Voices in my head

NF — HAPPY

Юнги снова прячется в ванной, запирает дверь на замок и открывает кран на полную. Ледяные брызги оседают на зеркале, которое отражает посеревшее, измождённое лицо. Тур сжирает его изнутри, по частям. Что интересно, и заряжает тоже, но не физически, лишь ментально. Он горько усмехается, набирает в ладони немного воды и умывается, не заботясь об остатках косметики. Нет сил. Духовная пища с нулевыми калориями явно не идёт на пользу его телу. Ещё и проклятый кашель никак не проходит, сколько горячего чая ни выпей… И пусть от всего уже подташнивает, и он как заезженная пластинка, как прокрученный по радио в миллионный раз летний хит — не важно. Он споёт и в миллион первый раз. Потому что, даже через боль, хочет триумфа. В первую очередь, над самим собой. Выключает воду, жёстко трёт лицо слишком мягким полотенцем. Плюёт на всё и лезет в душ как есть, в пропотевшей насквозь майке, трусах и носках. Где он, какой город, куда дальше — всё это ему ежедневно напоминают бесконечные менеджеры, ассистенты, стилисты, гримёры… Пока он в потоке, пока он играет, нет, живёт на всю катушку, делая то, что никто не сможет запретить. Мелко хулиганит под одобрительный гул зрителей, и ловит то самое, призрачное ощущение свободы за хвост. Он чувствует приближение конца. И ему страшно. Практически постоянно. Пар тёплых струй поднимается всё выше, но совершенно не греет изнутри. Под кожей прорастает отчаяние, льдом расползаясь по венам. Содрогнувшись, Юнги сдирает с себя одежду, наскоро моется и кутается в огромный отельный халат. Музыка всегда спасает его, вытаскивает из болота вязких мыслей, хотя бы на короткое время даёт передышку. Его личный Бог, скрытый в семи щемящих душу нотах, а наушники — волшебный артефакт, создающий радужный мост между мирами. Юнги падает на кровать, обессиленно выдыхает и закрывает глаза. Dear God, please, hear me out, I know it's been a couple years Дорогой Бог, прошу, выслушай меня, я знаю, что прошло несколько лет Since I've reached out and said hello, I bet You're wondering С тех пор, как я последний раз протянул тебе руку, чтобы поприветствовать, уверен, тебе будет интересно Why I keep obsessing on and stressing all the little things Почему я продолжаю зацикливаться и переживать по мелочам When I should be living life and soaking up the memories В то время, когда я должен жить полной жизнью, впитывать воспоминания Юнги много переживает, это правда, как и то, что он внимателен к мелочам. И это проявляется во всём, кроме, пожалуй, собственной жизни, точнее, той её части, что никак не связана с работой. Пусть эта часть кажется незначительной, и почти нет времени, чтобы спокойно дышать, не то, что помнить каждое мгновение. Или он оставляет в памяти только неудачи, совершенно не уделяя времени пусть и небольшим, но всё же победам? Разве громкие премии и престижные награды важнее простых человеческих радостей? Жестокий ответ от индустрии: естественно, важнее. Но что до самого Юнги? I know I've been selfish, I have no excuse to give You, it's true Знаю, что был эгоистом, у меня нет перед тобой оправдания, это правда Hanging by a thread's how I live, I don't know why, but I feel more comfortable Я живу, вися на волоске, не знаю почему, но так мне комфортнее Бесконечная гонка за невидимой и недостижимой планкой качества делает жизнь острой, на грани. На преодолении, превозмогании — к звёздам. Словно балансировать на острие бритвы. Юнги задумывался, можно ли сказать, что айдолы — в какой-то мере адреналиновые маньяки, но так и не нашёл на это ответ. Чувствовать себя комфортно в заведомо некомфортных условиях — звучит абсурдно, но на деле, увы, работает. Если не со всеми, то с ним точно. Living in my agony watching my self-esteem go up in flames, acting like I don't Живу в агонии, наблюдая, как моя самооценка горит, веду себя так, будто мне все-равно Care what anyone else thinks when I know truthfully that that's the furthest thing from how I Что думают другие, когда я точно знаю, что это противоположно тому, что я Feel, but I'm too proud to open up and ask ya Чувствую, но я слишком горд, чтобы открыться и попросить тебя, To pick me up and pull me out this hole I'm trapped in Чтобы ты поднял меня и вытащил из этой дыры, в которой я застрял The truth is I need help, but I just can't imagine По правде говоря, мне нужна помощь, но я просто не могу представить, Who I'd be if I was happy Кем бы я был, если бы был счастлив Счастлив ли Юнги? Временами он думает, что — да. Когда видит тысячи бомбочек, освещающих концертный зал. Когда слышит сотни голосов, поющих его песни. Когда видит одни конкретные глаза, в которых тонет каждый раз, с первого дня, и не похоже, что когда-либо перестанет. Когда чувствует его тепло, когда… когда Он просто рядом. А сейчас?.. Нет. Эти кратчайшие моменты пролетают, оставляя горьковато-приторное послевкусие. Будто они не были истинными, не исходили изнутри, а проникали, просачивались тонкой струйкой сквозь тяжёлую деревянную крышку колодца, на дне которого Юнги сидит в вечной темноте и сырости. И он уже не помнит, как это — быть счастливым каждый день. Он резко вскакивает, чтобы бесцельно бродить из стороны в сторону по небольшому номеру. Ерошит отросшие волосы, смахивает с глаз чёлку. Воспалённый разум выхватывает отдельные фразы: "у меня есть проблемы", "демоны, с которыми я должен покончить", "травмы, которые я не могу забыть", "слова, которые говорить не стоило", "комплексы"... Бог музыки снова пытается что-то сказать, да только Юнги не хочет слушать. Yeah, been this way so long, Да, это было так давно, It feels like something's off when I'm not depressed Часто кажется, что в чем-то подвох, когда я не в депрессии. I got some issues that I won't address У меня есть проблемы, не будем сейчас в них углубляться, I got some baggage I ain't opened yet Есть багаж, который я до сих не могу разобрать, I got some demons I should put to rest Внутри есть демоны, с которыми я должен покончить, I got some traumas that I can't forget Есть травмы, которые я не могу забыть, I got some phone calls I've been avoiding Телефонные звонки, которых я избегаю, Some family members I don't really connect with Родные, с которыми я на самом деле не общаюсь, Some things I said, I wish I woulda not let slip Вещи сказанные вслух, которые говорить не стоило, Some hurtful words Некоторые обидные слова, That never shoulda left my lips Которые никогда не должны были сойти с моих губ. Some bridges burned I'm not ready to rebuild yet Сожженные мосты, которые я еще не готов восстанавливать. Some insecurities I haven't dealt with, yes Некоторые комплексы, с которыми я еще не разобрался, да Он замирает где-то на пути к ванной. В висках слабо пульсирует боль, и Юнги понимает, что температура возвращается. На часах за полночь, тревожить персонал не позволяет совесть, поэтому он сам разгребает аптечку и бредёт к чайнику, чтобы выпить первое попавшееся жаропонижающее в выцветшем, истёртом саше. Дует на кружку, отхлёбывает и кривится от кислоты. Мерзко. И от лекарства, и от себя. За то, что снова расклеивается, и что снова в одиночку пытается сражаться со своими демонами. Пусть и обещал, что так делать больше никогда не будет. I'll be the first to admit that I'm a lonely soul Я буду первым, кто признает, что я одинокая душа, And the last to admit I need a hand to hold И последним, кто признается, что мне нужна рука, за которую мог бы держаться, Losing hope, heading down a dangerous road Теряю надежду, иду по опасной дороге, Strange, I know, but I feel most at home when I'm Знаю, это странно, но я чувствую себя как дома, когда Living in my agony watching my self-esteem go up in flames, acting like I don't Живу в агонии, наблюдая, как моя самооценка горит, веду себя так, будто мне все-равно Care what anyone else thinks when I know truthfully that that's the furthest thing from how I Что думают другие, когда я точно знаю, что это противоположно тому, что я Feel, but I'm too proud to open up and ask ya Чувствую, но я слишком горд, чтобы открыться и попросить тебя, To pick me up and pull me out this hole I'm trapped in Чтобы ты поднял меня и вытащил из этой дыры, в которой я застрял The truth is I need help, but I just can't imagine По правде говоря, мне нужна помощь, но я просто не могу представить, Who I'd be if I was happy Кем бы я был, если бы был счастлив Пальцы подрагивают, и Юнги осторожно опускает почти опустевшую кружку на прикроватную тумбочку. Находит в складках одеяла почти севший телефон. Он чувствует себя так же, движется на последнем проценте энергии, выжимая всё, что в нём осталось, до последней искры. Почти нажимает имя в избранных контактах, но не делает этого. Не может, не хочет, хотя клялся в обратном. Обещал, что не будет пытаться в соло победить внутреннего монстра, обещал, что возьмёт Его в команду. Юнги сдерживал все обещания, кроме этого. Он утыкается лицом в подушку и сипло кричит, пока через мгновение не заходится сухим кашлем. Don't know what's around the bend Не знаю, что ждет за поворотом, Don't know what my future is Не знаю, какое меня ждет будущее, But I can't keep on living in— Но я не могу продолжать, живя в.. Living in my agony watching my self-esteem go up in flames, acting like I don't Живу в агонии, наблюдая, как моя самооценка горит, веду себя так, будто мне все-равно Care what anyone else thinks when I know truthfully that that's the furthest thing from how I Что думают другие, когда я точно знаю, что это противоположно тому, что я Feel, but I'm too proud to open up and ask ya Чувствую, но я слишком горд, чтобы открыться и попросить тебя, To pick me up and pull me out this hole I'm trapped in Чтобы ты поднял меня и вытащил из этой дыры, в которой я застрял The truth is I need help, but I just can't imagine По правде говоря, мне нужна помощь, но я просто не могу представить, Who I'd be if I was happy Кем бы я был, если бы был счастлив *** Юнги не звонит ни ночью, ни утром. Знает, что не сможет скрыть своего состояния, и знает, что Чимин сразу всё поймёт. С одного слова, интонации, вздоха. Что странно, не пишет и сам Чимин, но водоворот подготовки к очередному концерту уносит Юнги, вымывая из головы посторонние мысли. Сцена — то место, где он может наконец-то дать волю своей тёмной стороне. Здесь находят выход его боль, страхи, отчаяние, слёзы, тоска. Говорят, что Юнги хороший актёр, но мало кто догадывается, насколько он искренен в эти короткие моменты. Софиты привычно слепят глаза, гул тысяч голосов едва доносится сквозь ушные мониторы, сцена горит, и он на ней зажигается самой яркой звездой в бездонном космосе. Привычное к нагрузкам тело делает свою работу почти без ошибок, а разогретые волшебным чаем “от стаффа” голосовые связки вполне справляются со всеми нотами. В небольшом перерыве между треками по залу прокатывается странная волна оживления, и Юнги вынимает один наушник, чтобы понять, что происходит. Мельком оглядывается на один из экранов и поражённо замирает, ведь на нём — Он. Центр его вселенной. С охраной и в толпе других зрителей Чимин кажется маленьким, но для Юнги его улыбка сияет сильнее, чем Солнце. Он не помнит, что говорит, что-то нейтрально-положительное, как его выдрессировали менеджеры. Хоть ночью разбуди, не ляпнет ничего лишнего. Но теплоту в голосе не скрыть, как ни старайся, никакими палками не выбить и штрафами не запугать; её в нём вдруг так много, что заполняет всю пустоту в душе и льётся через край. И плевать, что видят все, пусть. Поймёт только один. Его заряд, балансирующий на отметке в семьдесят процентов, резко взлетает до девяноста. Десятку добьёт позже, когда они будут наедине, когда сможет обнять его. И на короткий миг стать самым счастливым на этой планете. Он понимает, что этого недостаточно. Что истинное счастье не идёт извне, оно — изнутри, из внутреннего равновесия, из внутривселенского баланса. Страх потерять теневые стороны его личности, а после — и способность творить, заставляет Юнги раз за разом выбивать опоры из-под и так шаткой конструкции его ментального состояния. Но он больше не может продолжать жить в этой агонии. Юнги не знает, кем он станет, если будет счастливым. Но очень хочет это узнать.