Тишина

Я, конечно, понимаю, что оставляю в конце интригу, но не забывайте, что до этого были не менее важные вещи. А то у меня всегда смутное ощущение того, что читатель запоминает только концовку))))) __________________________________________ Не успел официант принести заказ, как раздался телефонный звонок, отчего Регина нервно дернулась. Звонил ее отец, поэтому, даже не думая откладывать этот разговор, она взяла трубку: - Да, пап? - Привет, дорогая, - довольный голос раздался на другом конце трубки, - Мартин только что звонил мне, чтобы выразить благодарность за шикарный проект, поэтому, я хотел пригласить тебя и Эмму ко мне домой, чтобы отпраздновать это событие. Женщина кинула взгляд на бутылку алкоголя, понимая, что отказывать отцу – просто некрасиво, и другого выхода у нее не было. Так что, схватив виски и ничего не понимающую блондинку, она уверено шагнула в сторону выхода: - Конечно, мы сейчас приедем. - Куда мы едем? – поинтересовалась Эмма, когда Регина, наконец, положила трубку, залезая в машину. - Звонил отец, он уже знает о нашей встрече, поэтому, предложил отметить это всем вместе. – улыбнулась женщина, резво надавливая на педаль газа. Свон чувствовала себя почему-то неловко, словно это не была часть ее победы, часть ее плана. Видя, с каким радостным выражением лица сидит брюнетка, ощущая полную удовлетворенность, Эмма потупила взгляд, отворачиваясь. Дорога проходила в тишине, нарушаемая только каким-то играющим радио и шумом вечернего города. Уже у входа в огромный дом, Миллс заметила беспокойство на лице девушки, как будто та совсем не хотела заходить внутрь, колеблясь у дверей. - Тебе не о чем переживать, - словно читая ее мысли, Регина ободряюще положила руку на ее плечо, чуть сжимая кожу, и встречаясь с взглядом серых глаз. Глаза, которые совсем не хотели этого, которые боялись привыкнуть к такой теплоте и заботе. Миллс подтолкнула блондинку внутрь, и обе оказались в шикарном особняке мужчины. Пройдя в столовую, где сидел Джейкоб, девушки поздоровались, а тот, встав со стула, порывисто бросился обнимать гостей, не скупясь на комплименты. Сразу присаживаясь за стол, им подали ужин, и Эмма была действительно в шоке от происходящего. Она чувствовала себя маленькой девочкой в какой-то сказке: дом был богато украшен, с присущей семье Миллс изысканностью и чувством вкуса, еда была потрясающая, а принесенный с собой виски, заметно расслабил девушку. Отец Регины был человеком с отменным юмором, не упуская возможность подколоть саму женщину, которая заливалась краской в присутствии Эммы. Свон даже несколько завидовала брюнетке, осознавая какие теплые у нее отношения с отцом. В отличие от нее, у девушки никогда не было теплых чувств с родителями, и сейчас, сидя даже в чужом доме, она радовалась за то, что смогла разделить их торжество. - Эмма, ты сидишь, словно не родная, - укоризненно покачал головой мужчина, обратив свой взгляд на притихшую блондинку, - я должен сказать, что не ошибся, когда назначил тебя на эту должность, и безумно рад, что ваши разногласия с Региной прекратились. Ты оправдала мое доверие. Сердце Свон болезненно сжалось, а скованная улыбка украсила губы, когда она выслушала такие слова от одного из самых влиятельных людей Торонто. - Спасибо, - произнесла она уже более уверенно, мельком кидая взгляд на Регину, что с интересом наблюдала за ней все это время, - без мисс Миллс бы у меня ничего не вышло, она очень талантливый руководитель. Брюнетка закатила глаза, показывая девушке всем своим видом «ну да, конечно», однако, в шутливой форме, вызывая смех блондинки. Остаток вечера прошел в менее напряженной обстановке, по крайней мере, для Свон. Они много разговаривали, распивая уже лучшее вино из кладовой мистера Миллс, обсуждая новые выставки, которые бы стоило посетить и то, что после вечера неплохо было бы не забыть о том, что нужно еще завести документы в офис Мартина. Джейкоб все не скупался на комплименты, в свободную минуту повторяя о том, как он восхищен Эммой и благо, что Лукас посоветовал ее. Все так и продолжалось в привычном ритме обычной жизни. Отношения Регины и Эммы стали стабильными, без резких перепадов настроения и психов. Они не были друзьями, но были достаточно близки. Это не обговаривалось, скорее чувствовалось, ощущалось. Свон замечала это не безразличие в глазах женщины, что с завидной регулярностью наблюдала за ней, тщетно пытаясь понять, что творится в душе у блондинки. В отличии от Эммы, Лукас все еще не сдавался, предпринимая попытки угодить женщине, задаривая ее ненужными подарками, водя в рестораны и всячески пытаясь привлечь к себе внимание, однако, Миллс оставалась непреклонна, каждый раз после очередного свидания говоря зазубренную фразу: «Не нужно всего этого, друг… не нужно», сцепляя зубы, уклоняясь от поцелуя, что рассеянно приходился ей в щеку. Тэтчер понимал, что ему ничего не светит, но просто смириться с этим не мог, видя, как Регина холодна к нему. Даже к Эмме она относилась с большим энтузиазмом, она вечно таскалась с ней по всяким выставкам, вместе планировала дела, даже на вечеринки к нему – приходила с девушкой. От этого пришло смутное ощущение, что между ними что-то есть, и в одну из подобных вечеринок он не выдержал: - Ты отталкиваешь меня, потому что встречаешься со Свон? – Миллс едва не поперхнулась шампанским, услышав подобную нелепость, и обернулась на блондинку, чтобы убедиться, что она не слышала этого бреда. Поставив бокал на стол, женщина саркастично взглянула в глаза брюнета, который, казалось, был настолько уверен в своих словах, что в напряжении выжидал, сжав губы. - Я не знаю, откуда ты сделал такие выводы, но это полная чушь, - фыркнула Миллс, - и не стоит приписывать сюда Эмму, она ведь твоя подруга, - укоризненно качнула головой та, - просто я не хочу портить все то, чего мы добавились столько лет. Регина практически тут же ретировалась, понимая, что разговор так или иначе не доведет до добра, а скорее встревожит Тэтчера, и тогда беды не миновать. У него была идиотская привычка придумывать странные вещи, а потом свято верить в них. И тогда, наблюдая как женщина двинулась в сторону Свон, он был уверен в том, что она говорит что-то о нем, или же флиртует, или же приглашает уединиться. И хотя Регина опровергла все догадки Лукаса, внутри она все же понимала, что испытывает странные ощущения, находясь рядом с Эммой. Каждый взгляд, направленный в ее сторону, отдавался нервной дрожью по всему телу, а даже незначительные прикосновения вызывали мурашки. И тогда, когда она отошла от мужчины, разговаривая с блондинкой, когда девушка, наклоняясь ближе к уху, чтобы можно было ее услышать сквозь музыку, что-то говорила, - Регина чувствовала, как ее сердце сначала замирает, а потом пускается в дикие танцы. Эмма пленила ее. Она интриговала с каждым днем все больше и больше, и это тупое желание узнать девушку лучше надолго поселилось в душе Миллс. - Почему Лукас так смотрит на нас? – случайно заметив взгляд Тэтчера, блондинка даже растерялась, поспешно отворачиваясь. - Он думает, что у нас с тобой роман. – решив не скрывать догадки друга, Регина ответила честно, чем вызвала удивленный вздох Свон, заставив ее отпрянуть. - Ты шутишь! – глупый смешок. – Он никогда не спрашивал у меня ничего подобного, и я бы даже не подумала… - Встречаться со мной? – Миллс сама не понимала, почему решила пошутить таким образом, однако, от этой мысли, внизу живота сладко потянулo, а последние здравые мысли, наверное, растворились в алкоголе. Блондинка замялась, не зная, что ответить. Она чувствовала себя крайне неловко от подобного вопроса, но ответить: «Будь моя воля, я бы взяла тебя прямо здесь» - все же не решилась. - Ладно, расслабься, - спустила на тормоза тему Регина, - я понимаю, что я не идеал, который ты ищешь, так что все в порядке… - глаза лишь на секунду погрустнели, словно это задело женщину до глубины души. - Нет, Регина, ты не подумай, я просто… - Все в порядке, Свон, - та улыбнулась, - давай просто закроем тему и будем наслаждаться вечером. Медленно шли недели, а Регина все еще не могла прийти в себя, от тупого осознания того, что она начинает влюбляться. По-настоящему и отчаянно, чувствуя, как ее сердце предательски выпрыгивает из груди при виде Эммы, которая, казалось бы, даже не замечает тех чувств, что разрывают брюнетку изнутри. Они проводили все свободное время вместе, посетив несколько новых выставок в Торонто, ежедневно обедая с Лукасом и иногда без него, несколько раз в неделю устраивая совместные ужины. Особенно в последний рабочий день, это словно стало привычкой, собираться где-нибудь поужинать и обсуждать прошедшую неделю, делясь планами на будущее. Эмма открывала свою душу женщине, никогда не напрашиваясь на взаимность. Она просто говорила о том, что всегда было запретным для других, видя понимание в янтарном взгляде. Регина, хоть и понимала, что Свон не настаивает на взаимности, но все же – отвечала ею. Она мало помалу рассказывала самое сокровенное, что было давно зарыто в ее душе, закрыто для других, женщина могла рассказывать о своем детстве и отце часами, сидя у себя дома на диване и подмяв под себя ноги. Эмма никогда не перебивала ее, она зачастую даже не отвечала, молча слушая монолог женщины, которая оказалась совсем не той, о которой рассказывал Лукас прежде. От этого было паршиво, и внутри все скребло от боли, понимая собственную ничтожность. Блондинка наблюдала за живой мимикой Регины, как блестят ее глаза, как едва заметная улыбка отражается на лице при упоминании о ее отце, которого она любила больше всего на свете. И пока брюнетка рассказывала Свон обо всем, что скопилось у нее на душе, та никак не могла понять – за что ей выпало все это? Почему? Так дни сменяли другие, в порывах неожиданной откровенности и понимая, дружеского тепла и совсем недружеского возбуждения в минуты случайной близости. Регина чувствовала это каждый клеточкой своего тела, но заговорить об этом с Эммой так и не решалась, словно она раз и навсегда похоронила ту единственную ночь в ее памяти и уже не хотела возвращаться к ней. Однако, на деле все оказывалось по-другому: день ото дня, брюнетка чувствовала острую нужду в тех прикосновениях, которые дарила ей Свон. Это было одержимостью, и, понятное дело, Миллс была напугана. Она боялась собственных чувств, она боялась той слабости, которую начала испытывать при этой девушке, что сама не понимает, какое влияние оказывает на брюнетку. Все внутри бунтовалось, кричало, распирало от переизбытка эмоций. Регина была наслышана о том, как любовь меняет людей, и она боялась меняться, она знала, что все рано или поздно заканчивается, а люди уходят. Она никак не верила в счастливый конец. Счастье вообще слишком хрупкое, и ты никогда не знаешь, когда оно закончится… - Почему ты ни с кем не встречаешься? – неожиданно прервала все мысли Регины девушка. Миллс обернулась, снисходительно улыбаясь этому рандомному вопросу, который, казалось, возник из ниоткуда. К тому же, на рабочем месте, в разгар дня, откуда он мог взяться? Однако, блондинка была так серьезна, как будто решался вопрос жизни и смерти. - Мне никто не нравится, - просто объяснила ситуацию женщина, пожимая плечами. Она, конечно, слукавила, но другого объяснения найти тому не могла. Лукас, отчаянно пытавшийся заполучить ее – оказался совсем не тем, о ком она мечтала, но вон Свон, сидящая несколькими метрами левее… вполне могла бы сойти за того, в чьи объятия Регина с удовольствием бы нырнула. - Хочешь поужинать сегодня вечером? – так же неожиданно предлагает Эмма, резко меняя тему, однако, это предложение выглядит не совсем случайным… - Приглашаешь на свидание? – Миллс искренне смеется, направив свой взгляд на блондинку, что выглядывает из-за монитора. - Просто ужин, мисс Миллс, - игриво протягивает та, показывая язык, - так что Вы ответите? Брюнетка расплылась в улыбке и на секунду отложив бумаги в строну, подперла руками подбородок, не спуская глаз с Эммы. - Ну как же я смогу отказать Вам, мисс Свон? – в том же духе протягивает она, чувствуя, как разливается приятное тепло по всему телу. Между ними не было напыщенной необдуманной страсти, как могло бы показаться, потому как Регина испытывала самые нежные и щемящие чувства к девушке, которую совсем недавно не переваривала на дух. Эмма была очень внимательной и заботливой, однако, она никак не была в роли «мужчины» в их общении. И даже когда она пригласила Миллс на ужин – она не отодвигала ей стул, не помогала надеть куртку и все в этом духе. Конечно, во время танца, так или иначе кому-то приходилось вести, и Эмма с радостью брала эту роль на себя, она же разливала вино по бокалам, пока Миллс наблюдала за движениями девушки, мельком думая о том, почему она не испытывала тоже самое, находясь рядом с Лукасом? Ужины за последнее время очень отличались от тех, что были раньше – они не были сдержанными и тихими, напротив, полностью забитыми разговорами и смехом. Вероятно, это происходило по той простой причине, что обе девушки поняли, что у них намного больше общих тем, чем могло показаться раньше. Регина наслаждалась каждой минутой в обществе Эммы. Та, в свою очередь, никогда не скрывала, что общение с Миллс ей приносит огромное удовольствие, не говоря о том, что блондинка узнавала действительно многие интересные вещи. Провожая уже поздно вечером Регину до дома, Свон осознала, что не хочет ее отпускать. Она так привыкла к женщине, которая ненавидела ее всей душой, которая заставляя ее сходить с ума и ждать встречи каждый день, когда она ехала на работу, что отпустить ее сейчас – было бы сумасшествием. Однако, понимая, что она заикнулась лишь о дружеском ужине, она никак не могла сделать шаг вперед. Считалось бы это обманом? Миллс остановилась у своей двери и развернувшись, широко улыбнулась, обнажая ряд идеально ровных зубов. - Мне было как всегда приятно провести с тобой время, Эмма. – призналась та, легонько сжимая прохладную руку в своей руке, замечая, как девушка делает несмелый шаг вперед. Регина замерла, подумав, что та намеревается поцеловать ее, медленно, но уверенно сокращая расстояние. Во рту неожиданно быстро пересохло, поэтому, брюнетка инстинктивно облизала губы, привлекая к ним еще больше внимание. Мысли, как назло, все вышибло из головы, и только громко колотящееся сердце, было единственным, что напоминало ей о реальном времени. Она, словно в замедленной съемке, чувствовала горячее дыхание на своем лице, немного нервное, неровное… - Да, мне тоже… - обе девушки заметили, как сел голос блондинки, заставив ту смутиться, - до завтра… Нагибаясь еще ближе, Свон, как будто передумала в последний момент, оставляя невесомое прикосновение почти в уголке губ, и задержавшись там на долю секунды, отпрянула, без слов разворачиваясь и уходя. А то место, куда недавно прикоснулись губы девушки, так и продолжало гореть…