Империя любви

      Когда Молох проснулся, утро встретило его тишиной. Поначалу он подумал, что спит у себя дома, но знакомый запах на подушке напомнил ему о его положении. Люциана рядом не было.       Молох резко сел. Потёр щетинистое лицо.       — Неужели мы… Нет! Это невозможно! Он бы не согласился! К тому же я всё помню… Между нами ничего не было, это точно! Надо разобраться!       Главком встал с постели и раздвинул шторы. Середина ноября, снег на улице, птички поют, дети играют во дворе. Ничего особенного. Кроме доски, заклеенной фотографиями и кнопками, которая располагалась недалеко от постели, рядом с письменным столом с компьютером.       Молох подошёл поближе. Ага, Раух. Видимо, Люциан всё надеялся вернуть его. На карте были отмечены все места хотя бы малюсенького пребывания Венцеслава по всему миру. Впрочем, подумал Молох, никто не обидится, если я всё сниму нахер!       Ревнуя даже не будучи в отношениях, главнокомандующий сорвал доску со стены. На шум пришёл Люциан.       — А, это… Не успел убрать, извини. Но ты и сам, я смотрю, прекрасно справился, — мужчина улыбнулся чуть виновато. — После избавления от куртки, конечно, ощущаю себя странно. Но не стоит останавливаться на достигнутом. «Вижу цель — иду к цели», а, демонюга? — усмехнулся он.       — Вроде того, — улыбнулся в ответ Молох, спрятав маленькое фото с Люцианом за поясом трусов.       Как радует её миниатюрность! Положу потом в кошелёк.       — Это мы сожжём уже вечером, посреди дня это будет выглядеть подозрительно, — кинул Люциан, прижавшись плечом к дверному проёму. — Знаешь, это первая ночь, когда на мне кто-то заснул с такой скоростью и даже не потребовал секса.       Молох смутился, ему стало неловко.       — Просто мы не на съёмках, и я подумал…       — Хорошо подумал, — с улыбкой произнёс Люциан. — Я это ценю, — после чего задумался. — Слушай, давай позавтракаем где-нибудь? У меня в холодильнике мышь повесилась.       — Это…       — Почти свидание. Почти. Мне ещё нужно разобраться в себе.       Молох поднял брови, после чего кивнул. Ему тоже нужно было то же самое. Люциан подошёл поближе и пошуршал его щетиной.       — Не видел тебя небритым. Необычный опыт. У меня лежит бритва в ванной, если что.       — Я не настолько помешан на внешнем облике, как мой персонаж, но если ты настаиваешь…       — Нет. Мне нравится, когда в человеке есть несовершенное. Так ты выглядишь не таким психопатом, как твой персонаж.       Молох хмыкнул и кивнул. Действительно, Люциан только что по собственному желанию подошёл к нему! Не сказал, что он неряха, не разозлился из-за сорванной доски, даже сказал что-то ласковое. Если они ещё и вместе позавтракают где-нибудь, то пиши пропало — надежды станут реальными, и Молох влюбится окончательно.       Не то чтобы он не любил Люциана, когда спал с ним на камеру, но его терзало множество мыслей.       Какие запахи он любит? Что ест на обед? Чем занимается, когда приезжает домой? Приятно ли ему на самом деле? Правда, чем он обедал, действительно загадка. Кое-где по углам были рассованы бутылки с крепким алкоголем. Для завсегдатая магазина алкогольных напитков Люциан выглядел очень бодро. И симпатично.       — Я не алкаш, — примирительно поднял руки Моргенштерн, оправдываясь, чтобы не напугать Молоха ненароком. — Это так… Сатанайзер.       Молох хмыкнул, когда Люциан торопливо собрал пустые бутылки и отправился с ними на кухню. Мужчина последовал за ним. Кухня проветривалась, видимо, Люциан курил здесь под чашку холодного кофе. Молох не осуждал, понимая, что это тяжело — вытравить из себя заразу типа Рауха и заживить раны. Ему захотелось приготовить ему что-нибудь вкусное, но продуктов дома действительно не намечалось.       Кальцифера в квартире не было, для себя мужчина это объяснил поиском работы. Ну, хоть на шее у Люциана не сидит, уже неплохо, можно не беситься по этому поводу.       Сам Моргенштерн, собирая бутылки в чёрный мусорный мешок, испытывал жуткую неловкость. Он точно подумает, что я слабовольный алкаш! А я просто пытался утопить своё горе. Впрочем, оно уже не так актуально. Молох в одних трусах выглядел очень даже соблазнительно. Хотелось погладить его по груди, на которой имелись рыжие волосинки. Отогнав эти мысли, Люциан поставил мешки возле входной двери.       — Вот так! — он демонстративно отряхнул руки. — Одевайся, пойдём искать провизию. Я смерть как хочу горячий латте. И чем-нибудь позавтракать.       Молох кивнул и оделся довольно быстро. Он вздрогнул: одежда была холодной после того, как повисела на стуле всю ночь. Главком даже умылся и бегло пробежался по зубам зубной пастой.       Вдруг Люциан его поцелует? Нужно быть в полной готовности! Всё должно быть идеально! Это слабая, но очень смелая надежда.       Молох взял выброс мешков на себя, и Люциан, закрывая дверь на ключ, невольно посматривал на его мышцы.       — Как тебе удаётся держать форму? Ты что, вагоны разгружаешь? — хмыкнул мужчина.       — Почти, — грохот бутылок, должно быть, перебудил всех, поэтому Молох ответил не сразу. — Я просто хожу в спортзал и ем много белка. Иногда могу не пойти и позаниматься дома. Если хочешь, можешь присоединиться как-нибудь.       Хотя ты и так красив, словно прекрасная нимфа.       — Посмотрим, — с улыбкой хмыкнул Люциан.       Они обосновались в кафе «У Бобра», где подавали прекрасные завтраки, но так себе кофе. Пены было больше, чем самого кофе, правда, Люциана это, похоже, не смущало. Он просто брал пластиковую вилку и снимал пену со стенок бумажного стаканчика.       Молоху очень хотелось попробовать пену тоже, но только потому, что Люциан касался вилки губами, и мог бы получиться отсроченный поцелуй…       Моргенштерн поймал эту нотку во взгляде Молоха и слегка покраснел, отвернувшись. Главком посчитал это за отказ и слегка приуныл. Нужно срочно о чём-нибудь поговорить!       — Ты… Часто тут бываешь? — поинтересовался Молох, кивнув на многострадальный бумажный стаканчик с бобром в кружочке.       — Довольно-таки, — скрывая смущение, произнёс Люциан. — У них есть вкусные коричные и просто сладкие булочки. Люблю их за выпечку.       Молох подумал, что хотел бы испечь для Люциана самый вкусный чизкейк на свете, увидеть его удивлённо-довольное лицо и нарастающий аппетит. Если Люциан такой сладкоежка, как он соблюдает фигуру? Молох слышал о диете, которая позволяет есть всё, но не превышать лимит дневных калорий. Учитывая то, что Люциан заказал себе именно булку с кофе, больше он вряд ли что-то съест.       Сам Молох заказал яичницу с колбасой и сыром, которая больше по размаху напоминала пиццу. Сыр растянулся настолько, что кусочки все слиплись после того, как их порезали на дольки. Едя, Молох почти соприкоснулся с губами Люциана своими, но ниточка оборвалась, и они оба хорошо посмеялись.       Молох с интересом поглядывал в глаза мужчины, в которых наконец-то появилось привычное веселье, огонёк в глазах.       Хотелось, чтобы он был таким как можно чаще.