Voices in my head

Falling In Reverse — Watch the world burn / Смотри, как горит мир /

Длительные перелёты всегда выматывают Юнги, вытягивают все силы. После напряжённого дня он опускается на диван в гостиничном номере и тяжело вздыхает. Со стороны открытого балкона доносится шум улиц ночного Парижа. Город кипит, будто и не собирается спать, хотя солнце уже давно село. Усталость в каждой мышце. Глаза болят от бесконечных вспышек фотокамер. Нет сил даже чтобы переодеться, и он мнёт брендовый костюм, оставляя складки и заломы на песочного цвета ткани. Пусть. Едва дотягивается до сумки, брошенной прямо на пол, и вытаскивает телефон с наушниками. Прибавляет громкость, откидывает голову и закрывает глаза. Трек начинается неспокойно, тревожно, подготавливая слушателя к жёсткой читке. I got voices in my head again, tread carefully У меня снова голоса в голове, ступаю осторожно. And I don’t medicate it helps me temporarily И я не принимаю лекарства, они помогают мне временно. I got problems I got issues yea apparently У меня проблемы, у меня вопросы, да, очевидно. Trauma that I’m burying Травмы, которые я хороню. I think I need some therapy Думаю, мне нужна терапия. Исполнитель начинает не быстро, словно раздумывая, анализируя своё состояние. Юнги нажимает на паузу и трёт виски. Это происходит снова, он чувствует с первых строк. Будто это опять его слова, вынутые прямиком из души. Вывернутый наизнанку Юнги, демонстрирующий всем безрадостную и по-настоящему тёмную сторону бытия айдолом. Как же больно. Но остановиться сейчас — невозможно. I battle depression. I’m back with a message Я борюсь с депрессией. Я вернулся с посланием. I’m asking the question Я задаю вопрос: That if you hate me, Why you actin obsessive? Если ты ненавидишь меня, Почему ты ведёшь себя навязчиво? I’m past the point of no return. Fuck bein passive aggressive Я прошёл точку невозврата. Нахер пассивную агрессию! I’ll brandish a weapon And teach all you motherfuckers a lesson Я возьму в руки оружие И преподам всем вам, ублюдки, урок. Уверенный голос звучит отрывисто, чётко, агрессивно, заражая утомлённое сознание злобой на несправедливость этого мира. На мерзких людей, что преследуют, следят за каждым шагом, словом, взглядом и так и норовят подставить, унизить и оскорбить. Что распространяют слухи и сплетни, не имеющие под собой никаких оснований. Юнги всё понимает и абсолютно согласен. Нужно что-то делать со всем этим дерьмом, и если по-хорошему не получается, возможно, стоит попробовать иначе? I actually battle my demons and shadows Я действительно сражаюсь со своими демонами и тенями. They swim in the deep and creep in the shallows Они плавают на глубине и ползают по мелководью. I’m lost, Я заблудился, I gotta admit that I’m livin the life that I’ve always wanted but it comes at a cost Я должен признать, что живу жизнью, О которой всегда мечтал, но за это приходится платить. They’re lickin their chops Они облизываются, Their fixin to rip me a part I’m swimming with sharks Они собираются разорвать меня на части. Я плаваю с акулами, I’m liftin the bar I’m liftin it into the stars Я поднимаю планку, Я поднимаю её к звёздам Он поднимается и выходит на балкон. Опирается о перила и смотрит на огни французской столицы. Трек продолжается, но мысли звучат громче. Демоны и тени, как точно сказано. Демоны Юнги — коварные и хитрые создания. Каждый раз, когда он думает, что наконец-то победил их, то неизменно ошибается. Они таятся в глубине и ждут любого признака слабости, чтобы наброситься и начать раздирать его едва стабилизировавшееся ментальное состояние на мелкие ошмётки. Небо над головой даёт трещину и осыпается крошкой, солнце гаснет, и он теряется во мраке, утопает в ненависти к себе и всему, что делает. Сколько раз его вытаскивали, и сколько раз ещё придётся? Устанет ли его последняя надежда сиять, устанет ли когда-нибудь его маяк светить, указывая путь? Юнги хочет верить, что такого не произойдёт. Всего ли Юнги достиг, о чём мечтал? И да, и нет. Временами ему кажется, что плата слишком высока, и оно того не стоит. Но кто он без музыки? Кто он без этого имени, образа, статуса? Юнги не знает, и не уверен, что готов узнать. И только в двух вещах он не сомневается: в том, какое дело любит, и в том, кого он любит. Замёрзнув, возвращается в комнату и закрывает двери, задёргивает шторы. Он и так рискнул быть пойманным фотокамерой какого-нибудь упорного сталкера, фактически показавшись на улице, да ещё и без маски. Услышав в наушниках громкое: "And shut you motherfuckers up, You listening? / И заткну вас ублюдков нафик. Вы слушаете?", он отрывается от размышлений и замирает посреди комнаты, уже зная, что его ждёт невероятно быстрая читка, сродни, пожалуй, Eminem с его Rap God. Stackin every little pretty penny that I’m getting And I’m never givin In to anybody always winning Never kidding when I die I’m takin everybody with me cause You’re never gonna get me Cause you’ll never see it simply I’m a motherfucking god You’re a light yawn I’m a time bomb And the vibes wrong Is this mic on? I’m killin the syllables With a loaded refillable I’m a lyrical typical supervillain I’m venomous And I’m never gonna stop until They put me on top of the list Складываю каждый пенни, что получаю. И я никогда не уступлю никому, всегда выигрываю, Никогда не шучу, когда умру - Я заберу всех с собой, потому что Вы никогда не поймёте меня, Потому что вам никогда не увидеть этого просто. Я, блядь, бог. Вы — лёгкий зевок, Я бомба замедленного действия. И вибрации не те. Этот микрофон включён? Я убиваю строку, С перезарядкой. Я лирический типичный суперзлодей. Я ядовитый. И я никогда не остановлюсь, Пока меня не поставят в топ списка. I can’t control the monster any longer That’s inside Я больше не могу контролировать монстра, Который внутри. Скорость впечатляет. Юнги, конечно, тоже есть, чем похвастаться, его партия в Daechwita наделала шума в своё время. И всё же, читка на английском отличается от читки на родном для него языке. Вокальные данные исполнителя заставляют руки покрыться мурашками. В памяти всплывает ошеломляющий reimagine трека "The drug in me is you", вышедший в две тысячи двадцатом. Его поразило кардинальное различие версий и насколько сильно с годами развился талант этого эксцентричного певца. Даёт ли рок больше свободы творчества? Нельзя сказать однозначно. Как и во всех направлениях, есть свои плюсы и минусы. Но сердце Юнги много лет назад покорилось рэпу, поэтому сейчас он не ищет иных путей. The pain and sorrow left us hallow Боль и печаль оставили нас опустошёнными. No tomorrows Hard to swallow Завтрашнего дня нет. Трудно глотать. Death is calling So appalling Смерть зовёт. Так ужасно. tightrope walking Now I’m falling down Иду по канату. Теперь я падаю вниз Like missile falling from the sky Как ракета, падающая с неба. Come and save us Приди и спаси нас. The pain and sorrow no tomorrows Боль и печаль, завтрашнего дня нет. Here today but gone tomorrow Сегодня есть, а завтра меня нет. Не только рэпу подвластно его сердце. Оно пало под натиском обаяния и доброты одного маленького человека с большой и чистой душой. В его руках и жизнь Юнги, и его смерть. Он — начало и конец, путь и компас, тепло и свет. Единственный, у кого Юнги осмелился бы попросить помощи, спасения, без страха быть отвергнутым, и ради кого сам бы пошёл на любые жертвы, бросив вызов кому угодно, хоть самому Дьяволу. The pain inside is the fuel that drives Боль внутри — это топливо, которое движет This flesh and bone through Blood red skies (hahaha) Эту плоть и кости через Кроваво-красные небеса (хахаха). The death defying Hypnotizing One day you’re gonna figure out Смерти бросая вызов, Гипнотизирующий. Однажды ты поймёшь, That everything they taught you was a LIE Что всё, чему тебя учили, было ЛОЖЬЮ. Watch the world burn Смотри, как горит мир! * Трек обрывается прямо посреди агрессивного гитарного соло, высвечивая на экране мобильного милое фото. Как всегда вовремя. Юнги жмёт зелёную кнопку, и после короткой загрузки появляется тот самый человек, которого он хочет видеть рядом каждую минуту своей жизни. — Привет! Смотри, кто тут со мной! Чимин лежит на их кровати, а на его спине с невозмутимым видом сидит чёрный кот. Юнги усмехается. — Ты там в заложниках? — Вроде того, — Чимин тихо хихикает, стараясь не потревожить усатого наглеца. — Как ты там? Устал? — Съёмка, показ, ещё съёмка… — Юнги проглатывает ком в горле. — Скучаю по вам. — Мы тоже скучаем, — Чимин подпирает ладонью щёку. — Надо было вместе ехать. — Я бы очень хотел. Но ты же знаешь, что это невозможно. — Ездить в такой романтичный город по очереди так глупо, — притворно дуется. — Мы ещё съездим вместе. — Обещаешь? — Конечно. Чимин ярко улыбается в ответ, а у Юнги болит сердце, разрываясь в клочья. — Так хочу к тебе, — шепчет, не в силах сдержаться. — И я… Юнги, ну что ты… — Чимин поникает, понимая чувства Юнги, как и всегда. — Хочешь, встречу тебя в аэропорту? — Но компания… — Да плевать, никто не увидит! Я буду там, в машине, только приезжай скорее. *** Все репортёры в курсе, что Юнги ходит быстро. В этот раз он почти бегом преодолевает расстояние до машины, зная, кто его ждёт внутри, в темноте салона с тонированными окнами. Запрыгивая на заднее сиденье, едва дожидается хлопка дверцы и тут же прижимает его к себе, утыкаясь носом в висок и вдыхая знакомый аромат шампуня. Они здесь только вдвоём, отделены от водителя и охраны плотной чёрной перегородкой. Машина трогается с места, плавно набирая скорость. Чуть отстранившись, Юнги аккуратно снимает с Чимина маску, а свою сдирает, отшвыривая куда-то в сторону. — Чимин-а… Тихо шепчет и тянется, встречаясь на полпути. Поцелуй. Всё так знакомо, хотя после разлуки, даже такой короткой, ощущается новым, подзабытым, но таким родным. Чимин счастливо улыбается, лбом касаясь лба и заглядывая в глаза. И тревоги Юнги, что мучали так долго, отступают, становясь мелкими и совсем не страшными. Они ещё их обсудят, но позже, когда смогут оторваться друг от друга. Дома Юнги подарит то, что привёз из Парижа в зелёной сумке. Чимин будет прыгать от радости и обнимать так тепло, как это умеет только он. Они поужинают, посмотрят фото и видео с показов, обсудят новости или просто лягут спать — это уже не так важно. Главное, что вместе, главное, что снова рядом. И пусть остальной мир горит.