Глупо говорить о любви

Лань Ванцзи показалось, что в лицо ему вцепился лицехват. Ну такой, знаете, с волосатыми ногами, длинными патлами и плоской грудью, в которой, впрочем, сердце колотилось так быстро и громко, что это даже завораживало… если, конечно, забыть, что это плоская грудь другого мужика и что ты сам тоже мужик! Ну реально, согласитесь, когда вам уже восемнадцать или двадцать, а пубертат в самом соку, то как-то странно осознавать, что на тебя, мужика, лезет другой мужик, притом в таком гоне, что гнать его надо, гнать! Но Лань Чжань не мог, он сильно не мог… не потому что он весь такой из себя благородный и забить Вэй Усяня нахрен считал ниже своего достоинства. Да просто этот придурок применил на нем заклинание аля «ахуеть не встать», в буквальном смысле. Он заморозил ему нервные столбы во всем теле… ну, кроме одного, в который очень недвусмысленно, и подкрепляя это словесной похвалой, уперся своим, мать его, коленом! Костлявым, волосам и очень горячим коленом. — Мм, цёмк-цёмк, — слюнявил эту недовольную морду Вэй Усянь. — Лань Чжань, Лань Чжанюшка… — Отпусти, блин! — Ни за что. Будем целоваться так всегда! — Нет! — И будем любить друг друга каждый день. — Каждый день?! — в шоке заорал Лань Ванцзи. — Нет, не хочу, пусти! — Каждый день! — Нет! Это смерть моя! — Как скажешь. Но это всё равно будет каждый день. Вэй Усянь продолжал настойчиво целовать. На самом деле, что могло ожидаться, так это то, что Вэй Усянь, который, как он сам говорил, «давно закален в боях», проявит свои технические наклонности в активном лобызании Лань Чжаня, однако тот не мог не заметить, что целовал Вэй Усянь хоть и активно, но… не как закаленный в боях. Он чмокал, прикусывал, чуть облизывал… и это совсем не было похоже на то, что, скажем, вытворял в своих фантазиях тот Лань Ванцзи, особенно когда засовывал свой язык Вэй Усяню в рот и… не только в рот и не только язык. А Вэй Усянь как овца невинная, целовал так нежно и прилично, что хотелось уже начать задавать ему вопросы. — Нет, я не хочу! — сопротивлялся Лань Ванцзи. Он уже понимал к чему всё это гиблое дело под названием «Вэй Усянь сидит на мне верхом» идет. — Хочешь. — Нет! — Хочешь. — Это преступление! — Так накажи меня! — страстно взревел Вэй Усянь.- Свяжи и допроси со всем пристрастием! — Тогда уже я буду наказан! — Давай будем наказаны вместе! — Но я-то всё равно проиграю! — завопил Лань Чжань. — Ты, мазохист! Я всегда знал, что нет смысла бить тебя палками, ты кайфуешь от этого! — Что?! — возмутился Вэй Усянь. — Ну сравнил! Да у меня на заднице до сих пор следы иероглифов остались! Знаешь, как это унизительно? Я даже похудел на стрессе! А девочкам, чтоб красиво худеть, нужен хуй, а не похудин! — Но ты не девочка! — Зато ты хуй! Лань Ванцзи изо всех сил пытался из-под него выползти. Хотя странно, его «столб» четко показывал направление, и это было не выползти, а «залезть». — Если ты рассчитываешь, что я снова стану на колени, то хрен тебе! — заявил Лань Ванцзи, имея в виду Храм предков. Но возбужденный Вэй Усянь немного не так его понял и, обрадовавшись, улыбнулся, как долбаёб. — У меня задница до сих пор как в огне, но клянусь — это того стоит! И он снова накинулся с поцелуями и лобызаниями. Лань Чжань, понимая, что этот дурак снова всё переврал, напрягся в последний раз и о чудо — он сломал заклинание! Резко кинувшись, как молодая лань (что за лев этот тигр?!) он бросился на Вэй Усяня, сбил его своим весом и теперь уже он опрокинул его на землю, прижав руки. Сладко дыша и еще слаще смотря, Вэй Усянь с горящими глазами смотрел на Лань Ванцзи. И вот нет бы использовать эту внезапную переменную и сбежать, а, Лань Чжань? Но Лань Чжань тоже не лыком шит, а чем он шит подтвердил его следующий вопрос. — А если бы это был не я? — ревностно спросил он, грубо, со страхом. Его всё еще терзал вопрос: это Вэй Усянь такой озабоченный, что с его меча сполз на него или Лань Чжань такой особенный в его глазах, что этот псих так сох по нему, что аж на меч его присел. Да уж, и кто еще тут альтернативно одаренный. Видно Вэй Усянь со своим дебилизмом так впился Лань Чжаню в сердечко, что аж между ног покалывало. — Нахрен другого! — Вэй Усянь накинулся на него с поцелуями, но вдруг тормознул и сузил взгляд. — А если бы это был не я? Так, еще один альтернативщик. Но Вэй Усяню можно, он таким родился и все это понимали, поэтому особо его не трогали. У Вэй Усяня изначально не было перспектив зариться на какую-то там высоту достижений… хотя, не этот ли красавец под ним — редкое достижение для такого придурка? Лань Чжань задумался. — У меня целибат с зачатия. — А-а… ну тогда поздравляю с залетом. «Да уж, вот это я залетел, — подумал Лань Чжань, — прощайте все мои кровью добытые статусы, положение, дядины надежды. Вряд ли кто-то в своей жизни залетал так, ка я в эту похотливую задницу…» А типа тот факт, что у тебя писюн торчит так, что им глаз можно выбить, тебя как бы не смущает? Надо же: извращенец назвал другого извращенцем. Да фу, я такое ни-ни, вы что, я золотое дитя… быстро снимай штаны! Ну они и ускорились. Шмотья летели так высоко, что трусы потом пришлось снимать аж с верхних веток. В итоге эти два барана, разодрав на себе одежду донага, приклеились как медом намазанные и… Однажды, еще во время первого пребывания Вэй Усяня в Гусу, когда он и Лань Ванцзи перекидывались остротами без сексуального контекста (хотя кто его знает, что у этих придурков реально между строк было), Лань Ванцзи однажды тоже решил над ним приколоться. Глупенький Вэй Усянь еще не понимал своих чувств, вот и доебывался к Лань Ванцзи постоянно. И шутки его, должны сказать, с каждым разом становились всё более провокационней. Лань Ванцзи это в итоге подзаебало, мягко говоря, и на очередной выпад Вэй Усяня в стиле «детка, а если бы я показал тебе своего жеребца, ты бы оседлал его?», Лань Ванцзи, посмотрев на него своими красивыми холодными глазами, вдруг сделал такой сексуальный покерфейс (хотя в его воображении он смотрел с презрением) и ответил: — Ну конечно, будь он у тебя, я бы тут же твоего «жеребца» оседлал, о чем вопрос? На следующее утро Вэй Усянь неожиданно для всех вернулся в Лотосовую пристань. Он влетел в дом как раз к завтраку, запыхавшийся, с торчащими в волосах листьями и ветками (всю ночь летел), и отпив воды стал перед Цзян Фэнмянем. — Дядя Цзян, я наконец-то разобрался в себе — я хочу жеребца! Цзян Фэнмянь поперхнулся и согнулся пополам… — На копытах, дядя, на копытах, — уточнил Вэй Усянь, нетерпеливо отвернувшись к окну, будто каждая минута промедления стоила ему того самого «оседлать». — А-а, — у Цзян Фэнмяня всё еще была отдышка, — а то я уж подумал… чего доброго, ты в эксперименты ударился. Ну, как мама твоя. «Так это всё гены?! — в шоке подумал Вэй Усянь. — А папа знал?» Видимо, не знал, раз уж Цзян Фэнмянь знал. А Цзян Фэнмянь потому знал, что и сам экспериментировал. Зря мадам Юй думала, что ошиблась, когда заподозрила муженька, когда тот припер Вэй Усяня, в связях с Цансэ Саньжэнь. Она не ошиблась… просто Цзян Фэнмянь выбрал другого «члена» этой семьи, что почему-то не помешало появиться на свет одному Вэй Усяню, в котором, как видно, до определенного момента спали мамкины и папкины гены, а значит он точно был их сыном… наверное. Короче, Вэй Усянь, упав на колени и сложив руки в молитвенном жесте, разрыдался как девица и стал умолять подарить ему лошадь. «Лань Чжань слов на ветер не бросает, — с возбуждением думал он. — Надо хватать этого быка за рога, пока он не очухался!» Цзян Фэнмянь его выслушал и задумался. — Мне вот мадам Юй сказала… — едва он начал именно так, как лицо Вэй Усяня резко поменяло выражение. Ну а как оно могло не поменяться, если все страдания Вэй Усяня начинались именно с этой фразы! С этой фразой всё детство Вэй Усяня было омрачено страшными издевательствами одной конкретной паучихи, и пока нормальных детей лечили травушкам там, отварами, на Вэй Усяне словно экспериментировали: держали его на холоде, впаривали пользу уринотерапии, и что самое страшное — пользу обрезания! И каждый из этих кошмаров начинался с одной фразы Цзян Фэнмяня. — Ну так вот, мадам Юй мне сказала, что усядутся без практики на жеребцов, а потом калечатся. Так что сперва хоть позу наездника выучи, тогда и поговорим. «Дядя, расслабься, — закатил глаза Вэй Усянь, — Лань Чжань меня всему научит». Где-то в Гусу тогда страшно расчихался один Лань Ванцзи. Его тело пробил озноб, позвоночник покалывал от холода, а волосы дыбом встали… даже «там». Нет, на самом деле с таким, как Вэй Усянь, волосы Лань Чжаня грозились поседеть… даже «там». Лань Чжань еще тогда подумал, что, мол, надо бы научиться спать с открытыми глазами. Ну кто ж знал, что чутье его все-таки не обмануло! Но, увы и ах, он не успел интегрировать в себя этот навык, поскольку Вэй Усянь успел раньше… очень «успел». Аж два раза! Это как раз и был второй раз. Лань Ванцзи, вздохнув, сидел на кровати. Была очень глубокая ночь, часа три наверное, уже скоро рассвет. Цзинши, честно сказать, не узнать. На стенах трещины, бумага на окнах порвана, письменные принадлежности перевернуты, кисточки рассыпаны, стол сломан, с кровати выбита ножка, везде лежали перья с подушки… и среди этого всего бедлама выделялся сидящий на краю кровати Лань Ванцзи, позади которого храпел голый Вэй Усянь. Лань Ванцзи страдал. И кстати, делал он это под, ни много ни мало, саундрек из Крестного отца, тема Дона Карлеоне — Love Theme From «The Godfather». Подперев рукой подбородок, Лань Чжань не мигая смотрел в пол, наверное считая рассыпанные перышки. Мда… потрахались они, конечно, снова. И мало того, что снова, так потрахались в лесу… и не только в лесу! А как громко это было! Голый Вэй Усянь, который, похоже, умел прислушиваться к добрым советам, все же изучил позу наездника, потому что скакал он на Лань Чжане так, что тот мысленно обкончался раз десять, но со сжатыми насмерть зубами и страшным выражением лица терпел до последнего, пока Вэй Усянь первый не обкончался, притом, заметим, делая это бессовестно, вульгарно, неприлично, пошло… ну, короче, всё как один праведник любит. Как он на нем скакал. До упора вставив член в свою задницу, Вэй Усянь, нисколько не стесняясь ни этого, ни своего торчащего члена, прыгал на Лань Ванцзи так, что шлепки их бедер звучали как пощечины, насколько громкими они были. И еще Вэй Усянь кричал… сильно. Он широко раздвигал ноги, по его груди и спине стекал пот, его лицо было красным, а глаза светились от восторга. Лань Ванцзи аж ногтями вцепился ему в бедра, стараясь не то удержать, не то ускорить, там уже хрен пойми, что происходило, кроме самого очевидного. А Вэй Усянь вообще не стеснялся! Его волосатый пах с торчащим влажными членом был настолько у Лань Ванцзи перед носом, что почти буквально. А еще Вэй Усянь не стеснялся дрочить себе — и прямо перед глазами Лань Чжаня! И в глаза тоже! Он кончил ему на лицо так сильно, что Лань Ванцзи аж прихуел малость… а потом высунул язык и слизал то, что в рот попало. Наверное, решив, что если сейчас слишком много позволить этой похотливой скотине, то она, чего доброго, не сама задом станет, а сзади пристроится, Лань Ванцзи перевернул Вэй Усяня и поставив на четвереньки с разгона вогнал свой член ему в зад. Еще когда Вэй Усянь скакал на нем, он часто наклонял голову, чтобы видеть член Лань Ванцзи, как тот входит в него и блестит от смазки. Лань Чжань так этого застеснялся, что чуть не ляпнул «не смотри». Ну так а куда смотреть, если оно прямо перед глазами! Короче, трахал Лань Чжань Вэй Усяня как голодный жрал курицу. И боком, и раком, и стоя, и даже в рот ему присунул… правда, быстро одумался и высунул, но Вэй Усянь чет разнервничался и Лань Ванцзи пришлось засунуть член обратно ему в рот. И в очередной раз прихуеть. Потому что Вэй Усянь стоял на четвереньках и смотря прямо ему в глаза — негодяй такой, пошляк, содомит! — сосал член. «Да как ты смеешь так похотливо смотреть на меня с моим членом во рту!» — хотелось заорать Лань Чжаню, но видно его тело было впереди мозгов, потому что действовало раньше и честнее. Лань Ванцзи приоткрыл губы от экстаза, пот стекал по его спине, он взялся за волосы Вэй Усяня и слегка направлял его. А тот сосал и продолжал смотреть ему в глаза своими блестящими как у кошки очами. Судьба просто не оставила Лань Ванцзи выбора, и он кончил Вэй Усяню в рот. Тот проглотил. Но поперхнулся почему-то Лань Чжань. И второй раз, когда сразу после этого Вэй Усянь поднялся и вжался в его губы своими. Лань Ванцзи сначала не понял… а потом как понял! Да это же как самому себе сосать! Но гнев его быстро сошел на нет, поскольку ладонь Вэй Усяня начала ласково дрочить ему, так что Лань Ванцзи быстро успокоился. Стоя на коленях, они, обнимаясь, страстно целовались, вылизывая всё во рту друг друга. Вэй Усянь даже обхватил губами язык Лань Ванцзи и сосал его точно так же, как минутой ранее сосал его член. — Ты пиздец какой вкусный, — сказала эту шлюха (клянёмся, в башке у Лань Ванцзи строчились именно такие строки. ну а как же, ведь самая страстная фантазия Лань Ванцзи о том, какая же шлюха Вэй Усянь, но поправочка — только для него). — Я тебя обожаю. У тебя самый классный член, я хочу снова взять его в рот! Стоило ли говорить о том, что после этих слов Лань Ванцзи окончательно улетел? Он ебал Вэй Усяня часа, наверное, два, если не больше. И к дереву он его прижимал, и сустав ему чуть не выдрал, когда в позу боком лежа поставил, и на себя спиной уложил, широко ноги ему раздвинув. Но мало ему было, мало! Лесные декорации не подходили, а Лань Ванцзи был мальчиком домашним, с детства всё любил к себе домой тащить. Ну вот и дожился до того, что потащил туда кикимору с болот, то есть Вэй Усяня. Вы не поверите, но они оба, голые, средь бела дня полетели в цзинши на мече! Как их никто не увидел хрен его знает, но не снимая Вэй Усяня со своего «меча», он поставил их обоих на Бичэнь, перед этим зыркнув на меч, типа «ну чё, съел? вертел я тебя на своем хуе, и его тоже». Короче, красноречиво зыркнул, мол, чтоб я тебя больше в его заднице не видел, а то убью, и полетел домой. А дома еще раз шесть его трахнул. А вы думаете этот бардак появился, потому что у Лань Ванцзи праведный гнев воспалился? Так он его прямо Вэй Усяню в задницу и загнал. Ну и парочку раз в рот. Ему так понравилось, как Вэй Усянь ему сосал, это было так, словно… ну вот как если бы тебе ромашку подарили, завернув её в листочек со стихами о любви. Ну, Лань Ванцзи чуть-чуть поменял декорации, но суть осталась той же. Да, засунуть член Вэй Усяню в рот было под меткой «равно» с тем как если бы уже самому Лань Ванцзи подарили ромашку с признаниями. По сути Вэй Усянь так-то действительно «ромашкуц» ему подарил… ну Лань Ванцзи и воспылал. Переборщил правда чутка, но кто же из нас не терял голову от любви?) В общем, выебал он его так, что очнулся где-то ночью, на нем и в нем. Еле-еле слез, так член сопротивлялся тому, чтобы вынырнуть из этой волосатой хризантемки, пардон, ромашки. Вэй Усянь дрых и храпел, искусанный, мокрый, мягкий, влажный, вкусный… так, стоп, Лань Чжань, ты уже и так заебал его до обморока, астанавись! И вот, вообразив себе, что он дон Карлеоне с котом на коленках, Лань Ванцзи, надев последние чистые (и целые) штаны, но с голым торсом, сидел на кровати и думал… думал. Еще думал. И еще. Нет, ну так-то он, конечно, залетел. Когда ты делаешь подобное первый раз, еще худо-бедно можно списать, мол, ну прастите, ёбу чутка дал, поддался на гормональный всплеск. Девчонки, ну харэ, вам ли не знать, овуляция с вами еще и не такое делает. Вот только, Ланчик, овуляции у тебя никак быть не может и мозги тебе нечем засорять, ты не пленник цикла. Ладно ты в первый раз его трахнул типа случайно, ну допустим мы поверим, бывает. Но когда ты выебал его во второй раз, а потом повторил всё это, притащив его на своем хуе (буквально!) в свою комнату… ну, это уже метит в непорядочное изнасилование, Лань Чжань. Одно дело когда Вэй Усянь сам на тебе скачет и совсем другое когда ты добровольно член ему в рот присунул. — Как я мог?.. — снова сокрушался он под саундтрек из Крестного отца. — Я сошёл с ума… Я сошла с ума, я сошла с ума, мне нужна она! Видимо саундтреки на одной стороне кассеты уже закончились и пошли песни с другой. Да еще и этот бардак вокруг, и этот храп позади него… «Лань Чжань, ну вот чем ты недоволен? Я же кончил тебе прямо на лицо! «Но ты сделал это без уважения…» Всё, на большее Лань Чжань просто был неспособен, Вэй Усянь с его проклятой течкой нахрен поломал ему весь мыслительный процесс. Лань Ванцзи и так страдал, мучился от того, что трахнул его в библиотеке (и это он еще не знал, что родной брат это всё видел!), так тут еще и новая холера нарисовалась! Где-то там, в лесу, на какой-нибудь ветке всё еще висят его трусы! А эта гнида храпящая, сто процентов утром пойдет их искать, чтобы в очередной раз шантажировать невинного Лань Ванцзи, который просто стал жертвой обстоятельств! Да, это не я виноват, меня заставили! Девочки, перемотаем пленку на несколько часов назад, когда рука одного не девственника активно сжимал волосы другого не девственника, попутно суя в рот этой чувырлы свой изогнутый член. Это всё ты, Лань Чжань, у нас вещь док на шесть с половиной часов! Тебя ни один суд не оправдает. — Господи боже мой, — вдруг озарило Лань Чжаня. — Они же теперь точно мне его навяжут. Не зря он что-то там про свадьбу плел. Еще и моим ребенком забеременеть хотел! Лань Чжань напрягся. Ну потому что все границы смылись, как только его член оказался в этой заднице, и как бы даже мысли не возникло кончать где-то за её пределами… Но с другой стороны, Лань Чжань, теперь ты тоже можешь отслеживать геолокацию Вэй Усяня, поскольку его сперма тоже попала в твое тело! Правда через рот, а не через задницу, но конкретно касательно Вэй Усяня, то там вся жизнь через задницу, так что всё норм, роли распределены правильно. Но разве это утешит?! Лань Ванцзи уже понял, что это всё было хитрыми планом одной конкретной семейки, чтобы сплавить ему на шею это чучело! Мадам Юй точно знала, что на таком, как Вэй Усянь, никто не женится… только самый пизданутый! Ну вот один и нашелся, да и кто?! Второй Нефрит, гордость клана, наследный принц Ордена, пример для подражания (уж в другой категории), безупречно чистая честь (уже нет), ни одного изъяна (а вон там один спит за его спиной). Всё, это точно конец, это изначально был развод и Лань Ванцзи как последний лох успешно дал себя развести. Но, Лань Чжань, будем честны — было же хорошо? Ну как хороший мальчик Лань Ванцзи будет лгать? А если и захочет, то не сможет — совесть не позволит. Да-да, та самая совесть, которая совала Вэй Усяню в рот… и очень, заметим, этим наслаждалась. Особенно его глазами. Боже, эти блестящие темные глаза, а морда в слезах, да еще и с его членом во рту… это было так романтично. Романтик такой, что аж на девятнадцать плюс тянет, с переездом на голубой канал. Вот это Лань Ванцзи и тревожило. События слишком форсировались, и, конечно же, он был в этом не виноват. Не когда в первый раз завалил Вэй Усяня, ни, собственно, когда сделал это во второй раз, а потом еще, еще… и еще, но уже в комнате, а там эти «еще» окончательно потеряли свой счет. «Точно, — нахмурился Лань Ванцзи, — я убью его. А потом себя. И никто ничего не узнает, мой род не будет опозорен. Да, отличная мысль». Братан, да ты гений конспирологии. А то, что на том свете есть свои папки с видеорядом и доказательной базой в виде многочисленных свидетелей-призраков, тебя как, не ебет? Не, не ебет. Лань Ванцзи был уверен, что его никто не видел. Ну а раз так, значит нужно было тихо убрать единственного свидетеля (и участника) его падения, а потом, поскольку добрый мальчик Лань Ванцзи никак не сможет жить с тем, что сделал, он грохнет и самого себя. Был, конечно, вариант, что в таком случае их могут похоронить вместе в позорной яме, но это все равно лучше, чем если бы люди узнали, чем они зани… Но тут Вэй Усянь зашевелился и глаза Лань Ванцзи резко стрельнули в его сторону. Вэй Усянь нахмурился, вздохнул, словно бы каким-то образом слышал весь этот монотонный бред в мыслях Лань Ванцзи, перевернулся и обнял одеяло. Разумеется, задняя часть его тела, включая ягодицу и спину, была обнажена. Полностью. Лань Ванцзи завис. Ну потому что видел ВСЁ. А потом по инерции случилось ВСПОМНИТЬ ВСЁ. Ну он и вспомнил. И особенно в этом ему помог вид на разлом между ягодицами Вэй Усяня с темными волосками, которые тянулись к самому входу. Мда, печаль-беда прям. Только что Лань Ванцзи хотел совершить чуть ли не ритуальное двойное самоубийство, но всего секунда времени и добрый кусок обнаженной плоти одной кикиморы — и вот он уже ни на что не способен. Руки упали, плечи опустились… а член не упал! Он снова встал. Лань Ванцзи мысленно обругал себя похотливым козлом. Ну вот серьезно, на что там смотреть?! Точно такой же мужик, с членом, яйцами, плоской грудью… На что там смотреть, на что слюну-то пускать?! Но увы — Лань Ванцзи пускал. И даже подбирал эти самые слюни. В его мозгах (и члене) бились бесы, сплошные бесы. Потому что ангелом был сам Лань Ванцзи… ну, пришлось, дядя так воспитывал. Приходилось всю жизнь быть добрым, послушным, умным, хорошим младшим братом… короче, идеальным членом общества, которого заебала его идеальность. А тут блин такое! Вот кто, кто теперь на нем женится, кому он такой бракованный нафиг сдался! Он вогнал свою девственность глубоко в эту задницу и в ней же, во всех смыслах, оказался! «Лань Чжань, ну что ты как припадочный, — шептало что-то в его сознании. — Ну женился бы ты на какой-нибудь деве, ну лег бы ты с ней, пресный и молчаливый, и она была бы такой, ну родили бы вы детей, стал бы ты очередным добрым молодцем из клана. Скукота!» Лань Ванцзи поразмыслил над этим. Ну что ж, пока разумно. «Зато ты посмотри сюда! — указало сознание на Вэй Усяня. — Твердый, горячий, тесный и влажный. А сколько страсти! Да он, когда сосал, смотрел тебе в глаза так, что сердце через глотку выпрыгивало. А сколько наваждения, похоти, огня! Кто еще с тобой так спать сможет, а с кем ты спать бы так смог?! Да ты настолько ненавидишь Вэй Усяня, что аж трахнул его, но трахнул так, словно императорский экзамен сдавал — не на жизнь, а насмерть (и оргазм, как приятное дополнение)!» Не лишено смысла, не лишено. С Вэй Усянем Лань Ванцзи и правда не был хорошим и… как же он задолбался быть хорошим мальчиком! Ладно Вэй Усянь, он вырос на болтах и был пизженный с младых ногтей, потому что никак не хотел быть хорошим. А когда все поняли, что он не притворяется, а просто так и есть на всю голову пизданутый, от него и отстали, мол, здоровый и уже хватит, а то, что с башкой беды, ну так хотя бы не ссыт под себя и мало-мальски вменяемый, этого хватит. И этого действительно хватало… пока он не приперся в Гусу. А там Лань Чжань, главный успех и гордость Лань Цижэня. Ну, уже нет. Поэтому как бы Лань Чжань столкнулся с дилеммой внутри себя, мол, а чё тебя не устраивает? Не только ты не женишься, Вэй Усяня тоже замуж никто не возьмёт. А вы найдите такого человека, который насытил бы эти вулканические аппетиты! Да и Лань Чжань, на горе и радость одновременно, открыл в себе новые горизонты. Он, оказывается, вовсе не монах и с эректильной функцией у него тоже всё в ладах. На самом деле Лань Ванцзи до этого не знал насколько же силен в нем… голод, вот просто голод. А это всё от праведной жизни его, а он, оказывается, тот еще изврат! Ну потому что у него же ланьский генофонд. А Лани любят лишь один раз и навсегда, и спят тоже только с теми, кого любят, и очень желательно, чтобы это был один и тот же человек! Лань Ванцзи покосился на спящее на его кровати тело. Мда… боги, ну почему именно он, почему?! Лань Ванцзи сколько угодно мог лгать себе, мол, его сглазили, это всё случайность, он этого не хочет. Но! Член между ног был честнее, и бурлящая огнем кровь тоже не лгала. Лань Ванцзи ссыт по Вэй Усяню кипятком, он хочет, хочет с ним спать, трахать его до слез и потери сознания, кончать в его рот и задницу… и не один раз! И не в одной позе! И даже не в одном и том самом месте на карте территории Ордена! Эта кикимора приворожила его так, что хоть караул кричи! Но дело в том, что все крики достались Вэй Усяню, так как Лань Ванцзи сам по себе был очень тихий, так что орал Вэй Усянь за двоих. Ну и что теперь с этим делать? Он что, реально любит Вэй Усяня? Ну ладно хочет, с этим как-то можно жить. Да, хотелка эта, которая до колена, ходить мешает, но жить-то можно. А как насчет любви? И ладно Лань Ванцзи… но сам Вэй Усянь, он… любит его? Или просто трахается с ним? Ведь сперва он осквернил его меч, а уже потом спровоцировал самого владельца. Теперь у Лань Ванцзи появился новый конструктор, который он крутил в своей голове. Любит, не любит… а что насчет дальнейших встреч? Они будут продолжаться? А как в глаза потом ему смотреть? Ну, не только в процессе, а потом, когда всё закончится. И как вообще это тогда назвать? Они оба мужчины, к тому же адепты Ордена, а Вэй Усянь еще и старший ребенок в клане Цзян, а значит ему продолжать род. Вот у Лань Ванцзи как бы отсрочка, он ведь младший брат, так что вопросы детопроизводства полностью на плечах Лань Сичэня. Но Вэй Усянь-то старший сын… «Да ладно, — шептало подсознание, — кто его такого контуженного замуж возьмет?» Ну как бы Лань Ванцзи уже догадался «кто». Вернее сказать, кому придётся это сделать, потому что по-хорошему, коль уж они больше двух раз обменялись девственностью, значит надо было брать ответственность, а обычно это должен был сделать мужчина… а так как в данном случае «мужчиной» в их паре был именно Лань Ванцзи, так как именно он усиленно сношал это тело, то ему и брать всю ответственность. Лань Ванцзи печально вздохнул. Вот это вляпался… по самую головку, не ниже. Теперь-то он не может сказать, мол, это всё случайно было, наваждение, демоны, забродивший компот выпил и в дрова прям. Лань Ванцзи оглядел хаос в своей комнате, созданный тем сексуальным напряжением, который они с Вэй Усянем источали. Да, маловероятно, что если бы он женился на благородной деве, они бы делали что-то подобное. Как максимум — легли бы друг на друга, задрав ночнушки, и по бырику сделали бы бэйбика. Но Вэй Усянь не женщина, ребенка не будет… а родители Лань Ванцзи как раз прекратили спать после его рождения, потому что двоих сыновей вполне хватало для продолжения рода. С Вэй Усянем такой проблемы не будет. Да и замуж его не возьмешь, он же мужик! Так что… почему бы и да?