Тишина

Огромное "спасибо" Mrs Rifabby, которая совращала меня целую неделю и мои все мысли никак не могла свестись к фику, так что вышло мало...и в общем, не знаю... ------------------- Регина чувствовала, как все ее тело напряжено, словно струна, что вот-вот готова разорваться от малейшего лишнего движения. Пальцы с какой-то невиданной дерзостью и особым остервенением ритмично двигались внутри блондинки, ощущая, как их окутывает горячая лавина удовольствия. Язык без перерыва кружил вокруг клитора, втягивая его губами, едва прикусывая, заставляя Эмму инстинктивно поддаваться бедрами вперед и протяжно стонать. Ее пальцы давно покоились в темных волосах Миллс, прижимая ближе к себе и не давая не единой возможности отстраниться. Все тело крупно дрожало и блестело от пота. Жизнь медленно превращалась в череду работы, секса и еды, будто, кроме этого ничего не существовало. Регина была одержимой, пользуясь каждой секундой, чтобы ощущать девушку рядом собой, чувствовать ее собственной кожей, словно убеждаясь в очередной раз, что она никуда не денется. Когда женщина рассказала о том, что ее отец одобрил их отношения, она заметила, как напряглась Свон, и эта реакция действительно показалась для нее странной. Однако, спустя секунду, блондинка широко улыбнулась, принимая в объятия Регину и упоительно шепча ей на ухо о том, как она счастлива, что не придется скрываться хотя бы от Джейкоба. Странно, но Миллс чувствовала какую-то внутреннюю тревогу после того случая, который стал забываться. Все было по-прежнему: выставки, обеды с Лукасом, секс на столе в их кабинете, совместные походы на выставки и по магазинам. Все стало обыденно, словно так было всю их жизнь. Почувствовав, как клитор запульсировал во рту, а мышцы стали сокращаться вокруг пальцев, Регина сделала еще несколько толчков, позволив Эмме, наконец, кончить. Блондинка обессилено выдохнула, прикрывая глаза и переворачиваясь на бок. Сил не было ни на что, все тело обмякло, и не готово было повторить все снова. Женщина подползла к любимой, совсем не настойчиво приобнимая ее рукой и утыкаясь носом куда-то в спину, блаженно прикрывая глаза. Ей не хотелось думать о своих мыслях, которые терзали Миллс последние несколько дней. Все они сводились к тому, что Эмма иногда вела себя как-то отстраненно, и Регина невольно думала о том, что у нее могло что-то случиться, но раз блондинка не делилась этим… Брюнетка не настаивала. Пролежав так минуты две, Свон нехотя поднялась, целуя волосы Миллс со словами: «Мне нужно идти. Есть одно не законченное дело, я обещала Лукасу помочь, у него какие-то проблемы…». Регина тогда удивилась тому, почему мужчина не обратился к ней, и лишь одно оправдание было на этот случай – они действительно уже не так близки, как были когда-то. Девушка собралась довольно быстро, и женщине, единственное что оставалось, проводить ее глазами, нагоняя на себя какую-то невиданную тоску. Шли дни, и чувство, которым буквально пропиталась Регина – был страх. Она не могла объяснить, откуда это взялось, но почему-то, просыпаясь каждый раз, она оборачивалась, как будто не была уверена, что Эмма все еще в ее постели. Однако, Свон день за днем, по-прежнему, спала в ее кровати, обнимаю брюнетку свободной рукой, и прижимаясь так близко, что их кожа касалась друг друга. Это казалось странным, но Регина действительно видела какую-то отстраненность и беспокойство на лице любимой, хотя та так отчаянно пыталась скрыть это. Терпеть становилось все трудней, потому что, замечая подобное состояние, Миллс чувствовала, как внутренние органы сжимаются, мешая дышать. Она была безумно влюблена, и видеть подобное на лице любимого человека – было невыносимо. Однажды за ужином, не выдержав, она спросила, устремив карие глаза в серые, что с пустым взглядом смотрели куда-то в тарелку. - Эмма, что происходит? – брюнетка вторила движению девушки, сжимая вилку. – Я не могу делать и дальше вид, что все идет, как надо. Свон долго не поднимала глаза, продолжая гипнотизировать тарелку, но когда до нее донеслось раздраженное сиплое дыхание женщины, она все же взглянула на ту. На лице читалось обеспокоенность и доля нервозности, вероятно, Регине действительно осточертело притворятся и ждать, когда Эмма сама все расскажет ей. В серых глазах мелькнули слезы, но лишь на мгновение. Ресницы плотно закрылись. Воздух почему-то стал тяжелый и тягучий, и каждый вздох и выдох давался с трудом. Это молчаливое ожидание вновь разрывало Миллс на куски. - Ничего… некоторые трудности в семье. Холодная ладонь накрыла горячую, заставляя блондинку едва вздрогнуть. - Ты можешь рассказать мне, если тебе станет легче… - Не думаю, что я хочу говорить об этом, - Эмма слабо улыбнулась, - прости. Может быть, позже. Женщина утвердительно кивнула, не желая настаивать, но чувство беспокойства почему-то не покинуло ее. Казалось бы, все наладилось, все встало на свои места, и Свон вернулась в свое прежнее состояние. Регина продолжала ощущать себя самой счастливой, не уставая, словно это было ежедневным ритуалом, готовя завтраки и ужины, зачастую вместе с блондинкой, которая с радостью помогала любимой. Это уже не было просто совместным проживанием, скорее, напоминало семейную жизнь. Единственное, что немного смущало Миллс – было то, что Эмма не спешила перевозить все вещи, как всегда оставляя все самое необходимое. Однако, она не обижалась. Она вообще не могла злиться на девушку, даже когда та отлучалась куда-то одна, проводя некоторое время с друзьями. В конце концов, Регина не хотела держать ее, словно собачку, все время рядом с собой, хотя и чувствовала эту нужду в человеке каждую секунду. Словно… словно Эмма стала ее воздухом, чем-то особенно необходимым. Бывало, когда у Миллс совсем не было желания или настроения, она даже отпускала Свон одну на вечеринки к Лукасу, чтобы тот совсем не подумал о том, что о нем забыли или же игнорируют. Музыка всегда продолжала играть в доме Регины, закрадываясь в самые темные уголки и наполняя душу шумом, что становился релаксом в самые хмурые моменты ее жизни. Она вспоминала себя – прошлую, и пыталась понять, как она вообще жила без любви? Без какого-то смысла существования, каждый день был так однообразен, что от этого начинало тошнить. Но теперь, когда в ее жизни появилась Эмма, казалось, все встало на свои места. Как всегда должно было быть. Как-то, отец Регины пригласил их вместе со Свон на ужин, теперь уже зная о том, что они вместе. Девушка была смущена, когда Джейкоб так крепко обнимал ее, целуя в пылающие щеки, так искренне говоря о том, что рад за них, за дочек. Миллс была смущена не меньше, как будто ее любимый папа уже мысленно поженил их. Однако, она не могла не признать тот факт, что это было действительно мило. Мужчина не чаял души в Эмме, всегда восхищаясь ее талантом и красотой, ее мудростью и мыслями, которые она выдавала, когда речь заходила о чем-то философском. Это была идиллия, когда эти трое собирались за ужином: Джейкоб и блондинка оживленно обсуждали какую-то книгу, а Регина лишь изредка вставляла свои реплики, молча любуясь своей девушкой и думая о том, разве может быть что-то прекрасней того, что происходит в данный момент? Проект, которым занималась Эмма и Регина – бомбанул. О нем знали едва ли не в каждом уголке планеты, и та кампания получилась действительно шедевральной, так, что это перевернуло жизни обеих девушек с ног на голову. Шума стало еще больше, и Миллс чувствовала себя значительно лучше, купаясь в лучах славы. Давление со стороны усилилось, и теперь ее закружило в этой славе: вечные паппарации, интервью о проекте, новые переговоры, новые проекты. Все это казалось нереальным, и только Эмма, которая всегда была рядом – давала понять, что все это существует. Стоял весенний день, солнце сияло над их головами, когда блондинка и Регина сидели в центральном парке на лавочке, медленно потягивая карамельный кофе и просто наслаждаясь выходным днем. Свон откинула руку назад, обнимая женщину сзади, и впервые за долгое время, ее мысли были в настоящем. - Давай сфотографируемся? – поддавшись внезапному порыву, девушка достала небольшой фотоаппарат, который любила таскать с собой, эта страсть фотографировать все вокруг, осталась и по сей день, но ее можно было отнести к баловству, нежели, к чему-то серьезному. Миллс не сопротивляясь, чуть ближе подвинулась к блондинке. Странно, но это была их первая совместная фотография, но тот момент почему-то так запомнился женщине.. Он был наполнен чем-то волшебным, неподдельно искренним, и та улыбка, на их фото, она не была натянутой или вынужденной. И когда фотография была распечатана, она еще долгое время стояла в рамке, не тронутой, вечно напоминающей о той, что действительно важно для Регины. И пока жизнь Миллс полностью наладилась, Эмма еле держала все эмоции, рвущиеся наружу. Был поздний вечер, и она сообщила женщине, что приехал ее друг из Парижа, с которым она собирается поужинать. Поцеловав блондинку, Регина пожелала ей отличного вечера, в свою очередь, Свон попросила не дожидаться ее и ложиться спать. Подъехав к малознакомому кафе, девушка вышла из автомобиля, припарковав его за деревьями, словно не хотела, чтобы ее машину кто-либо увидел. Внутри все разрывалось, а сердце колотилось так быстро, что готово было вырваться в любую секунду. На ватных ногах она вошла в помещение, начав искать того, ради которого приехала сюда. Странно, что в таком неизвестном месте, почти все места были заняты, но неожиданно, руки коснулись чуть грубоватые пальцы: - Не меня ли ищешь, красавица? Эмма почувствовала, как ее сердце предательски сжалось, когда на выдохе, она произнесла: - Тебя. Идем…