Дом воронов

Неудивительно ли, Что я встречаю кого-то здесь, рядом со мной?        8 недель назад        Единственным отклонением от распорядка в приёмной Хокаге тем утром было то, что Сакура читала сборник стихов. Это было её новое Увлечение.        Надо сказать, что Сакура подхватывала интересы и увлечения, как собака подхватывала блох, только избавлялась от их гораздо легче. Но то, что она редко задерживалась на новом хобби, не делало её интерес к нему менее острым, а саму Сакуру — менее осведомлённой в выбранном предмете. Нужно же было как-то убить время в ожидании прибытия лидера их команды для брифинга перед следующей миссией, и чтение стихов Сакура считала куда более продуктивным занятием, чем тупо пялиться в стены или ковыряться в ушах, как это делали Сай и Наруто соответственно.        Когда Какаши наконец соблаговолил явиться, ни один из его подчинённых даже не поднял головы, чтобы упрекнуть его.        — Вы опоздали, сенсей, — язвительно сказала Сакура.        — Что на этот раз? — потребовал Наруто, у которого за годы выработался почти больной интерес к тому, насколько разнообразной и неисчерпаемой может быть ложь их сенсея.        Какаши пожал плечами.        — Питьевой фонтан возле академии сломался, и, проходя мимо, я заметил длинную очередь из несчастных, измученных жаждой детей. Как джонин, я счёл своим гражданским долгом и обязанностью срочно отправиться к ближайшему источнику воды за помощью. Удача, что я это сделал. К тому времени, как я вернулся, трое уже потеряли сознание...        Наруто шлёпнулся на спинку кресла, потеряв интерес.        — Вы рассказывали эту историю две недели назад.        — Ты считаешь, что такое не может произойти дважды? — спросил Какаши.        — Не может, возле академии вообще нет питьевого фонтанчика, — заметил Сай.        — А-а, — кивнул Какаши. — Неудивительно, что те дети так хотели пить.        Он сел рядом с Сакурой и достал свою книгу. Это само по себе было слегка необычно, поскольку Какаши часто оставлял как минимум одно место между собой и кем бы то ни было, по той или иной причине. Однако в приёмной было всего шесть стульев, а два других находились в противоположном конце комнаты. Каким бы необщительным он ни был, Какаши не мог быть настолько откровенно антисоциальным.        По большому счету, Сакуре было всё равно, где он сидел; она была поглощена стихами, их красивым, изящным языком и рифмами. Многие стихи были о любви и прекрасных женщинах — одни печальные, другие возвышенные, третьи гневные, а некоторые и вовсе довольно грубые. Ей нравилось это разнообразие и ритм, и она вздыхала с тоской, представляя, как, должно быть, романтично, когда красноречивый мужчина настолько потрясён любовью к тебе, что может выразить и увековечить свои чувства на бумаге.        Рядом с ней Какаши тихо усмехнулся. Она взглянула на него, решив, что он снова наслаждается какой-то неприличной шуткой из "Ича-Ича" (которую она ненавидела), но быстро осеклась, поняв, что он читает её книгу через её плечо.        Инстинктивно она захлопнула сборник стихов и отвернулась.        — Над чем вы смеётесь? — огрызнулась она.        — Над тобой, — с лёгкостью ответил он. — С каких пор ты интересуешься поэзией?        Сакура покраснела, но не слишком смутилась. В конце концов, это было её новое Увлечение, которое она подхватила, потому что ей нравилась идея быть девушкой, которая читает стихи. Но усмешка Какаши сбила её с толку. Совершенно очевидно, он вовсе не считал её такой девушкой.        — А что не так с поэзией? — фыркнула она. — Это признанная литература. Хотя я не ожидаю, что вы это оцените.        — «Тот, кому нравится чувство юмора Джирайи, должен быть весьма низкопробным» — подумала она.        — Я могу ценить поэзию не меньше любого другого, — сказал он. — Это же Нака, верно?        — Поздравляю, вы умеете читать название на корешке.        Он мягко улыбнулся.        — Я немного знаю о Нака.        — Да ну? — Сакура ни на секунду не поверила ему.        — Её душа увядает быстрее, чем лицо.        Сакура уставилась на него.        — Третий акт «Горы и моря». Он написал его во время службы последним придворным поэтом императора, — объяснил он, возвращаясь к своей книге. — Одна из последних его работ, написанная перед тем, как грянула революция, и его казнили вместе со всем двором, когда империя распалась.        Сакура уставилась на него.        — Я и не знала, что вы так много знаете о поэзии.        — У меня много увлечений, — уклончиво сказал он. — Судя по тому, что ты читаешь, это, вероятно, его ранние работы, ещё до того, как он стал придворным лизоблюдом.        — Да, — сказала Сакура, глядя на свою книгу. — Лучшая его работа.        — Сомневаюсь. Его ранние работы нелепо причудливы и помешаны на романтике. Лишь когда он начал писать для империи, он нашёл свой стиль, — сказал ей Какаши.        — Что? Стихи о войне, славе и сельском хозяйстве? — Сакура скривилась. — Его более поздние работы ужасны — совершенно очевидно, что он их высасывал из пальца, чтобы польстить самолюбию нанимателя. Он полностью продался.        — Что ж, не удивлён, что тебе нравится всё это сюсюканье, — вздохнул Какаши. — Ты же девочка.        — Какое это имеет отношение? — возразила она. — Совершенно ясно, что его ранние работы гораздо выше по страсти к слову.        — Но его техническое мастерство гораздо сильнее в поздний период жизни.        — Техническое мастерство — ничто по сравнению со страстью!        — И всё же он не заработал ни рё, когда писал о любви.        Со стороны могло показаться, будто они всерьёз спорят. Наруто и Сай определённо так подумали и слегка обеспокоенно переглянулись: хоть для Сакуры и было обычным делом то задирать лидера команды, то подлизываться к нему, необычным было то, что Какаши вообще обратил на это внимание.        Однако, на самом деле, они оба получали удовольствие. Лёгкая улыбка играла на губах Сакуры на протяжении всего разговора, пока она пыталась втолковать сенсею ценность страсти, и поражалась, что у Какаши такие твёрдые взгляды на важность точности... для человека, о котором она и подумать не могла, что у него вообще есть твёрдые мнения по каким-либо вопросам, не говоря уже о пунктуальности.        — Кстати, что случилось с твоим прежним Увлечением? — спросил он, возвращаясь к своей книге.        — Не знаю, о чём вы, — фыркнула она.        — Знаешь, — подсказал он. — Увлечение вязанием.        — Она бросила это для вашего же блага, — сказал Наруто. — Вы продолжали носить всё, что она связала. Через какое-то время ей стало вас жалко.        — Но мне понравился тот жёлтый шарф, — сказал Какаши. — Он всё ещё у меня, и я собираюсь носить его следующей зимой.        Наруто фыркнул, будто не замечая злобных взглядов Сакуры.        — Несмотря на дырку, в которую пролезает рука?        — Как раз из-за дырки, в которую пролезает рука.        — Я вязала вам вещи получше! — запротестовала Сакура. — Вы специально носите его просто из вредности, чтобы смутить меня!        — Это первая вещь, которую кто-либо для меня связал; у неё сентиментальная ценность. Я дорожу им так же, как первым растением, которое подарил мне Наруто: Мистером Укки.        — Держу пари, он и шарф назвал, — предположил Наруто.        — Он всему даёт имя, — согласилась Сакура, хитро подмигнув.        — Это намёк на его пенис? — резонно поинтересовался Сай. Это было уже слишком для Сакуры и Наруто, которые расхохотались так сильно, что задыхаясь вцепились в подлокотники кресел, словно от этого зависела их жизнь.        Какаши одарил их всех холодным взглядом.        — Вы трое жестоки и дерзки со своим бедным старым сенсеем. Я должен отдать вас всех Гаю.        — Мы будем паиньками, Кака-сенсей, — сладко сказала Сакура, толкнув его плечом, чтобы дать понять, что они просто дразнят его. — Но я заставлю вас полюбить лучшие стихи Нака, даже если это будет последнее, что я сделаю.        Какаши жалобно посмотрел на неё.        — Ты издеваешься надо мной.        — Поэзией нельзя издеваться, неуч, — парировала она.        — Ясно, ты никогда не была военнопленной, как я. Как думаешь, откуда я столько знаю о поэзии?        — Вы так много знаете о поэзии, потому что вы сентиментальный старый романтик с израненной душой, который жаждет литературного красноречия, чтобы выразить словами то, что у него на сердце, — сказала она ему.        Его внимание было приковано к порнокнижке, но она видела, что он улыбается, будто вот-вот рассмеётся.        — Ты меня раскусила, — признал он, не в силах скрыть веселье в голосе.        Сакура откинулась на спинку кресла с видом победительницы.        Так начался день, который изменил её жизнь. Если бы и был момент, на который можно указать и точно сказать — вот он, главный поворот на дороге жизни, — то всё началось именно здесь. По словам Какаши, на этой дороге легко заблудиться. Она никогда не была склонна с этим соглашаться, будучи всегда столь уверенной в своём будущем и его направлении (да и чёртовы оправдания Какаши за опоздания казались столь же бесконечными, сколь и бессмысленными), но, оглядываясь назад, нельзя было отрицать, что события этого утра навсегда изменили курс её жизни.        Когда Цунаде, наконец, вызвала их в кабинет, она вручила им два свитка.        — Боюсь, что миссия разделена, — сказала она. — Вы знаете, как это бывает.        — Ох, ё-моё, — громко застонал Наруто. — Никогда ничего путного не выходит!        — Ходит много слухов о том, что деревня Ива обратилась за помощью к группе наёмников, Наруто, и нам нужно проверить их все — на случай, если хоть один окажется стоящим, — напомнила ему Хокаге. — Вам повезло, что задание относительно короткое. Вы все должны вернуться к концу недели.        — Чудеса случаются, — пробормотал Какаши, забирая оба свитка и передавая один Наруто. Сакура уже видела, по какому принципу разделится команда.        Это было обычным делом в последнее время. Из-за огромного количества миссий по проверке каждого слуха, команды повсюду делили пополам, чтобы охватить больше территорий. Но всегда был шанс вернуться с пустыми руками. Сейчас их просто отправляли наблюдать и шпионить, хотя Команда Какаши так ничего стоящего доклада и не находила. На каждый возможный след вторжения врага в Страну Огня приходилась сотня тупиков, но каждый нужно было проверить в любом случае.        На данный момент у них было шесть таких миссий: одну половину вёл Какаши, другую — Наруто. И каждый раз Сакура оказывалась в паре с первым.        — Что за миссия на этот раз? — спросила она, придвигаясь к Какаши, чтобы заглянуть в читаемый им свиток.        — До нас дошли сведения, что элитный джонин Ивы встречается с наёмниками в одном из двух городов ровно через три дня, — сообщила команде Цунаде. — Джонан на севере и Тиба на востоке. Один из них, по всей видимости, приманка, так что вам снова придётся разделиться.        — Вероятно, оба — приманка, — заметил Какаши, внимательно изучая краткое описание миссии.        — Возможно, — согласилась Хокаге. — Но если это правда, будут проблемы. Это не обычные наёмники. Это оперативники Синдиката.        После значительной паузы Какаши кивнул и свернул свиток.        — Мы сделаем всё возможное. Наруто и Сай берут Тибу, мы с Сакурой — Джонан. Все согласны?        Двое его подчинённых кивнули — третий лишь нахмурился.        — Почему вы всегда берёте Сакуру-чан? — с подозрением спросил Наруто.        — Потому что когда я куда-то иду с тобой, — сказала Сакура, не дав Какаши открыть рот, — ты всегда подглядываешь, когда я переодеваюсь! А Какаши-сенсей, напротив, настоящий джентльмен.        — Это сильно зависит от того, кого спросить, — мягко заметил он. — Это всё, Хокаге-сама?        Цунаде махнула рукой, отпуская их.        — Начинайте подготовку, — сказала она. — Все свободны — и вызовите следующую группу, когда будете уходить.        Покидая кабинет, Наруто перебрасывал свиток из руки в руку с самодовольным видом.        — Наша миссия окажется настоящей, — заявил он. — Не могу дождаться, как вы оба обалдеете, когда мы вернёмся с кучей инфы, да ещё и с парой наёмников в придачу.        — Ой, ты правда так думаешь? — Сакура встала напротив него в коридоре. — Ты ошибаешься! Мы будем теми, кто принесёт что-нибудь стоящее, если там что-то будет. Ведь так, Кака-сенсей?        Тишина.        — Сенсей? — Сакура оглянулась на мужчину, шагавшего впереди. — Вы слышите?        Похоже, нет, так как в этот момент он безучастно повернул голову в её сторону с рассеянным: «Хм?». Его мысли явно витали где-то далеко.        — Не будьте таким растяпой, — отругала она его. — Где ваш боевой дух?        — Ага, — сказал он с той же невнимательностью. Он не слышал ни слова из того, что она говорила.        — Ну, тогда удачи с вашей половиной, — сказал Наруто, качая головой на них обоих. — Увидимся по возвращению, и ты угощаешь выпивкой, когда мы вернёмся с плохими парнями.        — Нет, не угощаю, — крикнула ему вслед Сакура. — Потому что плохих парней поймаем мы!        — Ладно, ладно! — Наруто помахал на прощание и свернул в другой коридор с Саем.        Сакура догнала Какаши и зашагала рядом, заложив руки за спину и слегка улыбаясь.        — Что же вас так далеко занесло? — поинтересовалась она. — Вспоминаете об ужасных поэтических вечерах в сырых тюремных бараках Деревни Облака?        — Я просто подумал, — сказал он заметно более серьёзным тоном, чем она, — Джонан находится в северо-западной провинции.        — И?        — И именно там Саске видели в последний раз, не так ли?        — Ох... да. — Низ живота Сакуры скрутило, а улыбка сошла с лица. Это имя всегда вызывало боль в груди, стоило ей его услышать, и часто ей хотелось, чтобы она его не слышала. — Ну... провинция большая, — начала она неуверенно.       — Да, — согласился он.        — Значит, вряд ли…        — Ага, — снова согласился он.        — Он наверняка уже ушёл оттуда.        — Конечно. — Он пожал плечами, будто выкидывая тему из головы. — Ладно, я на девяносто девять процентов уверен, что миссия будет пустышкой, так что не забудь взять колоду карт или что-нибудь ещё. Может, настольную игру?        — Я возьму Нака, — сказала она.        — Ах. А я возьму беруши.        Они разошлись у башни, договорившись встретиться у западных ворот ровно в восемь утра следующего дня. Сакура знала, что будильник ставить не придётся: Какаши всё равно появится не раньше половины десятого.        Когда Сакура неспешно брела домой, она обнаружила, что необъяснимым образом грузно опустилась на землю из-за мимолетного упоминания Какаши о Саске. Действительно, последний раз юношу видели ровно две недели назад в одном из прибрежных городов северо-восточной провинции Страны Огня, вероятно, совсем недалеко от города, который им предстояло обследовать через несколько дней. Цунаде послала несколько АНБУ на его поиски, но, как всегда, след простыл. Саске не хотел, чтобы его нашли, и пока он не высовывался и не создавал особых проблем, Цунаде тоже не слишком рвалась его искать.        Помочь тому, кто не хочет помощи, можно лишь до определённого предела. Сакура давно смирилась, что, возможно, так будет всегда: редкие сводки раз в пару месяцев, и не больше.        Наруто никогда бы не отказался от друга, но сердце Сакуры не было таким выносливым. Оно не выдерживало разлуки, ожидания, отвержения и бесконечных неудач в попытках достучаться до него. Где бы Саске ни был сейчас и чем бы ни занимался — он больше не был частью её жизни. Некоторые вещи нельзя удержать, как ни старайся. И когда Сакура засыпала той ночью, глядя на первую совместную фотографию Седьмой команды, никто не смог бы упрекнуть, что она старалась недостаточно сильно.

***

       Когда Сакура проснулась, она упаковала последние необходимые вещи (и некоторые ненужные тоже) и отправилась к восточным воротам. Она прибыла ровно в девять, и прошло ещё двадцать минут, прежде чем появился Какаши.        — Что на этот раз? — зевнула она.        — Сегодня утром я упал в душе и ещё десять минут назад находился в реанимации. Сказали, что мне нельзя двигаться две недели, но я ответил, что придётся подождать, потому что у меня работа.        — Какая целеустремлённость, — произнесла она монотонно, хотя подозревала, что в конце одного из этих слов не хватает буквы «Л».        — Спасибо.        Когда мужчина поравнялся с Сакурой, её рука внезапно метнулась, чтобы схватить сенсея за рукав. Он не отреагировал, даже когда она наклонилась поближе и трижды преувеличенно шмыгнула носом у его плеча. Какаши просто терпеливо сносил её назойливый нос, пока она не издала резкий звук отвращения и не зашагала вперёд.        — Вы сказали, что бросили это! — рыкнула она.        — Что бросил? — невинно спросил он, следуя за ней.        — Давайте без этого, вы пропахли насквозь.        — Иди понюхай где-нибудь в другом месте.        — Вы делаете это только тогда, когда вам нужно снять стресс, — обвинила она. — Что вас напрягает?        — Не знаю, заметила ли ты, но сейчас идёт война, — указал он.        — Пока ещё нет. И вряд ли эта перспектива хоть как-то выбьет вас из колеи. — Сакура выжидающе посмотрела на него, но если она думала, что ответ вырвется наружу, она ошибалась. Какаши просто позволил себе блуждать по деревьям задумчивым, пустым взглядом, пока Сакура шумно не вздохнула и не сдалась. — Ладно, пошли, — простонала она. — Но не делай этого во время миссии. Это грязно.        — Тогда мне можно заниматься другими грязными вещами?        — Всего неделя, уверена, вы сможете сдержаться.        Пожалуй, это было слишком оптимистично.        Как и в любой другой миссии, они быстро отправились в путь, стремясь преодолеть как можно большее расстояние, чтобы заблаговременно установить слежку. Путь лежал на северо-восток в сельскохозяйственные угодья, где между бескрайними равнинами ферм и рисовых полей лежала деревня Джонан. Наруто и Сай направлялись на восток, к своей деревне, хотя Сакура надеялась, что именно парни пойдут по ложному следу. Уже несколько недель отсутствовали активные действия, и всё это сидение и ничегонеделание было так же интересно, как наблюдать как сохнет краска.        И всё же... какая-то маленькая часть её втайне порадовалась бы, если бы в этой миссии не нашлось ничего существенного. Одни только намёки в этих слухах уже лишили сна многих людей.        Концентрация, необходимая для скоростного передвижения, не оставляла места для светских бесед, но они делали регулярные привалы каждые пару часов, чтобы посидеть в тени щедро покрытого листвой дерева и попить из своих фляг. Какаши вылил немного воды себе на голову, и Сакура, подражая, сделала то же самое — только чтобы вскрикнуть от отвращения, когда слишком много воды затекло ей за шиворот под жилет. Какаши мастерски замаскировал свой смех под кашель.        — А вы даже не вспотели, — пожаловалась она. Под одеждой она чувствовала себя неприятно влажной, а когда села, колени начали слипаться.        — Это потому что я безупречен, — сказал он с совершенно искренним лицом.        — Ха! — фыркнула Сакура, и они снова тронулись в путь, мокрые, но отдохнувшие.        До Джонана было два дня пути, поэтому первую ночь миссии пришлось провести под луной на открытом воздухе. Какаши выбрал место в роще, а Сакуре выпала ​​«честь» приготовить ужин. Они немного поговорили, но в основном были слишком уставшими, и Какаши продолжал «уплывать», как делал это со вчерашнего дня.        — Что-то не так? — тихо спросила она, заметив, что его отрешенный взгляд слишком затянулся.        — Хм? — он взглянул на неё, приподняв брови.        — Происходит что-то, о чём мне следует знать? — спросила она. — Вы опять где-то далеко.        — Просто думаю. — Он мягко улыбнулся и отхлебнул горячего бульона, который она ему налила.        Ей нравилось видеть его улыбку; она была тёплой, мягкой и чуть неуверенной. Впервые она увидела её лишь пару лет назад, хотя не понимала, почему это заняло так много времени, ведь у него, похоже, не было проблем показывать лицо людям. По крайней мере, он покорно опускал маску перед медиками, когда те просили посмотреть его гланды, хоть и с неохотным стоицизмом человека, которого заставляют снять штаны и предстать во всей красе.        Хотя в первый раз, увидев его лицо, она потом почувствовала необъяснимую подавленность. Дело было не в том, что он уродлив, красив или чем-то отличался от её представлений (она считала его милым в своей нестандартной манере). Сакура знала маску так долго, что та стала в каком-то смысле его лицом, так что увидеть то, что скрывалось, было большим вторжением в её образ о нём, чем если бы он и правда спустил штаны и предстал перед ней.        Сейчас она больше привыкла к его внешности. Но даже так, порой она чувствовала себя немного скованно рядом с ним, когда он был без маски. Одна только возможность увидеть его мягкую улыбку казалась ей интимнее, чем любая другая улыбка любого другого человека.        Они устроились в спальных мешках, разложенных рядом. Странно, что в помещении такая близость показалась бы значительной, но спать в полуметре друг от друга на природе казалось нормальным и приличным. И, как она заметила ещё в кабинете Цунаде, когда на следующее утро они переодевались, Какаши вежливо отвернулся и не подглядывал.        По крайней мере, так, чтобы она заметила.        Прошёл ещё целый день пути, прежде чем они прибыли в деревню Джонан, и сразу же поселились в гостинице на вершине утёса, откуда открывался идеальный вид на большую часть маленького городка. До предполагаемой встречи джонина Скрытого Камня с «наёмниками» оставался ещё день, так что делать было особо нечего, кроме как валяться на веранде их общего номера, наблюдая за редким населением, снующим по своим делам, словно муравьям в муравейнике. Все выглядели такими блёклыми, бледными и скучными, что появись тут джонин из Ивы, он выделялся бы как термит среди муравьёв. Сакура оставила наблюдение Какаши, несмотря на то, что у него был лишь один практичный глаз. Сама же она устроилась на пуховом футоне в длинной полосе послеполуденного солнца, пробивавшегося через открытые раздвижные двери, и, держа свиток над головой, принялась читать.        — Какаши-сенсей? — начала она нараспев.        — Да, Сакура-чан? — отозвался он в том же тоне.        — Так что же это за Синдикат? — она перевернулась на живот и устремила взгляд на его спину через дверной проём. Он так долго не отвечал, что Сакура была уверена, что он забыл о её вопросе, увлёкшись наблюдением за крышами через одну половинку бинокля, будто это был монокль. — Ну, — начала она снова. — Синдикат, которым якобы управляют эти наёмники?        Какаши со вздохом опустил бинокль, но не удостоил её взглядом.        — Преступная сеть, — сказал он. — Вот что такое Синдикат. Поговаривают, что им управляют наёмники, но никто не знает этого доподлинно. С тем же успехом это может быть слабо организованная группа лиц вообще без центрального руководства, поэтому вся эта миссия — полная бессмыслица.        Это заставило Сакуру задуматься. Она нахмурилась, разглядывая спину Какаши, пытаясь понять — не показалось ли ей, что в его голосе прозвучали нотки нетерпения. Впервые за долгое время он говорил так, будто действительно не хотел продолжать разговор.        А может, как и она, он начал уставать от этого томительного ожидания. Слишком уж долго им не поручали ничего стоящего, и теперь раздражение от сложившейся ситуации становилось неизбежным. Однако для Какаши, ветерана войны, наверняка не раз переживавшего подобные периоды зловещего затишья перед первым кровопролитием, такая несдержанность была... несвойственна.        — Что-то не так? — осторожно поинтересовалась Сакура.        Он замешкался, затем повернулся и дружелюбно улыбнулся.        — Вовсе нет, — ответил он, прежде чем вернуться к наблюдениям. До конца вечера он вел себя чуть сдержаннее, но Сакура ни на секунду не купилась на это. Она наблюдала за Какаши так же пристально, как он за городом, пытаясь понять, почему его плечи были напряжены и подняты, почему он то и дело проводил рукой по волосам и почему на его обычно бесстрастном лице застыло недовольное выражение. Особенно это бросалось в глаза, когда он снимал маску, чтобы поесть, например, когда они спускались к ужину. Хозяйка, казалось, обиделась на его выражение лица, и Сакура не могла её винить. Он выглядел так, будто его заставляют есть нечто отвратительное на вкус.        Сакура почти не заговаривала с ним, пока они переодевались в ночную одежду за скромными ширмами и устраивались в отдельных футонах по разные стороны комнаты. А когда Сакура не начинала разговор первой, Какаши и вовсе не подхватывал инициативу. Настолько он был погружен в свои мысли, что Сакура осознала: лишь она одна замечала эту странную тишину между ними.        Может, дело в ней? Неужели она чем-то его раздосадовала, сама того не осознавая?        В прохладном полумраке комнаты Какаши спал бесшумно. Время от времени Сакура не могла удержаться и приподнимала голову, чтобы удостовериться, что он всё ещё здесь — где-то в глубине души её преследовало иррациональное ощущение, что стоит ей перестать следить за ним, как он исчезнет. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного, но каждый раз, бросая взгляд на его футон, её успокаивал вид его светлых растрёпанных волос и скомканного одеяла.        Конечно же он никуда не денется! Куда, в конце концов, ему было идти?        Ледяной сквозняк гулял по комнате, а завывающий за стенами ветер яростно хлестал по черепице. Сакура плотнее укуталась в одеяло, пряча замёрзший нос в подушку. Как бы она не отчаивалась из-за бездействия в последнее время, надвигающаяся война всё же вызывала в ней тревогу. Ей довелось участвовать лишь в нескольких битвах — коротких и решительных. Настоящей затяжной войны между великими деревнями она не знала. В детстве всё казалось таким надёжным. Войны кланов и деревень остались в прошлом, канули в Лету ещё до её рождения.        Но теперь они балансировали на грани нового феодального строя, и то чувство безопасности, к которому она привыкла с детства, уже не вернуть. С тех пор, как работа с Цунаде открыла ей глаза на неуклонный упадок Конохи, превратившейся из грозной и уважаемой деревни в дряхлого старожила, оказавшегося во власти более молодых и сильных соседей. Стервятники начали кружить над ней сразу после смерти Сандайме. Они сразу распознали ослабевшую жертву — просто ждали подходящего момента и условий для нападения.        Какаши ведь уже проходил через это, не так ли? Наверняка у него нашлись бы ободряющие слова? Сакура в очередной раз приподняла голову, чтобы взглянуть на него — и внутренности её сжались в ледяной комок.        Одеяло было откинуто, а постель пуста.        Сакура резко села, озираясь по сторонам.        — Сенсей? — осторожно прошептала она, но ни одна из теней не отозвалась.        На мгновение она заколебалась, ей было тепло и уютно под одеялом, совсем не хотелось вылезать... но тревога взяла верх. Раздражённо цокнув языком, она откинула одеяло и на цыпочках подкралась к двери, чтобы заглянуть в длинный, тёмный и безмолвный коридор. Прислушалась. Ладно, не такой уж и безмолвный — отчётливо слышались храп и сопение постояльцев из соседних комнат, а также приглушённые стоны женщины, явно испытывающей удовольствие.       ‭«Наверное, просто лакомится шоколадом», — поспешно решила Сакура, твёрдо уверив себя, что Какаши тут ни при чём, хотя и это её не удивило бы.        Ещё она различила глухие удары неплотно закрытой двери на сквозняке. В самом конце коридора виднелся выход наружу — та самая дверь, которая, как она точно помнила, была плотно закрыта, когда они прибыли.        С нарастающим подозрением Сакура бесшумно пересекла холодный пол и дотянулась до дверной ручки. Затаив дыхание, она досчитала до трёх — затем распахнула дверь и выскочила наружу.        — Ага! — прошипела она.        Какаши сидел в нескольких метрах от неё на пне, слишком уж небрежно облокотившись на ограду.        — Ой, — сказал он с наигранным удивлением, — здравствуй, Сакура.        Она ни на секунду не купилась.        — Поднимите ногу.        — …нет.        — Сенсей!        Со вздохом он поднял ногу, обутую в сандалии, и Сакура тут же подобрала предательский окурок, который, хоть и был придавлен, всё ещё тлел с одного конца.        — Кажется, вы обещали воздерживаться на этой миссии? — напомнила она.        — Если ты вспомнишь, я ничего такого не обещал, — ответил он. — Но то, что под моей ногой оказалась сигарета, это всего лишь косвенная улика.        Сакура тщательно затушила её об ограду и подбросила в воздух, где ветер тут же подхватил окурок и унёс за край утёса. Она повернулась к Какаши с грозным выражением лица, уже открывая рот...        — Мне не нужна лекция о вреде курения, — прервал он. — Ты следи за своим здоровьем, а я буду делать со своим что захочу.        — Я и не собиралась ничего такого говорить, — солгала она. — Просто это уже второй раз за два дня, когда я застаю вас курящим. Это на вас не похоже.        — Почему же? — поинтересовался он.        — Вы сами говорили мне, что никогда не курите в одиночестве, только когда у вас стресс.        — Забыл упомянуть, что ещё курю после секса, — сказал он, приподняв брови, как будто вызывая её возмущение.        Сакура решила проигнорировать его попытку сменить тему.        — Вы ведёте себя странно с тех пор, как мы получили это задание, — заметила она. — Будто вас что-то раздражает.        — Меня ничего не раздражает, — отрезал он.        — Дело во мне? — ровно спросила она. — Я что-то сделала?        Какаши посмотрел на неё с недоумением.        — С чего бы ты… — и резко замолчал, будто осознав резкость собственного тона. — Возможно, мне просто не нравится эта миссия. Вот и всё.        Пронёсся очередной порыв ветра, и Сакура скрестила руки в защитном жесте. Холодно не было, но и тепло тоже; она чувствовала, как мурашки пробегают по её коже.        — Почему? — спросила она.        — Она бессмысленна, — только и сказал он.        — Вы не знаете этого наверняка, — возразила она. — Возможно, мы найдем что-нибудь завтра…        — Не найдем, — снова перебил он.        В его голосе звучала роковая уверенность, и Сакуре пришлось признать про себя, что он, вероятно, прав. Тем не менее, Какаши не из тех, кто теряет терпение из-за рутинных заданий. Казалось, он даже предпочитал их, так почему же это задание так действует ему на нервы?        — Это затишье перед бурей, Сакура, — ровно сказал он. — Думаю, у нас есть около месяца… затем разразится Четвёртая Скрытная Война.        Сакура содрогнулась. Никто не любил называть вещи своими именами так прямо. Все знали, что война приближается, но никто не говорил об этом вслух — не будет говорить, пока ниндзя из Камня не убьёт ниндзя из Листа, или наоборот. И тогда война станет их единственной реальностью на долгое время.        — Сенсей? — тихо позвала она.        — Мм?        — Какая она — война?        Он взглянул на неё.        — Ты беспокоишься?        — Наверное, — неопределённо ответила она. Она знала, что была обеспокоена, но пока это не было тем сжимающим внутренности страхом. Хотя она размышляла, не должен ли это быть именно сжимающий внутренности страх, если она хоть немного заботится о самосохранении. — Я никогда раньше не была на войне.        Он глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул.        — Не так уж страшно, когда привыкнешь. Главное не терять бдительность. Многие выживают, если не лезут на рожон. Тебе бояться нечего — ты крепкая и сообразительная        Сакура согрелась от этих слов, но тут же вспомнила, что перед ней человек, прошедший через последнюю мировую войну — самую кровопролитную из трёх, по общему мнению. Если кто и понимал в войнах, так это он.        — А что будет, если мы проиграем? — спросила она, озвучив главный страх каждого жителя Конохи.        — Если проиграем? — бесстрастно повторил он. — Кто знает? Зависит от Ивы. Обычно победители оккупируют и грабят. Наш даймё окажется под давлением, и скорее всего мы потеряем стратегические территории в пользу Страны Земли, которые они используют как плацдармы для новых войн против мелких стран, пока не захватят весь северо-запад. Если проявят особую жестокость — сожгут Коноху дотла, а уцелевшие ниндзя и мирные жители станут беженцами, и либо они присоединятся к другим деревням, либо создадут новую. Это очень неопределённое будущее для деревни, которая проиграла войну. Даже если мы выживем, мы будем расколоты.        Звучало не очень обнадёживающе. Сакура нахмурилась, сглатывая ком в горле.        — Я не думаю, что смогу покинуть Коноху.        Новый порыв ветра растрепал её волосы. Она зажмурилась, теперь уже откровенно дрожа.        Какаши начал стягивать свою чёрную куртку.        — Тебе не придётся, — сказал он. — Потому что мы не проиграем. Силы Ивы практически равны нашим, и в целом мы опытнее. В крайнем случае есть Кьюби. Поражение маловероятно.        Говоря это, он накинул на неё куртку и обнял за плечи через ткань. От тепла Сакура почти сразу перестала дрожать, хотя её слегка раздражала собственная слабость и его ненужная жалость. Но теперь она была в тепле... даже если воротник пах табаком, а его руки, растирающие её плечи, напоминали, что его мрачность направлена не на неё.        — Но зачем им начинать войну именно сейчас? Что мешало им раньше? — спросила она. — Они бы не рискнули, если только у них не появился козырь, которого не было раньше.        — Скрытый козырь? — Какаши пожал плечами. — Сомневаюсь. Стратегия — не их конёк, а боевой дух всё ещё подорван прошлым поражением. Даже если у них есть секретное оружие, их шансы на победу кажутся равными нулю.        — Что, если их скрытый козырь — Синдикат?        Его руки замерли на её плечах, и на мгновение он задумался.        — Даже если это правда, и Синдикат действительно управляется наёмниками, Ива играет с огнём. Нельзя доверять войну преступникам, это почти всегда приводит к обратному результату.        Конечно же она была права. Он действительно проходил через подобное раньше, и у него действительно нашлись успокаивающие слова. Его логичные доводы развеяли тревогу, о которой она даже не подозревала, пока снова не почувствовала лёгкость.        — Спасибо, — прошептала она.        Обычно после таких бесед он улыбался и гладил её по голове, как переживающего ребёнка. Но сейчас его взгляд был тёмным и почти нечитаемым. Почти — потому что она разглядела в нём... раскаяние.        Где-то в его словах таилась ложь.        Он резко закрыл глаз, будто осознав, что выдал себя, и быстро поднялся.        — Тебе холодно, а раз ты лишаешь меня вредных привычек — пойдём внутрь.        Слегка озадаченная, Сакура позволила увести себя обратно в комнату. Она остановилась у своего футона, сжимая пальцами края куртки Какаши, которая всё ещё согревала её, но он сразу же улёгся в постель с усталым вздохом.        — Завтра нам рано вставать, Сакура, — пробормотал он, стряхивая пыль с подушки.        Она села на свой футон, но не сдвинулась с места.        — Спокойной ночи, сенсей, — прошептала она в ответ, а в голове у неё гудело от мыслей и замешательства от одного лишь этого мимолетного взгляда. Даже когда он устроился поудобнее и его дыхание выровнялось, Сакура продолжала сидеть, глядя на его фигуру и абсолютно уверенная, что он так же не спит, как и она.