Тишина

«Господи» - шепнула Регина себе под нос, откинувшись на кровать и прикрывая лицо руками, пытаясь спрятать сияющую улыбку на ее лице. Такой счастливой она не чувствовала себя так давно, что это ощущение казалось ей давно забытым. Она сама не понимала, как ее угораздило так влюбиться, да еще и вести себя, как подростку, но чувство, переполняющее ее внутри – несомненно радовало, особенно, осознавая, что оно взаимное. Брюнетка раскинулась на мягких простынях, прикрывая глаза и медленно водя пальцем по губам, которые еще недавно целовали губы Эммы, и от этих воспоминаний горячая волна пробегала внизу живота, заставляя заводиться. Регина не могла припомнить, как долго они с Свон стояли на морозе и просто целовались, теснее и жадней прижимаясь друг к другу. Языки сначала медленно исследовали рот друг друга, после чего, словно привыкнув, поцелуй стал более настойчивый, заставляя терять рассудок, а ноги подкашиваться. Регина не помнила, как ее руки притягивали светлую макушку ближе, в немом исступлении покусывая раскрасневшиеся губы Эммы, ловя едва слышные стоны, и если бы не телефонный звонок Свон – это могло было бы зайти дальше. Объяснив Миллс, что ей нужно отъехать к Лукасу по каким-то важным делам, они попрощались, разъезжаясь на разных такси. В любом случае, женщина была довольна всем, что происходило, хотя и несколько расстроилась из-за того, что Эмма так и не оценила по достоинству ее нижнее белье. И так, лежа в своей комнате в полном одиночестве и слушая доносящуюся мелодию с кухни, которая хоть как-то создавала шум, брюнетка улыбалась своим мыслям, которые успели занести ее так далеко, как наивную девчонку, которая впервые влюбилась. Она сама не понимала, почему теряет всякое чувство реальности, когда девушка находилась с ней, прикасалась к ее коже, целовала, и Миллс словно чувствовала, что это именно то, ради чего она прожила свои двадцать девять лет жизни. На душе было какое-то спокойствие… Утро выдалось прекрасным и солнечным, и Регина даже не вышла из себя, поняв, что немного проспала работу. И первым делом, что она заметила, это смс от Эммы, от которого просто не могла не улыбнуться. «Не волнуйся, начальству позволительно опаздывать… так что это не считается». Быстро собравшись, женщина буквально выпорхнула из своей квартиры, радуясь чудесной погоде и садясь в свою машину с такой улыбкой, как будто сегодня самый счастливый день на свете. Войдя уже в свой кабинет, она обнаружила в нем сидящую Свон, которая кропотливо сидела и изучала какие-то бумаги, делая отметки карандашом. Видно услышав посторонний шум, она подняла голову, заметив Регину. Та чуть качнула руками, показывая, что принесла небольшой завтрак: - Я подумала, что кофе и пончики не помешают, чтобы подкрепиться, - протянула она, подходя к столу блондинки, и поставив их завтрак на стол, нагнулась к Эмме, целуя в щеку. Та сияла, как начищенный самовар, но тут же взяла себя в руки, делая обиженное лицо, и настойчиво остановив Миллс, припала к ее губам, в первую же секунду чувствуя, что уже не в состоянии остановиться. Язык медленно исследовал рот, скользя по зубам и небу, переплетаясь с языком женщины. Чувствуя, что дыхание учащается, а внизу живота начинает возбужденно все ныть, Эмма встала со стула и, не прерывая поцелуя, теснее прижала Регину к столу, вклиниваясь ногой между ее ног. Слабый стон сорвался в ее рот, заставляя кровь вскипать в венах, а в висках неожиданно запульсировало. Свободной рукой, блондинка прошлась пальцами вдоль шеи, чувствуя, как нервно бьется пульс, а тело чуть потряхивает от эмоций. Скользнув ладонью ниже, она расстегнула верхнюю пуговицу пиджака, тут же проникая под него, осторожно ведя по груди. Чувствуя, что воздуха уже не хватает, Свон оторвалась от чуть распухших губ, уткнувшись в шею Миллс, и едва закусывая ее кожу зубами. Регина свободно откинула голову чуть назад, предоставляя девушке больше места. Руки ли торопясь расстегивали пуговицы на рубашке, желая ощутить горячую кожу собственными подушечками пальцев. - Какого черта мы творим? – задыхаясь, брюнетка, наконец, нашла в себе силы, чтобы спросить интересовавший ее вопрос. Эмма усмехнулась и, чуть подняв голову, коснулась губами мочки уха, едва дотрагиваясь, ведя языком вверх: - Я хочу тебя… В этот момент ее рука уже проворно забралась под чашечку лифчика, сжимая полную грудь. Регина сдавленно застонала, ближе прижимаясь бедрами к девушке, и чувствуя, что не выдержит этой пытки, всем телом поддалась вперед. Неожиданно в дверь постучали, и Миллс, перепугавшись, тут же отскочила от Эммы, дрожащими пальцами застегивая блузку. - Войдите. – хмуро ответила та, заметив, что женщина справилась с пуговицами. В кабинет вошел Лукас и почему-то сразу обратил внимание на раскрасневшуюся Регину, которая, кажется, смутилась еще больше. Стараясь сохранять спокойствие, она подошла к своему столу, усаживаясь за него, и внимательно смотря на мужчину, который словно забыл зачем пришел. - Эй, - Эмма помахала рукой перед его лицом, привлекая внимание, - что случилось? - Я просто хотел напомнить, что в эту пятницу у нас открытие ежегодной выставки искусств, и подумал, может, Регине стоит пригласить своего отца, чтобы сходить всем вместе? – тот обернулся к брюнетке, которая все еще приходила в чувства. – Карли требует уточнить количество приглашений, поэтому, я подумал… - Да, конечно. – кивнула Миллс слишком быстро, то ли это действительно не требовало никакого времени на обдумывание, то ли хотела побыстрей избавиться от него. Тэтчер с каким-то подозрением взглянул на все происходящие, но ничего лишнего не сказал, молча кивая головой и делая шаг назад. Честно говоря, его задевало, что Регина отдалилась от него и все свободное время теперь проводила с Эммой, которая, к слову, тоже стала реже бывать с ним. Глубоко вздохнув, понимая, что его компании не очень-то рады, он вышел из кабинета, оставляя девушек вновь наедине, и даже он не мог представить себе, что творится в этом кабинете от чужих взглядов. - Как хорошо, что тут нет камеры, - облегченно вздохнула Миллс, улыбаясь, - а то натыканы на каждом углу офиса, иногда я чувствуя себя, как на зоне. - О, это не идет ни в какое сравнение. - Свон засмеялась и, захватив половину завтрака Регины, отнесла к ее столу. – Прости, но нам придется есть раздельно, иначе, я не смогу вновь удержать себя в руках… День проходил немного напряженно, и Миллс относила это к своему желанию, которое просто сбивало все мысли, не давая думать о работе. Еще бы, если каждые полчаса флиртовать так, что хочется перевернуть стол и просто овладеть Эммой прямо там, твои мысли уже не свернут в другую, менее сексуальную сторону. Свон, между тем, дразнилась, то расстегивая пуговички на своей блузке и показывая обнаженные участки кожи, то делала какие-нибудь движения, от которых напрочь сносило крышу. Ей стоило обвести губы своим языком, при этом делая это медленно и так возбуждающе, что Регина тут же делала злобный взгляд, показывая, что та нарывается на неприятности. Хотя блондинка была бы очень рада таким «неприятностям». - Может, сходим куда-нибудь поужинать? – предложила Эмма уже к концу рабочего дня, поднимая взгляд на брюнетку, которая сидела с загадочной улыбкой на лице. - Предлагаю поужинать у меня дома, как смотришь на это? - Звучит заманчиво… - смешно дернула бровью Свон, соблазнительно улыбаясь. Уже после работы они закупились несколькими пакетами еды и направились к ее дому. Впрочем, женщина до сих пор не могла поверить во все происходившее, как будто это был сон. Самый прекрасный и счастливый сон из всех, что она видела. Она предпочла бы умереть в нем, нежели просыпаться и не чувствовать самую прекрасную девушку на земле рядом с собой. Казалось, брюнетка уже привыкла даже к той мысли, что она безумно полюбила именно женщину, хотя мыслей о подобном развитии событий прежде у нее не было. Это было необычно – делить свою кухню с кем-то еще, иногда сталкиваясь и смеясь при этом, как ребенок. Это было странно – кормить друг друга с рук и позволять чужим губам прикасаться к уголку твоего рта со словами: «У тебя капелька соуса тут…». И Регине чертовски это нравилось. Нравилось, как руки Эммы обвивают ее сзади, подглядывая через плечо на то, как шипит масло в сковороде, как та, не сдерживаясь, целует женщину куда-то в районе уха и прижимается всем телом. Миллс почему-то чувствовала семейное тепло, потому что сейчас была та самая атмосфера, которая всегда была с ее отцом. Было спокойно. В гостиной играла тихая музыка, рождая самое романтическое настроение и заставляя трепетать бабочек где-то внутри живота. Раньше брюнетка не особо понимала это выражение, считая, что только глупцы сравнивают бабочек, которые в истерике щекочут твой желудок – с чем-то прекрасным. Стоит признать, она ошибалась. И сейчас, когда Эмма так трогательно обнимала ее, молча прижимаясь щекой к ее щеке, Миллс ощущала то самое чувство, которое разрывало ее на части. Это чувство не вымещенной нежности и любви, которую она уже готова была отдать блондинке. Ужин проходил шумно. Когда пьянеешь, невольно повышаешь свой голос и никак не можешь сдержать рвущийся без причины смех. Регина подолгу задерживала взгляд на девушке, словно хотела убедиться, что она – не ее собственная выдумка, и женщина никак не могла понять, за что ей так повезло? Свон была мечтой многих мужчин, но между тем она выбрала Миллс – ту, которая терпеть ее не могла, была эгоистичной и стервозной. Казалось, любовь превратила Регину совершенно в другого человека… - Пойдем потанцуем, - девушка вытянула руку, приглашая брюнетку присоединиться к ней. Та мягко вложила свою ладонь, следуя за Эммой. Все эти движения завораживали Миллс, заставляя невольно повторять их и двигаться в такт телу блондинки, вздрагивая каждый раз, когда руки Свон ложились на ее талию. Неожиданно, развернув к себе спиной женщину, Эмма прижалась ближе, чувствуя, как возбуждение начинает расползаться по телу, концентрируясь внизу живота. Руки скользили по рукам Регины, останавливаясь у плеч, зарываясь в темные волосы у самого основания. Миллс, словно чувствуя тоже самое, откинула голову назад, а руками попыталась обхватить бедра блондинки, что хрипло рассмеялась ей на ухо. - Господи, Регина… - тихий шепот раздался совсем рядом, вызывая мурашки на коже брюнетки, - ты сводишь меня с ума… Музыка не кончалась, и словно пользуясь этим, Эмма скользнула руками по талии женщины, едва пробираясь под блузку и скользя по обнаженной полоске кожи. Она была такая мягкая и теплая, что лучшего ощущения в своей жизни, Свон еще не испытывала. Зарывшись носом в сладко пахнущие темные волосы, она продолжила исследовать кожу Миллс, смелее пробираясь пальцами вверх, насколько позволяла плотно сидящая блузка. Живот брюнетки тяжело вздымался, иногда мелко подрагивая от возбуждающих прикосновений. - Расстегни блузку… - срывающимся голосом просит девушка, и надеется, что слова, сказанные куда-то в затылок, все же слышны. Регина, дрожащими от волнения руками, стала медленно расстегивать пуговицы, чувствуя, что рука Эммы скользит вверх по телу куда свободней, чем было до этого. Она добирается до лифчика, поглаживая грудь сверху, а сзади слышится нервный смешок. Зубы легонько хватают за загривок, после чего Свон отклоняется, и поцелуй приходится уже в шею. Пальцы настойчиво скользят под чашечку лифчика, задирая его выше и касаясь соска, медленно обводя его. Миллс шумно втягивает воздух носом, когда блондинка легонько щиплет сосок, прокручивает его между пальцами, заставляя женщину сжимать ноги, чтобы хоть как-то унять дикую волну желания. Судорожно сглатывая, она чувствует, как Эмма вновь ухмыляется, ведя языком вдоль шеи, а ее рука, та, что до сих пор оставалась практически свободной, потянулась вниз, расстегивая единственную пуговицу на брюках. Регина тихонько скулит, ерзая и извиваясь, желая как можно скорее почувствовать девушку внутри себя, она буквально вжимается в Свон, трется ягодицами об нее, заставляя ту возбуждаться. Пальцы, словно дразня, проникают под брюки и проходятся поверх белья, уже ощущая горячую влагу под собой. Миллс протяжно выдыхает, дергая бедрами, потому как тесный контакт с рукой Эммы сводит ее с ума. Все внутри пульсирует и болезненно тянет, и она знает, что ей нужно совсем немного, чтобы кончить. Слишком долго она ждала этого момента, и сейчас, когда блондинка просто дразнится, это действует на нее более чем возбуждающе. Свон не прекращает своей пытки, хотя и чувствует, что тело Регины уже не переставая дрожит и извивается под ней, однако, она продолжает медленно водить пальцами поверх ее трусиков, которые, казалось, уже полностью пропитались возбуждением женщины. - Ты хочешь, чтобы я попросила? – Миллс стонет, резко обвивая рукой шею Эммы, а вторая рука опускается на запястье девушки, прижимая ближе к себе. - Не хочу, чтобы это произошло слишком быстро… - Свон дразнится, легко кусая брюнетку за шею, а ее пальчик чуть настойчивей надавливает на клитор. - Воздержание – это плохо, знаешь ли… - Регина рычит, впиваясь рукой в руку блондинки, чтобы не потерять такой тесный контакт. – Пожалуйста, мне нужна разрядка… И девушка больше не решается мучить любимую, чувствуя, как ее стоны уже граничат со всхлипами. Она осторожно проникает пальцами под нижнее белье, скользя по разгоряченному клитору, чувствуя, как тот пульсирует от возбуждения. Миллс бьется в агонии, понимая, что Эмме даже не нужно проникать в нее, чтобы дать ей кончить. Медленные и нежные движения становятся более хаотичными, Свон ближе прижимается к женщине, тяжело дыша. Ощутив на пальцах вязкую волну, она довольно улыбнулась, целуя женщину в районе губ, но так и не достав их. - Идем… - отдышавшись, произносит Регина. - Куда? - Идем… - она повторяет, улыбаясь кончиками губ и беря девушку за руку, - я хочу любить тебя. Просыпаясь рано утром, женщина поняла, что плотно обвивает обнаженное тело блондинки, прижимаясь к ней максимально близко, как будто так боялась, что та уйдет. Эмма мирно спала, положив свою руку на ладонь Миллс. Покрывало сбилось, открывая взору хрупкое тело девушки, что тесно переплеталось с телом Регины. И брюнетка сама не понимала, почему тот момент стал самым счастливым в ее жизни. Она блаженно прикрыла глаза, желая еще поваляться рядом с Эммой, не желая отпускать ее и просто вдыхая теплый аромат кожи, который был присущ только ей. И если раньше женщина думала практически только о будущем, то в то самое утро, она не желала опускать блаженный момент, стараясь оттянуть его, как можно дольше, ведь в ее руках покоилось самое дорогое, что было в ее жизни. Что было за всю ее жизнь.