Империя любви

      Люциан слегка захмелел после пары бутылок пива. Они тусовались у Молоха дома, мол, дружеские посиделки, все дела. Молох был рад принять у себя гостя, особенно поиграть на приставке. Ему давно надоел онлайн-режим, в котором он старательно укладывал каждого талантливого азиата, поэтому поиграть с другом — как никогда замечательно. Но друга ли?       Конечно, Люциан старался изображать из себя трезвышко, но получалось плохо. Его потянуло на приключения, особенно после того, как проиграл Молоху несколько раз. Увидев досаду своего неопытного противника, мужчина немного поддался. Люциан вскочил с места и едва не уронил джойстик от радости.       «Как ребёнок», — с лаской подумал Молох.       Дело было вечером. Всё ещё слегка навеселе, Люциан пил вторую кружку чая с печеньем, которое испёк Молох на досуге.       — Они такие вкусные… И мягкие! Мои комплименты, маэстро! — хлопнул в ладоши Моргенштерн.       Молох улыбнулся. Было приятно готовить кому-то, оказывается. Он о своих талантах не подозревал, и эта похвала слегка повысила заниженную самооценку. Интересно, какие ещё плоды принесёт общение с Люцианом?       Когда пришла пора ложиться спать, актёр плюхнулся на не расстеленный диван. Он улыбался так, что Молоху захотелось присесть рядом. Мужчина цедил чай со смородиной, сидя рядом, и глупо улыбался в ответ.       — Часто ты так проводишь время? — спросил Люциан, убрав волосы со лба.       — Честно говоря, нет, — пожал плечами великан. — Люциста забегает иногда, играет в приставку со мной, но не более.       — Странно. Я думал, ты пользуешься популярностью у девушек, — задумчиво хмыкнул Люциан, — или… парней?       — Нет, у меня никого нет, — легкомысленно кинул Молох.       — Хорошо, — Люциан осторожно взял кружку из рук мужчины, сделал глоток и поставил на стол.       Следующим его шагом стал поцелуй.       Молох вспыхнул, как поздняя роза, и дёрнулся, но Моргенштерн положил ладони на его щеки и бережно их погладил. Идеально бритые, как и всегда. Мужчина поддался и мягко обнял Люциана, прижав к своему пылающему теплотой телу. Они целовались долго, словно изучали друг друга. Словно языком можно прочесть всю характеристику личности человека. Языком по моему шрифту Брайля, детка.       — Приятно? — улыбаясь, шепнул Люциан.       Молох быстро закивал.       — Позволишь мне больше? — голос был слаще мёда.       Мужчина без лишних разговоров повернулся к партнёру, накрыл своим весом и начал жарко целовать шею Люциана. Моргенштерн заерзал, крепко обвив руками шею своего названого супруга. Стало жарко, и актёр снял футболку — по коже тут же пробежал мороз, и соски съежились. Молох воспринял это как пикантное предложение — и начал касаться их пальцами и языком. Люциан прижал голову Молоха к груди и тонко застонал, откинув голову. Партнёр был аккуратен и нежен, каждое движение отзывалось приятной негой. Молох не был маньяком-насильником, сейчас — он его сериальный муж. Или просто муж. И точка. И вкусно, и не грустно.       — Будем предохраняться? — осторожно спросил Молох, подняв голову.       — Ты шутишь? Ты единственный, с кем сплю я, а ты спишь только со мной, — посмеялся Люциан по-доброму. — Давай я помогу тебе.       Мужчина ловко вынырнул из медвежьей хватки, сел на бёдра Молоха и расстегнул ширинку его джинсов. Ощущался массивный твёрдый член, который облегала ткань трусов. Люциан из озорства погладил его сквозь них и услышал, как Молох выдохнул. Немного полюбовавшись милым видом родного почти что человека, Люциан вытащил пенис и начал касаться его губами и языком. Не поднимая головы, Моргенштерн обсасывал плоть, слегка массируя мошонку. Поработать языком он успел везде, и на головке члена выступила смазка.       У Молоха в голове был целый фейерверк, когда Люциан при нём разработал свой анус и аккуратно опустился на пенис. Взору Молоха предстала восхитительная картина — голый Люциан, раздвинувший ноги и чуть откинувшийся на колени великана, объезжал его хозяйство. Главком крепко взял его за бёдра и подключился. Пытаясь набрать равную частоту колебания, они пытались поймать ритм. Люциан был нереально возбуждён, к тому же — идеально трезв. Его опьянял затуманенный взгляд Молоха, который кусал губы и стискивал зубы, удовлетворённо и часто дыша.       Великан приподнялся и, работая тазом, начал страстно иметь Люциана в быстром и проникновенном темпе.       Целуя в ушко, в шею, в щёку, Молох водил ладонями по телу любовника и гладил его по особенно чувствительным местам. Телодвижения мужчин вызывали жар — Люциан уже приспособился и профессионально седлал толстый член.       На пике страсти Молох зарычал, словно его настоящая природа вырывалась наружу, повалил Люциана и начал неистово иметь его. Люциан счастливо рассмеялся и откинулся, будучи не в своей тарелке. Словно у Молоха было две личности. Свою тёмную сторону он прятал и показывал только на камеру, светлую — презентовал публике.       Но от Люциана ничего не скроешь.       — Д-да… Так… Ох… Да… М-Мо… Мне так хорошо с тобой, — шептал маршал, оставляя синяки от пальцев на плечах и спине.       Молох воспринимал это как лёгкий, увлекательный, оздоровительный массаж. И имел сильнее, положив руку на возбуждённый член Люциана, которого тоже нельзя было оставлять без внимания.       Начав мастурбировать Люциану, Молох ловил губами каждый его чувственный вздох и жаркие реплики. Из уголков глаз Моргенштерна выступили слёзы, но Молох знал — это пик удовольствия для Люциана…