Тишина

Первое, что увидела женщина, когда проснулась – был огромный букет алых роз, стоящих напротив, на небольшом комоде. Она невольно расплылась в улыбке и инстинктивно обернулась, но соседняя часть кровати была пуста. Заволновавшись, Регина встала с кровати, подходя к букету и смотря, нет ли в них записки. Но записки не было, как и не было не единого намека на то, что Эмма хотела передать что-то. Наклонившись ближе, брюнетка полной грудью вдохнула приятный аромат цветов, уткнувшись носом в пышные бутоны. Однако, отсутствие блондинки несколько насторожило Регину. Она быстро вышла из комнаты, чтобы проверить холл и кухню. Какого было ее удивление, когда она заметила Свон, суетящуюся у плиты, которая что-то напевала под нос, лопаткой проверяя прожаренность тостов и яичницы. Миллс почему-то так не хотелось нарушать эту умилительную картину, поэтому, она тихонько замерла, наблюдая за Эммой со стороны и прикрывая ладонью рот, чтобы не рассмеяться. Девушка смешно пританцовывала в такт негромкой музыки, которая разносилась из колонок музыкального центра, и для полной картины не хватало лишь смешного фартука. Регина не могла понять, почему это так грело ее душу, а глуповатая улыбка растянулась на все лицо. Наконец, не выдержав, она на цыпочках подошла к блондинке, и легонько укусила ее за плечо, заставив ту подскочить от неожиданности на месте, едва не выронив лопатку. - Не знала, что ты такая трусиха, - довольно промурлыкала женщина, разворачивая Эмму к себе лицом и тут же наклоняясь для поцелуя, - розы в нашей комнате… они прекрасны, спасибо… Неразборчивый шепот в губы и язык проходится по нижней губе, скользя в рот, лаская язык Свон, делая вокруг него круги почета, дотрагиваясь до зубов, ведя по небу. И Регине это кажется настолько увлекательным, что она не может оторваться от любимой, настойчивей притягивая ее к себе за талию, чувствуя, как мягко сминается легкая ткань халатика под натиском ее пальцев. Недовольное шипение масла раздается с плиты, и Миллс нервно выключает ее, отставив сковородку. - Думаю, все готово… - зубы захватывают губы по очереди, вжимая в себя податливое тело. Стараясь ощутить его как можно ближе. Медленно стягивая шелковую ткань с плеч, женщина коснулась языком теплой кожи шеи, ведя влажную дорожку вниз, к ключицам. Эмма не сопротивлялась, довольно постанывая и позволяя брюнетке делать все, что ей вздумается. Регина слегка развернула девушку, прижав ее к столешнице, а ее рука сползла до пояса, легко дергая на себя и заставляя ткань расползтись в стороны, открывая взору поджарое тело. Сердце отчего-то колотилось так быстро, словно женщина давно не испытывала подобной близости, хотя каждый раз, когда она находилось рядом со Свон, она чувствовала себя маленькой девочкой, наивно отдающую всю свою любовь. Прохладные пальцы коснулись ключиц, витиеватыми движениями спуская ниже, едва очерчивая контур груди, скользя к животу, ощущая, как дыхание блондинки затрудняется и становится сбивчивым. Ладонь ловко пробралась под трусики, заставляя Эмму расставить ноги чуть шире и вновь впиться голодным поцелуем в любимые губы. Кровь стучала в висках, а тело в мгновение возбудилось, когда пальцы легко, без всякого напряжения, вошли в нее на всю длину, заставляя судорожно вцепиться руками за стойку, до боли. Регина чувствовала пульсацию везде: у себя внизу живота, у Эммы в трусиках, пульсация в висках, пульсация сердца девушки. Двигая пальцами несколько неразмеренно, но стабильно быстро, Миллс сходила с ума от горячего ощущения на собственных пальцах, и когда Свон неожиданно напряглась всем телом, и через него прошли сладкие судороги, женщина не могла не улыбнуться. Лениво вытянув ладонь из трусиков, она поднесла ее к лицу, нарочно медленно ведя языком по, блестящим от возбуждения, пальцам, после чего полностью опуская их в рот и обводя еще раз языком. - Я всего лишь хотела порадовать тебя сегодня утром, - рассеяно протянула блондинка, обняв любимую за шею, - нам нужно позавтракать и ехать на работу. - Не хочу тебя расстраивать, но твои тосты подгорели, - выглянув из-за спины Эммы, сочувственно протянула Регина, - позавтракаем по пути? - Как скажешь, и в твоей машине лежит чемодан с некоторыми моими вещами, занесешь его вечером? Я разберу его сама, как только вернусь со встречи… - Конечно, дорогая, - легкий поцелуй в губы, - а теперь одеваться! Все продолжалось в будничном ритме: море клиентов, почти ежедневные переговоры, иногда выездные ужины к отцу, которые Миллс просто обожала. Ей нравилось, что Джейкоб принимал Свон как полноценного члена семьи, обнимая ее каждый раз как-то по-отцовски. Брюнетка умилялась этому зрелищу, в то время как блондинка чувствовала себя, казалось бы, неловко, как будто что-то тяготило ее. Лукас потихоньку уходил из жизни Регины, и даже работая в одном офисе, она практически не видела его. Эмма говорила, что он чем-то подавлен, но особых деталей не выдавала, да и сама Миллс не стремилась узнать больше. В конце концов, у каждого бывают моменты, когда хочется побыть одному. Приближался еще один крупный отчет, в честь которого должно было состояться совещание. Одно из самых важных, когда Регина обязана была показать себя во всей красе и великолепии. Это было чем-то фантастическим для нее, и она действительно с замиранием сердце и трепетом готовилась к этому событию, перебирая все бумаги по финансам, связям и проектам за последний год. Эмма же видела, как суетится Миллс, отчего становится весьма раздражительной, поэтому, не смела прерывать ее в моменты работы. И только вечером, когда она приходила домой, раздраженно скидывая плащ, блондинка подбегала к ней, радостно целуя в щеку и ведя тут же на кухню, где уже был накрыт ужин. Регина никогда не задумывалась над тем, что жизнь может меняться так стремительно. В один день, за одну неделю. Жизнь может измениться от одного взгляда, ради которого ты готов бросить все на произвол судьбы, ради которого ты готов кинуться на колени. Все, что наполняло ее сердце и душу – была любовь, самое пробивное и сильное чувство, которое же было и ее слабостью. Каждый день она засыпала и просыпалась с мыслью лишь об этом человеке, которой заставлял чувствовать ее живой, и среди основной массы людей, не было ни одного, кто хотя бы как-то напоминал Эмму. Регина сходила с ума от страсти, которая наполняла ее, она же тлела и от безумной нежности, что испытывала к блондинке, и каждый раз через нее проходили все эмоции, на которые только может быть способен человек. Единственная фотография с парка была уже распечатана и стояла в рамке, напротив кровати, каждый раз радуя брюнетку, вызывая у нее глупую улыбку на лице. Они со Свон пролистывали уже множества журналов, выбирая какой-нибудь тур, чтобы отправить отдохнуть и расслабиться после совещания, к которому так готовилась Регина. Она сама до конца не понимала, чем оно так важно, но даже ее отец умолял ее не подвести его, говоря о том, что это может изменить ее жизнь к лучшему… Регина никогда не понимала, почему не спрашивала о прошлом Свон, о том, как она жила в Париже и чем занималась. Эти мысли почему-то так настойчиво засели в ее голове, и почти не выходили из нее, пока Эмма не вошла в кабинет, кокетливо улыбаясь женщине. Осталось всего лишь пару дней до собрания, и мысли, витавшие в голове женщины были как раз некстати. Особенно, ее желания. Свон остановилась почти у стола, соблазнительно закусывая губу, и это выглядело… словно приглашение. Чувствуя, как внизу живота тут же начинает тянуть от возбуждения, Регина сделала шаг вперед, однако улыбнуться в ответ так и не смогла, чувствуя скопившееся напряжение от работы. Преодолев небольшое расстояние, она притянула блондинку к себе за талию, намереваясь поцеловать, но к ее удивлению, та отвернула голову, вытянув руки вперед, отстраняясь от женщины. Ее улыбка растянулась еще шире, и Миллс восприняла это как игру, когда один сопротивляется, а другой должен принудить. Усмехнувшись, женщина настойчивей шагнула к той, рывком притягивая к себе и снимая пиджак, дергая за воротник блузки. Эмма почему-то вновь довольно грубо отпихнула ту, заставив Регину выйти из себя, почему-то, ей показалось это странным, но спросить, что происходит, она не решилась, хватая ту за ягодицы и прижимая к себе. На секунду она обомлела, когда заметила едва застывшие слезы в глазах блондинки, что через мгновение вновь пихнула Миллс в грудь, заставляя ту пошатнутся. По одним губам она прочитала какое-то нелепое «прости», значение которого не могла понять. Эмма выбежала из кабинета так быстро, что Регина не успела прийти в себя, несколько минут молча стоя посреди пустого помещения. Было тихо. Она не понимала, что произошло, но когда пришло осознание, что что-то случилось, женщина тут же рванула к выходу, спеша домой. Свон должна была поехать именно домой, она всегда делала так, когда расстраивалась, словно находила свое успокоение только там. В их доме. Какой-то страх затаился в груди, когда Регина, что есть мочи, спешила домой. Сердце отчего-то колотилось, как ненормальное, и все, о чем она могла думать – чтобы с Эммой ничего не случилось, лишь бы все было хорошо с ней. Нервные шаги по ступенькам, ожидание своего этажа в лифте… И эта остановка сердца, когда дверь в их квартиру почему-то открыта… Три… четыре… пять… Растягиваются секунды, и почему-то звенящая, устрашающая тишина, бьющая по вискам. Дрожащей рукой, женщина открыла дверь, шагая внутрь. Все внутри сжалось, и Регина непроизвольно закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Ноги подкосились, но все ее мысли были лишь об одном – главное, чтобы с Эммой было все хорошо. А через мгновение, на нее было направлено дуло пистолета, второй мужчина в форме, резко шагнул вперед, но с какой-то осторожностью, будто Регина могла причинить ему вред… хотя ее ватные ноги были не в состоянии сделать ни шага. И последние слова прозвучали словно в вакууме: - Ни с места, госпожа Миллс! Вы обвиняетесь в краже средств в особо крупных размерах, Вы имеете право хранить молчание, все, что Вы скажете, может быть использовано против Вас в суде. Вы имеете право на адвоката…