхай. Надышись перед своей скоропостижной гибелью. Как там в природе, богомолша откусывает голову самцу после спаривания? Вэй Усянь докажет, что самцы тоже такое провернуть могут. — «То», что было, — скрипнул Лань Ванцзи. — В библиотеке. — А там что-то было? — Вэй Усянь закатил глаза к небу и прижал пальчик к подбородку. — Как-то… может напомнишь, а? Чем мы там занимались, а, лАань Чжань? — Плохими и запрещенными вещами. — Хм… а разве хороший мальчик Лань Чжань может таким заниматься? — Ну не могу же я сказать, что это был не я! — вскипел Лань Ванцзи. — А ты меня прям совсем за дебила держишь? Я что, твою морду с покрасневшими от сурового гусуланьского стояка не узнаю, что ли? И вообще, что за приколы, какое забыть? Что забыть? Как ты трахнул меня в семейной библиотеке? — Замолчи! — начал закипать Лань Ванцзи. Боже, как ему было стыдно. — Ни слова больше. — О чем? О том, что было? — Да! — Но было же? — Да! — Ну так в чем проблема?! — развел руками Вэй Усянь. — В том! Что я этого не хотел, а ты, ты… ты спровоцировал меня! — Чем? Резонный вопрос. Как бы… стриптиз Вэй Усянь не танцевал, задницу не подставлял. Ну языком чутка против шерстки прошелся, но это же гений Вэц Усянь. Ванцзи, дай ему время попрактиковаться, и он тебе языком по шерсти лизать будет. — А что это ты шарахаешься от меня, будто я грязный? Думаешь, если надел белые трусы, то всё, чище меня?! А я вот тоже в белых трусах, а учитывая, что это ты меня завалил, то я еще чище тебя! — Замолчи! — Вообще невинен! — продолжал входить кураж Вэй Усянь. — Как слеза младенца! А что сделал ты? Все мои слезы «долбил» своим пестиком! Оскорбил мою ступку! — Да ты офигел?! — Лань Ванцзи, кажется, уже настолько ебу дал, что езщ чуть-чуть и он либо изобьет Вэй Усяня до смерти, либо пойдёт и набухается до такой невменяемости, чтобы на утро в зеркале самого себя не узнать. — Как будто ты мне не подмахивал! — Что-о?! — Вэй Усянь сделал вид, что он сама невинность. — Я?! Да никогда! — Чего?! — аж прихуел Лань Ванцзи. — Ты же, ты… — Что? — Ты хвалил… — Лань Ванцзи покраснел, но в этот раз не от гнева. — Мой, мой… — А как тебе мой? — стал в красивую позу Вэй Усянь. — А то такое впечатление, что ты до сих пор переживаешь только о себе. Ну спустись ты уже из своего эгоизма, гад! Ты не забыл, что в нашей паре вообще-то ты вставлял. И это было больно! — Но ты же позволил, — пискнул Лань Ванцзи. — В смысле позволил? Ты за кого меня принимаешь? Я вообще-то — жертва изнасилования! — Чего?! — Лань Ванцзи чуть не упал. — Не было такого! — Было! — Не было! — Было! И я всё брату твоему расскажу. — Да как ты заебал уже с этим Лань Сичэнем! — взорвался Лань Ванцзи. — Блять, какого хрена ты его постоянно между нами суешь?! — Потому что ты не только голову прячешь в песок, но и яйца! — закричал Вэй Усянь, намекая на мужественность Лань Ванцзи. — Что ты за мужчина, если не можешь сесть за накрытый стол!!! — Это твой-то стол накрыт?! — Мой! — А я не ем такое! — Да не пизди! — скривился Вэй Усянь — Если уж себя наебываешь, то хоть передо мной не позорься! Бля, мы трахались, у тебя стоял! — У тебя тоже! — Так я это и не скрываю! И твой стол мне очень даже въебался, аж в самую задницу, Лань Чжань! А ты нос крутишь, как бобыль какой-то. Засел, блять, у себя на горе и сидит, еп твою мать, девственником вреднючим! Оба тяжёло и шумно дышали. Лань Ванцзи молчал. — Ты неравнодушен ко мне, еще как! Просто признай уже это наконец и посмотри правде в попу! Лань Ванцзи вылупился на него как баран на новые ворота. Вэй Усянь понял, что он сказал, и глазки его ту же забегали. — Я хотел сказать «глаза»… — опущенным тоном, тихо сказал он. — Глаза, гла… за. Смутившись, он начал чесать голову, поджимая губы. Кажется, эта история начала идти не по плану. Вот только чьему? — Ты когда-то говорил, что хочешь дружить, — вдруг тихо, даже как-то обиженно отозвался Лань Ванцзи. Ага, как же, ведь это его с самыми «дружественными» намерениями и очень «дружественно» нагнули среди миллиона правил, одно из которых четко гласило: «Не еби друга своего, ни раком, ни стоя, ни тем более шатаясь по библиотеке!» — Да конечно, — офигевшим тоном сказал Вэй Усянь. — Если дружба — то только взасос. О да, Лань Чжань, мы с тобой прям друганы от бога, от одного корня языка к другому. Или там уже гланды… твои, во всяком случае, я прощупал. — Ты мне их чуть не откусил. — Но не откусил же, — солнечно улыбнулся Вэй Усянь. — Так, короче, Эдвард из Гусу. Мне надоело слышать весь этот бред. Я вообще приперся сюда, чтобы наконец-то всё порешать. — Порешать? — Ага. И раз уж, спасибо тебе огромное, друзьями нам быть не заладилось, то нам просто нужно любить друг друга до гроба и без остановки заниматься сексом. Вот и всё решение, правильно? Нихуя себе он порешал. Лань Ванцзи как услышал это, так сразу в его умненькую голову начали закрадываться смутные сомнения. «Он меня что, совсем за лоха держит? — Лань Ванцзи был в шоке. — Гад, он же знает правила! Знает, что я могу лечь в постель… кхм, во всяком случае продолжать делать «это» только с одним условием…» Ну нихрена себе планку взял! Вот говорят же, что везет тогда, когда твои желания совпадают с твоими возможностями. А тут одно сплошное желание — и ноль возможностей! Учитывая весь тот трёхтомник правил и самое главное препятствие — что они оба мужчины! Он реально думает развести на то, чтобы Лань Ванцзи повел его под венец?! Вэй Усянь ведь всё же зазубрил те три тысячи правил и никак не мог пропустить пункт, где говорится, что ланевцы могут спать только со своими супругами… супружниками, если смотреть на эту конкретную ситуацию. А это значило, что продолжать спать с Вэй Усянем можно было… только надев ему на палец кольцо! И как резко Лань Ванцзи вспомнился тот сон, где Вэй Усянь как русалка на камнях голый сидит и показательно двигает безымянным пальцем, мол, Лань Чжань, когда? — То есть, ты намекаешь, что хочешь, чтобы я тебя под своей фамилией в клане прописал? — Я не намекаю. — Но это подразумевается. — Да. — Чтобы я женился? — Да. — На тебе? — Да. — Взял тебя замуж? — Да. И просто взять тоже можешь, так как в брачной ночи нет смысла — мы уже потрахались. Лань Ванцзи сжал зубы. Как же ему зудит выебать этот наглый рот. — Ты только представь себе, Лань Чжань, нам не придется разлучаться, и мы будем видеться с тобой каждый день! Лань Ванцзи завис. Слова «будем видеться каждый день» звучали как название фильма ужасов. Ну он просто еще не дошёл до той фазы истории, где слово «эвридэй» употреблялось далеко не в понятии просто видеться каждый день. «Будь проклят тот день, когда я залез на этого придурка!» — вовсю сокрушался Лань Ванцзи. Да ладно тебе, Лань Чжань, всего-то вчера это было. — Я не возьму тебя замуж, — был категоричный ответ. — Почему? — надулся Вэй Усянь. — Это всё из-за того, что я больше не невинен? Ну так ты тоже. И кстати, мы с тобой в тот день оба лишись эм, праздничной упаковки. И сорвал её ты! Лань Ванцзи сжал зубы. — Ах ты гад! Оба подарка распаковал, а мне что досталось? Я даже толком твой член не разглядел, так стремительно ты в меня его засунул! — Вэй Усянь… — из ушей Лань Ванцзи пошел пар. — Я тебя ненавижу. — Да что ты? — Лань Ванцзи не заметил этого, но в пылу их словестной схватки Вэй Усянь как будто бы… начал подходить ближе? — Ненавидишь? А за что? Это ты ведь ты за мной в источнике подглядывал, и это ты меня на охоте выслеживал. — Ты трахнулся с моим мечом! — Но ведь не с другим адептом! — Это был мой меч! — Вот именно — твой! А мог бы быть и ты! — Ты что, издеваешься? — кричал Лань Ванцзи. — А сразу ко мне что, не судьба была подойти?! — Да как к тебе подойдешь, когда ты с такой рожей глянешь, что аж жить не хочется! — Так не и не жил бы! — Я же тебе намекал! — Как?! — А мишень свою на тренировочном поле кто тебе подставил? Ты же мне все очки выбил! И очко тоже! — Я этого не хотел! — боже, как же они близко приблизились друг к другу. — А я, что ли, хотел? Я вообще тогда извиниться пришел! А ты, ты… Лань Ванцзи опустил голову. Ну как не брыкайся, а от этого откреститься было нереально. Это же он накинулся на Вэй Усяня, и он его, его… да ладно уж, скажем очень откровенно — выебал на полу в библиотеке. Видно его так достало там восемнадцать лет сидеть, что он досиделся аж до того, что трахнул там Вэй Усяня. Хотя, если так подумать, то не только желания Вэй Усяня, не совпадая с его возможностями, близились к осуществлению, но и желания Лань Вацнзи! Это ж кто в здравом уме залез бы на эту кикимору с далеких юньменских болот? Ан нет, один нашелся. Так этого не хотел, так от этого убегал, что едва только выпала возможность — сам набросился. С каким теперь ужасом Лань Ванцзи вспомнил тот момент, когда именно дядя приговорил его на этот ад, когда решился перевоспитать Вэй Усяня своими амбициями, однако руками Лань Ванцзи. Вэй Усянь тогда прям такой довольный был, весь из себя аж светился, будто движением простаты включил фонарик в своей попе. — Вот ты думаешь это мне дали пятнадцать суток? — со смехом тогда сказал он. Притом не отнимая от Лань Ванцзи взгляда. — Это «нам» дали пятнадцать суток. Да уж, не поспоришь. Всего за неделю Вэй Усянь так доколупал Лань Ванцзи, что тот аж пошел дрочить на него… правда спустя год, но вспоминал он именно те деньки, как этот обжора пиздил рис с его тарелки, других адептов пиздил, а в конце концов даже себя дал отпиздить… правда не руками, а местом, для которого раздвинул ноги. «Дядя, ну за что вы меня так ненавидите? — что тогда, что сейчас, думал Лань Ванцзи. — Если бы только не ваша гордыня, я бы с этим придурком даже не пересекся бы нигде. А теперь я в шаге от вечного позора, еще и на законных основаниях…» А то как будто того, что уже есть, ему мало. Ну вот мало и всё тут. За сутки тестостерон сперму в яйца набрал и всё — к бою готов. А поле битвы там было, ну такое… там пахать и пахать. Лань Ванцзи невольно скосил взгляд вниз, видя задницу Вэй Усяня, натягивающую ткань его платья. В библиотеке он не заметил, но теперь, кажется, рассмотрел, что у Вэй Усяня не только бедра были пухлыми, но еще и были мясистые ягодицы. Лань Ванцзи просто запомнил только его волосатые ноги, а чего к ним прицепился и сам не знал. Когда он увидел его в первый раз в источнике, он обратил на эти ноги внимание главным образом потому, что на его собственных не было такой растительности. Не, так-то Лань Ванцзи перегибал палку. Не так, конечно, как сутки назад, но всё же. Дядя же его поставил, чтобы он вел разъяснительную работу, чтобы Вэй Усянь эволюционировал из примата в человека, а то как в Гусу впервые пришёл, то такое впечатление было, будто только вчера с дерева слез. Видимо это расплата за ошибки. — А ну в глаза мне смотри, — подал голос Вэй Усянь. Лань Ванцзи не послушался. — В глаза! — Я не возьму тебя замуж! — упрямо пробурчал Лань Ванцзи. — Мы мужчины, это невозможно. — А секс? — А что секс? — Лань Ванцзи начал багроветь. — То есть, это для тебя пустяк? И ты с каждым смог бы?! — Да я и с тобой не хотел! — Но это же ты меня завалил! — Я от тебя прятался — это ты ко мне пришел! — Твой брат меня послал! — Опять мой брат! — в глазах Лань Ванцзи лопнули сосуды. — Если он тебе так нравится, что ж ты под меня лег?! — А вот я и сам себя начинаю спрашивать об этом! — Ну да, конечно. Раз я младший брат, то что, выходит — третий сорт не брак?! — А ты докажи! — Доказать?! — Докажи! — Доказать? — Докажи! — И докажу! — Ну давай! — Щас дам! Они не замечали в пылу ссоры, как постоянно сокращали дистанцию между друг другом и подходили ближе. Уже подошли до того близко, что их горячие дыхания стали обжигать лица друг друга и… Лань Ванцзи это как-то упустил. Он просто был так занят перекрикиванием с Вэй Усянем, настолько этого «не хотел», что аж зубами в него, считай, вцепился и глотку свою как жерло развернул — орёт и орёт! Ну а так он хотел, конечно, защищаться, снова барьер девственности подключить. Но разве когда рядом этот поц с болот, такое провернуть возможно? — Ну что, не можешь? — засмеялся Вэй Усянь. — Тогда и правда надо твоего брата спросить. — Только посмей, — страшно выпучил глаза Лань Ванцзи. — И посмею. — Да я тебя живьем закопаю! — Живьем ты можешь только приманкой на живца быть. — Это я приманка?! — А как же! Лань Сичэнь так меня тобой заманивал, что у меня сил никаких не было сопротивляться! Ну а как бы то, что Вэй Усянь пиздел аки дышал, можно было схоронить в закрома, потому что это, он вообще-то, к Сичэню пришел, и это он выведал, как к Лань Ванцзи в библиотеку пробраться. Но Лань Ванцзи об этом не нужно было знать. — Если ты еще раз вставишь между нами имя моего брата… — А что, ты можешь предложить альтернативу, что «вставлять»? — Хочешь рискнуть? — В отличии от тебя — да. Ну потому что Вэй Усянь был рисковый. И именно благодаря этой свое черте, он, привычно пересекая любые черты везде и во всем, сейчас тоже себе, так сказать, ни в чем не отказывал… и, схватив Лань Ванцзи за лицо, со всей дури вжался в его губы своими так, будто хотел сожрать ему лицо.