Тишина

- Регина… Эмма окликнула женщину, но так и не отвлекла ее внимание, прикованное к чему-то по ту сторону окна, в которое она вглядывалась, обреченно обнимая себя руками, словно хотела защитить себя от чего-то невидимого. Брюнетка едва заметно вздрогнула, напуганная неожиданным голосом сзади, но так и не обернулась, продолжая думать о том, что произошло десять минут назад. Десять минут – не достаточное время для того, чтобы переварить и принять тот факт, что Свон поцеловала ее. Самое отвратительное было то, что женщина никак не могла понять, с какой целью та сделала это: либо пыталась заставить заговорить, либо унять собственное раздражение, либо это был порыв, который никак нельзя было остановить. Так или иначе, это произошло, и теперь Регина не знала, какой будет следующий шаг. Ей не нравилось такое шаткое состояние, когда не знаешь, чего ждать в следующую секунду, и именно поэтому оборачиваться было страшно. Вдруг, Свон уже спешила к ней, чтобы вновь прижаться в поцелуе, словно так настойчиво хотела отбить его для личной победы. Еще страшней было увидеть холодное безразличие, и какие-то нелепые извинения. - Прости меня… - Миллс сжимается, чувствуя, как будто ее бьют по голове чем-то тяжелым. Она никогда не могла понять, за что люди просят прощения? Дыхание участилось, рваными полувздохами отпечатываясь на стекле, а к горлу подкатил комок боли, который мешал сглотнуть. Поджав губы, она услышала, как размеренно шагает Эмма, приближаясь. Регина старательно пыталась сохранять самообладание, когда теплое, чуть сбитое дыхание, коснулось ее затылка, и это интуитивное чувство, как будто Свон хочет утешить ее, положить дружески руку на плечо, но сторонится. Пугается, боится быть отверженной. После такого ей тяжело прикасаться к женщине, как будто блондинка действительно боится, что Миллс озвереет в секунду. Но в кабинете висит тишина и воздуха критически не хватает. Регина думает о том… нет, она судорожно соображает, что должна делать, когда все происходит так, как ей бы совершенно не хотелось. Ей бы не хотелось, чтобы Эмма извинялась перед ней, сторонилась. - Боишься меня… - женщина усмехается так, что Свон чувствует, как внутри нее все сжимается в маленький комок боли, осознавая сочащуюся горечь в словах брюнетки. - Нет, я просто… - закусывая губы, девушка старается оправдаться, чтобы Миллс не успела подумать что-то неверно, - я не хотела поставить тебя в неловкое положение. И то, что произошло… - это молчание Регины сбивало, заставляя Эмму чувствовать себя, по меньшей мере, глупо, - Боже, я такая идиотка. Не знаю, что на меня нашло… Женщина вновь кривит губы в улыбке, и благо, что блондинка не замечает, как в ее глазах плескается столько не сказанных слов. Это достаточно тормозит Миллс, чтобы не говорить то, о чем она могла бы пожалеть, и это лишь усугубляет положение, заставляя чувствовать, как ее сердце не выдерживает и медленно разрывается. Внутри не было ничего. Пусто. Регина сидела у себя дома, раздражающе громко включая радио и глотая обжигающий горло виски. Мыслей не было тоже. Она смотрела в одну точку и пребывала словно в прострации, не помня, как ушла с работы, оставив Эмму там одну. Свон не настаивала ни на чем, словно опять хотела дать время женщине, но это время лишь усугублялось душащим одиночеством и неразделенным чувством, которое Миллс еще никогда не испытывала. Именно поэтому, если бы Регину спросили, что такое любовь – она пожала бы плечами, и не только потому, что никто не знает, как описать это чувство, а потому, что она никогда не испытывала этого. Брюнетка никогда не понимала, что значит заглушать боль другим человеком? Что значит менять его на другого, стараясь найти в ком-то схожие черты или представлять объект своего обожания в ком-то другом? Однако, именно этим занималась Эмма поздно вечером, словно растворяясь в атмосфере какого-то малознакомого клуба, где нет никого, кто мог бы узнать ее. Эта система вполне стандартная, и даже не нужно быть постоянным посетителем подобных мест, чтобы понять это. Сначала флирт у бара, угощением каким-нибудь пойлом, желательно крепче, чтобы меньше помнить подробностей на следующий день. Обычно, все понимают сразу, что и к чему, для неугомонных можно немного потанцевать, а потом сорваться домой к одному из них, но если особо не терпится – найти ближайшую гостиницу, и уже по пути к ней, в такси, начинать срывать друг с друга одежду. Эмма напилась достаточно, чтобы забыть все на следующий день и молча выждать прибытие домой с какой-то незнакомкой. От них меньше проблем, чем от мужчин, к тому же, тогда Свон хотелось прикосновений именно женских рук, мягких, но достаточно настойчивых, чтобы сойти с ума. Мысль о Регине не выходила у нее из головы весь день, и выход она нашла лишь в обыденном сексе, несущего только удовлетворение потребностей. «Просто секс» - думала она, уже засыпая, пока какая-то особа пьяно дышала в ее шею, отчего хотелось отвернуться. Однако, Эмма не отворачивалась, молча выдерживая эту муку после приятных ощущений и проваливаясь в сон. Миллс поняла, что так и заснула, сидя на диване под звуки радио. Стакан валялся где-то на полу, и женщина обнаружила на своем легком халате пятно от напитка, мысленно проклиная себя за неуклюжесть. Суббота – был ее нелюбимый день, когда не знаешь, чем себя занять, то ли поваляться в постели дольше, то ли прогуляться. Словно читая эти мысли, Регина обнаружила пришедшую поздно ночью смс от Лукаса с оповещением о новой вечеринке, которую она благополучно собралась пропустить. «Не в этот раз» - подумала та, и с этими мыслями направилась в душ, желая, наконец, оказаться под прохладными струями воды. Решив, что выходить в город ей сегодня не хочется, Миллс благополучно осталась дома, решив посвятить день ничего не деланию и просмотрам фильмов с тем самым счастливым концом, после титров которого никто не задумывается, что будет дальше… В отличие от Регины, Эмма проснулась в еще худшем состоянии, чувствуя, как голова раскалывается на части, а во рту было так противно, словно она съела часть собачьей шерсти. Поморщившись от неприятных ощущений, она обернулась, дабы убедиться в том, что вторая половина кровати уже пуста и ее любовница решила долго не задерживаться. Так и было. Проверив свой телефон, она обнаружила смс от Лукаса, который приглашал ее на сегодняшнюю вечеринку. Решив, что делать ей все равно нечего, девушка мысленно уже выбирала платье, в котором появится на вечере у друга, к тому же, она была полна уверенности в том, что Миллс не пропустит эту встречу, и было бы неплохо поинтересоваться у нее, как она себя чувствует. «Спрашивать, как она себя чувствует…» - про себя фыркнула блондинка при таких мыслях, - «Как будто она болеет и я собираюсь притащить ей пакет с фруктами для скорейшего выздоровления. Свон, у тебя явно проблемы с головой…». У Тэтчера было как всегда шумно. Странно, но шум стал ассоциироваться у Эммы с Региной, которая так боготворила эту атмосферу, и девушка ненароком вспомнила слова брюнетки, которые она произнесла в первый же день знакомства, что шум расслабляет ее. Прошло уже около полутора часа, а Свон так и не заметила женщину среди всех людей, присутствующих в огромном доме Лукаса. Сначала она старательно делала вид, что ее это никак не интересует, но когда гости перестали прибывать, Эмма действительно забеспокоилась, находя мужчину среди каких-то знакомых лиц. - Регина не приезжала? – спросила та, вновь осматриваясь по сторонам, словно так хотела ошибиться в своих словах и заметить темную макушку женщины. - Нет… наверное, у нее, как обычно, полно дел. – Тэтчер пожал плечами, не понимая, с чего Свон так беспокоится. – Знаешь, Эмма, меня несколько настораживает твое поведение… Умоляю, не говори, что ты влюбилась в нее. - Не волнуйся на счет этого. – она натянула на себя улыбку, дав понять, что с этим проблем у нее нет, после чего, похлопав друга по плечу, удалилась. Прошел еще, по меньшей мере, час, когда Свон поняла, что вновь напилась, словно так хотела убежать от мыслей о Миллс, которая не давала ей покоя весь день. Блондинка совершенно не понимала, что с ней происходит, и по ее ожиданиям – такого не должно было случиться. Она не должна была влюбиться, потому что чувствовала, как пустота наполняет ее тело, заставляя содрогаться болезненными порывами, даже когда та смеялась. Эмма проснулась в одной из комнат Лукаса, надежно завернутая в теплое одеяло. Кажется, ей было плохо и друг позаботился о ней, проводив в одну из дальних комнатах, подальше от всего веселья и шума. Расспрашивать о том, что происходит – было глупо, поэтому, он решил оставить все, как есть и просто дать отдохнуть блондинке. Когда та открыла глаза, за окном было все еще темно, но шум внизу стих, что говорило о приближающемся утре. Решив не дожидаться, пока все проснутся, Свон тихонько вылезла из под одеяла, желая скорее оказаться дома. Регина начинала метаться в квартире, словно загнанный в клетку зверь, крутя телефон в своих руках и рассуждая о том, стоит ли звонить Эмме? Это было странно… это молчание, ведь за последнее время они сблизились, так что всегда проводили выходные вместе, находя какое-то мероприятие, чтобы посетить его. А теперь – стояла тишина. Миллс не знала, но предполагала, что Свон не напишет ей, и брюнетка не была уверена в том, стоит ли пытаться говорить о чувствах с тем человеком, который, вероятно, даже не предполагал, как он важен для кого-то. Откладывая телефон куда-то в сторону, она вновь пыталась заняться делами, но мысли то и дело возвращались к Эмме, наивно ожидая от нее хоть какого-то шага. Но телефон все предательски молчал, в то время как блондинка отсыпалась у себя дома. Она проснулась лишь к вечеру, когда солнце уже садилось за горизонт, а часы показывали начало седьмого. Поняв, что новостей от Регины нет, девушка просто не выдержала этого молчания второй день, нервно беря телефон в руки и набирая смс. «Мы так и будем делать вид, что ничего не происходит?». Миллс вздрогнула, когда мобильный завибрировал и издал звук пришедшего сообщения. Резко сорвавшись с места, она буквально подлетела к телефону, подобно влюбленному подростку, ожидающего звонка от своего любимого. И когда на экране высветился номер Эммы, нервная и волнующая дрожь прошлась по телу, останавливаясь где-то под коленями. Жадно вчитываясь в каждую букву смс, Регина чувствовала, как неистово колотится ее сердце, грозясь выпрыгнуть от счастья и волнения. Закусив губу, она тут же судорожно стала соображать, что ответить, потому как дело приобретало действительно серьезный поворот. Решив не корчить из себя идиотку в стиле «я не знаю, о чем ты говоришь», Миллс принялась набирать ответ. «Думаю, нам стоит поговорить обо всем, что происходит…». «Согласна. Когда встретимся? Или ты хочешь поговорить завтра на работе?». «Нет, работа это работа…» - Регина притормозила, мысленно обдумывая, что вариант пригласить Эмму к себе домой звучит слишком двусмысленно для разговора, к тому же, с вытекающими последствиями… - «Сегодня, в кафе Каролины в восемь, пойдет?». «Вполне. До встречи. Хх*(поцелуйчики)». Если сказать, что Миллс волновалась – это значит, нагло соврать. Она была в ужасе, в дикой панике, хватаясь за голову и судорожно обдумывая, что она натворила. Ведь еще никогда в жизни она не затевала такой разговор и знать не знала, что говорить на подобных встречах, с чего начинать. Ей даже пришла самая абсурдная в голову мысль погуглить, как признаваться в любви, чтобы не заставить человека уйти в первую же минуту. Этот страх леденил ее кровь, пока Регина собиралась на первое не официальное свидание. Она сама не понимала для чего надела новый лучший комплект нижнего белья, после чего думала над тем, что ей предстоит надеть. Вряд ли Эмма собирается, как на свидание, поэтому, женщина решила обойтись обычной юбкой и какой-то блузкой, чтобы не выглядеть слишком официально. Мысленно прокручивая на языке те слова, которые Миллс собралась сказать Свон, она напоследок глубоко вздохнула, прежде чем вышла из дома. Когда женщина была на месте, она уже обнаружила блондинку сидящую в кафе у окна. На столе стояли две чашки чего-то и несколько круассанов, видно, Эмма подготовилась к их встрече, целомудренно заказав небольшой ужин. И пока Регина робко шагала ко входу, внутри все замирало, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Леденящий страх наполнял душу, словно Миллс собиралась сделать что-то невообразимое, потому как этот разговор должен был полностью обезоружить ее, заставив обнажить все свои истинные чувства и эмоции, чего брюнетка не делала прежде. Она остановилась, почти подойдя к кафе, замирая на месте и чувствуя, как земля уходит из-под ее ног. Нет, она все же не могла найти в себе сил, чтобы так рискнуть, хотя и понимала, что вечно бегать от Свон не сможет. Регина ненавидела себя, понимая, что взрослая властная женщина не должна вести себя подобным образом, но то, что с ней делала слепая любовь – было неподконтрольно. Чувствуя, что она просто не может найти нужных слов, женщина, поджав губы, резко и неожиданно развернулась намереваясь уйти. И она уже достала телефон, для того, чтобы написать Эмме, что все отменяется, как чужая рука схватила ее за локоть, заставляя остановиться. - Куда ты уходишь? Миллс замерла, различив в этом голосе блондинку, которая сейчас стояла позади и пыталась отдышаться, видимо, от быстрого бега. Брюнетке неожиданно стало безумно стыдно перед ней. Она спрятала телефон в карман пальто, медленно оборачиваясь, глядя в любимые серые глаза, которые непонимающе смотрели на нее. - Я видела, как ты остановилась посреди улицы и как будто задумалась о чем-то… - Эмма… - слабо отозвалась женщина, пытаясь взять себя в руки, поскольку такое близкое нахождение с девушкой, выбивало из нее все здравые мысли, - я… я, честно признаться, не знаю, что тебе сказать. Блондинка смотрела на нее без намека на улыбку, скорее наоборот, слишком сосредоточено, и Миллс заметила, как та нервно сжимает пальцы в кулаки, убирая их в карманы. На улице было слишком холодно, чтобы выяснять отношения, но, кажется, Свон была настроена куда более решительно, что Регина, которая едва ли имела смелость, чтобы взглянуть на ту. - Что ты чувствуешь? – наконец, спросила Эмма. – В данный момент. Брюнетка молчала лишь несколько секунд, и как будто не думая, продала все с потрохами: - Мое сердце сейчас вырвется наружу, потому что оно колотится так быстро, как у влюбленного подростка… И после сказанного, она в страхе поджала губы, думая, что со стороны глава компании Таммерс выглядит совершенно нелепо. Наверняка, у нее покраснел нос и щеки, и это стадальчески-влюбленное выражение лица, к тому же, поджатые губы… Регина лишь чувствовала, как холод и страх сковывает ее тело, заставляя его мелко дрожать. Свон неожиданно улыбнулась, так широко и искренне, что Миллс, опешив, не смогла сдержать ответной улыбки. Странно, что рука Эммы все еще держала локоть брюнетки, но это пришлось как раз в пору. Чуть притянув к себе женщину, блондинка обвила ее талию рукой, наклоняясь для поцелуя, но не касаясь губ. Теперь у Регины был выбор. И чувствуя теплое дыхание на своих губах, она как будто знала, что делает правильный выбор, сокращая оставшееся расстояние и целуя девушку в ответ.