Дом воронов

Твой номер у меня был уже давно, Ещё когда мы были молоды, Но мне пришлось расти.        — Упаковку аспирина, пожалуйста.        Молодая женщина бодренько покопавшись под прилавком, подала ему простую белую бутылочку.        — Что-нибудь ещё, господин? — спросила она.        — Нет, — рассеянно ответил он, глядя мимо неё на сверкающие ряды сигаретных пачек. Его рот говорил одно, но взгляд явно говорил другое, и девушка уловила это истинным чутьём продавца.        — Сигареты, господин? — поинтересовалась она.        Какаши вздохнул.        — Конечно. Я это заслужил, — сказал он, указывая на предпочитаемую марку. — И журнал.        — Какой, господин?        — Хм… тот, у которого самые высокие рейтинги.        Продавщица многозначительно посмотрела на его покупки, пробивая их.        — Тяжёлый день, господин? — предположила она.        — Три, — вздохнул он и начал отсчитывать мелочь по одной монете за раз, чтобы позлить цокающих языками покупателей, выстроившихся за ним в очередь, и чтобы проверить, не растеряется ли девушка перед огромной кучей монет настолько, что не заметит недостачи.        Она не обратила внимание. Сгребая все деньги в кассу, она одарила его яркой фальшивой улыбкой.        — Следующий, пожалуйста.        Выйти на улицу было всё равно что шагнуть прямиком в середину мигрирующего стада гну, и одного взгляда на эту пыльную, медленно текущую реку человеческих тел хватило, чтобы он понял: Сакура, наверное, была права, предложив обойти город стороной. Тем не менее, иногда стоило сбежать от неё, потому что невозможно наслаждаться маленькими шалостями жизни, когда Королева праведности дышит тебе в затылок. Поэтому, трогаясь в путь сквозь плотную толпу, он позаботился запрятать сигареты и «грязный» журнал на самое дно сумки — туда, где Сакура с наименьшей вероятностью их заметит. Он не хотел очередной лекции от неё. Достаточно было того, что он опаздывал. Несомненно, она уже на другом конце города, нетерпеливо притоптывает ногой и придумывает что-нибудь остроумное и язвительное на тот случай, когда он наконец объявится.        Но с той скоростью, с которой толпа позволяла ему двигаться, ей придётся подождать ещё. Особенно когда он застрял позади сплетничающих старушек, которые останавливались каждые несколько метров, чтобы поговорить. Проталкиваться мимо них казалось невежливым (а он всегда питал слабость к милым старушкам), поэтому Какаши терпеливо ждал просветов в окружающем потоке, зная, что каждая секунда промедления, вероятно, добавляет ещё одну сердитую морщинку на лбу Сакуры.        Очередное плечо врезалось в его.        — Тьфу ты — простите!        — Извините, — машинально сказал Какаши одновременно с мальчиком, так и не сумев до конца избавиться от социального рефлекса извиняться перед провинившимся, ведь обычно как-то так выходило, что виноват был он сам.        Мальчик, врезавшийся в него, быстро двинулся дальше, не удостоив Какаши больше никаким вниманием. Он спешил. Какаши с любопытством посмотрел ему вслед, прежде чем медленно опустить руку и потрогать сумку, где лежали его деньги и ценности. Всё на месте. Хорошо, хорошо. Он пожал плечами и продолжил путь, искренне надеясь, что его не ограбят, пока он не выберется из этого города. Сакура уж точно не дала бы ему потом спуску.        Когда он наконец добрался до восточных ворот, откуда продолжалась их дорога в Коноху, её нигде не было видно.        «Странно» — подумал Какаши, несколько минут лениво прохаживаясь туда-сюда на случай, если она просто где-то за углом. Не могло быть, чтобы тот, кто пошёл короткой дорогой в обход города, пришёл последним, уж точно не такой человек, как Сакура, чьим недостатком часто было то, что она приходила слишком рано.        Ну, что ж. Ему было чем скоротать ожидание.        Найдя подходящее укромное местечко под деревом, откуда он мог наблюдать как за въездом в город, так и за дорогой, Какаши со вздохом сел и извлёк первую сигарету из новой пачки. Прикурив её небольшим катон-дзюцу и, ещё раз украдкой оглядевшись, чтобы удостовериться, что Сакура не подкрадывается, сделал первую затяжку.        Блаженство.        Он был не виноват, и срывался нечасто. Вообще-то он начал курить лишь потому, что Асума сделал это чертовски крутым, что было слабостью любого шестнадцатилетнего парня. Но потом Рин начала жаловаться на запах от его одежды, волос и поцелуев, и ему пришлось бросить, иначе он больше никогда не смог бы с ней целоваться… что было ещё одной слабостью любого шестнадцатилетнего парня.        Даже после её смерти у него не возникало сильного желания возобновить свою «грязную» привычку, как называла это Сакура. Лишь изредка его посещало желание снова ощутить вкус дыма; в моменты, когда ему было тяжело… когда миссии проваливались одна за другой, а люди продолжали умирать. Странно, но иногда ему требовалось совсем немного, чтобы не развалиться на части. Иногда это была всего лишь одна сигарета.        Вот только он знал: если дела пойдут и дальше так же, как с этой миссией, он станет таким заядлым курильщиком, что даже Асума перевернулся бы в гробу.        Что ж, по крайней мере, были и другие зависимости, которые можно было удовлетворить.        Какаши полез в рюкзак. «Непослушные Ночные Медсёстры», выпуск № 324. Он обращался с журналом так, будто его страницы были сотканы из тончайшего шёлка, и благоговейно разложил его у себя на коленях. Когда он открыл его на первой странице, сигарета чуть не выпала у него изо рта.        — Вау…        «… Харука, восемнадцать лет, пятый размер, в этом году начала обучение медицине. Она скромна, но уверена в своей способности обеспечить ту самую нежную заботу, в которой её пациенты нуждаются больше всего…»        Ох, почему бы больнице Конохи не нанимать таких милашек, как очаровательная Харука? Последняя медсестра, обтиравшая его губкой, была примерно возраста Цунаде и с ненужным усердием натирала его в деликатных местах, пытаясь настойчиво уговорить его познакомиться с её дочерью.        Самой симпатичной девушкой, когда-либо сидевшей с ним, была Сакура, но это не в счёт, потому что она отказывалась носить форму медсестры, несмотря на его частые просьбы, вызванные морфием. И он сомневался, что она когда-нибудь наденет что-то столь же откровенное, как Харука восемнадцати лет с пятым размером.        Мимо него прошли две пожилые крестьянки, свирепо хмурясь на него, его сигарету и его ужасный журнал. Он весело помахал им и крикнул:        — Добрый вечер, дамы, — и они тут же повернулись друг к другу, громко перешептываясь.        — Ишь, южанин, — сказала одна.        — Я бы никогда не подпустила свою Кими к такому мужчине.        — Какой позор.        — Полностью согласна.        Какаши вернулся к беспечному перелистыванию страниц журнала. Его лишь слегка беспокоило, почему Сакура ещё не появилась, и теперь, когда он удобно устроился, занимаясь двумя вещами, которые, как он знал, она не одобрит, он не спешил, чтобы она объявилась. Однако по мере того, как минуты текли, а он опасно приближался к последней странице «Непослушных Медсестёр», он всё же начал слегка недоумевать.        — «Наверное, просто отвлеклась» — подумал он, нащупывая в глубине сумки рацию. Не отрывая глаз от длинноногой блондинки на странице перед ним, он вставил провода наушника в ухо и нажал на кнопку связи.        — Сакура, ты там?        Прошло несколько секунд, заполненных лишь помехами.        — Сакура, ты опаздываешь. Восточные ворота, помнишь? Где ты?        Он снова подождал, но ответа всё не было.        — Сакура? — он начал чувствовать, что его игнорируют… и немного тревожиться. — Эй, Сакура, всё в порядке?        Внезапно океан помех прервался.        — С-сенсей?        Он расслабился.        — Где ты?        — Эм… Я в городе. Мне кое-что нужно было купить, так что…        В её голосе было что-то странное. Что-то напряжённое и неуверенное, будто она не знала, что сказать. Это было не похоже на ту Сакуру, которая открывала рот и говорила всё, что придёт в голову. И ещё это легкое эхо, когда она говорила…        — Что именно? — спросил он.        — Женские штучки.        Ладно, на эту тему он не стал допытываться, но её голос всё ещё звучал почти на октаву выше обычного, и это заставило его насторожиться.        — Ты в порядке? — тише спросил он.        Ответа не последовало. Долгая, долгая пауза заставила мелкие волоски на его шее неприятно зашевелиться.        — Всё хорошо. Я в порядке, — наконец ответила она и тяжело добавила. — Увидимся чуть позже, ладно?        — Ладно.        На этом, казалось, разговор закончился. Какаши отсоединил рацию от уха и положил её на колени рядом с журналом, пытаясь понять, что же было странного в их разговоре. Возможно, дело было в том, как она использовала рацию. Эхо могло возникнуть только в случае, если она включила громкую связь, но зачем ей использовать этот режим посреди города? Да, миссия завершена, но это не повод расслабляться и терять бдительность…        Внезапно «Непослушные Медсёстры» ему наскучили. Какаши свернул журнал, сунул обратно в рюкзак и начал искать купленный пузырёк аспирина. Вот ещё одна странность. Он был уверен, что положил его в карман, но теперь его нигде не было. Уронил в городе? Может, вернуться и поискать…       Ох. Погодите-ка.        То плечо, что врезалось в него… и та рука, что задела его ногу… И тот мальчишка, что умчался прочь, словно за ним гнались адские гончие…        — Ах, чёрт возьми, — Какаши выплюнул сигарету и откинул голову назад, на ствол дерева. День явно не задался.

***

       Никто не мог обвинить Харуно Сакуру в медлительности рефлексов. Часто, будучи медиком команды, она должна была быть самой готовой к атаке, ведь враги считали её лёгкой и удобной целью. Однако бывали моменты, когда её острые инстинкты вступали в конфликт с более глубокими, личными чувствами, и она застывала, словно оленёнок в свете фар.        Это был один из таких моментов. Она была не готова к этому, но даже если бы она знала на полгода вперёд, что сегодня встретит Учиху Саске, она всё равно могла бы онеметь и замереть от шока при его появлении. Когда Какаши напомнил ей, что Саске в последний раз видели именно в этом регионе, она надеялась… но никогда по-настоящему не ожидала встретить его на этой миссии. Не посреди деревенской дороги вдоль реки. Не в одиночку.        Но, пожалуй, больше всего её шокировала его внешность. Четыре года она хранила в голове образ шестнадцатилетнего мальчика, сама того не осознавая. Тогда она смотрела на него глазами девочки и считала его взрослым… но теперь он и вправду был взрослым, и разница была разительной. Он был высоким, с широкими плечами, лицо его было элегантным без намёка на мягкость. А его глаза…       …они смотрели сквозь неё.        Она не знала, что сказать. Что обычно говорят в таких ситуациях? «Привет?» «Как дела?» «Не ожидала тебя здесь встретить?» Типичные любезности казались неуместными, и она долго стояла с открытым ртом, ожидая, когда мозг вновь заработает.        Саске нахмурился, и это было похоже на трещину на фарфоре.        — Ну? Что тебе надо?       Четыре года.        Четыре года увиливаний, пряток и постоянного пребывания в бегах… и это всё, что он мог ей сказать?!        — Я знаю, что ты там, — повторил он, и она поняла, что изменилось не только его тело. Изменился и голос. — Если думаешь, что я тебя не вижу только потому, что ты молчишь, то ошибаешься.        Почему он говорил это, смотря прямо на неё? Конечно, она не пыталась прятаться! Будь это так, она бы уже давно убежала.        — Саске-кун, — прошептала она, сделав шаг в его сторону. — Это я.        Он слегка склонил голову набок, и морщины на лбу углубились.        — Кто это? Откуда ты знаешь моё имя?        Теперь настала её очередь хмуриться.        — Сколько девушек с розовыми волосами ты знаешь? — спросила она. Конечно, за эти годы она, наверное, тоже немного изменилась, но это не оправдывало того, что он её не узнал. Особенно учитывая, что люди, знавшие её с младенчества, всё ещё иногда подходили к ней на улице, представляясь её няней/бывшей соседкой/потерявшимся почтальоном. Многие сказали бы, что её просто невозможно забыть.        Она увидела момент, когда он вспомнил. Черты его лица вновь разгладились, выражая скорее удивление, и он произнёс то, что когда-то заставляло её сердце трепетать.        — Сакура…        — Ну конечно же! — надменно сказала она. — Только не говори, что забыл меня.        Было странно, что его взгляд всё ещё словно проходил сквозь неё: он смотрел на неё, но не встречался глазами. Медленно он развернулся и продолжил идти по лесной тропе, будто ничего не прервало его путь.        — Эй! — крикнула она.        — Иди домой, Сакура, — бросил он через плечо.        — Постой! — она поспешила за ним. — Тебя разве не интересует хоть немного…        Он резко развернулся, и вдруг тонкая трубка, продетая через его ремни, оказалась наполовину обнажена, и её нельзя было спутать ни с чем иным, кроме как мечом.        — Сакура, — сказал он, глядя куда-то в сторону деревьев, хотя его рука твёрдо лежала на рукояти катаны. — Я не намерен подчиняться никому из Конохи, и если ты будешь настаивать… я убью тебя.        По крайней мере, он был откровенен. Сакура резко остановилась, раздумывая, что делать дальше. Если раньше её ум был парализован, то теперь он лихорадочно искал способ обойти эту уродливую, враждебную стену между ними. Как достучаться до того, кто тебя презирает?        — Но я говорю с тобой не от имени Конохи, — сказала она. — Саске-кун, ты мой друг. Я не хочу драться…        — Последний отряд АНБУ, который пытался меня выследить, — начал он ровным тоном, – вернулся домой без одного человека, если я правильно помню.        Она тяжело сглотнула.        — Я здесь не для того, чтобы схватить тебя, — сказала она ему. — Я не смогла бы, даже если бы захотела. Но прошло уже четыре года, знаешь ли. Тебе совсем не любопытно…?        — Что именно? — Рука на катане слегка расслабилась; обнадёживающий знак, придавший Сакуре уверенности.        — Обо мне, о тебе… обо всём? — спросила она с надеждой. — Я скучала по тебе, Саске-кун.        — Перестань называть меня так.        Сакура тревожно посмотрела на своего бывшего товарища по команде.        — Как?        — Саске-кун. Это звучит слащаво, когда ты так говоришь. Я думал, ты уже переросла это. — Меч со щелчком вернулся в ножны, и он снова повернулся, чтобы продолжить путь, хотя на этот раз его шаг был медленнее.        Он не пригласил её следовать за ним открыто, но раз не запрещал, она осторожно начала следовать за ним на близком, но уважительном расстоянии. С этого ракурса она могла бы принять Саске за его брата, если бы не знала, что тот мёртв. Сходство было поразительным. Даже если их внешнее сходство не было очевидно с первого взгляда, аура исходившая от братьев, не оставляла сомнений в их родстве.        Но даже думая о том, как он повзрослел за, казалось бы, такое короткое время, Сакура задавалась вопросом, как она выглядит в его глазах. Выглядела ли она взрослой? Может быть, красивой? Даже сексуальной?        Трудно было сказать, поскольку он, похоже, не хотел смотреть на неё. Он до сих пор даже не встретился с ней взглядом.        — Ты пришла сюда искать меня? — спросил он.        Пальцы Сакуры нервно сжали ткань юбки, выдавая её волнение.        — Нет… Я знаю, что в последний раз тебя видели здесь, но это было несколько недель назад. Все уверены, что ты ушёл дальше. Мы здесь только из-за задания; как раз возвращаемся обратно.        — Значит, Наруто с тобой? — без эмоций уточнил он.        — Нет. У него другое задание, — призналась она.        — Понятно.        Была ли это нотка разочарования или равнодушия?        — Ваша миссия… случайно не связана с Ивой? — спросил он.        Сакура нахмурилась. Напряжённые отношения Ивы и Конохи не были большим секретом, но Саске был врагом Деревни Скрытого Листа и уж точно не посвящён в детали даже самых рядовых заданий. Формально, он даже не был врагом, как это было бы в случае обычного дезертира. Он был тем, кто открыто и страстно желал уничтожения Конохи и всех её жителей.        Трудно сказать, изменились ли его мысли, спустя столько лет. Тем не менее, она выбрала уклончивый, неопределённый ответ.        — Возможно.        — Ива и Синдикат. Я прав?        Сакура резко взглянула на него. Вот это была совершенно конфиденциальная информация.        — Откуда ты это знаешь? — потребовала она.        Он повернул голову в её сторону, но его взгляд оставался устремлённым куда-то вдаль.        — Я, может, и слепой, — сказал он с лёгкой улыбкой. – Но я не глухой, Сакура. Я слышал разговоры людей.        Сакура остановилась как вкопанная.        — Ах, — прошептала она, а её пальцы медленно поднялись ко рту в остром шоке и смущении. — Прости, я не поняла.        Он тоже остановился и обернулся к ней, хотя теперь причина, по которой он смотрел сквозь неё, была слишком очевидна. Она слышала, что это неизбежность для пользователей мангекё, и хотя она знала, что Саске демонстрировал те же симптомы, что Какаши и Итачи до него, она не подозревала, что дело зашло так далеко.        Быть слепым и совершенно одиноким… Сакура не могла представить себе такую жизнь.        — Твоё задание увенчалось успехом? — спросил он.        Как он мог быть таким спокойным? Сакура никогда в жизни не чувствовала себя так жалко, и если бы не боялась его, она, возможно, заплакала бы и попыталась обнять. Это было просто несправедливо. Почему жизнь так жестока к тем, кто страдал больше всех?        — Твоё задание? — повторил он, более нетерпеливо. — Удалось?        — Да, — прошептала она.        — Врёшь.        — Я не вру, это правда, — сказала она, затем тихонько подняла руку и робко помахала четырьмя пальцами перед его лицом.        — Твой голос становится выше, когда ты лжёшь, — заметил он. — И перестань.        Она резко опустила руку.        — Перестать что? — невинно спросила она. Неужели у него развился слух, как у летучей мыши, после того как он ослеп, или у него всё ещё осталось хоть какое-то зрение? Она хотела бы его осмотреть, но не осмелилась попросить.        — Значит, вы ничего не нашли, — сказал он, и на этот раз, когда он зашагал, Сакура пошла рядом с ним. — Ты меня удивляешь.        — Ну, если ты так много знаешь об Иве и Синдикате, почему бы тебе не рассказать мне об этом? — подначивала она. — Такое чувство, будто я гоняюсь за собственным хвостом со всеми этими заданиями.        — Зачем мне это делать? — ровно спросил он.        — Потому что, — она лихорадочно искала причину. — Мы… давно знакомы.        — Но ты забываешь, что работаешь на Коноху, и если я помогу тебе, я помогу этой деревне. Я не могу этого допустить.        — Разве тебе не надоело одиночество? — спросила она, указывая на незнакомый мир вокруг них. — Коноха не такая, как двенадцать лет назад. Там всё ещё есть место для тебя. Разве это не лучше, чем быть каким-то бездомным бродягой, слоняющимся по просторам?        — В Конохе ещё есть место для меня? — задумчиво протянул он. — В тюремной камере, ты имеешь в виду. Хочешь, чтобы я променял свободу на заточение?        — На искупление, — поправила она. — Ты убивал людей, Саске… и ты замышлял убийство невинных. Однажды тебе придётся ответить за это.        — Ты тоже убивала людей, Сакура, — сказал он. — Единственная разница между нами в том, что мы делали это по приказу разных людей. Так почему же именно я должен нести ответственность?        — Ну… — И снова она изо всех сил пыталась придумать ответ. Она полагала, что он прав, но не знала, хочет ли он признать разницу между приказами признанного государства и приказами группы мятежников, стремящихся создать мир бесконечной войны ради собственной выгоды. Однако, война по-прежнему казалась неизбежностью для большинства людей, с группой вроде Акацуки или без неё.        Саске свернул на другую дорогу, ведущую в сторону от той, что огибала деревню. Она круто спускалась вниз, и впереди виднелся небольшой каменный мост, ведущий через реку, протекавшую рядом. Сакура замешкалась.        — Мы правильно идём? — неуверенно окликнула она. Он ведь слепой...        — Я не знаю, куда, по-твоему, мы направляемся, — парировал он.        Ей пришлось последовать за ним, иначе он без зазрения совести оставил бы её позади. С недовольным вздохом она поспешила вниз по покатой тропе и нагнала его как раз в тот момент, когда они начали переходить мост.        Именно тогда из сумки Сакуры послышались шипение и треск ожившей рации.        — Сакура, ты там?        Словно он почувствовал сам момент, когда она отклонилась от согласованного маршрута. Не в первый раз она задумалась, не обладает ли Какаши капелькой ясновидения...        Её взгляд с опаской метнулся к Саске. Он остановился, хмуро глядя на неё, а его рука снова легла на рукоять меча.        — Так ты здесь с ним? — пробормотал он. — Теперь понятно…        Рация снова затрещала.        — Сакура, ты опаздываешь. Восточные ворота, помнишь? Где ты?        — Если не отвечу, он подумает, что что-то не так… — Сакура потянулась к сумке.        Она застыла, когда её руку внезапно отбили твёрдые ножны катаны Саске. Он двигался так быстро и бил с такой точностью, что она снова усомнилась в его полной слепоте. Его взгляд, направленный на неё, но не фокусирующийся, всё ещё вызывал тревогу.        — Возможно, он прав, думая так, — тихо сказал он.        — Он пойдёт искать… — предупредила она. — И он не станет мило болтать, как я. Он убьёт тебя, нацепит бантик и отправит как подарочек Хокаге.        Рация заговорила более настойчиво:        — Сакура?        Она умоляюще посмотрела на Саске.        — Я должна ответить.        — Эй, Сакура, всё в порядке?        Саске опустил меч.        — Ладно. Но ничего ему не говори и оставь на громкой связи, — коротко приказал он ей.        Сакура торопливо порылась в сумке, доставая рацию.        — С-сенсей? — Чёрт, голос дрогнул.        — Где ты? — потребовал он, вероятно, не привыкший ждать.        — Эм… — замялась она, глядя на бесстрастного Саске. — Я в городе, — солгала она. — Мне кое-что нужно было купить, так что…        — Что именно?        — Женские штучки. — Если и существовал способ отвадить мужское любопытство, так это предупредить его, что он вторгается в сферу женской гигиены. Как и следовало ожидать, он тут же сменил тему:        — Ты в порядке?        Не совсем, но ей пришлось лгать, и он должен был ей поверить, иначе, кто знает, что может сделать Саске. Она не хотела, чтобы он уходил, но и не была уверена, что хочет, чтобы он остался. Саске больше не маленький мальчик. Наруто говорил, что после их последней встречи у него не всё в порядке с головой. Даже если сейчас он казался спокойным и собранным, она не собиралась доверять ему.        — Всё хорошо. Я в порядке, — тяжело произнесла она. — Увидимся чуть позже, ладно?        Ещё одна неуверенная пауза.        — Ладно.        Рука, державшая рацию, опустилась на колено. Она смотрела на громоздкие кнопки и тонкие провода и почувствовала странное нежелание убирать её. Это была единственная связь с Какаши, и терять её не хотелось.        — Забавно, — тихо начала она.        — Что? — прямо спросил Саске.        — Ты не хочешь, чтобы Какаши знал, что ты здесь… но ты не реагировал так, когда увидел меня.        — Всё просто, — сказал он, отворачиваясь. — Ты не станешь делать ничего глупого.        — Например чего? — поинтересовалась она.        — Например, пытаться схватить меня, — ровно сказал он. — Из всех, кого я знал, ты по крайней мере осознаешь свой предел. Это менее раздражает, чем люди, которые будут пытаться снова и снова, пока не будут унижены.        Лицо Сакуры вспыхнуло. Он говорил о Наруто, и обычно она пнула бы любого, кто посмел бы намекнуть, что его упорство сражаться даже против превосходящих сил хоть как-то «раздражает». Однако это был Учиха Саске. Таких не пинают, если только ты не умеешь бегать очень, очень быстро.        — Мои навыки изменились с тех пор, как ты ушёл, — гордо сказала она. — Я боец ​​класса А, а ты слепой.        Он медленно повернулся к ней, лицо по-прежнему бесстрастное.        — Хочешь сказать, что сможешь меня победить?        — Что? Ну, нет. Может быть, — она задумалась на мгновение. — Вообще-то, да, могу! Вот!        Она могла поклясться, что на его лице мелькнул призрак улыбки.        — Мило. Но я не говорил, что ты не нападёшь на меня из-за физических ограничений.        — Тогда что же ты имел в виду? — спросила она, нахмурившись.        — Ты ведь всё ещё любишь меня?        Что-то внутри неё сжалось почти болезненно. Наверное, именно так чувствовал себя Какаши; когда тебя ставили в тупик, и ты не знаешь, что делать, в момент, когда кто-то выхватывал и выкладывал на стол самое сокровенное из твоих чувств. Было неправильно, чтобы кто-то так прямо говорил о вещах, которые другие так тщательно оберегают, и она невольно повторила то, что Какаши сказал прошлой ночью, когда она усталая и пьяная поддразнила его похожей фразой:        — Думай, что хочешь, — прошептала она.        Он двинулся к ней с таким напором, что она задумалась, не отступить ли. Прежде чем она успела решить, что делать, он уже схватил её за руку. Она сопротивлялась, её ноги скользнули по влажному гравию моста… затем она поняла, что он больше не делает никаких угрожающих движений. Его большая рука легко и полностью обхватила её запястье, и она чувствовала, как бьётся её пульс под его пальцами. Без сомнения, он тоже чувствовал.        — Я не виню тебя, — сказал он, находясь достаточно близко, чтобы она почувствовала его тепло. — Ребёнок не может нести ответственность за мир, в который родился, и не должен взваливать на себя преступления и ядовитые доктрины своих предшественников. Поэтому тебе не нужно меня бояться. Я никогда не держал зла на тебя, и у меня нет желания причинять тебе боль.        — Хорошо, — сказала она, немного скованно.        — Но мне тебя жаль, — продолжил он, закрыв незрячие глаза. — Ты понятия не имеешь, в какую войну втянула тебя твоя деревня. Ты даже не знаешь, что ищешь.        Сакура смотрела на него, напряжённая, но молчаливая. Если бы ей удалось выведать у него хоть какую-то информацию об Иве или Синдикате, она могла бы хотя бы вернуться домой с высоко поднятой головой перед Хокаге.        — Почему ваша миссия провалилась? — спросил он её.       Она напряжённо пожала плечами.        — Наверное, информация была ложной.        — Она не была ложной, — отрывисто сказал он. — Ты просто не поняла, с чем столкнулась. Вернее, с кем.        Он знает. Наверняка знает.        — С кем? — прошептала она. — Откуда ты так много знаешь?        Вместо ответа его свободная рука поднялась, и грубые подушечки пальцев коснулись её мягкой щеки. Пульс в пойманном запястье участился.        — Ты боишься? — спросил он.        — Нет. — Это было почти правдой.        — Тогда почему у тебя так колотится сердце? — спросил он.        — Я-я нервничаю… Я давно тебя не видела. — По крайней мере, ей казалось, что это достаточно правдиво.        — Я тоже, — съязвил он. — Как я выгляжу?        Она неуверенно посмотрела на него. Его лицо было… бесспорно привлекательным, классически красивым, и очевидно, что сейчас он достиг своего расцвета. Такое лицо, что все женщины мира обернулись бы, встретив его на улице, даже если бы его глаза были мёртвыми и потухшими. Однако…        — Тебе нужно подстричься, — честно сказала она ему.        — Раньше я стригся сам…        — Я заметила.        — …но теперь это не лучшая идея, и я не доверил бы незнакомцу с острым ножом подходить к моей голове.        Всё ещё параноик, по крайней мере.        — Ну… я не незнакомка, — указала она. — Я могла бы тебя подстричь.        Саске ничего не сказал,обдумывая.        — Может, взамен ты расскажешь мне, что знаешь о моей миссии?        — Я же сказал, — ответил он, отпуская её запястье и отстраняясь. Внезапно Сакура почувствовала, что может дышать чуть свободнее. — Я не собираюсь помогать Конохе.        — По крайней мере, ты подтвердил существование Синдиката, — проговорила она.        — Конечно, он существует, — он одарил её взглядом, напомнивший ей старые времена, когда он считал, что она сказала что-то глупое, что, вероятно, так и было. — Синдикат — один из старейших… он существовал ещё до Конохи. В этом и суть, верно?        — Разве? — неуверенно повторила она.        Неприятная усмешка исказила его лицо. Теперь он не выглядел таким красивым.        — Под фундаментами Конохи лежит больше тел, чем под кланом Учиха, — сказал он. — Это ты должна понимать.        — Хочешь сказать… что у Синдиката есть общее прошлое с Конохой? — догадалась Сакура. — Я думала, они просто сборище разрозненных преступников. Мы никогда с ними не сталкивались.        — Да, это то, что они из себя представляют. Но глубоко внутри сидит монстр, который ненавидит Коноху почти так же сильно, как и я.        Невероятные образы зубастых тигров и бешеных горных псов промелькнули у неё в голове. Она никогда не была сильна в метафорах.        — То есть?..        — Если я скажу больше, ты просто доложишь это Хокаге. Я говорю тебе это лишь потому, что ты должна знать, потому что это касается тебя больше, чем ты осознаёшь.        — Почему это? — спросила она. — Ты… ты в Синдикате?        Он усмехнулся, но покачал головой.        — Враг моего врага не всегда мой друг.        Скорее всего, это означало «нет».        Сакура на мгновение неловко замерла, гадая, что сказать дальше. Стоило ли давить на него, чтобы узнать больше о Синдикате или Иве, или это было бы излишней наглостью? Если бы кто-нибудь из Конохи узнал, что она здесь разговаривает с Саске, не обнажив оружия, её шкуру бы точно пустили на выделку. Цунаде пришла бы в ярость. Она не знала, что подумал бы Какаши…       Рука Саске скользнула за спину, чтобы расстегнуть застёжку сумки. Когда она появилась снова, в ней был кунай.        — Эй, постой… — Сакура с тревогой уставилась на оружие. «Немного не в себе» — так сказал ей Наруто.        — «Зачем я ослабила бдительность?»        — Лови, — сказал он, бросая ей короткий клинок.        Сакура инстинктивно поймала его в воздухе и с сомнением осмотрела, пока он пересекал мост и садился на травянистый откос.        — Ну? — обратился он к ней. — Я не собираюсь ждать целый день.        — Что? — пробормотала она оборонительно.        — Ты будешь стричь меня или как?       Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.       — Ты… доверяешь мне?        — Как я уже говорил… мне нечего тебя бояться, тем более, что ты всё ещё влюблена в меня.        От его прямого заявления ей стало холодно и неуютно. Возможно, потому что он не имел права так уверенно говорить о её чувствах к нему.        А возможно, причина была в чём-то другом.        — Хорошо, — казала она, усаживаясь позади него. Из-за покатого берега у неё был отличный обзор. — Но не вини меня, если что-то пойдёт не так.        — Мне всё равно.        Будучи куноичи, а не парикмахером, Сакура не знала, с чего начать. Наверное, было бы проще делать такое ножницами, но у неё, к сожалению, не хватило предвидения взять их. Кто знал, что она столкнётся с другом детства и предателем деревни, страдающим от секущихся кончиков.        Хотя это не должно быть слишком сложно. Поэтому она схватила произвольную прядь и отрезала её.        Окей… слишком коротко. Она училась.        — Я никогда не делала этого раньше, — запоздало призналась она.        — Я заметил, — сухо ответил он.        Она улыбнулась. По крайней мере, у него осталось хоть какое-то подобие чувства юмора.        — Наруто в последнее время отращивает волосы, — сказала она, надеясь, что ему будет интересно узнать об их общем друге. — Не знаю, лень это или он загорелся тем, что люди подходят к нему, принимая за Четвёртого Хокаге. Они и правда похожи, полагаю. То есть они всегда были похожи, но иногда я мельком вижу его краем глаза и путаюсь.        — Он уже стал Хокаге? — спросил Саске.        — Он говорит, что не готов. Ему больше интересно попасть на передовую, когда начнётся война. Теперь он полон решимости стать героем войны.        — Нет такого понятия.        — Так говорит Какаши-сенсей… — вздохнула она. — Он, кстати, всё тот же. Не думаю, что он когда-нибудь изменится – ни его волосы, ни одежда, ничто. Хотя, кажется, он начал курить. Меня это немного беспокоит.        — Он всегда курил, — сказал ей Саске.        Она срезала ещё один клок волос.        — Никогда, — строго сказала она.        — Конечно курил. Вся эта чушь про «У меня много увлечений»… и я сомневаюсь, что это всегда был табак.        Сакура ахнула.        — Ты имеешь в виду…        — Он всегда был немного рассеянным, не так ли?        Если бы это был не Саске, она могла бы заподозрить, что её дразнят. Тем не менее…        — Ну, тогда он был молод. Сейчас он гораздо более зрелый.        — Я думал, ты сказала, что он не изменился.        — Ну, если он когда-либо и употреблял наркотики, то уж точно не сейчас. Это я провожу его анализы на токсикологию, так что я бы узнала об этом первой. Выпей он хоть чашку кофе – я бы узнала.        Это, казалось, озадачило его.        — Ты… теперь врач? — спросил он.        — Ниндзя-медик.        — Ты хороша?        — Я лучшая! — заявила она. — Только благодаря мне Наруто всё ещё жив. И Какаши-сенсей, если уж на то пошло.        Он больше ничего не сказал, Сакура сосредоточилась на своей задаче слишком усердно, чтобы поддерживать пустую болтовню. На самом деле эта стрижка выглядела неплохо. Просто ещё один небольшой штрих здесь, один там… может не совсем ровно, но она сказала себе, что сейчас это модно.        Жаль, что он слепой, иначе он, возможно, почувствовал бы себя обязанным похвалить её работу.        Наконец, убедившись, что ей следует остановиться, пока она не нанесла серьёзный ущерб, Сакура со вздохом откинулась назад, объявляя о завершении.        — Вот, — сказала она, протягивая ему кунай. — Всё готово. Думаю, тебе идёт.        Он медленно потянулся за кунаем, но прежде чем Сакура успела отстраниться, Саске перехватил её руку.        — Ты тоже изменилась, — сказал он, проведя пальцами по её руке. — Твои руки стали грубыми.        Она снова попыталась отстраниться, смущенная тем, что на это обратили внимание. Быть серьёзной куноичи и сохранять мягкую нежную кожу было трудно. Она работала с разным оружием каждый день, пока её руки не кровоточили, не заживали и снова не кровоточили. Теперь её мозоли могли соперничать с мужскими, хотя она надеялась, что никто не замечает. Ведь грубые руки – не то, что мужчины любят в своих женщинах…        — Я никогда не думал, что ты отнесёшься к своей работе настолько серьёзно, что твои руки станут такими, — сказал он.        — Сейчас я ко многому отношусь серьёзно, — сказала она, заметив, что он всё ещё не отпускает её руку. Она не была уверена, что это значит, и хотя это было странно и немного неловко, она не очень хотела отстраняться. По крайней мере, пока.        Но он, казалось, больше ничего не хотел сказать, и тишина между ними ощущалась Сакурой ещё более неловко, чем его пальцы на её руке.        — Я скучала по тебе, — пролепетала она. — То есть, все скучают… но я… с тех пор, как ты ушёл, всё изменилось.        — Сакура…        — Это правда, — тихо сказала она.        Он покачал головой.        — Я не могу вернуться.        — Я знаю…        — И я не могу оставаться дольше, — продолжил он, — раз ты здесь не одна.        На этот раз она лишь несчастливо кивнула.        — Был рад встретиться с тобой снова, но мне нужно идти дальше.        — Тебе не нужна помощь? — спросила девушка. — Например… трость? Или собака, может быть?        — До сих пор я неплохо справлялся, тебе не кажется?        — Но… жаль, что меня не было рядом с тобой когда это случилось, — пробормотала она, засовывая руки в карманы юбки.        — Я рад, что тебя не было, — мрачно ответил он и начал вставать.        Он собирался уйти. Ничто не могло его остановить, но…        — Постой! — сказала она, вскочив на ноги вслед за ним. Он повернулся к ней наполовину выжидающе, наполовину безразлично. Речевой центр её мозга снова заклинило, она почувствовала, как зажимается, её руки неловко застряли в карманах, когда она пыталась их высвободить. Она говорила импульсивно, но поняла, что, вероятно, не у неё хватит духу довести дело до конца.        — Что? — спросил он.        — Можно мне?.. — запинаясь, начала она, нервно теребя одно из колец на пальце. — Эм… только не пугайся и не злись из-за того, что я собираюсь сделать, ладно?        — Что ты…        Его неуверенный вопрос был резко прерван, когда Сакура шагнула ближе, обвила его руками и сжала изо всех сил. Тепло было невероятным. Его одежда пахла затхлостью и старостью, но это даже успокаивало, ведь это была одежда Саске. И сердце, неровно и часто стучавшее у неё под грудью, тоже принадлежало Саске и только Саске. После всех этих лет и всех поисков он был здесь, в её объятиях, удивительно человечный и обманчиво обычный.        Как же, чёрт возьми, она могла отпустить его?        — Я бы всё отдала, чтобы ты вернулся, — прошептала она, слегка пристыжённая слезами, сочившимися из глаз. Хотя он и слеп, он всё равно мог почувствовать влагу на своём плече.        — Я не вернусь, — глухо повторил он.        — Я знаю, — сказала она, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на него. — Но я не могу не желать, чтобы всё было иначе.        — Но всё не так.        — Я знаю.        Понимал ли он, как близко они были? Как её нос почти касался его? Здесь, на травянистом спуске у моста, они были изолированы от окружающих. Никто, идущий по тропинке вокруг деревни, не мог их увидеть, и она сомневалась, что кто-то бы заметил и с моста сверху. Глубокий оранжевый свет вечера играл бликами на поверхности реки, а по берегам росли прекрасные лилии. Но он не мог видеть ничего из этого, правда?        Сакура закрыла глаза, отгородившись от всего, и мир словно сжался, пока единственным, в чём она была уверена, был человек, за которого она держалась.        — Саске, можно я так сделаю? — прошептала она, робко приподняв голову, пока её губы не коснулись его. Это было лишь мягкое прикосновение, проверяющее его реакцию. Когда таковой не последовало, она прижалась к его губам увереннее, не оставляя ему места для сомнений в её намерениях.        Это был самый дерзкий поступок в её жизни, и она ждала с бешено колотящимся сердцем, что же он предпримет. В последний раз, когда она видела, как кто-то его целует, он тут же вмазал тому по лицу... правда, это был Наруто, и им было по двенадцать. Уж теперь-то, когда он двадцатилетний мужчина, он мог быть немного более расположен к поцелую с девушкой.        Он не двигался целую вечность. Затем она почувствовала, как его пальцы скользнули по её затылку, зарываясь в волосы. Его губы снова встретились с её, настойчивей, чем прежде, и тогда она поняла, что он сдался.        Когда её собственная рука обхватила его шею, она почувствовала триумф.

       И немалую долю вины.

***

       — … Я не могу не желать, чтобы всё было иначе.        — Но всё не так.        — Я знаю.        У восточных ворот под фонарём стояла одинокая фигура человека. Даже когда свет над его головой мигнул, возвещая конец дня, он не двинулся с места. Любой прохожий мог бы подумать, что он дремлет стоя (возможно, бедный ниндзя-отступник без денег на ночлег), если бы не заметил провод, тянущийся от его уха.        — Саске, можно я так сделаю?        Какаши полез в карман, и с тихим щелчком отключил рацию. Взлом связи иногда был полезен, но подслушивать некоторые вещи – сущая головная боль.        — Какое непослушание, — пробормотал он, оттолкнувшись от фонарного столба и потянулся до хруста в суставах. Придётся разбираться, как неизбежно бывает в таких случаях. Придётся составлять отчёты, информировать Хокаге, применять дисциплинарные меры... закапывать тела в укромных местах…       Какаши с самого начала знал, что эта миссия принесёт больше хлопот, чем пользы.